Талантливая молодежь

— Также необходимо отремонтировать Станцию и приступить к планировке Собора и Театра, — закончил Симон. — Театр? — как и вся мебель в Управе, кресло Влада Ольгимского было старым и побитым молью, но даже в нем он ухитрялся выглядеть восседающим на троне королем. — Самая необходимая вещь в Городе, где нет канализации и нормальных дорог. Про освещение улиц я вообще молчу — было бы что освещать. Симон, ты мечтатель или боишься, что твоя будущая столичная сноха испугается этого захолустья? — Ее младшая сестра учится на Инквизитора. Вряд ли женщины из этой семьи хоть чего-то боятся, — добродушно ответил Симон. – Но людям нужны какие-то увеселения. Александр, большую часть совета просидевший в позе, которую Катя называла “рука-лицо”, был полностью согласен с Владом. Не по поводу снохи — Нину Лилич, кажется, более чем устраивал Город — но по поводу всего остального. По дороге в Управу он дважды поскользнулся — на чем, думать не хотелось — и один раз налетел на бритвенника. Благо время было еще ранее, бритвенник узнал его хмурое лицо, почесал в затылке ножом, выдохнул: “Да ну нахуй” и побежал в сторону Складов. Репутация как зачетная книжка студента — сначала ты работаешь на нее, потом она на тебя. Лицо бритвенника Александр запомнил. — Кабак им нужен, — категорично заявил Влад. — Отчего сразу не бордель? — Одно обычно предполагает другое, — Влад задумчиво пригладил густые волосы, — И бюджету копеечка. Доводилось ли вам пробовать местный твирин? — Нет, — Александр ответил за них обоих. Алкоголь он не любил, а уж вливать в себя местное пойло не стал бы и под дулом пистолета. Степняки верили, что настоявшиеся на спирту степные травы помогает разглядеть то, что скрыто. Только галлюцинаций ему не хватало. Катя и так рассказывала, что в углу ее спальни иногда появляется большая крыса, которая встает на задние лапы и зовет ее человеческим голосом. Александр расставил по всему дому мышеловки, но в них так никто и не попался. — А хотите? — Ольгимский бросил многозначительный взгляд в сторону буфета. — Сначала дело, — отрезал Александр. — В Земле неспокойно. Женщины боятся выходить вечерами на улицу. — Опять ловят эту свою шабнак-адыр? — покачал головой Симон. — Дикие люди. — Я того шабнака в рожу знаю, — скривился Александр. — Кречет со своей бандой воду мутит. Местные двери на ночь запирать начали, видано ли такое? Влад и Симон обменялись долгими взглядами. В Земле обитали сплошь бедняки, зачастую делившие краюху хлеба на всю семью, и если они действительно потратились на замки, значит дело было действительно плохо. — Возьми десяток крепких молодчиков и выбей из него всю дурь, — предложил Симон. — Тебя уважают. За тобой пойдут. — Мне не нужны десять крепких молодчиков, —- коротко ответил Александр. — Мне нужна дружина. — Собирай, — пожал плечами Влад. — Если ты в коменданта поиграть хочешь, так кто ж тебе доктор? — Я так и знал, что что-то забыл, — встрепенулся Симон. — Больница! Они же здесь до сих пор лечатся заговорами, а кто поумнее — травяными настоями. Последнее, конечно, эффективно, но вряд ли поможет в случае аппендицита. Он, почти сразу подружившийся с местным знахарем, знал про степную медицину больше, чем остальные хотели слышать. Александр скрипнул зубами. — А зарплату персоналу мы будем платить коровьим навозом? — насмешливо уточнил он. — За чей счёт весь этот банкет, господа? Театр, кабак, дороги, больница — все это стоит денег. Или вы на Столицу рассчитываете? — В самую точку, мой скептически настроенный друг, в самую точку, — задумчиво переплел пальцы Влад. — Вы обращали внимание, какие тучные здесь коровы? Александра больше впечатляли здешние пастухи. Говорящая крыса Кати на фоне этих одонгов казалась чем-то обыденным. — Если мы наладим бесперебойные поставки мяса, масла и молока в столицу, будут вам и Собор, и Театр, и бордель с дружинниками, — зафиналил свою мысль Влад. — Не скажу, что идея плоха, — покачал головой Симон, — но понадобится как минимум завод и рабочие руки. Много рабочих рук. — Это я беру на себя, — хладнокровно ответил Ольгимский. — Господа, вы может быть хороши, когда речь идет об архитектуре, культурном досуге и борьбе с организованной преступностью, но бизнес — это моя стезя. Или есть возражения? Возражений не нашлось. Предпринимательская чуйка Влада Ольгинского уже стала легендой, он бы и твирь одонгам продал, если бы задался такой целью. — А рабочие руки — вон сколько вокруг степняков, — продолжил он, — они крепкие, выносливые, и платить им можно в три раза меньше, чем городским. Или вообще не платить — хватит с них казенной койки и харчей. Александр хотел было осуждающе покачать головой, но передумал. Он осуждал классовое неравенство, но степняков осуждал больше — и было за что. — Вы, кстати, в курсе, что они организовали какие-то подпольные бои? Построили ринг прямо за Сырыми Застройками и каждый вечер бьют там друг друга до смерти? — Не до смерти, — поспешил успокоить его Симон. — Молодой Исидор рассказывал, что это вроде как способ решать споры. Суок в местном пантеоне это воплощение зла, если выйти в ее круг, значит проигравший… — Виновен? — предположил Влад. — Наоборот. Это же ее Круг. Она поддержит того, у кого чёрное сердце. То есть победителя. Сабуров понимал, почему этих степняков с каждым днём всё меньше и меньше. — И коль скоро мы заговорили про рабочие руки, — Симон побарабанил пальцами по подлокотникам кресла. — Нам нужны архитекторы. Нина предложила поискать среди выпускников столичных вузов. Талантливая молодежь с горящими глазами способна творить чу… В недрах шкафа что-то ярко вспыхнуло — тусклый, жемчужно-белый свет так и брызнул из всех щелей, на мгновение осветив все помещение Управы. Запахло горелой фанерой, дорогим одеколоном, похожим на тот, что Катя подарила на прошлый новый год, и почему-то кровью. Рука Александра потянулась к кобуре прежде, чем он вспомнил, что оставил оружие дома. — Ойнон, — с чувством произнес шкаф хриплым мужским голосом. — Ойнон, какого ху… — Полегче с обесцененной лексикой, коллега, — с лёгкой усталостью ответил ему другой голос — пониже и потоньше. — Если я не ошибся с расчетами, Артемию Бураху в этом временном отрезке должно быть от трёх до пяти лет, вам таких слов вообще знать не положено. — Мало ты знаешь о местных пятилетках, — хмыкнул первый голос. — Погоди, что значит “если”? Есть вариант, что будет как в прошлый раз? Эх, а говорил, что математику любишь. — Зато вы убедились, что динозавры существовали. Наступать на бабочку, конечно, не стоило, впрочем, получилось скорее хорошая, монархия как форма правления совершенно себя не оправдывает. — Ладно, я по-другому сформулирую. За каким-таким мужским половым органом я опять с тобой в этот портал провалился? У меня там панацея варится, Гриф, скотина, третий раз на неделе песчанку подхватил. Вернемся — выкину его за шиворот со Складов к свиньям собачьим. Дон моржовый. — Я сам пока не разобрался, как работает эта механика. Но за пять минут до того, как это произошло, вы, кажется, сказали, что наши Линии переплелись намертво. —- Я тебе вообще-то в любви пытался признаться! — Об этом мы еще поговорим. Локоть от моей поясницы уберите, пожалуйста. Спасибо. — Тебе спасибо за комплимент, ойнон. Это не локоть. Ай, да что ж ты по башке, я ж и так уже обо что-то приложился. Где мы вообще? Темно, как у одонга в жопе. — Я очень хочу задать этот вопрос, но не буду. У Сабурова тоже было много вопросов. И еще стало еще больше, когда дверцы шкафа распахнулись, и наружу вывалился юноша в длинном черном плаще, бледный и взъерошенный. В правом руке он нервно сжимал дорожную сумку. Из кармана плаща торчало горлышко бутылки. — Год какой? — мрачно спросил он, одарив собравшихся недовольным взглядом. — Сейчас лето тысяча девятьсот десятого года, — церемонно ответил Симон. — Юноша, а вы, собственно… — Бакалавр, — ответил тот, выудил из кармана плаща мятую пачку папирос и с отвращением закурил. — Значит, Город уже начали застраивать? — Вообще-то речь как раз об этом, — продолжил переговоры Симон. Влад флегматично откинулся на спинку кресла, Александр же пристально изучал человека, выбравшегося из шкафа вслед за бакалавром. Не считая заляпанной кровью робы, в этом светловолосом небритом бугае не было ничего примечательного, но при одном взгляде на его лицо у Александра почему-то началась мигрень. — Но я решительно не понимаю… — Значит так, — бакалавр вытащил из-за пазухи револьвер — странная модель, Александр таких не видел — и с каменным лицом выстрелил в потолок. — Госпиталь. С инфекционным отделением. Изолятор. На десять тысяч человек. И мертвецкая, примерно на столько же. Ебитесь как хотите. — Тебе таких слов вроде знать не положено, -– укоризненно заметил бугай. Промелькнувшая в его глазах нежность никак не вязалась с грубым, словно вырубленным из камня лицом. И если до этого момента Александр прикидывал, успеет ли огреть этого бешеного стулом, то сейчас он откинул эту самоубийственную мысль. — Юноша, я хотел сказать, уважаемый бакалавр, — Симон даже не поменял своего положения в кресле. — Не могли бы вы убрать оружие? — Вы кто такой? — отрывисто спросил бакалавр. — Почему не знаю? Фамилия! — Симон Каин, к вашим услугам. И оружие будьте добры… Я, конечно, не собираюсь жить вечно, но … — АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХ!!!! Бакалавр торопливо убрал пистолет и запрокинул голову. Эхо разнесло его совершенно мефистофельский хохот по всей Управе, а Александр подумал, что больница в Городе совершенно точно нужна. Определенного профиля. — Ойнон, ойнон, — бугай ухватил бакалавра за плечи и осторожно, но непреклонно потянул в сторону шкафа, в недрах которого что-то загадочно переливалось. — Без ебанины сегодня. — Извините за вторжение, — сказал он, деликатно заталкивая своего все еще хохочущего спутника внутрь. — Вы это, продолжайте свою беседу, нас тут считайте уже нет. И, комендант, — Александр вздрогнул, когда зеленые глаза бугая на секунду остановились на нем, — завязывайте там ловить убийцу отца, в третий раз не смешно уже. Я сам справлюсь. Он захлопнул дверь, и на просторный зал упала тишина. — На всякий случай спрошу. — В голосе Влада Ольгимского впервые звучало что-то похожее на неуверенность. — Я ведь не один это видел, да? Александр аккуратным движением поправил воротник кителя. Он готов был пересмотреть свои взгляды по поводу твирина.