анонимность.

— ой Саш, сейчас, мне нужно другу написать, он просил — на ходу придумал парень, Саша лишь мотнул головой в знак согласия и взял тетрадь Лёши, что бы посмотреть что там вообще написано. Лёша быстро накатал какое-то сообщение, мол, «вот, я так устал, спать хочу» и отправил Никите. Через секунду Сашин телефон завибрировал и включился экран показывая сообщение. Через несколько секунд Саша лениво потянулся к телефону, лежавшему на краю стола, будто не особо торопился узнавать, кто решил нарушить эту странную, почти уютную тишину. Экран коротко вспыхнул в его ладони, отразившись в глазах, и уголок губ чуть приподнялся — едва заметно, почти неуловимо. Он тихо усмехнулся, будто это сообщение было чем-то привычным, даже немного ожидаемым, и, не придав ему особого значения, снова отложил телефон. Но Лёша успел заметить. «Илюшка». Всего одно имя — и внутри как будто что-то на секунду сжалось, но тут же отпустило. Глупо, конечно. Очень глупо. Он сделал вид, что ничего не произошло, спокойно положил свой телефон на край стола, будто его это вообще не касается, и снова уткнулся в тетрадь. Страницы с датами, фамилиями, какими-то бесконечными событиями расплывались перед глазами. Он пытался сосредоточиться, правда пытался. Саша в это время что-то рассказывал — уверенно, спокойно, с той самой интонацией, которая почему-то заставляла слушать. Кажется, речь шла о политике, о каких-то решениях, принятых давно, задолго до них. Слова звучали, но смысл ускользал. «Зачем мне это знать?.. Я же живу сейчас, а не тогда…» Лёша устало провёл рукой по волосам, сдерживая желание просто уронить голову на парту и закрыть глаза. Он мог бы сейчас жаловаться. Долго, нудно, почти драматично — как он устал, как хочет домой, как ему всё это надоело. Но не стал. Потому что стоило лишь на секунду перевести взгляд на Сашу — и всё это как-то отходило на второй план. Усталость не исчезала, но становилась… терпимой. Будто рядом с ним можно было переждать ещё немного. Ещё час. Ещё три. Полчаса тянулись медленно, почти вязко, но всё же закончились. Дополнительные занятия наконец закончились, как будто вышли из какого-то отдельного мира обратно в реальность. Они вышли из школы вместе, не сговариваясь, просто автоматически держась рядом. Проходя мимо того самого магазинчика, они одновременно, почти синхронно, посмотрели друг на друга. На секунду — и этого оказалось достаточно. Лёгкая улыбка скользнула по лицам, тихая, почти детская, и без слов они пошли дальше. На улице было странно. Холод щекотал кожу, пробирался под куртку, цеплялся за пальцы, но внутри всё равно было тепло. Не из-за погоды — из-за чего-то другого. Хотелось остановиться. Просто стоять. Смотреть в глаза, не отвлекаясь ни на что, и молчать. Греться не телом — чем-то глубже. Они шли рядом, не касаясь друг друга, но расстояние между ними казалось почти условным. Тишина повисла между ними — густая, мягкая, не давящая. В ней не было неловкости, не было напряжения или недосказанности. Наоборот. В этой тишине было… спокойно. Лёша поймал себя на мысли, что ему хорошо. Просто хорошо — без причины, без объяснений. И всё же он не выдержал. — Ты вечером свободен? Может… в кс? — голос прозвучал чуть тише, чем обычно. Он замялся, словно это было не просто предложение поиграть, а что-то большее. Как будто он просил разрешения остаться рядом, пусть и через экран. Саша перевёл на него взгляд. Немного прищурился, будто оценивая, но почти сразу мягко улыбнулся — той самой улыбкой, от которой внутри становилось чуть легче. — Можно. Почему нет. Ответ был простой. Обычный. Но Лёша почему-то выдохнул. После этого снова наступила тишина. Чуть другая. Менее уверенная, более хрупкая — по крайней мере, для Лёши. В голове крутились мысли, цеплялись друг за друга, создавая ощущение неловкости, которой, возможно, вовсе не существовало. Потому что для Саши всё оставалось таким же спокойным, как и прежде. Через пару минут они попрощались пожатием руки и каждый пошел в свою сторону, Саша шел с пустой головой. Но одна мысль была. Я устал. Но усталость была не физическая, а моральная. Хотелось просто закрыть глаз, а когда он из откроет окажеться на море, где горячий песок обжигает ноги, а по рукам проходит лёгкий ветерок. Пройдя чуть дальше его носки ощутят теплое море которое через секунду будет окутывать его колени. Открыв глаза на улице все еще лежит снег, все еще грязь, все еще лавочки которые прогнили и покрылись старотью, их пытались сделать новее с помощью покраса но это ое помогает. Наконец дом. Дом, милый дом. Саша опять один дома — тихо, пусто, как-то слишком спокойно. Грустно как-то, хотя это и не впервые… но сегодня особенно хотелось тепла, хотелось кого-то рядом, чтобы просто обнять, уткнуться носом в плечо и утонуть в его сладких поцелуях, забыв обо всём на свете. В голове, как назло, всплывает лицо Лёши — слишком чёткое, слишком живое, будто он и правда сейчас стоит рядом. Саша резко открыл глаза. Щёки тут же предательски загорелись, словно его только что спалили за чем-то очень личным. Он неловко усмехнулся сам себе, оглядел пустую квартиру — никого. Конечно, никого. Как всегда. Он провёл рукой по волосам, пытаясь согнать это странное ощущение, и, не давая себе времени дальше думать, быстро направился в душ. Тёплая вода немного успокоила, смыла усталость, но мысли всё равно упрямо возвращались к одному и тому же. Закончив, Саша вытерся, натянул домашнюю одежду и, не теряя времени, включил компьютер. Комната сразу наполнилась мягким фиолетовым светом — любимая подсветка, в которой всё казалось чуть более нереальным, чуть более безопасным. Он открыл дискорд, на секунду завис, глядя на список аккаунтов, и быстро создал новый. Пальцы двигались почти автоматически — всё уже было продумано. Затем он переключился на твинк в кс, чтобы, не дай бог, ничего лишнего не выдало его. Всё должно было быть идеально. Написав Лёше, что уже может играть, Саша откинулся на спинку кресла, но тут же вспомнил — «Никита». Точно. Он быстро зашёл во второй аккаунт в телеграмме и почти сразу увидел несколько новых сообщений. От Лёши. Лёша Кореш: — бля я так заебался на допах сидеть, зато с Сашкой. — как ты там Никитка? Саша на секунду завис, глядя на экран, а потом быстро начал печатать. Никита: — ой привет, сорян что не отвечал, что-то с интернетом;( — о, это тот тип с которым у тебя то ли проблемы, то ли еще что то было? Сообщение только успело отправиться, как Лёша почти сразу появился в сети. Печатает… печатает быстро, будто ждал. Лёша Кореш: — ничего страшного. — да, тот самый тип. — я иду с ним в кс играть, пиздец переживаю, сука я надеюсь он ничего не заподозрит.. Саша невольно закусил губу, чувствуя, как внутри что-то странно сжалось. Никита: — ты про что? Ответ не заставил себя ждать. Лёша Кореш: — ой, а я тебе не говорил? — ну, мне нравяться и женщины и мужчины, я надеюсь этот факт не помешает нашей дружбе.. Саша на секунду замер, перечитывая сообщение снова и снова. В груди стало как-то теплее… и одновременно тревожнее. Никита: — ох ты емае, никак не помешает, не бойся. Он даже слегка улыбнулся, печатая это. Лёша Кореш: — я рад;) Никита: — а что, тебе нравиться этот Саша? Несколько секунд — тишина. Саша почти физически чувствовал это ожидание. Лёша Кореш: — ну, незнаю, я думаю что даже если и влюблюсь, то шансов нету;(( Сердце неприятно кольнуло. Никита: — попробуй хотя бы стать ему близким другом;)) Лёша просто лайкнул сообщение. Без лишних слов. Как будто и так всё понятно. Саша выдохнул, глядя на экран чуть дольше, чем нужно, а потом закрыл чат. Ровно через минуту пришло уведомление — Лёша добавил его в друзья в дискорде. И почти сразу — звонок. Саша на секунду завис, уставившись на экран, а потом нажал «принять». — Привет, — картаво начал он, стараясь звучать как можно спокойнее. — Привет… — неловко ответил Лёша, будто тоже не знал, куда деть голос. Короткая пауза повисла между ними, слишком ощутимая. И почти сразу, будто спасаясь от неё: — Погнали в кс? — Давай — Саша чуть прокашлялся, будто прочищая не только горло, но и мысли. Клик. Подключение. Знакомый звук загрузки карты, шуршание микрофона, тихий фон чужого дыхания в наушниках — всё это почему-то ощущалось сейчас особенно остро. Сначала было неловко. Очень. Они зашли в катку, но первые пару раундов прошли почти в тишине. Только редкие, обрывистые фразы: — слева… — аккуратно… — там авик… Голоса звучали чуть зажато, будто оба боялись сказать что-то лишнее. Саша ловил себя на том, что слишком внимательно слушает, как Лёша дышит, как он иногда тихо цокает языком, когда проигрывает момент. — бля, не попал… — пробурчал Лёша после очередного промаха. — да нормально,— тихо сказал Саша, — просто момент такой. Небольшая пауза. — да? — Лёша усмехнулся, — не пизди. — я серьезно, — Саша чуть улыбнулся, глядя в экран, — ты лучше, чем думаешь. И в этом «лучше, чем думаешь» было что-то мягкое, почти тёплое. После этого Лёша стал говорить чуть больше. Сначала осторожно, будто проверяя границы: — ты часто играешь? — ну… бывает, — Саша пожал плечами, хотя тот этого не видел, — когда есть с кем. — а щас типа есть? — в голосе Лёши проскользнула улыбка. — ну… да, с тобой — тихо ответил Саша. И почему-то оба замолчали. Но уже не так неловко, как раньше. Раунды шли один за другим. Они начали синхрониться — кидать смоки почти одновременно, заходить на плент вместе, прикрывать друг друга без лишних слов. — я флешку дам, выходи после неё, — сказал Лёша. — ага, понял. Вспышка. Шаг. Минус один. — хорош, — почти сразу выдохнул Лёша. — ты тоже, — ответил Саша, и в его голосе проскользнуло что-то довольное. Постепенно разговор становился живее. Лёша начал шутить. — бля, если мы этот раунд сольём, я удалю кс. — ты так каждый раунд говоришь, — усмехнулся Саша. — ну а вдруг сработает. — не сработает, но звучит угрожающе. Лёша тихо засмеялся. И этот смех… он был уже другим. Более расслабленным. Настоящим. Через час игры Лёша уже не фильтровал каждое слово. — да иди ты нахуй, как он меня увидел вообще?! — у него читы на тебя, — спокойно ответил Саша. — конечно, я слишком красивый просто. — ну да, — почти шёпотом сказал Саша, — есть такое. Лёша на секунду затих. — чё? — переспросил он, будто не был уверен, что правильно услышал. — ничего, играй давай, — быстро отмахнулся Саша. Но внутри у него всё чуть сжалось. Следующие пару минут Лёша был тише, но не напряжённо — скорее… задумчиво. Потом всё снова вернулось. Они смеялись, иногда почти одновременно умирали в раундах, ругались на тиммейтов, обсуждали какие-то мелочи. — СУКА ПОЙДИ ЛИЖИ ПИЗДУ СВОЕЙ МАТЕРИ ГАНДОН — прозвучало резко и громко, Лёша в этот момент не мог сдержаться Саша замер на долю секунды, и чуть сам не усрался. — сука я щас прийду к тебе и заставлю бомжихе кунилингус делать, — со смехом говорил саша. — сука, через стены нахуй стреляют, гондурасы. — читоры. — читоры. Всё-таки пришли к совместному выводу. Новая катка загрузилась. Время будто растворилось. Часы шли, но они этого не замечали. За окном давно стемнело, потом ночь стала глубже, тише, гуще. Комната Саши была освещена только экраном и той самой фиолетовой подсветкой. Она мягко ложилась на стены, на стол, на его руки. Иногда он ловил себя на том, что просто слушает Лёшу. Не слова — голос. Как он смеётся, как тянет гласные, как становится чуть тише, когда устает. — ты не устал? — вдруг спросил Саша. — не, — ответил Лёша, — с тобой комфортно и хорошо играть. И снова это странное тепло. — рад слышать, — тихо сказал Саша. В какой-то момент Лёша начал рассказывать что-то из жизни. Про школу. Про допы. Про какого-то препода, который его бесит. — и он такой: “пиши ещё раз”, — Лёша передразнил голос, — а я уже третий раз переписываю! — жёстко, — усмехнулся Саша, — но ты справишься. — да куда я денусь. — ну вот. Небольшая пауза. — ты всегда такой спокойный? — вдруг спросил Лёша. Саша задумался. — не всегда… просто сейчас так. — комфортно с тобой, — вырвалось у Лёши почти случайно. Саша на секунду перестал двигаться в игре. — правда? — тихо спросил он. — ну да, — Лёша кашлянул, — типа… не напрягаешь, не бесишь, хотя меня много что бесит. — ты меня тоже. И это было честно. Чем ближе было к утру, тем мягче становились разговоры. Иногда они просто молчали, играя — и это молчание уже не давило. Оно было… уютным. — Саш, — вдруг сказал Лёша. — м? — если я туплю, ты говори, ладно? Саша улыбнулся. — ты не тупишь. — иногда туплю. — тогда буду говорить. — окей. Прошло ещё какое-то время. — слушай, — тихо сказал Саша, — у тебя смех.. классный. Саша хотел сделать комплимент, но сам не понял как его правильно выразить или же сказать. Лёша замер. — в смысле? — в хорошем, — быстро добавил Саша, — просто… нравится. Тишина. — бля… — Лёша тихо усмехнулся, — ты странный. — возможно. — но… спасибо. Саша ничего не ответил. Только чуть улыбнулся. Где-то под утро их движения стали медленнее, реакции — чуть запаздывающими. — сколько времени вообще? — спросил Лёша. Саша глянул в угол экрана. — почти утро. — пиздец… — угу. Но никто не предложил выйти. Ещё один раунд. Ещё один. — последний? — спросил Лёша. — давай последний. Но после него был ещё один. И ещё. Потому что не хотелось заканчивать. Не хотелось обрывать этот странный, тихий, тёплый момент, который появился между ними. — Саш… — голос Лёши стал чуть тише. — м? — как тебе сегодня? Саша чуть опустил взгляд. — отлично. Пауза. — давай ещё как-нибудь так же? — давай, — почти шёпотом ответил Саша. И где-то за окном уже начинало светать. Поэтому оба парня пожелали друг другу спокойной ночи и сладких снов — тихо, почти неуверенно, будто боялись, что если скажут что-то ещё, то этот момент рассыпется. Связь оборвалась не сразу: сначала исчез голос, потом остался только шум, потом — тишина. Компьютеры так и остались включёнными. Экран у Саши всё ещё светился тем самым мягким фиолетовым светом, который теперь казался ещё более приглушённым, почти сонным. В комнате было тихо — слишком тихо после нескольких часов чужого голоса в наушниках. Саша снял гарнитуру, не глядя бросил её на стол и медленно опустился на кровать. Тело ныло от усталости, глаза слипались, но мысли… мысли всё ещё крутились. Слишком много всего за один вечер. Он уставился в потолок, где едва заметно отражался свет от монитора, и выдохнул. «у тебя смех..классный.» Саша резко зажмурился и перевернулся на бок, уткнувшись лицом в подушку. — идиот… — пробормотал он в ткань, почти беззвучно. Щёки снова предательски потеплели, хотя рядом, как и всегда, никого не было. Он попытался вспомнить, как именно это сказал — тон, пауза, не было ли это слишком… слишком очевидно? Слишком мягко? Слишком лично? «В хорошем… просто нравится.» Саша тихо простонал, сильнее зарываясь в подушку. — бля… Но вместе с этим где-то внутри разливалось странное, тёплое чувство. Не такое, как обычно. Не резкое, не тревожное. А мягкое, тянущееся, как утренний свет сквозь шторы. Лёша не отшутился. Не скинул это. Не сделал вид, что не услышал. «…но спасибо.» Саша чуть улыбнулся, даже не замечая этого. Мысли начали путаться, цепляться одна за другую, обрываться на середине. В голове всё ещё звучал голос Лёши — уже тише, будто издалека, но всё такой же живой. Он сам не заметил, как провалился в сон. ⸻ Лёша в это время сидел у себя почти в той же позе, что и минуту назад. Экран светил в лицо, глаза щипало от усталости, но он почему-то не спешил вставать. Он снял наушники и провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё сильнее. — классный… — тихо повторил он, будто проверяя, как это звучит вслух. Уголок губ дёрнулся. — дебил… Но без злости. Скорее… растерянно. Он откинулся на спинку стула, уставился в потолок и закрыл глаза. В голове всплывали моменты из игры. Не раунды — нет. Голос. Паузы. Интонации. «ты лучше, чем думаешь» «ты меня тоже» «нравится» Лёша резко выдохнул и открыл глаза. — бля, — тихо сказал он, — ну вот и всё… Он не договорил, потому что сам не знал, что «всё». Поднявшись, он почти на автомате дошёл до кровати и рухнул на неё. Телефон остался где-то на столе, компьютер продолжал тихо гудеть. Лёша перевернулся на бок, уткнулся в подушку и на секунду завис. Перед глазами неожиданно всплыло лицо Саши. Чётко. Слишком. Он нахмурился, будто это его раздражало, но не оттолкнул эту мысль. — да ну нахуй… — пробормотал он, но голос был слишком сонный, чтобы звучать уверенно. Через пару минут он уже спал. Ни один, ни второй в школу в тот день так и не пошли — просто потому, что легли спать почти в пол пятого утра, когда ночь уже начинала тихо уступать место рассвету, а в голове вместо мыслей оставался только приятный шум усталости.