От взрыва к тишине

Несколько дней Джинкс трудилась без устали. Она почти не выходила из своего убежища в ущелье — только чтобы разнести готовые маски и лампы по самым нуждающимся районам Зауна. Руки не знали отдыха: она кроила ткань для масок, настраивала фильтры, проверяла лампы с биолюминесцентными водорослями, которые должны были гореть несколько дней подряд. Старуха в районе Нижних Трущоб, кашляя, надела маску и прошептала: «Спасибо, добрый человек». Джинкс тогда отвернулась, чтобы никто не увидел, как заблестели её глаза. — Видишь? — тихо сказала она Майло, который молча наблюдал за ней. — Они нуждаются в этом. Им это помогает. — Пока помогает, — отозвался призрак. — Но надолго ли? — Замолчи, — оборвала его Джинкс и вернулась к работе. Она усовершенствовала конструкцию масок — добавила двойной фильтр, укрепила крепления. Лампы сделала более устойчивыми к влаге и перепадам температуры. Каждую деталь проверяла трижды, каждую схему перерисовывала, улучшая. В эти дни она почти не слышала насмешек Майло — её заполняла тихая, непривычная гордость. Она помогала. Понастоящему. Всё изменилось внезапно. Джинкс как раз заканчивала очередную партию масок, когда услышала далёкий гул, за которым последовал мощный взрыв гдето в промышленной зоне Зауна. Стены убежища дрогнули, с полок посыпались инструменты. Она бросилась к выходу и замерла на краю ущелья. Над городом поднималось чёрное облако. Не обычный дым от костров и печей, а густая, маслянистая завеса, от которой даже на расстоянии перехватывало дыхание. Ветер гнал её прямо в жилые кварталы. Быстро надев маску, она вышла. — О нет… — прошептала Джинкс. Она бросилась вниз, к людям. И сразу увидела, что её маски, которые ещё вчера спасали, теперь почти бесполезны. Фильтры быстро забивались, ткань не выдерживала концентрации яда. Люди кашляли, срывали маски, задыхались. В районе Нижних Трущоб, где старуха благодарила её несколько дней назад, теперь царил хаос. Дети плакали, взрослые метались в поисках укрытия. Ктото пытался дышать через мокрые тряпки, ктото просто падал на землю, хватаясь за горло. Джинкс подбежала к одной из женщин, схватила её за плечи: — Наденьте маску! Быстрее! — Она не помогает! — крикнула та, отталкивая её руку. — Твой подарок — просто тряпка! Рядом мужчина с яростью сорвал маску и швырнул её на землю: — Это всё изза тебя! Ты обещал, что они спасут нас! — Я… Я не… — Джинкс отступила, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она огляделась. По стенам уже появлялись надписи: «Тайный изобретатель — обманщик», «Эти маски не работают!», «Лучше бы он ничего не делал». Люди всё ещё не знали, что «тайный изобретатель» — это Джинкс. А теперь ктото другой, неизвестный, пытался помочь — и провалился. Джинкс бежала обратно в ущелье, не разбирая дороги. Капюшон сполз с головы, волосы в косах растрепались, маска болталась на шее. Она не замечала ничего вокруг — только эти слова, врезавшиеся в сознание: «не помогает», «обманщик», «лучше бы ничего не делал». Вернувшись в убежище, она швырнула сумку с инструментами в угол. Та ударилась о стену и рассыпала содержимое — остатки деталей, недоделанные лампы, запасные фильтры. Всё это теперь казалось таким… жалким. Она огляделась. Мастерская, которую она так старательно обустраивала, превратилась в склад неудачных идей. Лампы с потухшими водорослями. Маски с порванными креплениями. Чертежи, перечёркнутые десятки раз. — Бесполезно, — повторила она вслух. — Всё бесполезно. Шагнула к столу, схватила первую попавшуюся маску и с силой швырнула её в стену. Та разбилась с глухим стуком — стекло треснуло, фильтр рассыпался в пыль. — Ты же хотела помочь, — прошептал Майло. — А они тебя отвергли. — Я не… — Джинкс задохнулась. — Я не для них это делала. Я для себя. Для того, чтобы… чтобы перестать быть только разрушением. — Но ты есть разрушение, — Майло подошёл ближе. — Это твоя суть. Твоя сила. Почему ты пытаешься её спрятать? Она резко развернулась, глаза вспыхнули ярко-розовым. — Потому что я хочу быть другой! — выкрикнула она. — Хочу, чтобы кто-то сказал мне спасибо без страха в глазах! — И что? — Майло рассмеялся. — Они не скажут. Никогда. Так зачем притворяться? Джинкс затрясла головой, зажмурилась. В груди всё сжалось, стало трудно дышать. Она сделала шаг назад, споткнулась о ящик с деталями и упала на пол. Осколки стекла впились в ладони, но она не почувствовала боли. Слёзы, горячие и злые, покатились по щекам. Она сжала кулаки так, что ногти впились в кожу. — Хватит, — прошептала она. — Хватит. Я больше не буду. Не буду пытаться. Не буду спасать. Не буду чинить. Не буду делать эти жалкие лампы и маски. Пусть задыхаются. Пусть горят. Пусть… Голос сорвался. Она схватила со стола чертёж — тот самый, с улучшенной маской — и разорвала его пополам. Потом ещё раз. Ещё. Куски бумаги полетели на пол, как опавшие листья. Джинкс поднялась на ноги. Движения стали резкими, почти механическими. Она подошла к дальнему стеллажу — тому, что раньше был завален тканью и фильтрами, а теперь… теперь там лежали старые коробки. С детонаторами. С химикатами. С корпусами для бомб. Пальцы дрогнули, коснулись пожелтевшего листа с наброском «Шумелки-9000». Линия была неровной, но чёткой — взрывчатка с двойным запалом, цветным дымом и таймером задержки. Просто чтобы напугать. Просто чтобы услышать этот звук. Просто чтобы почувствовать. — Помнишь, как это было? — голос Майло звучал почти ласково. — Никаких сомнений. Никаких оправданий. Просто бам — и всё на своих местах. — Замолчи, — прошипела Джинкс, но рука уже потянулась к коробке. Она начала доставать компоненты. Металлические корпуса. Детонаторы. Химикаты с резким запахом. Всё то, что когда-то давалось так легко. Что было ею. Стол быстро заполнился новыми предметами. Вместо ткани и светодиодов — провода. Вместо фильтров — взрывчатые смеси. Вместо схем безопасных ламп — чертежи бомб. Сложных. Опасных. Красивых. Джинкс схватила паяльник. Руки дрожали, но не от страха — от азарта. От предвкушения. Она припаивала контакты, проверяла цепи, настраивала таймеры. Каждая деталь ложилась на место с привычной точностью. Будто и не было этих месяцев с масками и лампами. Будто всё это время она только и ждала момента, чтобы вернуться. — Видишь? — Майло склонился над её плечом. — Это твоё. Настоящее. Не эти жалкие попытки быть хорошей. — Я не пытаюсь, — отрезала Джинкс. Голос звучал твёрже. — Я просто… делаю то, что умею. То, что должна делать. — Именно, — он усмехнулся. — Ты — Джинкс. И ты создана для хаоса. Она подняла голову, посмотрела на свои руки. Они были в саже, царапинах, с въевшейся грязью от химикатов. Но они больше не дрожали. Они двигались уверенно, привычно, почти радостно. Джинкс взяла первый готовый корпус, проверила контакты, подключила детонатор. Устройство загудело, замигало красным огоньком. Она улыбнулась — не той лёгкой, почти детской улыбкой, что была у неё недавно, а широкой, маниакальной. Той самой, что когдато пугала людей до дрожи. — Ну что, Заун, — прошептала она, и голос из модулятора прозвучал почти зловеще. — Готовься. Глаза Джинкс горели яркорозовым безумием, мерцание пульсировало в такт её неровному дыханию. Мерцание не просто помогало спокойно дышать — оно создавало вокруг неё невидимый щит, барьер, сквозь который не проникал ядовитый туман, окутавший Заун после аварии. В ущелье воздух был чистым, но здесь, в городе, он стал врагом. В этот раз она не застёгивала пальто — оно развевалось за спиной, как плащ, а косы выбивались изпод ткани, растрёпанные и дикие. В руках она держала то, что когдато было её сутью: старые бомбы с выцветшими этикетками, пистолет с гравировкой «Не буди меня без причины» — подарок, который она сама себе сделала давнымдавно. Выйдя из ущелья, Джинкс остановилась на краю обрыва, глядя вниз, на город, погружённый в хаос. Улицы были заполнены людьми, метавшимися в ядовитом тумане. Видимость — едва несколько метров. Люди кашляли, на ощупь искали укрытия, звали на помощь. В густом мареве можно было разглядеть только глаза — испуганные, отчаянные. И её глаза — яркорозовые, горящие безумием. — Ну что, Заун, — прошептала она, и голос из модулятора прозвучал хрипло и восторженно. — Давно не виделись. Пора напомнить, кто здесь главная! Она спрыгнула с обрыва, приземлившись на крышу полуразрушенного дома. Мерцание смягчило падение, и она рассмеялась — громко, истерично, почти счастливо. Взяв две бомбы, Джинкс без раздумий швырнула их в сторону скопления людей. Грохот взрыва разорвал тишину, окрашивая и так ядовитый туман в розовый — её фирменный цвет. Взрывная волна отбросила нескольких человек, ктото закричал, ктото упал. Но Джинкс только рассмеялась ещё громче, хищно оскалилась. — Нравится? — крикнула она в пустоту. — Это только начало! Она прыгнула на следующую крышу, затем ещё на одну — мерцание позволяло ей двигаться с невероятной скоростью, почти летать между домами. Туман клубился вокруг, но не касался её. Она была как призрак — неуловимая, опасная, живая. В голову пробрались мысли, что после взрывов за ней пойдёт целая охота. — Плевать, — пробормотала она себе под нос, доставая ещё пару бомб. — Как будто прятаться не умею. Кинула одну — взрыв осветил улицу оранжевым. Вторую — туман окрасился в зелёный. Третью — и в воздухе поплыл запах жжёного сахара. Она смеялась, кружилась, танцевала среди взрывов, как на какомто безумном празднике. — Смотрите! — кричала она, раскинув руки. — Смотрите, что я могу! Я не тайный изобретатель! Я не спаситель! Я — Джинкс! И я вернулась! Люди внизу замирали, узнавая этот смех, этот голос, эти розовые глаза в тумане. Ктото шептал: «Она жива…», ктото крестился, ктото бросался прочь. Но она не обращала внимания. — Бойтесь! — она швырнула ещё одну бомбу, на этот раз ближе к толпе. — Бойтесь меня, как раньше! Забудьте про маски и лампы! Забудьте про помощь! Есть только хаос, только взрывы, только я! Её движения стали ещё более резкими, почти судорожными. Она доставала бомбы одну за другой, кидала их без разбора — в стены, в лужи, в воздух. Взрывы следовали один за другим, создавая какофонию звуков и цветов: розовый, оранжевый, фиолетовый, зелёный. Туман переливался, как безумная радуга. — Видите? — она прыгнула вниз, приземлившись посреди улицы. — Вот она я! Настоящая! Без масок, без оправданий! Я не буду хорошей! Не буду спасать! Я буду взрывать! Разрушать! Пугать! Потому что это весело! Она подняла пистолет, выстрелила в воздух — звук выстрела потонул в грохоте взрывов. Ктото закричал, ктото побежал. Джинкс снова рассмеялась, запрокинув голову. — Да! — она кружилась, раскинув руки, бомбы свисали с пояса, как украшения. — Вот так! Вот она я! Джинкс! Не спаситель, не изобретатель — разрушительница! И мне это нравится! Мерцание вокруг неё стало ярче, почти ослепительным. Розовые искры срывались с её глаз, оставляя в тумане светящиеся следы. Она чувствовала, как безумие заполняет её целиком, вытесняя последние остатки сомнений. — Пусть говорят, что я жива, — прошипела она, доставая последнюю бомбу. — Пусть боятся. Пусть бегут. Пусть запоминают: Джинкс вернулась. И на этот раз я не стану притворяться. Бомба полетела вперёд, взрыв осветил улицу ослепительной вспышкой. Джинкс стояла посреди хаоса, задыхаясь от смеха, с горящими глазами, с развевающимся пальто и растрёпанными косами. Она была жива. Она была безумна. И в этот момент она была абсолютно, пугающе, восхитительно счастлива. Туман клубился вокруг, взрывы гремели, люди бежали, а она стояла и смеялась — громко, восторженно, почти маниакально. — Это только начало, — прошептала она, доставая новую бомбу. — Только начало… Но чтото изменилось. В самый разгар безумия она вдруг замерла, рука с бомбой повисла в воздухе. Гдето далеко, за грохотом взрывов и собственным смехом, она услышала плач. Детский плач — тонкий, испуганный, пробивающийся сквозь туман. Джинкс резко обернулась. В нескольких метрах от неё, прижавшись к стене Полуразрушенного дома сидел ребёнок — лет шести, не больше. На нём была одна из её масок, та самая, что должна была защищать от яда. Но маска сползла набок, а ребёнок задыхался, кашлял, слёзы текли по грязным щекам. — Мама… — прошептал он. — Мама, где ты? Смех застрял у Джинкс в горле. Она застыла, глядя на ребёнка. Бомба в руке вдруг стала тяжёлой, почти невыносимой. Мерцание вокруг неё дрогнуло, стало тусклее. — Я… — она сглотнула. — Я не хотела… — Уходи! — закричал кто-то рядом. — Уходи, монстр! Джинкс отшатнулась, как от удара. Она посмотрела на свои руки — в одной бомба, в другой пистолет. На поясе ещё несколько взрывных устройств. Всё это должно было приносить радость, но теперь казалось… неправильным. — Я не монстр, — прошептала она, но голос звучал неуверенно. — Я просто… Ребёнок снова заплакал. Джинкс сделала шаг к нему, но он вжался в стену ещё сильнее, закрыл лицо руками. — Не подходи! — всхлипнул он. — Ты плохая! Ты взрываешь! Она отступила. Пальцы разжались, бомба упала на землю, но не взорвалась — просто покатилась по булыжникам. Джинкс повернулась и побежала. Не прочь от ребёнка, не к новым взрывам — прочь от самой себя. Путь обратно в ущелье Она мчалась сквозь туман, не разбирая дороги. Мерцание больше не помогало — оно мерцало неровно, прерывисто, как угасающая свеча. Джинкс спотыкалась, падала, вставала и бежала дальше. Взрывы остались позади, но эхо детского плача звучало в ушах. Когда она добралась до ущелья, силы почти оставили её. Джинкс рухнула на холодный камень у входа, тяжело дыша. Пальцы судорожно сжимали пистолет, но он казался чужим, ненужным. — Что я наделала? — прошептала она. — Что я наделала… Майло появился рядом, но на этот раз его лицо не было насмешливым. Он молча смотрел на неё, скрестив руки на груди. — Ты хотел, чтобы я была такой, — глухо сказала Джинкс. — Разрушительницей. Безжалостной. Безумной. — Да, — кивнул он. — И ты была. Ты была настоящей. — Настоящей была та, кто делала маски, — она покачала головой. — Кто хотела помочь. А это… — Джинкс бросила пистолет на землю. — Это просто страх. И злость. И боль. Джинкс поднялась на ноги и пошла вглубь убежища. Полки с бомбами, готовые устройства, чертежи взрывчатки — всё это теперь выглядело… угрожающе. Чужим. Она остановилась перед зеркалом. В отражении — растрёпанные косы, сажа на лице, глаза всё ещё горят розовым, но уже не так ярко. Джинкс протянула руку, коснулась стекла. — Больше никто не должен меня видеть, — сказала она тихо. — Никто. — Что? — Майло нахмурился. — Ты же только что показала им, кто ты есть! Они запомнят этот день навсегда! — Именно, — Джинкс отвернулась от зеркала. — Они запомнят. И начнут искать. А я не хочу, чтобы меня нашли. Не сейчас. Может, никогда. Она начала быстро собирать вещи. Схватила несколько запасных бомб, пару пистолетов, горсть детонаторов. Остальное — то, что можно было легко заменить, — оставила на месте. — Ты сбегаешь? — голос Майло звучал почти разочарованно. — Нет, — Джинкс застегнула пояс с оружием. — Я исчезаю. Снова. Как будто меня никогда и не было. Джинкс обошла убежище, стирая следы своего присутствия. Смахнула отпечатки пальцев с инструментов, заметала следы на полу, уничтожила все последние чертежи. Затем подошла к столу, где лежала недоделанная маска. Пальцы коснулись ткани — привычно, почти нежно. Джинкс замерла на мгновение, глядя на неё. — Прости, — прошептала она. — Я хотела помочь. Правда хотела. Но я… я не могу. Не сейчас. Она развернулась и пошла к дальнему углу убежища. Там, за грудой камней, был тайный проход — узкий тоннель, который вёл глубоко под землю, к старым заброшенным шахтам. Джинкс нашла его случайно несколько месяцев назад, когда искала материалы для фильтров. — Никто не знает об этом пути, — сказала она Майло. — Даже ты. — Ты уверена? — галлюцинация подошёл ближе. — Просто взять и исчезнуть? Без объяснений? Без прощаний? — Прощаний не будет, — Джинкс шагнула к тоннелю. — Как и объяснений. Пусть думают, что хотят. Что я мертва. Что я сбежала. Что я сошла с ума окончательно. Мне всё равно. Она оглянулась на убежище в последний раз. Мастерская, где она пыталась стать кемто другим, где верила, что может помочь… Теперь это просто место, которое нужно оставить позади. — Если когданибудь я решусь вернуться, — прошептала Джинкс, — то только тогда, когда буду уверена, что смогу помочь без взрывов. Без страха. Без безумия. Джинкс шагнула в тоннель. Камни за её спиной сдвинулись, скрывая вход — механизм был настроен так, чтобы проход закрывался автоматически. Мерцание её глаз погасло, оставив после себя лишь темноту. Гдето в городе люди уже пересказывали друг другу истории о розовоглазой женщине, устроившей хаос среди ядовитого тумана. Ктото говорил, что это призрак. Ктото, что изобретательница, которая им помогала. Ктото даже верил, что это сама Джинкс вернулась из могилы. Слухи поползут по Зауну, обрастая новыми деталями. Её будут искать — охотники за головами, любопытные мальчишки, может быть, даже те, кто когдато благодарил за маски. Но найдут лишь пустое убежище, несколько брошенных бомб и недоделанную маску на столе. А Джинкс… Джинкс будет гдето глубоко под землёй. В тишине. В темноте. В безопасности. Она прислонилась к стене тоннеля, закрыла глаза и глубоко вздохнула. — На этот раз, — прошептала она в пустоту, — я действительно пропала. И мир Зауна продолжил жить дальше — без розовоглазой женщины, без взрывов, без надежды на чудо. Пока что без всего этого. Но надолго ли.?..