Kutabare (くたばれ )

      Кайто иногда возвращался к размышлениям о том, что вообще способно расстроить такого человека, как Акира, и, проводя с ним время, стал замечать больше оттенков его настроения. Несмотря на то, что тот явно старался скрывать спектр своих эмоций, какие-то изменения в нём всё же были заметны – Кайто не сказал бы, что теперь Акира стал выглядеть расстроенным, но его интенсивность будто бы убавили плавным переключателем. Периодически думая о вероятности допущения ошибок со своей стороны, Кайто ловил себя на мысли, что ему хочется разозлить Акиру, чтобы тот вспыхнул языком пламени, как раньше, и итог этих раздумий всякий раз оставался одинаковым: полное понимание того факта, что его это волнует, причём сильно.       Только по той причине, что Акира раз за разом без остатка отдавал Кайто своё тело, он чувствовал что-то, начавшее походить на собственничество – изначально таков и был уговор, но теперь этого становилось совершенно недостаточно. Кайто казалось, что нечто подобное – просто насилие над ними обоими, и он понятия не имел, как поступать, глядя в глубокие миндалевидные глаза, которые смотрели на него по-прежнему надменно, но уже без искристой насмешки. Примерно на третий день пребывания Акиры в такой кондиции Кайто сдался.       – Ты нормально себя чувствуешь?       Акира взглянул на него слегка удивлённо, что тоже было чем-то нехарактерным – раньше он бы только рассмеялся над подобным вопросом.       – С чего ты решил, что нет?       Впервые с того момента, как он ушёл, отказавшись от такси, они снова были дома вдвоём. Секс едва ли поменял странности в его состоянии, хотя в целом был таким же, как обычно.       – Не то чтобы я решил, что нет, – пояснил Кайто. – Просто ощущение, как будто... Не знаю, ты не заболеваешь?       – Всё со мной хорошо.       Акира натянул футболку и принялся привычно возвращать на место снятые с пальцев перед душем кольца.       – Такси тебе вызвать, или опять будешь ходить под дождём?       – Вызывай, – отозвался равнодушный голос.       Телефон Акиры завибрировал, и он отвлёкся от своих рук, взглянув на экран. Захлестнувшее при виде знакомого имени раздражение вспыхнуло так сильно, что его чуть не передёрнуло – с тех пор, как год назад Терон уверенным шагом ушёл, ему уже пару раз звонил один из предыдущих партнёров. Их отношения не были образцовыми или очень долгими и тоже закончились на печальной ноте, но Оскар, казалось, эту историю отпустил не до конца. Акире тоже не было окончательно всё равно, но трубку он брать не хотел; через секунду после того, как он сбросил вызов, звонок поступил ещё раз, и Акира, поняв, что Кайто смотрит на него слегка вопросительно, снова нажал кнопку сброса и заблокировал контакт.       – Такси скоро приедет.       Ограничившись этой короткой фразой, Кайто, видимо, потерял интерес к ситуации. Акира сильно злился – каждая деталь его взаимоотношений с людьми казалась невыносимо утомительной.

***

      Вывалив на Алекса львиную долю путаных беспокойств, Акира смотрел в задумчивые глаза, ожидая какой-нибудь реакции. В одиннадцать ночи они пили вино у него на кухне, из магнитофона играла приглушённая музыка, а за окном опять шуршал сентябрьский дождь.       – Как бы избежать фразы "я тебе говорил"... – Алекс улыбнулся, а потом, увидев выражение лица друга, поспешно добавил:       – В плане, не то чтобы это важно, говорил или нет.       – Именно, – буркнул Акира, делая глоток из бокала и переводя взгляд куда-то в сторону сушилки для посуды.       – Но, слушай, вот что я хочу сказать... Я натерпелся твоих идиотских бывших, хотя ты моих, наверное, тоже, и всё, чего я искренне желаю каждый раз, будь то новый год или день рождения – чтобы мы оба наконец встретили действительно хороших людей. Особенно ты, себя я уже как будто не жалею – иногда складывается ощущение, что я мазохист. Так что если этот твой Кайто не кажется хорошим человеком, то просто забей и уволься.       – Погоди, ты вообще не понял, о чём я, – рассердился Акира, снова глядя ему в лицо. – Я распинался не о судьбе своих взаимоотношений с Кайто, меня это не волнует, как и он в целом. Плевать мне, какой он человек, секс не обязательно должен быть только с хорошими людьми. И что ты там говоришь про мазохизм? Я хочу, чтобы ты тоже перестал страдать, знаешь ли.       – Ну, плевать так плевать. – Алекс вздохнул, откинул голову и начал рассматривать потолок. Адресованный вопрос он решил проигнорировать, не желая сейчас раздумывать о таких вещах. – Раз ты так говоришь... А что там с Оскаром?       – В последний раз, когда мы разговаривали, у него были какие-то безудержные эмоции, так что я его просто заблокировал от греха подальше. Не хочу больше касаться этой истории, она только бороздит старое, а мне и так паршиво. Может, махнём в твой родной город?       – На заводе хочешь работать? – Алекс рассмеялся. – И то дай боже. Будем кататься туда по часу на полном автобусе в минус двадцать сквозь снежные завалы? Мой родной город – город возможностей... Я бы вернулся, но только не туда.       – Тогда я не знаю, куда себя деть.       – Разберись в себе как-то, – посоветовал Алекс. – Ты сам себе полосу препятствий ставишь, есть такая черта. Я не могу сказать "будь проще", потому что ты не сможешь по щелчку стать такой же инфузорией, как я, но я знаю, что ты часто не бываешь честен сам с собой.       – И в чём мне надо быть честным? С какими чувствами ты мне предлагаешь разбираться? Продолжаешь гнуть линию, что мне нравится Кайто? Если так, то не беси, пожалуйста.       – А этого я сейчас вообще не говорил.       Акира залез на стул с ногами и обхватил рукой свои колени, кладя на них подбородок.       – Мне никто не нравится, кроме тебя. Нам стоило бы пожениться и жить счастливо до смерти.       Алекс снова рассмеялся, а затем встал.       – Мне надо выйти покурить, скоро буду       – Можно с тобой?       – Да, конечно.       Акира тоже поднялся, чтобы накинуть уличную одежду, а затем, подумав, вернулся на кухню и подхватил бутылку вина.       На улице было очень тихо. В лужах лежали бурые листья, иногда тишину прерывал редкий лай собак, которых вывели на поздний выгул хозяева, и автомобили разрезали ночную полутьму фарами, стремительно проносясь по дороге за краем двора. Алекс и Акира быстрым шагом дошли до укрытой полупрозрачным сводом зоны для курения и опустились на скамейку, глядя на то, как по стеклу медленно бегут выхватываемые фонарём из темноты капли усилившегося дождя. Лицо Алекса несколько раз осветила вспышка зажигалки, а Акира сделал глоток из горла бутылки, рассматривая росшее неподалёку высокое дерево – что за дерево, он за годы так и не понял, хотя, скорее всего, просто не пытался понять.       – Я, кстати, действительно съезжу домой на какое-то время, – слегка задумчиво произнёс Алекс. – Ты не скучаешь по родине?       – Обычно родина – это семья, а у меня такого нет, – не слишком довольным тоном ответил Акира, снова отпивая вино.       – Ну, я бы так не сказал.       – Это потому что у тебя есть семья.       – Эй... – Друг выдохнул сигаретный дым в сторону и обернулся, внимательно заглядывая ему в лицо. – Когда у тебя начинаются переживания на эту тему, значит, всё действительно не очень. Ты можешь определить, что конкретно тебя так сильно расстроило?       – Да ничего. – В сознании Акиры опять всплыло мимолётное чувство расслабленной безопасности, которую он ощутил в объятиях другого человека несколько дней назад. – Сезонное, наверное. Погода располагает.       – Ничего так ничего.       Алекс потрепал его по плечу и тоже потянулся к бутылке. Общаясь с Акирой столько лет, он прекрасно понимал, что такое это "ничего", а Акира знал, что его мысли читаются очень отчётливо. В конце концов, подобное они уже проходили.       – Надо выбираться из этой херни, – сделал он заключение, стараясь звучать бодрее. – Мне не свойственно ходить таким прибитым. Даже Кайто сказал, что я выгляжу странно. Хотя этот человек тоже тот ещё сканер, так что неудивительно.       – Чтобы понять, что ты не в себе, сканером быть не надо, – пробормотал Алекс. – Ты когда бесишься в два раза слабее, чем обычно, только такое впечатление и возникает – что ты либо при смерти, либо в депрессии.       – Хватит бубнить. Докурил?       Он кивнул, и оба встали, чтобы вернуться домой, где в тепле, среди пледов и растений, решили закончить с вином за просмотром какой-то бесполезной передачи про жизнь людей с гораздо более серьёзными проблемами, вроде нежелательной беременности и брака с разницей в тридцать лет.

***

      Кайто решил не тревожить Акиру предложениями встретиться, к тому же, работа в последнее время шла динамичнее. Он готовился к новой сделке, а отдел должен был готовиться к новому авралу, но уже куда более организованному, чем раньше. На горьком опыте каждый сотрудник чему-то да научился, но Акира так и выражал своё недовольство на встречах, постепенно всё более активно, что по каким-то причинам Кайто удовлетворяло. Примерно за неделю тимлид успешно вернулся в прежнюю кондицию, но наедине они практически не оставались, потому что Акира был занят своими коллегами, а директор в основном общался с Роуз. Однако в один из будних дней у лифта всё же произошло столкновение, когда оба уходили из офиса последними.       Они едва ли знали, что друг другу сказать, да и не считали это нужным; совсем молчать казалось чем-то странным, но Кайто, судя по всему, был погружён куда-то в свои мысли, и Акира решил ему не мешать. При выходе из бизнес-центра на светлую парковку Кайто кто-то позвонил, и он задержался в холле, а Акира, не оглядываясь, отправился в сторону улицы, решив опять поехать на автобусе – дождя в кои-то веки не было. Примерно в этот момент перед его глазами появился казавшийся не до конца трезвым Оскар.       Акира раздражённо вздохнул и постарался молча его обойти, понимая изначальную провальность идеи – он был схвачен за локоть, но быстро вывернулся.       – Мог бы и ответить на звонок, – сказал Оскар. – В чём проблема просто поговорить? Мы так-то близкими людьми были. Ты всегда отличался хорошей памятью.       – А ты всегда плохо понимал намёки. Так сложно осознать, что с тобой не хотят разговаривать? Можешь перестать оскорблять нашу близость?       – "Оскорблять близость"? – Оскар улыбнулся с каким-то кривым отчаянием. – Я просто хотел увидеть тебя.       – Ну да. Сталкерить своего бывшего – это грязь, честно говоря. Грязь, в которой ты изваливаешь всё хорошее, что я про тебя помнил, так что съебись, пока меня не начало окончательно тошнить от того, что я вообще когда-то к тебе прикасался.       Напряжение последних дней вылилось в кипящее бешенство, которое Акира едва ли мог сдерживать; он злился до такой степени, что его пальцы начали подрагивать. Смотреть в глаза, которые он некогда сильно любил, так же точно желая отдать этому человеку всё, что у него было, казалось чем-то мучительным.       – Лечи свою голову, – продолжил он с нарастающей злостью, – пока не стало поздно. Иногда мне кажется, что ты можешь напиться и покончить с собой просто из-за того, что тебя постигла малейшая неудача. Напоминаю, что это ты меня бросил.       – Я ошибся. Я же говорил тебе, что это была ошибка, и ты тоже это знаешь. Ты знаешь, что у тебя нет ни одного аргумента, чтобы отвергнуть меня, как раз потому, что это я тебя тогда оставил. Ты не хотел этого, верно? У тебя что, кто-то есть сейчас?       – Нет.       – Тогда в чём проблема?       – Проблема в том, что ты с каждой секундой вызываешь у меня всё больше отвращения.       Акира понял, что от эмоций у него сбивается дыхание, и это сдавливало грудь ощущением лёгкой паники; у Оскара было очень знакомое выражение – в такие моменты этот человек контролировал себя плохо, и на самом деле Акира понимал, что провоцировать его не стоило. Быстрее, чем он успел отступить, по его лицу прилетел хлёсткий удар, и он пошатнулся. "Блять, да не здесь же, идиот...", – очнувшись от болевого импульса, сказать этого Акира не успел, потому что снова замахнувшуюся руку перехватил Кайто.       Глядя на него, Акира понял, что ещё ни разу не видел его таким злым – хотя при этом Кайто, разумеется, по-прежнему сохранял хладнокровие. Так, по крайней мере, показалось изначально – до того момента, как он ударил Оскара настолько сильно, что тот повалился на землю.       – Подожди... – Акира схватил директора за плечо и встретил очень холодный взгляд. – Здесь же камеры. Прекрати.       Оскар тяжело встал, но Кайто уже не смотрел в его сторону, по-прежнему глядя в глаза Акире. Тот отвернулся и сделал шаг к своему бывшему, который выглядел немного растерянным, но по-прежнему злым.       – Ты это тоже сделал прямо под камерой, так что если ещё раз появишься – я отправлю тебя в участок. Оставь меня, и запишись к психиатру. Ты мне правда больше не нужен, слышишь?       По лицу Оскара скользнула очень болезненная улыбка, и он, коснувшись скулы, куда пришёлся удар, перевёл взгляд на Кайто, а затем обратно на Акиру, после чего, не говоря больше ни слова, развернулся и отправился прочь с парковки. Акира пытался унять дрожь, которая захватила всё его тело, и не оборачивался, пока не услышал щелчок зажигалки.       – Не знал, что ты куришь, – стараясь звучать как можно ровнее, сказал он.       – Я редко.       Кайто всё ещё был сильно раздражён, и почему-то это заставляло Акиру испытывать беззащитность. Глядя на то, как он, явно пытаясь контролировать собственные чувства, выдыхает дым, Акира постарался хоть как-то выразить свои мысли:       – Послушай, я... В плане, я с ним расстался очень давно, и мы не общались. У него, по-моему, какие-то проблемы с саморегуляцией, даже хуже, чем у меня. Я не знаю, зачем он сюда пришёл, я его давно не видел. У нас были достаточно плохие отношения, хотя, думаю, ты заметил, какой он...       – Зачем ты оправдываешься? Во-первых, то, каких людей ты выбираешь и как строишь с ними взаимоотношения, меня не касается, а во-вторых, разве это не твоя собственная вина в любом случае?       Кайто перевёл холодный взгляд на Акиру, надеясь, что тот разозлится так же точно, как сейчас злился он сам, потому что ссора ему пригодилась бы, но быстро понял, что совершил ошибку: такого выражения на теперь будто незнакомом лице он не видел ещё ни разу.       – Прости, – голос Акиры прозвучал негромко и слегка надломленно от подступивших эмоций. – Мне правда жаль, я не хотел, чтобы тебя это хоть как-то задело...       Кайто смотрел на него, не веря, что такое вообще возможно, и его злость понемногу притуплялась. Глаза Акиры выглядели какими-то затравленными и беспомощными, такими виноватыми, какими, казалось, просто не могли быть; Кайто бросил недокуренную сигарету на землю.       – Всё нормально. Я отвезу тебя домой, пойдём.       – Я не... Я возьму такси. Всё хорошо, спасибо. И правда прости меня.       – Не разводи драму, просто пойдём со мной. – Кайто повысил голос и сделал резкий шаг к Акире, протянув руку, чтобы взять его ладонь в свою, но тот отшатнулся, и он замер, всё ещё глядя в странно блеснувшие ужасающе непривычные глаза. Послышался шорох шин, и Акира нервно обернулся – как раз в этот момент недалеко припарковалось такси, чтобы выпустить пассажира.       – Со мной всё хорошо. Мне действительно жаль, – с отчётливой дрожью повторил он. – Увидимся.       Быстрее, чем Кайто успел что-то сказать или сделать, Акира догнал такси и махнул водителю, а затем скрылся в машине. Некоторое время глядя ему вслед и стараясь справиться со смесью собственных эмоций, Кайто пожалел о брошенной сигарете, но ещё одну доставать не стал. Вместо этого он отправился в свой автомобиль, однако, сев внутрь, мотор завёл не сразу – в его сознании всё так же стояло выражение лица Акиры, и он прикрыл глаза, стараясь успокоиться, не справился, и несколько раз ударил правой рукой по рулю, захлёстываемый злостью.       В салоне такси Акира смотрел на пролетающие за оконным стеклом улицы города и пытался не думать, но, как обычно, у него не получалось. Он толком не понял, почему прозвучавшая из уст Кайто правда настолько его ранила – "разве это не твоя вина?" Он сам прекрасно знал, что эти слова правдивы, но почему-то, услышав это именно от Кайто, почувствовал себя так, будто ему опять разбивают сердце, что казалось абсурдом. Тем не менее Акира ощутил, как в его глазах собираются слёзы, устало опустил ресницы, откидывая голову на спинку кресла, и дал им скатиться по щекам – на то, чтобы злиться и строить причинно-следственные связи сил у него больше не осталось.