It means nothing

— Пап, я этого не хочу. — говорит Феликс, чувствуя удушье от крепко завязанного галстука на шее. Он чуть ослабляет его, немного скорчив лицо от дискомфортных ощущений. — Мне точно надо ехать туда? — Феликс, мы же уже всё решили, не так ли? — говорит отец с раздражением и давлением в голосе, грубо поправляя воротник рубашки. — Тебя хотят видеть, ты мой сын, все надеются на то, что ты пойдёшь в меня, а не в свою мамашу. Феликс опускает взгляд. Всё решили за него. Он даже до конца не в курсе, куда и зачем едет. Он знает, что это очередная показуха, а ему предстоит играть роль блестящего брелка, которого отец прицепит на самое видное место. Феликс догадывался, что мать бросила их из-за холодного, давящего и контролирующего отца. Говорить про мать было нельзя в его доме. Для Джунмина, отца Феликса, мать была предательницей, слабой и неподходящей для их семьи. Феликс не помнил её — она ушла, когда он был совсем маленьким. — Молчи и держись рядом со мной. — говорит отец, смотря ему в глаза. — За тебя буду говорить я. Жду в машине. Отец уходит, а Феликс сглатывает и берёт телефон с кровати, кладя его в карман. Он садится в машину личного водителя и молча смотрит в окно. Когда они доехали, Феликс увидел дворец и ахнул. Он ослеплял. Свет отражался от мрамора, от стеклянных люстр, от бокалов в руках гостей. Всё выглядело слишком идеально — как будто здесь не живут, а выставляют напоказ. Дворец был большой, красивый, пахло роскошью даже в самом невзрачном углу. Бегали дворецкие, разносили закуски и напитки, снимали верхнюю одежду. С Феликса тоже сняли пальто. Он тихо поблагодарил, но особого значения этому жесту не придал, и пошёл за отцом. Он смотрел на всех. В основном здесь были люди лет 30–60, одетые в дорогие шубы и пальто. Идеальные костюмы у мужчин, у женщин — платья с изюминкой. Галстук вновь начал душить Феликса, он не знал, что вообще здесь делает. Это мероприятие для отца, но не для него. — О, Ли Джунмин. Добрый вечер, можно вас? — мужчина окидывает их взглядом. Он замечает Феликса, но обращается только к отцу. — Добрый вечер, Хосок. Конечно. — отвечает Джунмин, натягивая улыбку. Феликс покусывает губы и держит руки в карманах. Все трое быстро идут туда, где потише. — Я видел ваши дизайны. Скажу честно, мне понравилось. Среди стольких вы сильно выделяетесь, а особенно эта коллекция с мехом! — мужчина говорит. Феликс помнил её особенно хорошо: как носил неудобные шубы, чтобы пропиарить отца, как чересчур тёплые костюмы кололи по коже. Он скорчил рожицу, показывая мимолетную неприязнь к воспоминаниям. — Я предлагаю вам и вашему сыну большие возможности. — Джунмин вновь обращается к отцу, а Феликс слегка повернулся и покосился на него. — Что вы имеете в виду? — спрашивает Джунмин, фальшиво улыбаясь. — Мне нужны дизайнеры. Вы идеально подходите, а ваш сын будет учиться в самом лучшем университете, поступит туда на дизайн. Я буду помогать ему, если потребуется. Конечно, я буду платить много, если будете делать такие же дизайны, как сейчас. — Джунмин словно загорелся при словах про деньги. Мнение Феликса не учитывалось, и высказывать его на публике было запрещено, особенно если оно отличалось от отцовского. — Вот только незадача, я работаю и живу во Франции. — говорит Хосок с доминирующей позицией, но отец готов прогнуться за деньги. — Если вы готовы переехать в Париж в ближайшее время, мы сможем хорошо сработаться. — Переезд — не проблема. — Джунмин только что отрезал от Феликса всё: друзей, привычную обстановку, последнюю память о матери, и всё ради денег, которых у них и так слишком много. Феликс хотел возразить, но отец вовремя посмотрел на него своим ледяным, настораживающим взглядом — так, что и пискнуть он не мог. — Тогда вот моя визитка, наберёте меня, когда будете готовы. До встречи, Мистер Ли, и ты тоже. — наконец Хосок обращает внимание на Феликса. — До встречи, Ли Младший. — говорит он, снова окидывая их взглядом, и разворачивается, уходя. Феликсу Хосок не нравился особенно сильно. Он был слишком лицемерен. В его глазах это читалось, улыбка была неестественно неприятной. Феликс даже не попрощался. Когда Хосок отошёл на достаточное расстояние, он окинул отца непонимающим взглядом, со страхом в глазах. — Мы переедем во Францию? Серьёзно? — спрашивает он, надеясь услышать отрицательный ответ. — А что? Ты давно учишь французский и хорошо его знаешь, в чём проблема? — спрашивает отец, смотря в глаза, в которых пылает последняя надежда, которая сгорает на глазах. — У меня здесь друзья, воспоминания, я уже привык к Нью-Йорку. — говорит Феликс, чувствуя ноющую боль в груди, будущие слёзы и ненависть к отцу, которая только усилится. — Друзья, воспоминания и привычки не устроят тебя на работу и не сделают из тебя человека. Без моей помощи ты — никто, Феликс. Пора признать это и не раздражать меня. — кладёт с грубостью руку на плечо. — А сейчас не порти вечер. Иди погуляй где-нибудь, встретимся через полчаса у входа, в девять. Отец уходит, а Феликс идёт в тихую, более-менее пустую комнату. Стоит у окна и вглядывается в небо. Во Франции ему делать нечего. Но отцу перечить нельзя. ⸻ Прошли полторы недели. Феликс сидит на кровати со сгорбленной спиной, печатает сообщения друзьям, пока они разрывают телефон в ответ. Он вздыхает и падает на спину, последний раз смотря на потолок их дома. Феликс не знает, вернётся ли. — Ли Феликс! Отец попросил вас поторопить. — говорит один из помощников Джунмина — Чарльз. — Спасибо, Чарльз. Я уже иду. — Феликс медленно садится, потом встаёт и выходит с пятью чемоданами из дома. Их загружают, а он садится в машину с отцом. Всю дорогу он спал, в аэропорту прощался с друзьями по телефону. В самолёте он тоже уснул. Когда они прилетели, Феликс взял багаж и загрузил его в багажник машины. В машине молчали. Оба смотрели в окно, и Феликс не исключение. За окном надписи на французском расплывались из-за скорости машины. Когда они доехали до новой квартиры, Феликс медленно вышел. Он оглянулся вокруг и пошёл к дому. Шикарная квартира в недавно построенном доме. Рядом было ещё несколько таких же. Чемоданы взяли прислуги. Все они вместе прошли в подъезд, потом к роскошным лифтам через небольшой, такой же, шикарный коридор. Всё блестело, будто здесь никто и не жил, а дома были как выставочные образцы. Феликс не успел осмотреться, как подъехал один из шести лифтов. Он зашёл в просторный, идеальный до блеска лифт. Поднялись на 19 этаж. Его запускали в новую квартиру: просторная прихожая, гостевая ванная, санузел и спальня. Потом просторная гостиная с большим мягким диваном, напротив — плазма и стол из мрамора. Рядом кухня с множеством одинаковых полочек, барная стойка отделяла её от гостиной. Панорамные окна невозможно было не заметить — они были очень красивы. Справа и слева от гостиной и кухни шли две комнаты. Слева — комната Феликса. На кровати могли поместиться три взрослых человека, ещё один мог лечь им под ноги. Феликс смотрел дальше: напротив такая же плазма, стол с компьютером, пара полок, два комода с каждой стороны кровати. Даже был собственный балкон. Шкафов в комнате не было — дверь вела в гардеробную и ванную. Во всей квартире была идеальная шумоизоляция, что не могло не радовать.

Феликс берёт чемоданы и сразу заводит три из них в гардеробную, остальные разбирает в комнате. Со следующей недели он идёт в новый университет. Он не готов, но никто не спросил. Всё за него уже решили, как и раньше. Будет он против или нет — никого не волнует. Остаётся лишь терпеть. Феликс ест приготовленный слугами ужин, моется и, переодевшись, сразу засыпает. Он слишком устал за весь полёт.