Зеркала...

Он каждый день так пугался зеркала. Но потом привык даже, издевался над отражением и заметил что зеркало перемещается вместе с выбросом. Иногда оно в принципе выбрасывалось за текстуры мира. Не то чтобы латгал понимал как это работает, нет, для него это очередная аномалия. И то что зеркало двигается тоже стало очередной аномалией.. Хех... В этот денб перед ним, свернувшись клубком на старой шкуре, опять дремала его кошка Мури. Обычно ее силуэт успокаивал во время выбросов или в другие скучные деньки когда выйти на поверхность из люка было лень, но сегодня что-то неуловимо изменилось. Когда Латгал смотрел на нее, искаженное чувство, эффект зловещей долины, пробежало по его спине. Это было не отражение, не игра света. Шерсть ее была той же черной, как уголь, глаза — изумрудно-зелеными, но во всей ее грации, в каждом движении, было что-то неправильное, пугающе чужое. Казалось, сама суть Селены исказилась, стала пародией на прежнюю. Латгал подошел к большому, отполированному куску металла, служившему ему зеркалом зеркалом, вместо того которое сегодня снова застряло в текстурах. Он заглянул в него. Там, в отражении, была его кошка. Обычная, безмятежно спящая облезлая, его Мури. Но когда он отвернулся, перед ним снова предстало эта хренатень. Оно смотрело на него, не моргая, с той пугающей, неестественной пустотой в глазах. Что-то проникло в туннель, что-то, что приняло облик его любимицы, но не было ею. И теперь оно было здесь, с ним, в темноте. Латгал медленно, стараясь не делать резких движений, начал пятиться к выходу из туннеля. Каждый шаг отдавался гулким эхом в его черепе. Он не знал, что ждет его снаружи, но одно было ясно: оставаться здесь, в присутствии этой жуткой пародии на Селену, было невыносимо. Тьма узкого прохода теперь казалась не укрытием, а ловушкой, из которой ему предстояло выбраться, прежде чем искаженная сущность решит показать свое истинное лицо. Паника, не понятно для него, почему, начала брать верх. Он рванул вперед, прочь от этого места, прочь от иллюзии, которая приняла облик его потерянной Селены. Лесные тропы, которые раньше казались знакомыми и безопасными, теперь представлялись лабиринтом, полным теней и шепота. Каждый шорох листвы, каждый треск ветки заставлял его вздрагивать, ожидая увидеть ее, стоящую поодаль, наблюдающую за ним безмолвно. Он бежал, не разбирая дороги, пока легкие не начали гореть, а ноги отказываться нести его дальше. Латгал упал на колени, задыхаясь, и огляделся. Тишина. Ни следа, ни звука, только пение птиц вдалеке, такое обыденное и успокаивающее. Но облегчение не пришло. Наоборот, ощущение присутствия стало еще сильнее, как будто существо не гналось за ним, а просто ждало, когда он остановится. Он снова почувствовал этот странный, холодный аромат, проникающий в его сознание, словно сам воздух вокруг него изменился. Этот запах был чужд и неестественен, напоминал нечто, что обитает в пустоте, в месте, где нет жизни. Латгал встал, чувствуя, как силы покидают его. Он был один, в глухом лесу, с ощущением, что его преследует нечто, способное принимать любой облик, даже самый дорогой его сердцу. Последний взгляд в сторону туннеля. Глаза исчезли. Но ощущение их присутствия осталось, впечатавшись в его сознание. Латгал знал, что это не конец. Оно было где-то рядом, терпеливо выжидая, возможно, изучая его, готовясь к тому, чтобы снова появиться, когда он будет меньше всего этого ожидать. И тогда, возможно, оно перестанет притворяться.