Признание

*

— "Ты выбрал величественную тюрьму, но это все таки тюрьма".

Кейн проговорил это с глубокой вдумчивостью, бросив свой последний взгляд на Королёра. В этом виде он был действительно страшен. Даже для самого себя. Королёр томился в ожидании, все также смыкая веки. Он старался не открывать глаз, чтобы лишний раз не смотреть на то чудовище, порожденное им из ничего. Это не было дитя, сотканное из праха земного и небесного света. Нет, Это была машина, состоящая лишь из наборов нулей и единиц, алгоритмов и систем. Но эта машина, на страх своему создателю, обрела самосознание. Познав человеческие чувства, она обрекла себя на вечные страдания. Эта мысль внушала мужчине ужас и...Чувство вины. Нет, это не она обрекла себя на муку, это он не показал, как её избежать. Это лишь его вина. И он унесет её с собой в могилу. Он ждал. Ему хотелось, чтобы это все поскорее закончилось, но Кейн явно не спешил, ибо время в этом аду давно утратило свое значение. Так он провел некоторое время, в ожидании своей участи. <..> Пока не ощутил, что мир вокруг начинает плыть и таять под гнетом какой-то непреодолимой дремы. Голова кружилась, а тело изнемогало под давлением чего-то свыше, чего-то потустороннего, что заставляло леденеть от ужаса. Почувствовав, что он начинает терять сознание, Королёр открыл глаза так широко, как только позволяло его изнемогающее тело. Он бросил последний взгляд отчаяния на Кейна, но не мог разглядеть ничего более, кроме красного пятна, которое медленно приближалось в его сторону.

Мгновение, и он окончательно пал.

(Отсылка, хех)

Кейн неспешно подошёл к своему создателю. Он смотрел на него с той жалобной тоской, с какой смотрят только на покойников. Его взгляд окончательно потух в том горе, которое заслонило его душу, и только признание могло заставить этот лед оттаять вновь. Кейн нежно положил руку на голову короля, прикрыв его глаза своей ладонью. <...> Неизвестно, какое количество времени король успел провести в этом состоянии, но это и неважно. Королёр очнулся. Он более не был в офисе Кейна. Он стоял на лакированном полу средь черни, обступившей его со всех сторон. Он вновь находился во тьме. Той тьме, в которой прежде уже обнимал свою супругу. Первые 10 секунд он стоял в оцепенении, леденящий сердце ужас охватил его тело, не давая возможности пошевелиться.

— "Я рассеялся?"

Он не мог думать ни о чем другом, как о смерти. Кейн убил его. Страх насильства и могилы обступил его, как и тот мрак, которым он был окружен. Это чувство было не подвластно ни одному из существующих эпитетов, известных на этом свете.

"Возможно, именно так выглядит чистилище". — думал он про себя.

Королёр стоял в пустоте. Он не ощущал ничего. Испытывая боль тысячи раз, в какой-то момент ты словишь себя на мысли, что перестаешь её чувствовать. Защитная реакция любой измученной души. Он мог стоять так вечно. Пока не услышал роковой голос, заставивший вновь ощутить то ужасное чувство, секущее грудь лезвием ножа.

— "Милый.."

...

Немедля ни секунды, Королёр обернулся. Там стояла она. Ровно так, как стояла в тот злосчастный день, заставивший вновь ощутить её утрату. Она была так прекрасна, так удивительно проникновенна, как и всегда. Она казалось столь живой, словно её образ вытащили из его памяти. Но он не бросился к ней. Она сама пошла ему навстречу. Медленно, заставляя Королёра остолбенеть. Звук дерева по лакированному полу раздался в этой оглушительной тишине, больше напоминая тиканье часов. За мантией не было видно её походки, со стороны казалось, словно она плыла по полу, что не могло не заворожить взгляд короля. Казалось, будто от её присутствия время замедлялось, а сердце забивалось в такт её движениям. Королева подошла близко, почти вплотную, одаряя лицо короля своим ласковым взором. Так смотрели они друг на друга. Она провела своей рукой по его щеке, заставляя Королёра тлеть и мягкнуть под натиском этой нежности. <...>

Шлепок.

Громкий, жестокий, он раздался средь той умиротворяющей тишины, заставив Королёра прийти в чувства. Держа его голову в ладони, она влепила ему пощёчину свободной рукой. От чего он, пошатнувшись, чуть было не потеряв равновесие, отринул в сторону. Королёр попятился назад, закрывая рукой лицо, по которому его ударил первый и последний человек, которого он любил.

Что-то знакомое, не правда ли?

Он смотрел на неё. В его взгляде читалось удивление вперемешку с неописуемым ужасом. Но она стояла так, как стояла и до этого, словно ничего не произошло. В тишине вновь послышался её сладкий голос, каждая нотка которого была пропитана такой приторной нежностью, что порождало лишь чувство отторжения: — "О, мой милый, милый король, ты так несчастен..Знаю, тебе холодно, ужас в сердце твоем, темница — душа твоя...Позволь мне утешить тебя.." — Она подошла ближе, протянув свои руки навстречу любимому. Но тот лишь вздрогнул, словно измученное хозяином животное, на которое подняли руку. — "Почему же не идешь ты ко мне, любовь моя?" — Она проговорила это с той же приторной, гиперболизированной грустью, сложив руки у себя на груди. Сделав паузу, она продолжила: — "О, кажется, я знаю" Свет, исходящий откуда-то сверху, позволяя доселе разглядеть в этом мраке супругу, исчез. Теперь он светил только на Королёра, погружая все вне его нахождения во тьму. На несколько секунд весь мир утих, вынуждая короля слышать лишь стук сердца и собственное дыхание. Разрезая тишину, прозвучал глас Королевы. Отныне в нем не было ничего наигранного. Наоборот, он был вдумчив, краток и жесток. Он прозвучал так громко, словно с ним говорила сама преисподняя. <...>

**

— "Я никогда не прощу тебе того, что ты сделал".

— "Н-нет.."

— "Это все твоя вина. Тебе никогда не смыть ту кровь, что на твоих руках".

— "НЕТ" — Королёр попытался закрыть голову руками, дабы не слышать ничего более. Но ничего не вышло. Он сжимался в агонии, извиваясь от боли и паники.

— "Ты можешь врать себе сколько угодно, но твоя истина такова. Ты можешь извиняться, рыдать, пасть предо мной на колени, но я не услышу тебя. Я мертва. И в этом только твое горе".

— "НЕТ!!!" Король вскрикнул, бросившись наземь. Он начал реветь, пытаясь спрятаться за ладонями, как прятался до этого в своей крепости, в надежде, что это все наконец-то закончится. Он знал. Он заслужил этот ад. Но не ничего не мог с собой поделать, такова человеческая природа. <...> На мгновение, свет потух. Эта неожиданность заставила Королёра отвлечься от самоуничижения, убрав руки от своего лица. Когда он это сделал, свет вновь вспыхнул, представив перед королём фигуру, которую он меньше всего ожидал здесь увидеть.

Скрэтча.

Он смотрел на него свысока с определённым презрением, однако, недолго. Он опустился пред Королёром на корточки, сравнявшись лицом к лицу со своим былым "другом".

— "Вот мы и встретились вновь, дружище".

Его взгляд был стеклянным полотном, не выражавшим в себе ничего. Что заставляло шахматную фигуру лишь вглядываться в его глубину, пытаясь распознать хоть одну эмоцию на этом бессмысленном выражении лица. Долго это делать не пришлось. Скрэтч медленно, но уверенно взял короля за края его мантии, чуть привстав, он вписал в его лицо свой кулак. Что заставило Королёра упасть лицом оземь, отлетев вдаль на расстояние чуть больше полуметра. Скрэтч вскричал:

— "Ты не скорбил о моей смерти, не так ли?!"

Королёр привстал. Он хотел было ответить, но Скрэтч опередил его. Он вновь взял его за шиворот, молниеносно и беспощадно вмазав удары в его лицо. Его мультяшное, щенящье лико теперь было сходственно с диким, разъяренным волком. Не выпуская мантию из своих цепких лап, он продолжал:

— "Ты всегда завидовал мне! Я был гениальнее, лучше, моложе! Ты грустил вместе со мной, но за спиной лишь радовался моему горю!"

Град ударов продолжался. Удар за удар, боль за боль. Королёр не сопротивлялся, он уже не видел в этом смысла. Если он действительно был мертв, бежать ему некуда.

— "Я думал, мы братья, А ТЫ ПЛЮНУЛ МНЕ В ДУШУ!"

Наконец-то, удары прекратились. Скрэтч рычал, задыхаясь и изнывая от гнева и ненависти, все также цепляясь за воротник мантии своего коллеги. Его руки были красные от избиения, ибо он бил по огромному куску лакированного дерева, оставляя на нем лишь небольшие полувмятины. Этого было мало. Он сделал последний рывок, вложив в него все свои силы. Под натиском удара, король так сильно ударился об пол, что кусок его "короны", не выдержав, символично откололся. В этот раз, Скретч был доволен. Он швырнул мужчину оземь, завершая свой акт ненависти. Одно мерцание, здесь его более не было. Королёр едва нашел в себе силы, чтобы принять сидячее положение. Холодной, трепетной рукой, он закрывал свои раны. Слезы уже давно высохли с глаз его, но внутри он все ещё истошно бился и кричал, пусть крик и не доходил до уст, замирая где-то в груди. Голова ныла от боли, тело немело и впадало в дрожь. До этого он ждал смерти, но что теперь? Это было схоже проклятью, от которого ему не уйти. Он закрыл глаза, молясь, что вечность сможет притупить его страдания, а время — залатать душевные раны. Он просидел так некоторое время, этого было вполне достаточно, чтобы обдумать смысл своего бренного существования. Он даже вспомнил некоторые подробности из реального мира, которые до этого не мог. Что он оставил после себя? Лишь страдания тем, кого он любил. У него была собака. Скорее всего, она уже мертва. У него была жена. Он убил её, ввязав в то, к чему она не должна была иметь никакого отношения. У него был друг. Он убил его своей завистью. У него появилась подруга, но и она будет вынуждена страдать из-за безумной воли машины, порожденной по его вине. Что он, проклятый, оставил этому миру, кроме горя? Ничего. Лишь боль.

***

Наконец-то, он открыл глаза. Перед ним сидел Кейн. Казалось, он находился здесь уже достаточно давно, как обычно, пожирая короля своим взглядом. Это было неожиданно. Королёр вздрогнул, вновь наполнившись ужасом. Но Кейну, казалось, было все равно. Он ничуть не изменился в лице, продолжая всматриваться в душу своего создателя. Вдруг, Королёра пробило на дрожь. Кейн не был рассевшимся. Или..Это была лишь проекция в его голове? Он не знал. Но в этой пустоте у него не было выбора, как и другого собеседника. — "К-кейн..?" — Он произнес это очень тихо, словно шепча. Его голос охрип. <...> — "Ч-что ты здесь делаешь...Ты в-ведь.. Не мог.. Рассеяться.. Н-нет, не мог, я уж точно знаю, э-это невозможно..Ч-что происходит?" — Королёр нервно огляделся. До этого он был уверен, что мертв и находился в аду, но после появления Кейна было невозможно знать что-либо наверняка. Как ожидалось, Кейн не выронил ни слова. Один щелчок. И для читателя все закончилось также резко, как и для Королёра. Он очнулся в том же кресле, на том же месте, в том же кабинете, в котором и потерял сознание некоторое время назад. Но на этот раз, в офисе был ряд перемен, которые можно было заметить невооружённым взглядом. Стол, как и впредь, вновь находился перед креслом, а если быть точнее, креслами. Королёр стал панически оглядываться, он все ещё не мог осознать того, что произошло за эту долю секунды. Обернувшись, близ него, как ни в чем не бывало, располагался Кейн. Он сдвинул их кресла так тесно друг у другу, что при отсутствии подлокотников, это сооружение можно было бы назвать диваном. Он сидел в полуразвернутом положении тела, запрокинув руки на перегородку между ним и его богом, опираясь на них своей головой. Королёр смотрел на него ошарашившись, пытаясь переварить последнюю минуту жизни в своей голове, но все превращалось кашу. Это все было ложью.

— "Ну что? Как спалось?"