От взрыва к тишине

Джинкс неделю, днями и ночами, колдовала над «Фонтаном чистой мечты». Она разносила их по городу под покровом темноты — аккуратно, бесшумно, словно тень. Днём старалась не высовываться: не хватало ещё выдать себя как мастера. Украв немного еды, она вернулась в ущелье и тяжело опустилась за стол. — Думаешь, за какието фильтры тебе простят всё твоё прошлое? — прошипел Майло, прыгая перед лицом Джинкс, будто назойливая муха. — Иди к чёрту, — бросила она, и глаза вспыхнули яркорозовым — верный знак, что галлюцинации снова берут верх. Джинкс чувствовала, как внутри поднимается волна злости. В последнее время сдерживать эмоции стало сложнее — особенно после того, как долго не было срывов. А Майло будто специально её провоцировал. В этот раз она не стала включать громкую музыку, не начала кричать. Вместо этого резко встала и вышла из ущелья, которое вдруг начало давить на неё, будто стены сжимались вокруг. Она дошла до края и села, уставившись в ночное небо. Иногда Джинкс подумывала, что лучше бы погибла в том взрыве… Но мерцание всё решило за неё. — Чёрт бы побрал это мерцание! — прошипела она и с силой стукнула кулаком по камню рядом. Откололось несколько осколков, на костяшках выступила кровь — но тут же начала затягиваться под действием мерцания. Джинкс хотелось кричать, хотелось чтонибудь взорвать. — Нет, — тихо сказала она себе и развернулась. Снова закапываться в работе — вот что нужно. Она хотела помочь, так пусть помогает, а не сидит и не ноет, что ей плохо. Вернувшись в ущелье, она включила музыку — на удивление, Майло почти не трогал её. Взяв карандаш, Джинкс долго сидела, уставившись на чистый лист. В голову лезли только схемы бомб и оружия. Спустя час бессмысленных клякс она отбросила карандаш и листок и начала нервно расхаживать по ущелью. — Ты воруешь материалы… Думаешь, фильтрами из мусора ты откупишься? — язвительно спросил Майло, снова прыгая перед ней. Бросив в него какойто мусор, Джинкс прокричала: — Уходи! Майло даже не дрогнул. — У малышки сдают нервы? Как жаль, — он скорчил грустное лицо, а потом расхохотался. Джинкс стояла, сжимая кулаки. — Не лез до этого и сейчас не лезь! — процедила она сквозь зубы. Ей до смерти надоела эта компания из мёртвых друзей. Глубоко вдохнув, она села на голый пол, закрыла глаза, посчитала до десяти — и встала. Снова к столу. Снова за чертежи. Майло чтото говорил, но она не слушала — полностью погрузилась в работу, уплывая в мир линий и расчётов. В Зауне мало кто следовал закону, так что устроиться гденибудь продавцом не было проблемой. Через несколько дней Джинкс уже торговала своим оружием на одном из прилавков. Она просила не слишком много, но всё было сделано качественно — каждая деталь подогнана, каждый механизм проверен. Девушка тщательно скрывала лицо, да и в целом старалась быть невидимкой. Но теперь это становилось сложнее: по городу уже поползли слухи о мастере, который помогает бесплатно. К ней в лавку зашёл крупный мужчина. — Этот по сколько? — грубо спросил он, смерив её взглядом. — Почему такой хрупкий пацан продаёт оружие? Не боишься, что ктонибудь украдёт? Он едко улыбнулся. Джинкс усмехнулась в ответ — в мешковатой одежде и с капюшоном она и правда походила на маленького мальчишку из-за своего небольшого роста. — Опасно думать, что хрупкий пацан, который продаёт оружие, не умеет им пользоваться, — она ловко прокрутила пистолет на пальце и направила его на мужчину. Ей было весело. Безумие снова охватывало её, искрилось в глазах. Мужчина слегка опешил, но не отступил. — Ты даже стрелять не умеешь. В тот же миг Джинкс выстрелила — пуля пробила кепку мужчины, чуть не задев голову, лишь ткань. На звук пистолета никто не обернулся — в Зауне это было в порядке вещей. — Катись отсюда, пока все конечности при себе, а то подумаю пополнить свою коллекцию дома, — она заливисто рассмеялась, и мужчина поспешно ретировался. — Трус, — бросила Джинкс себе под нос. Рабочий день продолжался. Продав всё оружие и получив достаточно денег, она отправилась купить еды — и, наконец, одеяло. По дороге её снова окружили дети. Но в этот раз Джинкс, уставшая и опустошённая, просто молча прошла мимо. Детям это показалось странным — в прошлый раз незнакомка была такой дружелюбной. Но Джинкс не умела быть постоянной. Вернувшись в ущелье, она поела и села за чертежи. В голове снова всплывали схемы оружия — но она отбросила их. «Если я начну массово распространять оружие, Заун станет ещё опаснее», — подумала она. «Безопасность», — крутилось в голове, пока она вертела карандаш в пальцах. И вдруг идея вспыхнула, как искра. Джинкс тут же схватила бумагу и начала чертить.  Джинкс чертила схему за схемой, пока в голове не всплыла идея, от которой глаза загорелись. «Лампы из светящихся водорослей!» — прошептала она. В сточных каналах Зауна водились биолюминесцентные организмы — они мягко мерцали в темноте, не требуя энергии. «Идеально для детей, которые боятся темноты», — подумала она. На чертеже появилась вытянутая труба с резервуаром внутри. Джинкс быстро набросала схему крепления, продумала, как сделать так, чтобы свет не гас несколько часов. Рядом написала: «Светящиеся водоросли из сточных каналов Зауна. Собрать как можно больше». Решив не медлить, она поднялась. Ночь — самое время. Взяв пару бомб и пистолет на всякий случай, она вышла в город. Заун жил даже ночью — шум, движение, опасность на каждом шагу. Джинкс двигалась быстро и незаметно, пользуясь мерцанием. Дойдя до сточных каналов, она зажгла самодельный факел из пропитанной маслом тряпки. Вода здесь была густой, маслянистой, с радужными разводами на поверхности. «Фу, какая гадость, — скривилась Джинкс. — Но ради дела можно и потерпеть». Она осторожно спускалась по ржавым скобам, вглядываясь в тёмную воду. Гдето вдали слышались шаги патрульных миротворцев — значит, нужно успеть до того, как они проверят этот район. Водоросли светились бледнорозовым, будто маленькие звёзды на дне. Джинкс зачерпывала их ведром, которое нашла неподалёку, и складывала в герметичную сумку. Руки быстро покрылись слизью, но она лишь фыркала: «Зато будет чем удивить детишек!» Через два часа она набрала достаточно. Возвращаясь, заметила на стене граффити: странный символ — шестерёнка с каплей. «Кто-то уже использует мою метку», — усмехнулась она. Это одновременно раздражало и забавляло. Следующие несколько дней Джинкс мастерила лампы. Она приспособила стеклянные колбы, найденные на свалке, вставила внутрь водоросли, добавила регулятор яркости — простую заслонку, которую можно было сдвигать. К каждой лампе прикрепила записку: «Свет для тех, кто боится темноты. Не бойся, я рядом». Она оставляла их у домов, где жили дети. Однажды, пряча лампу под крыльцом, услышала за спиной: — Эй, ты кто? Джинкс резко обернулась. На ступеньках сидел мальчишка лет десяти, в рваной куртке и с любопытными глазами. — Никто, — буркнула она. — Просто оставь лампу себе. — Но… откуда она? — Волшебство, — подмигнула Джинкс и тут же пожалела — голос прозвучал слишком знакомо. Она поспешно натянула капюшон и отошла. Мальчишка смотрел ей вслед, а потом прошептал: — Спасибо, волшебник. Джинкс замерла на миг, потом ускорила шаг. «Я не волшебник», — подумала она, но в груди что-то ёкнуло. На лампах она решила не останавливаться Воздух в Зауне был полон химикатов, и хотя жители привыкли, иногда выбросы делали его почти ядовитым. Джинкс начала массово делать маски: простая ткань, слой древесного угля в качестве фильтра, полоски кожи для уплотнения. Быстро, дёшево, эффективно. Она раскладывала их у аптек и приютов с записками: «Надевайте при выбросах. Меняйте фильтр каждые 3 дня». Однажды, подкладывая маски у ворот приюта, услышала разговор двух женщин: — Говорят, это тот же мастер, что фильтры делает. — Да ну? А почему анонимно? — Может, он преступник? Или прячется от когото… Джинкс усмехнулась. «Прячусь? Да я просто не хочу, чтобы меня нашли», — подумала она. По городу поползли слухи — всё чаще говорили о таинственном изобретателеневидимке. Джинкс действовала быстро, скрытно, оставляя после себя только пользу. Но однажды утром она заметила на стене новое граффити: её символ — шестерёнка с каплей — был перечёркнут красным. Под ним ктото написал: «Предатель». — Кто это сделал? — прошептала Джинкс. Майло тут же отозвался: — Видишь? Никто не оценит твоих стараний. — Замолчи, — отрезала она, но внутри всё сжалось. Однажды ночью, раскладывая маски, Джинкс заметила тень. Из-за угла выглядывала одна из девочек, что раньше бегала за ней вместе с остальными. На этот раз она вышла вперёд. — Я знаю, кто ты, — тихо сказала она. Джинкс похолодела. — Ошибаешься. — Ты тот, кто оставляет лампы и маски. Я видела, как ты прятал их у нашего дома. Джинкс молчала, не зная, что ответить. — Спасибо, — продолжила девочка. — Мама теперь может дышать без кашля. Джинкс почувствовала, как в горле встал ком. Она хотела что-то сказать, но только кивнула и поспешила уйти, натянув капюшон ещё сильнее. Она поспешила быстрее вернуться в ущелье. Кошмары попрежнему мучили её по ночам, галлюцинации не исчезали — Майло, Клаггор и Вандер продолжали нашептывать свои ядовитые слова. Но при людях Джинкс не отвечала им, не обращала внимания — она понимала, что это выглядело бы странно. Даже безумная Джинкс это осознавала. Однажды ночью, работая над новой схемой, она вдруг замерла. Перед глазами всплыло воспоминание: маленькая Паудер, смеющаяся, собирает цветы на лугу. Рядом — Вандер, улыбающийся, протягивает ей леденец. — Этого больше нет, — прошептала Джинкс. — И никогда не будет, — добавил Майло. — Зато есть я, — она сжала карандаш так, что он треснул. — И я буду делать то, что считаю нужным. Джинкс решила, что жителям Зауна нужно чтото для экстренной связи. Она начала делать свистки из обрезков труб — пронзительный звук был слышен на квартал. К каждому прилагалась записка: «Свисти, если нужна помощь. Соседи услышат». Один из свистков она оставила у дома той девочки. Поняв что её начали раскрывать она начала действовать аккуратнее, но это не сильно помогло. На следующий день, возвращаясь в ущелье, Джинкс заметила слежку. Двое крепких парней в кожаных куртках шли за ней на расстоянии, стараясь держаться в тени. — Ну и ну, — хмыкнула она. — Кто-то решил поиграть в шпионов? Она резко свернула в узкий переулок, потом ещё раз, петляя, как заяц. Парни не отставали. — Ладно, хватит пряток, — прошептала Джинкс, доставая маленькую дымовую бомбу. Бросок — и переулок заполнил густой фиолетовый дым. Когда он рассеялся, Джинкс уже не было. Зато на стене красовалась неоновая надпись: «Не догонишь!» — её старый фирменный стиль, который она давно не использовала. — Чёрт, — выругался один из преследователей. — Опять этот псих со своими фокусами. — Босс сказал, он нам нужен живым, — отозвался второй. — Но ничего не говорил про невредимого. Джинкс, спрятавшаяся на крыше, услышала это и нахмурилась. — «Босс»? — прошептала она. — Интересно, кто же так сильно хочет познакомиться… Вернувшись в ущелье, она первым делом проверила запасы. Бомбы на исходе, материалов почти нет, а идеи всё ещё требуют воплощения. — Майло, — обратилась она к пустоте, — ты когданибудь думал, что можно сделать из старого радио и пары батареек? — Кроме как взорвать его? — ехидно отозвался призрак. — Именно кроме! — Джинкс вскочила и начала рыться в куче хлама. — Вот! Она вытащила потрепанное радио, провода, несколько конденсаторов. Глаза снова загорелись розовым — идея созревала стремительно. Через час на столе лежал прототип: небольшой прибор с антенной и мигающим индикатором. — Сигнальное устройство, — объяснила Джинкс сама себе. — Если кто-то подойдёт слишком близко к убежищу — я услышу. Она подключила его к старой батарейке, и индикатор замигал красным. — Красота! — Джинкс хлопнула в ладоши. — Теперь никто не подкрадётся незаметно. Ночью, когда Джинкс проверяла сигнальное устройство, галлюцинации стали особенно сильными. Майло, Клаггор и Вандер окружили её, нашёптывая ядовитые слова. — Думаешь, эти жалкие подачки чтото изменят? — шипел Майло. — Ты всё равно останешься монстром, — вторил Клаггор. — Посмотри, что ты натворила, Паудер, — голос Вандера звучал особенно тяжело. — Сколько жизней сломано изза тебя? Джинкс зажала уши руками. — Замолчите! Я пытаюсь всё исправить! — Исправить нельзя, — сказал Вандер. — Ты только разрушаешь. Эти слова ударили сильнее всего. Джинкс подняла голову, глядя в темноту ущелья. Теперь она не кричала, она лишь села укутавшись в одеяло обнимая себя и тихо плакала. Сколько бы детей ей не говорили что она помогает, слова мёртвых близких делало намного больнее.