Дом раскаяния

Их отношения с Сакурой закончились громко. Но только для Какаши. Получив однозначный ответ, он не стал разбираться. То, что ребёнок не от него, отлично вписывалось в его картину мира. Он это знал. И она это знала. Дорогая камера, стоимостью более ста тысяч, объективы, фотографии, мебель, зеркала. Какаши разгромил всё в квартире. Будто его самое страшное предположение оказалось правдой. Но ожидаемой правдой. В зеркале Какаши видит себя, стоящим посреди разрушенной им же комнаты. Опустошённый, он думал только о том, что это рано или поздно должно было произойти. Все женщины одинаковые. Сакура не оказалась исключением. - Ну, такая же шлюха. Обдурила нас, - раздаётся сзади. - И дом, и жизнь, и деньги - всё мы, всё мы... - Помолчи. В зеркале сидит Какаши за барной стойкой. Пьяный и несчастный. Жалуется на жизнь каждому, кто готов выслушать. У него даже сейчас от этого вида кривит лицо: он ещё не стыдится названивать Сакуре. Бросается обвинениями. А та на это лишь молча слушает, ничего не отвечая на гневные тирады, бросаемые несчастным фотографом в трубку. Она не спорила, но и не извинялась. Это больше всего раздражало, заставляло чувствовать вину перед ней. Обычно колкая и резкая, Сакура с огромным терпением относилась к его выходкам, больше не предлагая сходить к психологу. А потом один из многочисленных друзей и знакомых, чьего лица он уже даже не помнит, предложил вроде как в шутку. - Слушай, ты такой харизматичный и лицом вышел. А давай к нам, будешь квартиры продавать. Если с творчеством всё, то на этом поприще ты очень хорошо наваришься - язык у тебя ой как подвешен. И Какаши пошёл. Ему плевать было чем заниматься, что делать, лишь бы не думать об изменщице. А раз заниматься фотографией он больше не мог, потому что даже прикосновение к технике напоминало ему о ней, то почему бы не попробовать себя в продажах? Первую квартиру он продал без энтузиазма. Но тогда он начал понимать, что чем хуже он предлагает условия, тем легче ему на душе. И начал входить во вкус. Да! Если Какаши не может быть счастливым, то почему все другие могут? Разве это правильно, что только он, такой хороший человек, страдает, а у всех остальных всё хорошо и даже лучше? Особенно его раздражали молодые пары. Их "счастье" резало ему глаза. Мерзкие, улыбающиеся и юные. Ещё не знают, что их ждёт. Их брак - это просто красивая ширма, небольшая остановка для девицы, чтобы та успела найти себе новый аэродром. Было что-то такое в продажах по завышенной цене и с огромной комиссией, чего он ранее не испытывал. Какое-то злорадное удовлетворение. А тем временем Сакура молчала. Ограничивалась лишь сухими поздравлениями на праздники и формальными приглашениями встретиться. Какаши был уверен, что она слышала о его громком экономическом успехе. Некоторые бывшие, чьих имён он уже не помнил, начали внезапно интересоваться, как у него дела. Спрашивать, как у него на личном фронте. И Какаши начал ждать. Неосознанно, но одержимо. Он ждал, когда она сама придёт. Позвонит. Сама раскается в содеянном, начнёт умолять его всё вернуть. Тогда-то он точно в ней разочаруется, испытает отвращение, вычеркнет её из своей жизни. Но Сакуре было кристаллически и сладко насрать. Она окончила университет и стала работать на какой-то достойно оплачиваемой работе. Не попросила у него ни копейки. Поэтому он сам ей стал отправлять деньги. Она от них не отказывалась, но и благодарной за это не была. Иногда он кидал ей суммы побольше, чтобы показать: "Смотри, как много у меня денег. Кого ты потеряла. Для меня это жалкие копейки". Но своим молчанием Сакура словно отвечала ему: "Ты дебил?" Своим спокойным поведением она выводила его куда больше, чем если бы названивала ему и требовала алименты. А он тем временем через общих знакомых узнавал, как у неё дела. Ждал, что хоть кто-то расскажет о её новом мужике. Но все разводили руками - Сакура спокойно растила ребёнка одна, пользуясь услугами няни, организовывая дочери достойный досуг, а также периодически вывозила её на море. У него даже спросили однажды. - Почему ты не живёшь со своей семьёй, раз так сильно переживаешь? А он не понимал, почему должен жить с женщиной, которая нагуляла у него за спиной ребёнка. Он повторял эти слова множество раз, пока не убедил себя, что это единственная возможная правда в его картине мира. Это не он себя накрутил, а Сакура его использовала. Он долго повторял себе эти слова и искренне в них верил. Но сейчас, глядя на своё глумящееся отражение, он уже не был так уверен. - Надо было дать ей умереть тогда. Скорее всего, тот парень её бы забил. И поделом. Она ведь, по сути, изменяла ему с нами. Неудивительно, что в итоге она изменила и нам. Какаши в раздражении выходит из спальни. Но почему-то оказывается на той самой кухне. Той, где они познакомились много лет назад. - Бывай. Может, ещё встретимся. Сакура, бледная как тень, ещё абсолютная незнакомка, уверенным шагом направилась к выходу из кухни мимо него. Он хочет её окликнуть, но понимает, что в горле стоит ком, а ноги приросли к полу. Какаши отчаянно хочет хотя бы схватить её за руку. Остановить. Предотвратить трагедию. Но только когда та скрывается за дверью, у него получается сделать шаг. Он бросается к выходу и хватается за дверную ручку, чтобы понять - дверь заперта. Сколько ни дёргай - не поддастся. - Откройте! - он долбит по двери в какой-то панике. Нельзя, чтобы Сакура вернулась туда. Он никогда не желал ей смерти, тем более такой мучительной. Осознав, что дверь ему не открывают, он бросается к окну. Первый этаж - не высоко. Выпрыгнет, отряхнётся, догонит и остановит её. Но только подходит к окну - понимает, что за ним находится квартира того самого бывшего, из которой они когда-то крали её же вещи. Сакура лежит на полу. Её волосы разметались в разные стороны, а над ней нависает человек. С концами провода в руке. Сам провод вёл к её шее, обматывая её, как тонкая длинная змея. Какаши пытается открыть окно, но оно не поддаётся. Бьёт стекло кулаком, отбегает и пытается найти в кухонном гарнитуре, в многочисленных шкафчиках что-то, что поможет его разбить. Но безуспешно. Подбегает вновь, бьёт окно ногой. Слышит, булькающие звуки, вырывающиеся из горла Сакуры, больше похожие на предсмертные хрипы. Он отбегает от окна, чтобы попробовать вновь выломать дверь. Не с первого раза, но она поддаётся. Какаши чуть ли не падает в стерильное помещение, лицом прямо на белый кафель. В комнату, которую раньше никогда не видел. Но внутреннее представление о том, что это за место - он подсознательно уже имел. По запаху, по обстановке. Всё понял. На металлическом столе лежит тело. С прекрасным белоснежным цветом кожи. И уродливым следом на шее от провода, что портит её красивое тело. А также былые многочисленные травмы, явно полученные не от лестницы и далеко не случайно. Трясущимися руками он касается знакомого исхудавшего лица, забывая как дышать. Острые черты лица, казалось, ещё сильнее заострились. Но выражение у неё всё равно безмятежное. С намёком на улыбку в уголках губ. Будто Сакура всего лишь заснула. Ненадолго. Просто кожа потеряла цвет и прозрачность, став какого-то неестественно воскового оттенка. Сакура от прикосновения не проснулась. Её холодное окоченелое тело скоро приведут в порядок, приоденут и закопают в землю или кремируют. Он аккуратно приобнимет её за плечи. Чувствует, как из глаз текут слёзы, а в горле застывает немой крик. Он не этого хотел. Нет. Нет. Нет... Девушка не просыпается, пока он утыкается носом в её шею. Холодная, как кукла. И такая же неживая. Не шевелится. Совсем не шевелится... - Прости, пожалуйста. В голове уйма вопросов. Как жить дальше? Как вообще жить? Зачем? Он был готов осыпать Сакуру всем, чем только та захочет. Ждать её извинений. Но он никогда и в мыслях не мог даже предположить о том, что она просто может взять и умереть. Уйти, бросить, изменить - да. Но мёртвой Сакуры в его голове никогда не было. Сакуры, с которой его ничего больше не связывало. - Это просто сон, - он кладёт девушку обратно на стол. Говорит не своим высоким, дрожащим голосом. Его трясёт. В глазах всё становится мутным. - Это просто. Просто дом. Постанова. Да. Он делает один шаг назад, второй. А затем убегает. Убегает от куклы, которая выглядит точь-в-точь как Сакура. Его Сакура. Он хватается за дверную ручку и с яростью дёргает, желая больше не видеть бутафорскую куклу своей жены. Да. Просто кукла. Постанова. Где-то стоят камеры... Он заходит в комнату и замирает. Узнаёт эту прихожую. Это была вторая квартира, когда они впервые переехали из однокомнатной Какаши в более просторное жильё. Из спальни он слышит стоны и шлепки. Характерные стоны и очень характерные шлепки. На ватных ногах от только что пережитого шока, с болью в сердце он идёт в комнату, где видит то, что всегда боялся увидеть. На их кровати Сакура стоит на четвереньках, очень сильно выгнув спину, и в голос стонет. Сзади стоит тот красивый Учиха с выставки. Которому она мило улыбалась и хихикала. Сердце, кажется, остановилось от того, что Сакура шепчет "ещё" и "быстрее" тому парню. Сама бёдрами подаётся на чужой член. Открывает свои прекрасные зелёные глаза и смотрит на него. На Какаши. С презрением и раздражением. Как на мусор. - Ты пришёл рано, мы ещё не закончили, - знакомый голос Сакуры режет слух. В ней нет и капли любви и тепла. Даже доброй насмешки. Парень сзади прижимает её к себе, сильно сжимает её грудь. Сакура стонет от наслаждения и сквозь эти стоны пренебрежительно бросает ему. - Спасибо, что помог продвинуться по социальной лестнице. А теперь свали. Мне нужно двигаться дальше. Какаши в шоке смотрит, как в его жену кончает другой мужик, не в силах ничего сделать. Её стоны и вся эта сцена его парализует. Никогда в своей голове он не представлял настолько реалистичную картину измены. Ноги его подводят, он даже позорно падает на колени. - Это просто актёры. Просто. Просто актёры, - внутри всё болит. Из глаз текут слёзы. Оказывается, он никогда не был готов воочию увидеть предательство. Всегда боялся застукать. И никогда не верил в то, что это когда-нибудь действительно произойдёт. Но этот голос Сакуры, её стоны, вся обстановка... - Просто актёры, - тихо повторяет непослушными губами. Ему надо встать и уйти. Это не взаправду. Просто имитация. Просто над ним издеваются...

***

Сакуру будит звонок. Она задремала, уже и не рассчитывая, что её муж снова позвонит. Смотрит на время.

05:00

- Что такое? - сонно спрашивает Сакура, уже заранее испугавшись, чего ещё Какаши выкинет. - Микан... это точно собака? Сакуре очень хотелось съязвить. Но сегодня первый день, когда они с ним нормально говорят. Надо хотя бы попытаться наладить контакт и отставить шутки, едкость и колкость на другой раз. - Точно, - Сакура тяжело вздыхает. Она вообще не разбирается в собаках, но дочке очень хотелось. Какаши бы с этим очень помог, но обращаться к нему за помощью с их натянутыми отношениями не стала. Он словно ждал её звонка, а ей не хотелось вновь пытаться исправить их ситуацию в одиночку. Сиба-ину она выбрала только потому, что Какаши когда-то обмолвился, что в детстве хотел эту породу. И Сакура не прогадала - дочка оказалась в полнейшем восторге. Какаши, наверное, так же пищал - она его знает, он от животных без ума. А от собаки - умер бы от счастья на месте. Так бы они и сидели вместе с дочкой и пищали от избытка чувств. - Точно? - Могу прямо сейчас тебе её сфоткать. Какаши притих. Какой-то он странный. И ведёт себя необычно. - Может, спасателей вызвать? - Не надо. - Ты что, плачешь? Сказать, что Сакура волнуется - ничего не сказать. Она уже нашла, где этот Дом Раскаяния. Почитала на него отзывы, отыскала вполне себе жуткие и не очень истории от тех, кто в нём побывал. И теперь ждёт звонка мужа, держа палец на кнопке вызова службы спасения. Она бы и сама ломанулась к нему, но не может оставить дочь с собакой одних. - И дочь моя, да? - Твоя-твоя, - Сакура тяжело выдыхает. - Это я мудак, получается? Сакура не знает, что ответить на подобный вопрос. В целом, подобный исход был ожидаем. Еще в момент, когда он только предложил ей встречаться, всё на дух выдал. И про тяжёлое детство, и про суицид отца, и про будни свои сиротские, и про проблемы с доверием, и про друзей детства, и про девушек, которые ему изменяли и не изменяли, но он не уверен. Сакура перевела на человеческий откровение Какаши: я дам ёбу, но когда точно - не знаю. И она приблизительно понимала, на что соглашается. Парень вначале был очень милым. До ужаса очаровательным и харизматичным. И превозносил её так, что её женская гордость расцветала. Никогда в жизни к ней не было подобного отношения. Как к богине. Как к человеку, ради которого он готов был последние трусы отдать. Но потом их финансовое положение начало стремительно улучшаться, а у Какаши ухудшаться психическое. Ни один довод о том, что у него проблемы с мировосприятием не работал - Какаши отрицал психотерапию. Только и повторял, что он нормальный. В начале его выходок она даже боялась, что он начнёт её бить. Но напрасно. Какаши оказался Девой по зодиаку и истеричкой по психотипу. Он всё время тревожился, что её украдут, заберут, отберут. Он так часто говорил ей о её красоте, что Сакура забыла уже обо всех своих детских комплексах. А один раз она даже обмолвилась как бы в шутку, что ей нужен список причин, почему он её любит. Через неделю он принёс ей сшитую папку с введением и заключением на почти сто страниц о том, почему она роскошная женщина. Папка эта до сих пор у неё хранится в письменном столе и когда она сомневается в себе, то открывает его работу, чтобы прочитать "100 причин по которым я тебя люблю". Но ревновал он страшно. Страшно громко и назойливо. Как дурак. Она отдала ему всю технику на проверку, чтобы ему было спокойнее, закрыла глаза на то, что он отслеживает её местоположение. Да даже сейчас в её телефоне стоит программа, которую он установил, чтобы знать, где она. Ей, по большому счёту, плевать. Было бы что от него ещё скрывать. А Какаши бесился, что ничего найти не может. В его картину мира, где все его бросают и предают, Сакура не вписывалась. Поэтому когда она забеременела, то встал вопрос. И вопрос серьёзный. Ладно, Сакура привыкла к загонам Какаши - она их мимо ушей уже пропускает. А ребёнку как будет в такой обстановке? Вдруг Какаши совсем с ума сойдёт и тому будет затирать, что он не родной, а это его мама нагуляла? А все тесты ДНК, что она ему предоставит - так это Сакура подкупила всех. Своими связями заставила сфальсифицировать результаты, чтобы скрыть измены. В общем, ситуация была сложной, надо было что-то решать. Ведь её муж отказывался лечиться. И вот подвернулся отличный шанс. Некрасивое, мерзкое, но всё же решение. Она солгала ему. Причём довольно посредственно. Но в голову Какаши её измена легла так легко, что он не стал интересоваться с кем. Этот идиот даже не вспомнил, что командировка была не в прошлом месяце, а три месяца назад. Но подобная "правда" отлично легла на его картину мира. И у Сакуры не нашлось слов как-то это комментировать. А потом он ей названивать стал по пьяни, плакаться, говорить ей о том, что любит, а она с ним так поступила. А потом он пропал с радаров, чем её немного перепугал. Она боялась, что он удавился, но немного поискав в интернете, увидела, что тот стал риелтором. Да ещё и успешным. Потом он стал осыпать её деньгами. Сакуре оставалось лишь закатывать глаза на то, как он избегает проблемы со своей головой, при этом закидывает её материальными благами. Нет, его средства определённо помогают воспитывать дочь в более чем приличных условиях и достатке. Но маленькому ребёнку уже интересно, где папа. И ты же не объяснишь ему, что: "Шизука, папа дал ёбу. Возможно, это пройдёт, и я вас познакомлю". Нянчась с ребёнком и работой, как-то быстро истирался образ Какаши. Который то и дело напоминал о себе. Ходил где-то вокруг да около, но не приближался. Закрылся в своём мирке, который сам же себе и выдумал. И ждал чего-то. А сегодня звонит ей. Говорит с ней. И произносит те слова, которые она так долго ждала от него. Когда Сакура сейчас их слышит, ей даже кажется, что, возможно, она сошла с ума. - Ты говорила, что у тебя есть знакомые психотерапевты. - Что? Это какое-то безумие. Человек, что столько лет орал о том, что у него всё нормально, внезапно говорит нечто подобное. - Мне нужен психотерапевт. Сакура даже вскакивает. - Психотерапевт? Ты о том, что разбирается с проблемами с психикой? - Он самый, - тихо дрожащим голосом выдыхают на другой стороне телефона. - Но почему?! - Сакура даже рот себе прикрывает, чтобы не разбудить дочь. - Я. Я видел, как ты мне изменяешь, - Сакура хочет возмутиться, что он достал уже её обвинять, но не успевает, потому что дрожащий голос продолжает. - Со всеми, с кем опасался этого. А ещё, как каждый тебя убивает. В основном душат. Как ты задыхаешься. Как с хрустом ломаются кости шеи. А меня не было рядом. Я мог только смотреть. Тебя даже насиловали. А я не мог пошевелиться. От разбитого мужского голоса, Сакура вздрагивает. Она не находит, что сказать, а тем временем звонок сбрасывается, оставляя после себя только короткие гудки. Сакура пытается набрать номер снова, но жестокий женский голос оповещает, что "абонент выключен или находится вне зоны действия сети". - Блять, - Сакура вновь листает отзывы об этом доме. Все как один пишут о том, что они переживали самый травмирующий в своей жизни опыт, которого с ними никогда не происходило. Она пытается вновь дозвониться, но безуспешно. Ищет телефон агентства, где её глупый муж работает. Безуспешно пытается им сорвать телефон. Звонит в службу спасения, которая отказывается ехать доставать человека именно с этого адреса. Ходит из стороны в сторону, измеряя комнату несколько раз шагами. Кое-как находит телефон начальницы своего мужа и портит ей сон, наорав так, что Какаши наверняка уволят. К семи утра уже стало понятно, что надо ехать самой и договариваться с няней об экстренном вызове. Та, как назло, не отвечает. Ребёнка брать с собой тоже опасно, а оставлять одного - не вариант. Вся измотанная, она только к девяти утра еле договаривается с коллегой по работе о том, чтобы та посидела пару часов с Шизукой и собакой. Уже бежит собирать дочь, как в дверь кто-то очень тихо стучит. С опаской посмотрев в дверной глазок, её губы кривятся в гневном оскале. - Ты охренел?! - дверь с силой распахивается. У Сакуры голос сорван. Она уже обзвонила всех, кого только можно, чтобы его вытащить из этого чёртова дома. А он сам к ней припёрся! Гнев стихает, потому что выглядит Какаши так, будто прошёл войну. Смотрит он даже не на неё, а куда-то сквозь. Так ещё такими печальными глазами, что хочется самой расплакаться. - Я уволился. Первое, что выдаёт ей эта жертва своих собственных мыслей. - И готов ходить к психологу. У Сакуры брови хотят покинуть орбиту лба. Она с трудом может представить, что именно он там увидел в этом доме, что заставило его так изменить мировоззрение. Но если внимательнее присмотреться, то можно заметить вырванную дверную ручку в одной его руке. За спиной спортивную сумку. А в другой руке пакет с хлебом. - Ты серьёзно? - Я думал, ты оценишь. - Почему, не позвонил? - со злостью в голосе спрашивает Сакура, принимая в руки хлеб. Какаши достаёт из кармана телефон. Точнее то, что от него осталось. - Нравятся эти полосы и рябь? Кусочек дисплея откалывается и падает. Какаши обречённо смотрит на него с ничего не выражающим лицом. - Проходи, - Сакура не может прогнать этого идиота, который будто только что воскрес. - Если откажешься ходить к психологу - я тебя выпру. - Я готов лечь в лечебницу хоть прямо сейчас, - Какаши смотрит на неё таким знакомым выражения лица. Он так раньше смотрел только на котят. - Не плачь. Я тебя прошу, только не плачь... - Ты живая и здоровая, - у него голос дрожит. Не успевает она и слова сказать, как нерадивый муж уже её обнимает, обливаясь слезами. - Прости, пожалуйста, прости... - Мам, а кто пришёл? - девочка, услышав движение у входа, вышла поглазеть, что происходит. Сакура, не зная как успокоить мужа, который внезапно преисполнился рассудком и готов теперь на всё, лишь бы его не прогоняли, остаётся только хлопать того по спине, пытаясь так утешить. - Папа, похоже, вернулся.