It means nothing

Утро в Париже ощущалось по-другому. Было тихо, за окном — такие же домики. Комната была словно украдена из премиум отеля. Всё было слишком идеально. Идеальная белая постель, белый ковер перед ней, стол, шкаф, всё светлое. Вчера Феликс сразу лег спать, как приехал. Сил не было даже разобрать чемодан, он лишь достал первую попавшуюся пижаму, и то умудрился надеть штаны от неё задом наперёд. Феликс не смог долго спать, здесь просто не спалось. В новых местах он всегда не может уснуть, но здесь тем более. Было тоскливо по друзьям и воспоминаниям из Нью-Йорка, тем более из-за матери. Город всегда напоминал её. Он её почти не помнил, но навсегда запомнил одно — его мать жила в Нью-Йорке вместе с ним. Она всегда была рядом. Была с ним в одной квартире, учила ходить, есть, разговаривать. Сейчас вместо неё отец, который видит в Феликсе свой проект. Никакой нежности, ласки и любви. Все было, как он любит говорить: «по-взрослому». Феликсу он напоминал одно — он уже не ребёнок. Он ловил контраст на любящей маме, и отце, которого она не выдержала и ушла. Отец считал ее предательницей, но Феликс нет. Он прекрасно её понимал, даже иногда, когда выкуривал сигарету, сидя на балконе квартиры в Нью-Йорке, чувствуя себя совсем плохо, вспоминал о ней и боялся. Он боялся, что станет таким же, как отец. Или же боялся, что не сможет убежать, и полностью станет игрушкой отца. Одно не лучше второго. Феликс проснулся немного раньше будильника, сразу взял телефон и резко оторвал провод от него, проверяя сообщения и отвечая на каждое. Писали только друзья, которые скучали, Феликс скучал больше. Он с улыбкой отвечал на каждое сообщение. На каждое: « Ну как там Париж?», « Видел уже башню?», « А багет ел? А круассан?» Феликс посмотрел в окно, встал с кровати. Даже стоять здесь было тяжело, всё было слишком новым. Конечно он уже был во Франции, разговаривал с носителями, но теперь всё по-другому. Если раньше он говорил с ними на простом и базовом французском, то сейчас он должен будет учится думать на нём. Блондин вздыхает. Он проводит руками по лицу и идёт в ванную. Там он моется, большую часть времени стараясь привыкнуть к новой обстановке, и не обжечься, ведь даже ручка управления температуры воды была настроена по-другому. Потом он лениво умылся, оделся в чистую пижаму, пошёл на кухню. На кухне в холодильнике был готовый завтрак, разложенный по контейнерам. К ним приходили горничные, повара, был личный водитель и прислуга. Всё как в сказке, откуда Феликс был не против сбежать. Вылезти из страниц книги и убежать в другую книгу. Может, потрёпанную, но счастливую, где ему место. Но сейчас он может только выполнять приказы отца, и лишь чуть сглаживать углы.

***

Феликс шёл по совсем незнакомым ему улицам. Люди были совсем не похожи, дома — тоже, сама атмосфера ощущалась иначе. Он был одет в коричневую замшевую косуху: молнию красиво закрывала полоска такой же замши с пуговицами, на которых и был сделан акцент. Из уха торчал проводной наушник, другой свободно болтался у груди. На ногах — коричневые джинсы с потёртостями и белые форсы. Под курткой — молочный лонгслив. На плече висела сумка, доступная далеко не всем. Он был полностью одет в бренд отца. По пути он старался увидеть как можно больше, оборачивался почти всё время, словно прожигая людей взглядом, пытался запомнить все магазины, проходы и в целом дорогу. Сегодня он шёл пешком — идти было недалеко, поэтому хотелось пройтись по утреннему Парижу самому. Отец пытался уговорить его взять водителя, но он даже не слушал. Если бы отец действительно захотел, то силком усадил бы его в машину. Он давно это понял, чтобы лишний раз не нервничать.

***

В университете он долго разбирался с кабинетами — здание оказалось огромным. В нём было четыре этажа, по двадцать аудиторий на каждом, большая столовая, два спортзала — один на улице, другой в помещении. Во дворе стояли обеденные столики, были площадки для баскетбола и волейбола, футбольное поле и даже тир. Ему было на это плевать. Главное — выучиться и построить свою карьеру самому. Нужно быть лучшим, оправдать ожидания отца, а поля и площадки в этом не помогут. Вспоминая это, он шёл по коридору, вздохнул и свернул на лестничную клетку, где резко столкнулся с неожиданно вышедшим парнем. Высокий, спортивный, кареглазый брюнет. В руках — сумка. Они смотрели друг на друга около пяти секунд. После Феликс резко опомнился, пробежался по нему взглядом и состроил недовольное выражение лица, с которым ходил весь день. Посмотрел в глаза, затем опустил взгляд на его кроссовки и усмехнулся. — Ужасные кроссовки, кстати. — бросил блондин и ушёл с лёгкой улыбкой, спускаясь на этаж ниже. — Это ещё кто? — интересуется Чан — лучший друг Хёнджина. — Акцент не родной, может, новенький? — добавляет ещё один друг — Минхо. — Его бы не взяли в середине учебного года, — отвечает ему Чан. — Ты забыл, где мы учимся? Грубый, самоуверенный, красивый, а одежда будто из фэшн-журнала. Да это точно сын богатого мужика. Здесь все вопросы решаются деньгами. Меня-то выгнать уже сколько раз хотели — из-за того, что я на бюджете, чтобы таким местечко освободить. Вот только я талантливый, даже под дулом пистолета они меня не выгонят. — разъясняет Хёнджин. — Он меня заинтересовал. — Понравился, что ли? — уточняет Минхо, переглядываясь с Чаном. — Характер у него другой, не такой, как у остальных мажоров, — отвечает Хван, ловя с ним зрительный контакт и наконец двигаясь дальше. — То есть ты бы ему вдул? — спрашивает Чан с улыбкой, получая локтем в бок. — Пошёл ты! — отвечает ему Хван, стараясь скрыть улыбку, что не выходит, и поэтому просто переводит тему. Хёнджин уверен, что все хоть раз хотели поиметь что-то с такими, как Феликс. Они богатые, уверенные в себе, красивые. Идеальные. Вот только за всей этой красивой обёрткой — пустота. Но он кажется ему не таким. Может, это из-за того, что его впервые так отшили. Да и вообще — отшили.

***

Феликс заходит в нужную аудиторию и сразу смотрит на преподавателя. Вроде тот, — думает он про себя и, вздохнув, подходит. — Здравствуйте, вы же До Хён? — спрашивает блондин, привлекая к себе внимание, что у него выходит. — Ли Младший! Хосок столько хвалил тебя! Ты же сын этого… Ну как его там?.. — мужчина пытается вспомнить, кладя голову на кулак и глядя куда-то в стену. Феликс, всё ещё поражённый его эмоциональностью, стоит неподвижно, даже чуть испуганно. — Мой отец — Ли Джунмин, — отвечает он, прожигая мужчину взглядом. Его всегда учили, что такая бестактность недопустима, поэтому сейчас он ещё больше поражён поведением преподавателя. Да и как можно было забыть его отца? Он сотворил историю в мире моды. Он стоял чуть нахмуренный. — Точно-точно! Совсем память плохая стала… Я могу тебя кое о чём попросить? — снова смотрит на него До Хён. Феликс медленно, но неуверенно кивает. — Есть один парень. У него неплохие знания в истории моды. Да и рисует он отлично. Я слышал, что у тебя с этим не очень. Он может тебя подтянуть. А ты его — по английскому. Ты же из Нью-Йорка? У него всё плохо с ним, никак не поймёт, а язык ведь лёгкий… Покажешь ему базу, а он тебе про историю расскажет. — До Хён смотрит в ожидании ответа. — Я в долгу не останусь! — резко добавляет он, заставляя блондина вздрогнуть. — Если что, оценки попрошу тебе подправить или ещё что, просто ему нужны нормальные оценки по английскому. — Я не против, — вздыхает Феликс, стараясь не показывать раздражения от слишком болтливого преподавателя. Оценки ему понадобятся, а научить языку, на котором всю жизнь говоришь, думаешь, читаешь и пишешь — несложно. — Тогда отлично! Потом покажу его тебе. — До Хён отворачивается и начинает рыться в папках. Блондин оборачивается на аудиторию и ищет свободное место подальше. Увидев место у окна, идёт к нему. Подходит к парню, который сидит за два сиденья от окна. — Привет, я могу тут сесть? — спрашивает Феликс и, получив утвердительный кивок, садится рядом. — У окна занято, если что, — говорит парень. Феликсу приходится убрать сумку, поставленную на свободный стул. — Я, кстати, Джисон. — Феликс, — холодно отвечает он, не глядя на него, и придвигается ближе. — У тебя не французский акцент. Откуда ты? Америка? — спрашивает Джисон, всё-таки заглядывая ему в глаза. — Откуда ты знаешь? — интересуется он, слегка хмурясь. — У нас Алекса оттуда, а её подружка Джейн из Италии. — Джисон начинает рассказывать про всех подряд: у каждого своя история, своя сплетня. Он слушал и понемногу вникал, что здесь считается странным или позорным, чтобы самому не повторить этих ошибок. — Но есть ещё более горячий, чем Оливер! Он тоже кореец, как и мы, — говорит Джисон. — А вот и он! Его Хёнджин зовут, ахуенное же имя, правда? Он кивает на дверь, в которую заходит тот самый парень, с которым он столкнулся. Феликс слегка приоткрывает рот от удивления. Это его ему придётся учить? Он надеялся на кого-то вроде себя, ну максимум как Джисон, но не на такого. — Блядство… — тихо шипит он, прежде чем тот замечает его и с улыбкой направляется к нему. Хёнджин садится рядом, на то самое занятое место. — Давно не виделись, — говорит Хван, повернувшись к нему вполоборота. — Иди нахуй, — резко отвечает он, отворачиваясь. — Настолько дерзких я ещё не видел, — Хван цокает. Джисон переводит взгляд с одного на другого и откидывается на спинку стула, наблюдая. — Вы знакомы? — спрашивает он, на что одновременно получает два ответа: резкое «Нет!» и уверенное «Да». Феликс резко оборачивается и почти в бешенстве смотрит на него. — Он налетел на меня в коридоре, прикинь, — усмехается Хёнджин, не сводя с него взгляда. — Я? — шипит он от злости. — Ну не я же, — с довольной улыбкой отвечает тот, но, заметив, как тот закатывает рукава, напрягается и поднимает ладони. — Всё-всё, успокойся. Хёнджину хотелось бы добавить что-то ещё, но он вовремя замолкает. Феликс вздыхает и отворачивается. Джисон в недоумении смотрит на них, но ничего не спрашивает, увидев реакцию нового друга.

      ***

После пары Феликс быстро собрал вещи и ушёл из аудитории, не дожидаясь даже Джисона. Он сразу пошёл на следующую. Джисон подбегает к нему, когда тот идёт по коридору на нужном этаже. — Ты чё так рванул? — спрашивает Джисон, кладя руки на колени, восстанавливая дыхание, но быстро выпрямляясь. Феликс посмотрел на него с тем же недовольным взглядом, как и всегда. — А что? Надо было ждать тебя? — интересуется он, окидывая парня взглядом снизу вверх. — Ну… Просто в следующий раз жди меня. Мы ведь теперь друзья. — говорит Джисон, стараясь перевести его взгляд на что-то другое. — Друзья? — спрашивает Феликс с резким наездом, но затем успокаивается. Ему точно нужны здесь друзья: как минимум — выгодно, как максимум — один он подохнет от своих нескончаемых мыслей, а так их можно будет выплеснуть на Джисона. Джисон кажется добрым и наивным, им явно можно будет пользоваться. Он безотказный, но цену себе, скорее всего, узнает, когда почувствует что-то неладное. — А, ну да, мы друзья. Просто ещё не привык. — врёт Феликс, отворачивая голову и молча идя к кабинету. Друзья не могут появиться за один день. Он его одногруппник и не более. Но всё может поменяться. Феликс лишь вздыхает. Мысли вновь атакуют его с ног до головы. И наушники не наденешь — он запомнил, что Джисону это не нравится. Джисон не любит, когда с ним разговаривают в наушниках — считает это неуважением. И как бы он ни казался в его глазах чересчур уязвимым, обижать его не хотелось, особенно зная, что именно может его задеть. — Ты куришь? Извини, что перебил. — Феликс перебивает Джисона, уже сидя с ним за одной партой. Мысль о сигарете вновь пришла в голову, и вместе с ней — желание закурить. — Нет, а что? Хёнджин курит. — говорит Джисон с любопытством, заглядывая в глаза Феликса, явно пытаясь понять, к чему это. — Покурить хочу. Что он курит? Мальборо? Филип Моррис? Парламент? — перечисляет он, глядя на него уже совсем другим взглядом. — Он электронные курит. — Джисон чуть улыбается, заметив недовольное выражение лица Феликса. — Не любишь их? — Ты считаешь, что эта химоза лучше обычных сигарет? Ну, если он нищий — может и да, но по факту ведь лучше обычные, так? — рассуждает Феликс, нахмурившись. — Я не курю, мне после никотина плохо. — говорит парень, зевая. — Смотри, кто пришёл. — Джисон вытягивает руки вверх и потягивается, указывая подбородком на дверь. Кроме Хёнджина там никого и не должно было быть. Он замечает на себе взгляды парней и быстро подходит к своему месту, наклоняясь к Феликсу. — Когда английским заниматься будем, а? А историей? Ты хоть Кристиана Диора знаешь? — Хёнджин садится ближе, а Феликс кладёт голову на ладонь, наблюдая за его действиями. — Конечно знаю. — он продолжает молча смотреть на него, а затем отворачивается, выпрямляясь. — Так когда заниматься будем? — снова лезет Хван. — Ты всегда так к людям лезешь? — Феликс поворачивает к нему голову, и в голосе слышится раздражение. — Only… Only for the… Only for you! Феликс реагирует не сразу. Сначала смотрит на него дольше положенного, изучает взглядом губы с вишневым оттенком, хищные, но еще совсем живые, чтобы ими стать карие глаза. В его нелепой фразе было что-то…искреннее, хоть и до жути нелепое. Она была настоящая. Хёнджину было плевать на осуждение, он делал что ему по кайфу. Феликсу такое не по статусу. Но он позволяет себе легкий дрог в уголке губ, который сразу прикрывает рукой, отворачиваясь. — Only to you, Хёнджин, а не тот бред, что ты сказал. — Вновь отвечает он холодно, стараясь вернуть контроль своим холодным лицом. — На пользу мне идёшь! — Хёнджин смотрит на него внимательнее, но не навязывается, садясь рядом и наконец отставая, начиная что-то писать в тетради. Феликс поворачивает голову к Джисону, который поняв, что продолжать можно, начинает болтать, как и всегда. Феликс слушал его в пол уха. Он думал о Хенджине. О дураке, который слишком свободный. После начала пары Джисон умолкает, а Феликс записывает всё, что говорит преподаватель. Не больше и не меньше — ровно столько, сколько нужно. Феликс краем уха слышит, что Хёнджин что-то вырезает, но особого значения этому не придаёт. В другое ухо Джисон рассказывает сюжет трилогии, которую недавно прочитал, постоянно путаясь в словах, событиях и именах. Феликс не сильно вдавался в суть, но делал вид, что слушает и понимает. Когда до конца пары оставалось около пятнадцати минут, Феликс почувствовал у своей руки бумагу и обернулся. На столе лежали десятки маленьких квадратных записок, на каждой было написано: “English & Histoire Quand?” (Перевод: английский и история. Когда?) Феликс посмотрел на Хвана с непониманием. Зачем это? Он недовольно окинул его взглядом и стал перебирать записки — на каждой было одно и то же. — Му-ка-ла-ту-ра, — произносит по слогам Феликс, отодвигая бумажки от себя к Хёнджину. — Я, между прочим, старался. — надувается тот, глядя на него. — Ты думал, я это в рамочку дома поставлю? Зачем мне это? — Феликс в своём репертуаре: прямолинейный, серьёзный, ему не до этого мусора. — Ты всегда такой? — Хёнджин опирается головой на руку, рассматривая его с любопытством. — Какой? Я тебе всё по факту сказал. — Феликс заглядывает ему в глаза, уже понимая, что сейчас будет что-то в ответ. — А мне не надо по факту. Мне надо, как чувствуешь. После этих слов Феликс окидывает его взглядом сверху вниз. — Не отвлекай меня больше. — он отворачивается. Джисон наблюдает за этим, но всё ещё не может понять, что происходит между ними. — Так где я остановился? — Джисон вернётся к этому потом, когда Феликс начнёт ему доверять. А сейчас это доверие только закладывается — обычными разговорами, мелкими обещаниями, пониманием и помощью.

***

До конца дня к нему никто не лез, кроме Джисона и преподавателей, которые говорили лишь про отца и о том, какая для них честь учить Феликса. Он пропускал это мимо ушей — знал, что всё это банальная вежливость. Да и слушать про отца лишний раз не хотелось. Выйдя на улицу, Феликс наконец закурил, но перед этим убедился, что рядом нет лишних камер. Даже после этого он надел капюшон и затянул его сильнее, а затем надел очки. Он стоял с Джисоном и разговаривал. Феликс параллельно сидел в телефоне и отвечал друзьям. — Чё за маскарад? — спрашивает Хван, подходя к ним. — Боится, что его заснимут. — отвечает за него Джисон, стараясь не дышать никотином. Хёнджин достаёт свою сигарету — толще, чуть длиннее, красочнее, притягательнее по запаху и вкусу. — Да я тебя умоляю, кому ты нужен. — Хёнджин с улыбкой выдыхает дым, срывает с него капюшон и забирает очки. — Ну алё! Не расплатишься потом за них! — Феликс натягивает капюшон обратно и, бросив сигарету под ноги, пытается забрать очки. — Хули ты такой высокий? — хмурится он, продолжая попытки вернуть их, не сломав. — Материться умеешь? Ого. А если заснимут? — издевается Хёнджин, но всё же отдаёт очки, которые Феликс выхватывает. — Из-за тебя я только что растоптал почти целую сигарету. Они тут у вас недешёвые. Ты у меня в долгу. Хотя брать с тебя ничего не хочется — ты, наверное, и так макаронами питаешься. Феликс перегибает, замечает это, но не извиняется. Он смотрит на Хёнджина, который почти не реагирует. — Я чего подошёл-то… Когда заниматься будем? Мне нужен английский — я скоро на показ еду, там надо разговаривать. А тебе нужна история: скоро экзамены, без неё ты их завалишь. — говорит Хёнджин, опираясь на забор университета. — Отец уедет на пару дней. В пятницу подойдёт ? — спрашивает Феликс, на секунду отрываясь от телефона. — Ага, запиши меня там на свободное окошко. — Хёнджин щурится от солнца и холода, прячась в ворот ветровки. — Иди грейся домой. — Феликс сдерживает желание добавить что-то язвительное. Он замечает подъезжающую машину — чёрный Rolls-Royce. — Я пошёл, за мной приехали. Пока. — Феликс разворачивается и уходит к машине, садится внутрь и уезжает, надевая наушники и глядя в окно.

***

Наступила пятница. Все дни проходили примерно так же, как первый здесь. Хёнджин стабильно лез, Джисон большую часть времени проводил с Феликсом. Феликс старался знакомиться с людьми, которые могли быть ему полезны в будущем. После пар Феликс пошёл вместе с Хёнджином к нему домой. Он не был особо разговорчив, поэтому Хёнджин лишний раз не лез. Парни молча подходят к дому. Феликс открывает ворота и запускает его, заходит следом и закрывает. Хёнджин осматривает сад, где было много красивых и разных цветов по обе стороны от дорожки, ведущей к дому. Неподалёку стоял небольшой фонтан. — Только бассейна не хватает, такие хоромы! — восхищается тот, даже боясь наступить на идеальную дорожку. — Он на заднем дворе. Обычный дом. На слова Феликса он резко оборачивается, чуть хмурясь. Серьёзно? Простой дом? — подумал про себя Хёнджин. Для такого дома ему надо будет работать всю жизнь, и то не хватит. Феликс пошёл вперёд первым, Хёнджин — следом. Дом был идеально красивым. Внутри Хёнджин охает от больших потолков, второго этажа, идеальной планировки, светлых оттенков и мрамора повсюду. Люстра — отдельное искусство. — Я бы отсюда никогда не уходил, если бы жил здесь. Никогда бы не переехал. — говорит он, стоя с открытым ртом, рассматривая всё. — Обычный дом. Разувайся быстрее. Феликс уже без обуви и верхней одежды поднимается наверх. Хёнджин быстро подтягивается к нему. — А потолки какие большие… — любуется Хёнджин, смотря наверх. Феликс цокает, пропуская его к себе. Комната была будто недостаточно живая: обычно в домах и квартирах есть какие-то пятна, царапки на стенах, на мебели, но тут всё идеально. Хёнджин долго рассматривал просторную комнату. Он жил в общежитии, и такого там точно не было. Хёнджин очухивается, когда Феликс зовёт его по имени. Тот смотрит прямо на него, садясь на пол. На полу уже лежали учебники, тетради, пенал и ноутбук — если понадобится интернет. — Мы на полу будем? Кровать такая большая, почему не на ней? Брезгуешь? — ухмыляется Хёнджин, садясь напротив. — Врежу же. Феликс берёт тетради, ищет нужные страницы, включает ноутбук — делает всё, чтобы не смотреть на него. — Боюсь-боюсь. Хёнджин вскидывает ладони вверх, за что получает взгляд Феликса — такой же серьёзный, как и всегда. Но он, кажется, перестал пугать брюнета сразу после того, как тот увидел мимолётную улыбку. Феликс, поняв это, уводит глаза в ноутбук. — Я год назад бросил тхэквондо. Одиннадцать лет им занимался. На стене медали с грамотами, если не увидел. Хёнджин обернулся и заметил висящий стенд, похожий на полку. Сверху — место для грамот и дипломов, снизу — три палки, на которые вешаются медали. И грамот, и медалей было очень много. — Кубки ещё есть, на шкафу, их пока поставить некуда. Феликс указал пальцем на шкаф, куда Хёнджин посмотрел и без его помощи. — Половина ещё распихана по комнате, они очень много места занимают. На твоём месте я бы побоялся. — Почему ты бросил? — Отец не видел моего будущего в этом. Феликс резко поднимает глаза, понимая, что сболтнул лишнего. — Забей. — Разве ты не сам должен выстраивать себя? И своё будущее. Хван склоняет голову, чуть хмурясь, пытаясь разгадать Феликса. — Я сказал забей. Блондин поднимает голову и пару секунд смотрит на него. — Ты вообще хоть что-нибудь знаешь по-английскому? Алфавит? Феликс смотрит в пустой браузер, ожидая ответа, чтобы понять, с чего начинать. — У меня не настолько всё плохо. Ну, алфавит знаю. Слова базовые, фразочки типа “How are you?” Хёнджин садится рядом с ним. Феликс немного отсаживается, освобождая место. — В школе ты вообще его не учил? — вздыхает Феликс, повернув голову. — Я немецкий учил. На слова Хвана Феликс презрительно косится. Немецкий намного уступает английскому в плане распространённости. Отец бы такого не допустил. — Допустим, хорошо… — вздыхает Феликс, потирая переносицу. Найдя тему уровня брюнета, Феликс начинает объяснять её, потом ещё и ещё. Когда они прозанимались пару часов, пришло время истории. — Теперь моя очередь, — протяжно говорит Хёнджин, открывая тетрадь. — Хорошо, что не в конце пришёл, сейчас ещё можешь догнать. — Подожди. Я еду хочу заказать, Джессика заболела. Феликс поворачивает голову и видит непонимающее лицо. — Джессика — мой личный повар. — Я просто в шоке. Потолки метров пять, повар личный, бассейн с садом. Ещё и отец богатенький, за тебя, наверное, всё реш— — Я сейчас реально ударю тебя. Завались. Хёнджин надавил на больное. Будто Феликс сам хотел, чтобы за него всё решали. Блондин еле удержался, чтобы не ударить его. Кулак отозвался нарастающей ноющей болью — он слишком сильно напряг руку. — Можешь ударить, но сам ведь понимаешь, что я прав. Правда останется такой же. Иначе ты бы так не заводился. — Да что ты вообще знаешь обо мне и моей семье?! Феликс срывается на крик, отбрасывает телефон, подползает к нему и хватает за воротник футболки. Хёнджин молчит. Блондин зол. Эта злость ноющая, давящая на грудь. Хёнджин смотрит куда-то ниже глаз, но не отводит взгляд полностью. — Вот именно, что ничего. И поэтому даже заикаться больше не смей о моей семье. Феликс отсаживается дальше. — Извини. Закажешь мне тоже? Хёнджин не находит слов. — С чего бы мне? Он смотрит ему в глаза, затем раздражённо открывает рот. — Ну? Почему я должен это делать? Ответа он не дожидается. Его жутко бесит спокойствие Хвана. Легче было бы подраться. Феликс бы врезал тому, кто взял бы его за горло. Он не понимал, почему брюнет не лезет в драку. А он не лезет, потому что всё понял. И это раздражает ещё больше. — Я ненавижу тебя, Хёнджин. Феликс прокатывает телефон по полу к его ногам. Феликс начинает собирать тетради, складывает их на стол. Потом открывает окно, наливает себе воды и возвращается. Закрывает дверь и садится обратно. Хёнджин возвращает телефон, где всё выбранное умножено на два. — Серьёзно? То же, что и я? Феликс вздыхает и оформляет заказ. — Я потом верну тебе деньги. — Мне не нужны твои деньги. — Не люблю оставаться в долгу. Феликс смотрит на него и, подумав, говорит: — Считай наше «занятие» платой за еду. Или ты стоишь дороже? Твои знания, точнее. Он ненадолго позволяет себе пошутить, забыв про недавнюю обиду. — Ну, если продашь этот дом, может и расплатишься. Хёнджин улыбнулся. Феликс ничего не отвечает, но садится удобнее. Улыбка исчезает, возвращается привычное выражение лица, но Хёнджин уже видел другое. Пока они ждали еду, болтали о чём-то лёгком. Напряжение немного спало. Феликс забрал доставку, и они сели есть под видео на YouTube, перебравшись на кровать. Уже стемнело, и он пообещал вызвать такси. За едой блондин слегка улыбался, но так, чтобы Хван не видел. Мысли начинали забиваться им. Но когда появлялись сомнения, он быстро отмахивался — они просто хорошо проводят время. Хёнджин мог бы стать его другом. — Мы забыли про историю, — неожиданно говорит Хёнджин. — Плевать. Я уже ничем заниматься не хочу. Может, потом посмотрю какие-нибудь видео. Напишешь мне темы, когда поедешь. — Как скажешь. Заказывай такси, поздно. Феликс молча вызывает машину. Не выходя за ворота дома парни прощаются простым пока, а после Хёнджин садится в машину. Феликс наблюдает за этим, стоя под прохладным ветром. Когда машина скрылась, Феликс уходит обратно в дом, он сразу чувствует небольшие нотки его запаха, вспоминает голос, но его тут нет. Феликс разувается и поднимается в комнату, где стояла одноразовая грязная посуда, ноутбук, след от его тела на кровати Феликса. Было странно думать о Хенджине в таком контексте, не понимая почему Феликс вообще думает о нём. — Раздражает. Феликс отворачивается, будто этим можно было прекратить мысли, и, не раздеваясь, падает на кровать.