Запах крови на сирени.

Месяц пролетел как один долгий вечер. Мирида почти привыкла к холоду, который исходил от Кейна. Почти перестала вздрагивать, когда он бесшумно появлялся за спиной. Почти научилась не замечать, как он смотрит на неё, когда думает, что она не видит. Но главное — она привыкла к тишине. Не к той гнетущей, которая была в первые дни, а к той, которая бывает между людьми, которым не нужно говорить, чтобы понимать друг друга. — Деревня, — сказал Кейн однажды утром, разглядывая карту, которую Мирида нашла в бабушкиных вещах. Мирида помешивала кашу на старой плите. За месяц она научилась готовить на этом антикварном чуде — и даже начала получать удовольствие. — Что деревня? — Ты говорила про переезд. — Он поднял глаза. — Торнхоллоу. Соседняя. Пятнадцать минут пешком, если ты идёшь. Три — если я. — Ты предлагаешь переехать? — Ты предлагала. Мирида улыбнулась. Поставила кашу на стол, села напротив. Кейн никогда не ел при ней. Говорил, что не голоден. Она не давила. — А как же твоё уединение? Леса? Руины? Жуткая атмосфера? — Уединение переоценено, — сказал Кейн, и в его голосе прозвучало что-то, что Мирида не могла распознать неделю назад, но теперь узнавала сразу. Ирония. — К тому же, ты каждое утро включаешь музыку на телефоне. Какой смысл прятаться в руинах, если рядом постоянно орёт попса? — Это не попса! Это классика восьмидесятых! — Это одинаково ужасно. Она кинула в него ложкой. Он поймал — не глядя, на рефлексе, от которого у Мириды до сих пор мурашки бежали по спине. — Ты собираешься швыряться столовыми приборами весь день или поедем смотреть дом? Мирида замерла. — Ты уже нашёл дом? Кейн пожал плечами. Это движение выглядело почти человеческим, но она заметила, как напряглись его плечи — как будто он сам не до конца верил в то, что делает. — Посмотрел пару вариантов. Там, где потеплее. И где есть нормальная ванна. — Ты знал, что я соглашусь? — Я надеялся. Мирида встала из-за стола. Подошла к нему, обошла кресло, встала сбоку. Он не повернул головы, но она видела, как напряглась его челюсть. — Кейн. — Мм? — Ты правда хочешь этого? Или делаешь это для меня? Он молчал долго. Так долго, что Мирида уже пожалела, что спросила. Но когда он заговорил, его голос звучал тише обычного. — Я тридцать лет не хотел ничего. Вообще. А теперь... — он наконец посмотрел на неё, — теперь я боюсь, что если ты уйдёшь, я снова перестану хотеть. Мирида опустилась на подлокотник его кресла. Коснулась его плеча — осторожно, давая возможность отстраниться. Он не отстранился. — Я не собираюсь уходить, — сказала она. — Ты так говоришь. — Он накрыл её ладонь своей. Ледяной пальцы сомкнулись на её тёплой коже. — Но ты молодая. Живая. А я... — он не договорил. — Ты — это ты, — закончила за него Мирида. — И я никуда не уезжаю, помнишь? — Ты говорила это в первый день. — И повторила через месяц. Кейн повернулся. Их лица снова оказались слишком близко. Мирида чувствовала его дыхание — холодное, но почему-то уже не пугающее. — В Торнхоллоу есть люди, — сказал он. — Настоящие. Живые. Ты захочешь быть среди них. — Может быть. — Ты захочешь нормальную жизнь. — Возможно. — Ты встретишь кого-то. Своего. Мирида наклонила голову. Улыбнулась — невесело, с вызовом. — Ты пытаешься меня спровадить, Холт? — Я пытаюсь быть реалистом. — А я пытаюсь быть с тобой, — сказала она. — И эти две попытки не имеют ничего общего. Она встала, потянулась, сделала вид, что разговор окончен. Направилась к окну, глядя на серое утреннее небо. — Так что там с домом? Есть нормальная кухня? И чтобы розы у крыльца. Бабушка любила розы. Кейн смотрел ей в спину. Его пальцы вцепились в подлокотник. — Есть розы, — сказал он после паузы. — И кухня. И даже камин в спальне. Мирида обернулась. — В спальне? — В спальне, — повторил Кейн. — Я возьму гостевую. Как джентльмен. — Как джентльмен, который не спит, — фыркнула она. — Ты же не пользуешься кроватями. — Буду лежать и смотреть в потолок. Это тоже отдых. Мирида рассмеялась. Настоящим, открытым смехом, от которого Кейн каждый раз замирал, как будто впервые слышал. — Ладно, — сказала она. — Поехали. Покажу тебе, как выбирают дома нормальные люди. Кейн поднялся. — А ненормальные выбирают как? — Ненормальные живут в руинах тридцать лет. Он усмехнулся — едва заметно, уголком губ. Мирида поймала себя на мысли, что считает его улыбки. Эта была четырнадцатая за месяц. И она хотела, чтобы их было больше. — Собирайся, — сказал Кейн. — Пока ты выбирала кашу, я уже всё собрал. — Ты собрал мои вещи?! — Ты медленная. Мирида открыла рот, чтобы возмутиться, но Кейн уже скрылся в коридоре. Она покачала головой, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и совершенно неуместное. Страх? Нет. Счастье. — Ненормальный, — прошептала она, направляясь за ним. В комнате, где они провели этот месяц, всё ещё пахло пылью и старыми книгами. И — чуть-чуть — сиренью. Его пальцы до сих пор хранили тепло её ладони. Дом в Торнхоллоу оказался лучше, чем девушка могла представить. Двухэтажный, с серыми каменными стенами и черепичной крышей, он стоял в конце тихой улицы, утопая в ещё не распустившихся кустах роз. Бабушкины любимые — блондинка узнала сорт по старой фотографии. — Ну как? — спросил брюнет, наблюдая за её реакцией из тени старого клёна. — Ты серьёзно нашёл это за месяц? Парень пожал плечами. — Я быстро передвигаюсь. И у меня не так много дел по ночам. Мирида подошла к крыльцу, провела рукой по перилам. Никакой пыли — кто-то уже всё вычистил. — Ты подготовился, — заметила она, оборачиваясь к нему. — Не хотел, чтобы ты стояла в коридоре с чемоданом и вздыхала, — ответил брюнет, поднимаясь на крыльцо. — Ты умеешь тяжело вздыхать. — Это мой природный талант. Блондинка толкнула дверь — она оказалась незапертой. Внутри пахло деревом, сушёными травами и почему-то яблоками. — Здесь жила старая травница, — пояснил парень, закрывая за собой дверь. — Лет десять назад уехала к внукам. Дом стоял, но за ним присматривали. — И ты его… купил? — Арендовал. С правом выкупа. Девушка изумлённо замерла посреди гостиной. Большая комната с камином, низким диваном и книжными полками от пола до потолка. Окна выходили на восток — значит, по утрам будет солнце. — Кейн, — тихо сказала она. — Хм? — Это идеальный дом. Брюнет стоял у двери, не решаясь зайти дальше прихожей. Его руки были опущены, но побледневшие костяшки выдавали напряжение. — Заходи уже, — позвала блондинка. — Не стесняйся. — Я не стесняюсь. Я… — Ты боишься, — перебила она. — Заходи. Это теперь и твой дом тоже. Холт сделал шаг. Потом второй. Прошёл через всю гостиную, остановился у камина, провёл пальцем по каменной кладке — холодной, почти такой же холодной, как он сам. — Ты правда так думаешь? — спросил он тихо. Мирида подошла к нему. Встала рядом, плечом к плечу. — Я ничего не думаю. Я знаю. В доме было тихо. Только ветер шуршал розами за окном. — Кухня на первом этаже, — сказал брюнет, будто решив сменить тему. — Спальни на втором. Ванна с окном — оттуда видно поле. — Ты перечислил это как в объявлении о продаже, — усмехнулась девушка. — Я старался запомнить важные детали. — Про ванну с окном — важная деталь? Холт медленно повернул голову. Их взгляды встретились. — Я подумал, ты захочешь мыться при свете дня. А не при свечах, как в старом доме. Блондинка почувствовала, как щёки начинают розоветь. Проклятая привычка — краснеть от каждой млости. — Спасибо, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это… очень внимательно. — Я умею быть внимательным, когда хочу. — И когда не хочешь — тоже, — добавила Мирида. — Ты замечаешь всё, что я делаю не так. — Ты делаешь не так только одну вещь. — Какую? — Ты забываешь, что я не человек, — ответил парень, и в его голосе не было обиды. Просто констатация факта. — А я не могу об этом забыть. Девушка открыла рот, чтобы возразить, но передумала. Вместо этого она подошла к окну, распахнула его. В комнату ворвался тёплый ветер с запахом земли и молодой листвы. — Ты чувствуешь это? — спросила она. Призрачный гость подошёл ближе, встал за её спиной. — Весну, — сказал он. — Я всегда чувствую весну. — Здесь всё будет расти, — произнесла блондинка, глядя на сад. — Розы, трава, деревья. Всё живое. — И я? — Голос позади прозвучал совсем тихо. Мирида обернулась. Теперь их разделяло меньше шага. — Ты уже живешь, — сказала она. — Может, не так, как другие. Но живешь. Дышишь, двигаешься, злишься… улыбаешься иногда. — Я не улыбаюсь. — Улыбаешься. Я видела. Четырнадцать раз за месяц. Брюнет моргнул — медленно, как человек, который что-то пересчитывает в уме. — Ты считала? — А ты нет? Он не ответил. Только долго смотрел на неё, а потом — впервые — шагнул вперёд сам, без её приглашения. Оказался так близко, что блондинка почувствовала лёгкий холод, тянущийся от его груди. — Мирида, — сказал парень. — М? — Ты пахнешь сиренью. — Это мои духи. Бабушка оставила. — Я знаю. Она чувствовала, как колотится сердце — так громко, что он, наверное, слышит. Но не отступила. — Тебе больно от её упоминая? Кай покачал головой. — Я же не какой-то слабак. Тем более рядом со мной её копия. Хоулан улыбнулась и обняла его. Кейн запустил руку в её волосы — его жест доверия. — Я ещё ты опять забыла, что я не дышу. Мирида закатила глаза.