Подарок

После суток, проведенных в Столице, Артемий ощущал себя тарбаганчиком, на которого наступил одонг, и выглядел, скорее всего, так же, но все это было совершенно неважно. Месяцы переписки, изучения документов, переговоров о цене и прочих прелестей, которые шли в нагрузку к погружению в захватывающий мир бизнеса, завершились очной встречей с владельцем сети аптек. Артемий не знал, что повлияло на него сильнее — его личное обаяние или слово, замолвленное за него старшим Ольгинским, но дело тронулось. Его тинктуры согласились взять на реализацию — пока что пробную партию из двухсот бутылок, но Артемий физически не мог сварить больше. Помощники были, не было денег на второй автоклав. По крайней мере, сейчас. Остаток дня съели хлопоты поприятнее — выпить кофе с Аглаей, забрать у матери Даниила его коллекцию жуков для Мишки, сходить в электротеатр, купить гостинцы детям. О том, какая приближается дата, он вспомнил ближе к вечеру Даниил не любил свой день рожденья и вообще любые праздники — Артемий не знал, кроется ли за этим какая-то печальная история, но в душу не лез. Он просто как будто случайно покупал очередную приятность — книгу, зажим для галстука, портсигар или запонки — и подбрасывал в их общий кабинет, а когда его ловили с поличным, делал круглые глаза. Правда, в этот раз он бы не стал таиться. С него кое-что причиталось, без привязки к празднику, но с ним было приятнее. Правило «не критиковать чужой гардероб» Артемий нарушил один раз, когда увидел на Данииле эти узкие полоски черной ткани, обхватывающие бедра. От них к краю рубашки тянулись тонкие ремешки, заканчивающиеся зажимами. — Это чего за хрень? — Хрень — это выходить в круг Суок против одонга, употребив перед этим два стакана твирина, — без раздражения ответил Даниил. — А подтяжки нужны, чтобы рубашка не морщилась. Артемий не стал комментировать. Список его требований к одежде состоял из двух пунктов: чтобы зимой было не холодно, а летом не жарко. Если еще и пятна от твирина отстирывались обычным мылом — так вообще роскошество. Наверняка эта штука ужасно натирала кожу. — Готов поспорить, что самый приятный момент за весь день — это снять их к чертовой матери, — произнес он, просто чтобы сгладить неловкость. Даниил приглашающе улыбнулся: — Не попробуешь — не узнаешь. Артемий попробовал. Снимать их и правда было приятно. А еще приятнее было их не снимать, и однажды произошло неизбежное — его чуткие руки хирурга сделали то, что сделали. — Это просто вещь, — сказал тогда Даниил. — Вечного ничего не бывает, к тому же я сильно сомневаюсь, что оскорблю чей-то взор легкой небрежностью в одежде. Но это была ложь. Даже, здесь, в Городе у Суок на рогах, он следил за завершенностью своего образа и заказывал из Столицы одеколон, воск для обуви и гель для бритья. Артемий понимал, что все эти слова — исключительно для него, чтобы не расстроился — и расстраивался еще сильнее. К счастью, в Столице можно было купить все что угодно, кроме — пока что! — твириновых тинктур. Колокольчик над дверью негромко тренькнул, впуская слегка оцепеневшего Артемия в царство мрамора, роскошных светильников и больших панорамных окон. Это царство пахло натуральной кожей, сложными цветочными ароматами и деревом. Под высокими потолками звучала тихая музыка. Прогуливающиеся вокруг покупатели — в основном дамы в сопровождении мужчин со слегка тоскливыми лицами — были одеты так, будто явились на прием к императору. Артемий — даже в новом, купленном специально для визита к аптечному магнату костюме — немедленно почувствовал себя чужим на этом празднике жизни и дал было заднюю, но к нему уже подскочила миловидная продавщица — девушка не старше двадцати, вся в кудряшках. — Что вам предложить? Под ее внимательным заботливым взглядом присущее Артемию красноречие испарялось как масло на солнце. — Подтяжки, — кое-как выговорил он. — Ну, чтоб сидело хорошо и не морщилось. Подтяжки. Девушка понимающе кивнула. Наверное, она уже привыкла к мнущимся мужчинам. — Объем талии знаете? «Их же на ногах носят, какая к черту талия», — Артемий представил, как на него с презрением оборачивается половина посетителей, а миловидная девушка падает в обморок, и оставил эту фразу внутри своей головы. — Ну…. — он развел ладони. — Лучше в сантиметрах, — попросила девушка. — Хотя бы примерно. Или возьмите какую-нибудь её вещь и померяйте. А вот это уже было проблемой. Объемы и размеры Даниила он знал, как свои собственные, но понятия не имел, сколько это в сантиметрах, а все его вещи находились в семи днях езды отсюда. Артемий в отчаянии зашарил взглядом по торговому залу в надежде, что среди посетителей окажется мужчина с комплекцией Даниила — достаточно спокойный, чтобы не дать ему в глаз за вопрос о талии, но получилось даже лучше. Взгляд уперся в витрину. Выставленные в ней манекены — мужчина и женщина — видимо, должны были изображать влюбленную пару на финальной части романтического свидания — одежды на них было минимум. Мужчина был вылитый Даниил, разве что чуть ниже ростом, но про рост разговора не было. А еще на нем — о счастье, о удача — действительно были подтяжки для рубашки. Артемий торжественно потыкал пальцем в сторону витрины. — Вот такое надо! Продавщица проследила его взгляд и заговорчески шепнула. — Париж. Самая дорогая модель. Вам именно в этом размере и цвете или желаете посмотреть каталог? — В этом, — уверенно ответил Артемий. Он без пяти минут успешный бизнесмен, может позволить себе и Париж. И к Суок каталог — подтяжки, они и в Городе подтяжки. — И упаковку красивую. Ленты там. Мне на подарок. — Прекрасный выбор, — просияла продавщица. — Сейчас все будет. Через пять минут Артемий вышел из магазина с обернутой шуршащей бумагой коробкой под боком. Он уже слегка опаздывал на поезд, поэтому брошенное в спину «Завидую вашей даме» осталось без внимания. Город встретил его новой порцией дел: нужно было нанести визит Большому Владу и поблагодарить за науку, заглянуть в Шэхен и убедиться, что без него тут все не пошло по одному месту, ну и завернуть в бакалею за мукой и сахарной пудрой. Домой он попал только к полудню, а там, конечно же, тоже нашлась работа. Разбудили его чьи-то шаги, пальцы, зарывшиеся в волосы, и знакомый голос над головой: — На кровати будет удобнее. Артемий распахнул глаза и обнаружил, что щека приклеилась к столешнице. Он вроде как собирался проверить уроки у Спички, а потом кто-то будто выключил свет. — Да я выспался, — он протянул руки, притягивая Даниила к себе на колени. Тот, видимо, только-только явился с улицы и пах табаком и влажной после дождя листвой. — Новости? Даниил длинно вздохнул. — Из новостей только городской совет, на котором главы наших правящих семей в очередной раз мерялись, у кого длиннее, — ответил он с недовольством крайне занятого человека, вынужденного потратить несколько часов своей жизни на других людей, которые Всё Делали Не Так. — Рутина. — Что ж ты им свой не показал? — усмехнулся Артемий. — Это едва ли поможет мне выбить бюджет на инфекционный корпус. Но песчаная язва закончилась, других заразных заболеваний в природе, конечно же, не существует, а денежные средства и рабочие руки нужны для восстановления Термитника — Даниил раздраженно взъерошил волосы и отвернулся. — Все же я пришел слишком поздно. Артемий понимал, о чем он. Не о совете. — Ты мог вообще не прийти, и восстанавливать было бы нечего, — тихо напомнил он. — Не там ищешь виноватых. Это горбун пришел туда с керосином и бандой поджигателей, не ты. — Кстати, о поджигателях, — Даниил отстранился и заглянул ему в глаза. — По дороге сюда в меня чуть не врезался Спичка. Я даже не успел спросить, где пожар. Что происходит? — Это не пожар, это я с ним произошел по приезду, — таинственно улыбнулся Артемий. — Нарисовал карту детских секретиков и сказал, что в одном из них спрятал сокровище. — Карту? — скептически уточнил Даниил. — Да он тебе свою может нарисовать, и она будет более подробная. — Именно поэтому у нас с тобой максимум час, — Артемий поцеловал его в плечо. — Будем разговоры разговаривать или… Кто-то из детей в любом случае вернется в ближайшее время: или Спичка, или отправившаяся со Стахом за твирью Мишка. — Или, — без раздумий ответил Даниил, выбираясь из его объятий. — Только дай мне пять минут, я даже в душе еще не был. А Артемий вспомнил, что пять минут — это не все, что он может ему дать. — Погоди, — немного помявшись, он вручил ему сверток. — Вот. Торжественно клянусь их с тебя не снимать. — Ладно, я заинтригован, — Даниил положил сверток на стол и потянул за ленту. Должно быть, случай с подтяжками просто забылся, ну или у него были еще одни, которые он, наученный горьким опытом, не демонстрировал Артемию. — Когда там следующий совет? — небрежно бросил он. — Вот на него и наденешь. Даниил развернул упаковку и приподнял крышку. Заглянул внутрь. На его лице застыло нечитаемое выражение. Медленно — очень медленно — он перевел взгляд на довольное лицо Артемия и спросил: — То есть, вы считаете, что это поможет? — По одежке встречают, — ловко ввернул актуальную пословицу Артемий. — Ну и вообще психология. Вот я, например, в новых носках себя чувствую увереннее, чем в штопаных. Проверено неоднокра... На этом дар речи его покинул. Даниил медленно вытянул из коробки что-то кружевное и алое. Крайне кружевное и бесстыдно алое. Весь масштаб трагедии Артемий осознал, когда разглядел, что у этого кружевного имелось две нехилых чашечки. — Ну, с Сабуровым точно не выйдет, он любит жену, — серьезно, будто решая в уме некое уравнение, произнес Даниил, и приложил лифчик к своей груди. — а с Виктором и Владом теоретически может сработать. Они сейчас в таком возрасте, когда мужчины начинают жалеть, что не все попробовали в этой жизни. Неси сюда свои носки, а то эта модель мне не по размеру. Первой мыслью Артемия было, что милая продавщица перепутала заказы; второй — что у него кривые руки, поэтому в коробке лежит тот комплект, который красовался на женском манекене, а именно — чулки с подвязками, лифчик и трусы почему-то с вырезом спереди; третьей — что он самый несчастный идиот на свете и должен утопиться в Горхоне сию же минуту. И еще он с ужасающей четкостью видел Даниила в этих чулках. А себя — трогающим прохладную кожу под тонким нейлоном и выцеловывающим след от резинки на белой коже. — Прости. Прости пожалуйста, я выкину. Лара любила алый, да и по размеру ей это шелковое роскошество точно бы подошло, но Стах уже пытался его убить, и Артемий не хотел подкидывать ему новый повод. Значит — только на помойку. — Убери руки, — Даниил перехватил его ладонь. — Ты вообще в курсе, что подарок по частям не вручают? Артемий окончательно растерялся. — Ну ты же не празднуешь, – сбивчиво пробормотал он. — А так я бы и открытку купил и цветов собрал. Сейчас тюльпаны цветут. Тюльпаны. И лифчик. Отличный вариант, да. А потом и правда утопиться. Даниил наклонил голову и произнес тихо, но четко, явно наслаждаясь каждым словом: — Ты сказал, что не собираешься это с меня снимать. Бесконечно одобряю твое решение. Снимать буду я. С тебя. Артемий открыл рот. Закрыл. Снова открыл. И так еще несколько раз, пока голос не вернулся и с губ не сорвалось сиплое: — С меня? Даниил демонстративно обвел кабинет внимательным взглядом. — Здесь кто-то еще хочет меня поздравить с днем рожденья? — Треснут же, — Артемий облизал губы, чувствуя как краска заливают шею. Он никогда такого не делал. Даже не задумывался. И с удивлением осознал, что у него в общем-то нет возражений. Он хотел видеть эти чулки на Данииле, но нет ничего такого, чего он не готов был бы сделать для него в ответ. —- Обязательно треснут, — пообещал Даниил. — Прямо по швам. Будешь весь в лохмотьях. Как подгулявшая твириновая невеста из кабака Стаматина. От его низкого голоса дрожь пробирала до самых костей. Подобные развлечения они обходили стороной — вернее, Артемий один раз предложил поиграть в доктора, но видимо попал не в то настроение, потому что Даниил с каменным лицом кивнул и заявил, что прямо сейчас он пойдет отсыпаться после ночной смены, а если хоть одна скотина сунется к нему без записи — с большим удовольствием нарушит клятву Гиппократа. — Для тебя — хоть одонгом, хоть крысиным пророком, хоть той тварью, из степи приходящей, — ответил Артемий. — Портишь момент, — предупредил Даниил, но в следующую же секунду момент испортили по-настоящему. Внизу громко хлопнула входная дверь. Судя по топоту множества ног, в гостинную ворвалась целая толпа. — Бурах! — Артемий узнал голос Ноткина. —- Выходи, разговор имеется. Тебе про правила вроде разъясняли? Так дела не делаются! — Он подключил Двудушников, — заметил Даниил. — А то я не понял, — простонал Артемий. Глубины Горхона казались ему все более притягательными. — И не за так ведь. Небось долю от сокровища пообещал. — Логично. Любой труд должен быть оплачен. Этот ваш клад, он ведь делится на части, да? У Артемия имелся ответ в рифму к последнему слову, который к тому же красочно отражал его положение, но он сдержался: — Как тебе сказать. Я записку положил и в мыло завернул. Этот обормот обещал посуду мыть каждый день и как всегда соврал. А там той посуды целая Вавилонская Башня. Так что в теории там, конечно, на всю банду хватит, но… — Бурах, мы ждем! — снова прокричал Ноткин. — Можешь даже не притворяться, что тебе нет дома, Стриж видел, как ты вернулся. Даниил сдержанно похлопал Артемия по плечу. — Для меня было честью работать с вами, коллега. — Да иди ты, — отмахнулся тот. — Делать-то чего? — А пирог в духовке с чем? — внезапно спросил Даниил. — Говядину ты не жалуешь, — напомнил Артемий, – так что с яблоками и орехами. Даниил кивнул: — Зато дети очень жалуют орехи. Попробую выкупить твою жизнь, — он пригладил волосы и кивнул на призывно раскрытое окно. — А ты пока уходи огородами. Когда можно будет возвращаться, я поставлю Кусаку на подоконник. – Он был для тебя, — вздохнул Артемий. — Пирог, в смысле. Кусака сам по себе, свой собственный, — он любовно погладил кактус по глиняному горшку. — Ты только Белке его не отдавай, она давно зарится. — Подарок был обещан только мне, и я планирую его получить, — судя по голосу, Даниил не знал, смеяться ему или плакать. — Иди. Мы будем ждать. Ты, я и чулки. Влажная после дождя земля мягко спружинила под ногами. Артемий постоял немного, прислушиваясь к голосам из недр дома, а потом прокрался вдоль стены к полуоткрытому окну кухни. Заглядывать он не рискнул, но это и не требовалось — ветер разносил звонкие детские голоса на милю. — Дядь Даниил, а задачки на логику будут? — А вы нам про Столицу расскажите? — Спичка, чайник поставь! — Ребзя, а тарелки-то все. — Мишке кусочек оставьте! Артемий улыбнулся и порысил в степь за тюльпанами.