Дом раскаяния

- Я тебя сильно пугал? - По поводу? - Ну своим поведением и... не совсем адекватными действиями? Какаши сидит на полу, облокотившись о кровать, до боли прижимает к уху телефон трясущейся рукой, пытаясь успокоиться. Слушает голос Сакуры. Как она чем-то очень смачно чавкает на другом конце провода. - Да не особо. Но истерил ты знатно. Это подбешивало. Но никогда не бил. Так что, в целом, нормально. - Наверное, я перегибал. - Думаешь? Скрепя сердце он выдыхает. - Уверен. Сакура на другом конце провода затихла. Даже есть перестала. - Не думала, что спустя пять лет, как мы разошлись, услышу нечто подобное от тебя, - честно признаётся девушка неожиданно тихим голосом. Какаши обречённо вздыхает. Он никогда не задумывался о том, как выглядел тогда со стороны. Что, возможно, он немного перегибал и вёл себя не очень красиво. Потому что тогда бы пришлось признавать, что он неправ. И что надо идти к мозгоправу. - Тебе точно не нужно никого вызывать? - Точно. Сейчас попробую поспать. - Ну... я на связи, так что. Звони, как соскучишься. Снова гудки. Снова зловещая тишина. Телефон кладётся на кровать позади. Какаши бы включил телевизор, чтобы тот работал фоном, создавая эффект стороннего присутствия, но вследствие последних событий он не был уверен, что хочет что-то вновь вспоминать. Точнее, чтобы ему что-то вообще напоминали. Удивительно, что им удалось поговорить с Сакурой. После стольких лет молчания. Обмен подарками по праздникам через почту и короткие поздравления - всё, что их связывало. А ещё брак. А потом она нагуляла ребёнка. И тем не менее он продолжает вести себя порядочно, давая той деньги, помогая с жильём. Как хороший человек. Да. Он хороший. Кровать затрещала от того, что Какаши ударил по каркасу, на который опирался всё это время спиной. Если бы он не влюбился - как бы всё было проще. Почему Сакуре нельзя было стать очередной ненадёжной девушкой, которая не западала в душу? Он бы тогда даже забыл её имя, оставив в памяти размытое воспоминание о том, что она просто ему изменила. Как со всеми другими. Просто бы растворилась во времени, не оставшись болезненной раной на сердце. Просто поставил бы на ней клеймо шлюхи, как и на всех остальных, и пошёл жить дальше. - Долбанный дом, - Какаши шипит сквозь раздражение, пока с трудом встаёт. - Самый обычный, заурядный дом, в котором нет ничего особенного. Просто шутники разыгрывают меня. Люди из клиннинговой компании установили будильник, нашли старые записи, смонтировали всё, а потом распылили на кухне какой-то галлюциноген! ДА! - Какаши встаёт, злорадно улыбаясь. - Тупой розыгрыш. Конкуренты агентства решили обойти наше и устроили засаду. Не думали, что пришлют меня! ХА! Я этот дом продам с наценкой в двадцать процентов! Да ещё какой-нибудь старой бабке, чтобы потом её внуки платили ипотеку. Дом Раскаяния, ты погляди! Ещё что?! Дом с привидениями, полтергейст, что ещё?! Эй вы?! Наверняка же прослушку установили, да уроды?! Поржать решили?! Да идите вы все нахуй, слышите?! Какаши уверенно встал и отряхнулся. Молодцы какие, вынудили бывшей позвонить. Может, она с ними ещё и в сговоре. Какаши смотрит на время. На электронных часах стоят цифры.

03:00

- Эй, у вас осталось пять часов до того, как я съебусь из этого дома, так что давайте поактивнее меня разводите. Я не среднестатистический лох! Какаши ухмыляется тишине, что раздаётся в ответ на его слова. Дом Раскаяния. Да бред какой-то. Чуть не повёлся. Конечно, блять. Конечно. Ага-ага, поверил. Он уверенным шагом направляется в ванную, чтобы умыться и лечь спать. Наутро он уже обо всём благополучно забудет. И о Сакуре, и о прошлом, и об этом чёртовом доме. Просто сотрёт это воспоминание из памяти, задвинет куда-нибудь подальше на самую дальнюю подкорку подсознания и будет отлично жить дальше. - Да. Она такая как все, - он одержимо трёт руки в ванной, а затем и лицо. Пытается смыть с себя все ненужные мысли и воспоминания. Просто очередная женщина. Просто баба. Они приятно трахались, даже вместе пытались построить быт. Просто чей-то член оказался поудобнее, помясистее. А он ведь не зря думал, что она от него уйдёт. С самого начала подозревал. С первого взгляда понял по её развратному виду. ДА! ДА! ДА! Нет дыма без огня, и его внутренний компас никогда не ошибался... Придя немного в чувство, он хватает полотенце и вытирает своё лицо. Красивое, такое нравится девушкам. Он ещё довольно молод. Может, найдёт себе и добропорядочную... Какаши опускает полотенце и бросает взгляд на своё отражение. Инстинктивно вздрагивает. На него смотрит не его красивое лицо, а серое и обвисшее. Он рефлекторно отскакивает, чуть не ударившись головой о керамическую плитку стены позади. Проморгавшись, видит снова своё обычное лицо. Всё такое же привлекательное, каким оно всегда и было. - Покажется ведь и такое, - он облегчённо выдыхает, опускает голову и растрёпывая волосы. Вот же его разговор с Сакурой выкосил. - Действительно, всякое покажется. Какаши медленно поднимает взгляд на своё отражение, что ехидно ухмыляется. - Скажи, эта сука нас использовала и выкинула, только появилась возможность. Внутренняя паника нарастает, в горле снова ком. Какаши моментально вылетает из ванной. Опять, наверное, какие-то галлюциногены через вентиляцию подают, чтобы ему мерещилось всякое. Из спальни слышится вибрация телефона. Какаши с опаской подходит к кровати и берёт его. - Ублюдок. - Никогда тебя не любила. - Сдохни, урод. Уведомления с оскорблениями сменяют друг друга. Телефон завибрировал так сильно, будто внутри него находится встроенный мотор. Рука разжимается от боли и телефон с громким хлопком падает на пол. За спиной раздается металлический шум. Здравый смысл говорит не идти туда. Но Какаши не верит, что этот дом с каким-то там духом или другой сверхъестественной сущностью. Поэтому наплевав на внутренний животный страх, решительно выходит из спальни. - Шутники хреновы, - он грозно идёт к лестнице, вознамерившись найти съёмочную группу или какого другого ублюдка, что и устроил ему тут светошумовое представление. И врежет ему, да так сильно, что тот молить будет, чтобы его отпустили. Он спускается по лестнице, краем глаза глядя на своё отражение в зеркалах на стенах. - Нет, ну скажи, что трахалась она хорошо. Хоть и шлюха. - Да почему ты говоришь со мной?! - он орёт на зеркало, хотя изначально планировал игнорировать любую провокацию со стороны пранкеров. - Разве ты не считаешь, что всё это постанова, разыгранная твоей бывшей? - Какаши даже останавливается. - Мы ей столько всего дали. Так сильно помогли финансово. Ты же помнишь, как мы вытащили её из социальной ямы, в которую та сама себя загнала? Какаши нечего на это сказать. Он молча смотрит на своё отражение, которое продолжает ехидно улыбаться и, заметив, что его слушают, с энтузиазмом продолжает. - Приехала в большой город учиться на медика без гроша в кармане. Думала, ей парень поможет, а тот её бил за любую провинность. Кто ей помог, когда ей некуда было идти? Кто предоставил кров, когда она в нём нуждалась? Если бы не мы, то её бы уже и в живых не было. А нам как ответили? Изменой за спиной, и даже сейчас она живёт за наш счёт со своим бастардом. Ты тоже думаешь, что не собаку она завела, а это её ставят собакой и дерут неустанно каждую ночь?.. Снова раздаётся шум на кухне, и Какаши уверенно молча спускается вниз, чтобы посмотреть, кто там. И на удивление никого не находит. Он оглядывается, пока взгляд не останавливается на холодильнике. На его зеркальной поверхности он видит отражение Сакуры, что стоит в одной майке и трусах перед ним и очень сладко зевает. В одной руке сковородка. В сковородке сайра. В другой руке телефон. Он слышит, как она тихо ругается, проговаривая себе под нос рецепт. - Да как оно делается, - бубнит, проклиная сложный рецепт. Какаши подходит ближе, чтобы рассмотреть её получше. Знакомое лицо, цвет которого стал значительно более здоровым. Исчезли шрамы и синяки. Но только все пальцы рук заклеены многочисленными пластырями. Самыми дешёвыми. Сакура не умеет готовить рыбу. Она вообще не умеет готовить. Но из раза в раз она покупает сайру. Сама царапается, и рыбу портит. По итогу обугленный морской житель отправляется в мусорку, как и деньги, потраченные на его покупку и приготовление. Какаши никогда не понимал, почему она не сдаётся или не купит готовую. Да даже просто не найдёт того, кто за небольшую плату сам ей эту рыбу почистит, пожарит и упакует. - Эй, посмотри, - раздаётся со стороны комода. - У меня получилось. Посмотри-посмотри! Какаши отходит от холодильника и идёт в сторону звука. В зеркале видна довольная Сакура, которая держит в руках тарелку с рыбой, которая выглядит не так страшно, как то, что девушка обычно готовит. Его точная более молодая копия с интересом подходит посмотреть на продукт труда девушки. Становится рядом, засунув руки в карманы. Причмокивает и уважительно кивает, глядя на рыбу. - Я думаю, - нарочито тянет парень, пока девушка в нетерпении мнётся, ожидая похвалы. - В целом, если человек до этого питался, например, червями... - КАКАШИ! - Сакура лезет в драку, бьёт его в плечи. У него у самого улыбка расползается от сцены того, как девушка начинает гоняться за его молодой версией по маленькой кухне, выкрикивая ругательства. Да, она так старалась, а он, такой неблагодарный. Улыбка грустнеет. Он оборачивается. Видит в другом зеркале спящего себя прямо за столом. Трудно забыть то время. Денег почти не было, с работой не клеилось, так он ещё и взял к себе девушку, словно больное избитое животное, не подумав о том, как будет его содержать. Он даже не знает, как себя самого будет содержать. Сакура, вся обклеенная пластырями, услужливо отданными ей на растерзание Какаши, тихо подходит к мужчине. Принесла ему тонкое одеяло, которым сверху укрывает. Она только недавно переехала к нему. Была даже целая операция по вызволению её вещей из рук бывшего. Напоследок она залила его кровать кошачьей мочой. Какаши не стал спрашивать, откуда у неё была подобная заначка, но побег Сакура планировала давно. И месть к этому дню тоже. Молодая, исхудавшая, она убегала из квартиры, громко смеясь. Все её пожитки уместились в две спортивные сумки - и те были полупустые. Не стоит говорить о том, что хороших вещей у неё не было. А качественных зимних - тем более. Было время, когда она одалживала его старые вещи в холодное время, приспосабливая их под себя. Она называла это бохо-стиль. Какаши же с тяжестью на сердце признавал, насколько туго у девушки с деньгами. Да и у него самого. Но купить что-то ей, да даже себе позволить он не мог. Сакура много училась и любые деньги, вопреки угрозам использовать своего благодетеля, приносила ему. Жили как-то. Ели что-то. Когда у него не получалось - она всегда стояла за спиной и говорила о том, что его руки растут из задницы, но почему-то голову поцеловал сам Бог. Просто надо научиться этими руками пользоваться. Как человеку, что только недавно стал инвалидом, требуется время, чтобы адаптироваться к новой жизни. Так и Какаши нужно время, чтобы научиться фотографировать своей задницей. Сакура даже помогала ему заниматься ретушью в меру своих скромных познаний в работе с фотошопом. Но в итоге помогла ему в другом. Первый снимок, который сделал ему имя, был её портретом. Тогда начали появляться деньги. И Сакура также начала выбивать себе стипендию. Жизнь начала потихоньку налаживаться. Девушка всё также спала на диване, как и обещала. Какаши спал на маленькой кровати. Но мысли в итоге всё равно приводили его к ней. Звук скотча заставил его обернуться. В новом зеркале показан отрывок того, когда он начал собирать снимки Сакуры. Сначала он называл это портфолио своих самых удачных работ. Потом он начал понимать, что неудачных снимков с Сакурой не существует в природе. Когда девушка уехала на каникулы к родителям, чтобы порадовать их своими успехами в жизни, он сделал одну нелепую вещь. Достал все снимки Сакуры. И аккуратно снимок к снимку приклеил их на стене. Тогда он уже понял, что влип. И влип крупно. Он не хочет, чтобы именно она была с кем-то ещё. Не хочет, чтобы она оказалась такой, как все. Не хочет, чтобы она ему изменяла. Тогда впервые начали приходить странные навязчивые мысли. Ему, по большому счёту, было всё равно на всех своих бывших. Это было просто мерзко. Девушки, что не проводили линии между тем, чтобы дружить с парнями, и тем, чтобы с ним встречаться. Если Рин повисала на шее у Обито, и ему это было неприятно, то если Сакура так сделает... Какаши помнит, как сердце кольнуло от одной такой мысли. Они вместе начинали с самого дна, но когда окажутся на поверхности, не захочет ли она уйти... - Давай встречаться, - звучит голос из другого зеркала. Его голос. Какаши подходит к следующему отрывку, не в силах оторваться от этого фильма по его жизни. Сакура сидела в пушистом свитере и ковырялась ложкой в ведёрке с мороженым с очень умным видом. Она ела неаккуратно и в итоге в мороженом оказалась и Сакура, и свитер, и диван. Даже пол был в мороженом. - Я думала, ты меня выпереть пришёл, - девушка растерянно смотрит на то, как она насвинячила, и виновато облизывает губы. - Можешь хоть всю квартиру засрать. Я уберу. - Какое интересное предложение. Огласите полный список оферты, - Сакура с деловым видом отставляет ведёрко. - Я влюбился. И я очень ревнивый. Мне уже тяжело жить с тобой в одной квартире просто как со знакомой. Сакура задумчиво стучит пальцем по подбородку. Закрывает глаза, притворяясь, что очень активно думает и принимает сложное для себя решение. - Ладно. Давай встречаться, - наконец выдаёт девушка. - Только дыши. Парень в зеркале, непроизвольно задержавший дыхание, делает громкий вдох. Слишком сильно боялся отказа. Громкий звук раздаётся из гостиной. Уже на новом зеркале Сакура лежит на кровати и что-то ест. Смотрит телевизор. С громким хлопком открывается дверь и врывается более молодая версия Какаши. Амбициозный фотограф, уже имеющий свою выставку. Его карьера стремительно шла в гору. Прямо пропорционально его ревности к Сакуре. Девушка немного морщится, но не отрывается от просмотра фильма. Уже видно, что привыкла. Он осматривает шкафы, выглядывает на балкон, хаотично носится по всей квартире. - Где?! - Под кроватью посмотри, - подсказывает Сакура, громко хрустя чипсами. И Какаши лезет, смотрит, ищет. - Там никого! - Зато полы протёр. Он грузно садится на кровать. Раздражённый тем, что никого не нашёл. Хотя, возможно, любовник уже убежал. - Не надоело тебе? - Сакура отставляет чипсы и придвигается к нему. - Если тебя это так тревожит, я поговорю со своими, найдём хорошего психолога. Ты же понимаешь, что это ненормально? Ты же буквально сам себя накручиваешь. Но Какаши лишь отрицательно качает головой. - Это временно. Я в порядке. Он сам себе не верит. Ревность к девушке растёт. И дальше будет только хуже. - Знаешь, ты кое-где всё же не поискал, - томно шепчет Сакура ему на ухо, на что он сразу рефлекторно напрягается. - Где? - У меня под шортиками проверь, может, где затерялся, - девушка утягивает его в развратный поцелуй. - Только проверь тщательно. Вдруг где-то спрятался. Сзади раздаются аплодисменты. Какаши разворачивается и идёт на звук оваций. Его первая выставка. Он уже не просто фотограф - Какаши без пяти минут деятель искусства, оставивший след в истории. Рядом с ним Сакура. Красивая, роскошная, просто шикарная. Наверное, именно с этой выставки его одержимость начала к ней расти. То, как она общалась с местной богемой, как дерзко и остро покоряла людей одним взглядом. Его глаза то и дело цеплялись за слишком открытый вырез её спины. Почему-то оголена была только кожа лопаток, но по ощущениям это выглядело пошлее и откровеннее, чем если бы это был вырез на груди. Он общался с людьми, но всё время следил за Сакурой. Взгляд прикован только к ней. И тогда Какаши понял, что на его Сакуру смотрит не только он. Вон к ней подходит какой-то красивый парень. Явно Учиха. Она мило смеётся, общаясь с ним. Своим ровесником. Из обеспеченной семьи... Перед глазами уже всплыла картинка, как Рин когда-то со спины обнимала Обито и нежно целовала того в щёку. И вот уже Какаши, как последний ревнивый дурак, решительно подходит к голубкам и извиняется за то, что похитит Сакуру всего на минуточку. А по факту сбегает с ней, пока никто не видит, с собственной выставки через чёрный ход. Глядя на это со стороны сейчас, Какаши не может сдержать улыбку. Он утащил самое ценное, чтобы никто слишком долго не смотрел. А потом романтично отвёл в парк, купил ей пива, а себе воды. А затем завороженно смотрел, как самая роскошная девушка в его пиджаке, в блестящем, в меру длинном дорогом платье, что доходит ей до щиколоток, сидит рядом с ним на лавке, широко раздвинув ноги, и хлестает пиво так, будто они не с выставки сбежали, где собрались сливки общества, а со школьного выпускного. И у них есть всего пара часов побухать, пока родители не видят. - Вот это тема, - Сакура даже не стесняется того, что из её горла выходит лишний газ с характерным звуком. А у Какаши от сердца отлегло. Не потерял, не пропала его девушка. Сидит перед ним, протягивает ему отхлебнуть. - В честь чего увёл меня? Стрёмно, что ли? - Наоборот. Ты слишком красивая сегодня. Боялся, что уведут. Или ты кого-нибудь себе присмотришь. - Глупости какие-то говоришь, - Сакура от его слов смущается, делая глоток. - Нужны мне эти богатые дети богатых родителей. Да и мне роль уготована там не выше любовницы. - А женой перспективного фотографа хочешь стать? - М-м-ма. Где перспективный фотограф? Вижу только с руками из задницы. - Пойдёшь за такого? - Давай кольцо, - Сакура протягивает ему руку. Смотрит с вызовом, мол, не готов, да? Оглянувшись по сторонам, взгляд Какаши цепляется за воду в своих руках. С усилием он отдирает пластиковое защитное кольцо от горлышка. - Пока только такое, - надевает ей на палец. Сакура придирчиво осматривает и вертит на безымянном пальце огромное пластиковое колечко. - Ладно. Для начала сойдёт, - Сакура принимает предложение, признавая тем самым, что Хатаке выкрутился. Тогда ему казалось, что ему станет легче, если Сакура станет его женой. Ревность отступит, но... - Он тебе звонил, да?! Крик из нового зеркала. - Дай сюда телефон. Из другого маленького зеркала звучит раздражённое. - Ты задержалась. Из разных зеркал раздаются крики. - Почему не отвечала?! - Ты меня избегаешь?! - Что происходит Сакура?! - Ты что-то скрываешь от меня?! Нестройный хор его голосов раздавался, кажется, из каждого уголка дома. После их замужества лучше не стало. Стало только хуже. Одного или двух звонков бывшего, с которым Сакура хотела сама разобраться и, по её словам, грубо отшить, хватило для того, чтобы Какаши начал читать её переписки, проверять звонки, историю поиска в браузере... Он натурально начал за ней следить. При этом больше всего его раздражало то, что Сакуре было... Всё равно. Она почти никогда не возмущалась, отдавала свою технику на осмотр. Только говорила постоянно о том, что это ненормально и надо лечиться, но у Какаши всегда на всё был один ответ. - Я. НОРМАЛЬНЫЙ! - раздаётся крик из какого-то зеркала. - В итоге она оказалась шлюхой. Как и все. На его потерянное лицо смотрит отражение, что ехидно улыбается. - Мне кажется, это было перебором, - многочисленные обвинения, что звучат из зеркал его голосом, заставляют поморщиться. - Мне напомнить, как мы расстались? Или хочешь сказать, что не она вертела нами всё это время? - отражение непреклонно. Из зеркала на лестнице звучит голос его друга. - Вот так, три года в браке, а она изменила мне. Доверяй после этого женщинам. - Да-да. Только расслабься, а она к другому ускользнёт, - поддакивает ещё один голос. Окружение Какаши только подпитывало его неуверенность в Сакуре. Но финальной точкой стало то, что его уже жена после ссоры поехала обустраивать их первый совместный полноценный дом. И до него дошёл слух, что она беременная. И Сакура ему об этом не сказала. И зная эту информацию с тяжелым сердцем, он направился в их будущий дом. Сейчас же Какаши поднимается по лестнице, чтобы лицезреть эту сцену вновь. На зеркале огромного шкафа-купе. Злой мужчина с перекошенным от ярости лицом стоит перед открытой входной дверью. Перед Сакурой. Он задаёт всего один вопрос. - Кто отец? Подсознательно он был готов к ответу. Он уже давным-давно его дал. Осталось только, чтобы Сакура всё подтвердила. Какаши смотрит на большое зеркало шкафа. Смотрит в усталое лицо своей жены. Эмоции считываются по глазам. В них и раздражение, и горечь, и возмущение, и яркий блеск, который хочет поспорить с ним. Она открывает рот, чтобы выдать всё, что на душе. И так же молча закрывает. В её глазах мелькает едва уловимое обречённое смирение и безысходность. Всего на какую-то секунду. Следом её выражение лица сменяется на жёсткое. Ухмылка искажает лицо, а взгляд переполняется презрением. - Ну явно не от тебя, - из её рта сочится яд. - Кто бы вообще от тебя хотел иметь ребёнка? - Когда? - его голос был глухим. Будто то самое, чего он больше всего на свете боялся, наконец произошло. То, чего он ожидал всё это время. - В прошлом месяце, когда ты был в командировке всего на пару дней, - Сакура демонстративно кривится. - Я бы хотела выдать его за твоего ребёнка, но, если честно, уже не вижу в этом смысла. Стекло зеркала обжигает кончики пальцев. Мужчина за его поверхностью сжимает руки в кулаки, резко разворачивается и уходит, не проронив ни слова. А девушка так и остаётся стоять в дверях. Злобная усмешка спадает, оставляя после себя лишь усталость. И одну очень громкую мысль, которую молодой Какаши так и не услышал за всё это время. Сакура в успокаивающем жесте гладит ещё довольно плоский живот, а затем разворачивается и уходит, закрыв за собой дверь. - Вот видишь. Шлюха, - Какаши вновь видит своё отражение, ехидно улыбающееся из зеркала, а затем изображающее озабоченность. - Ой, а что с твоим лицом? Неужели уже не так уверен в этом?