Once Upon a Pair of Wheels

Середина февраля накрывает Монреаль большим количеством снега и покрывает хорошо протоптанные улицы черным льдом. У Розанова все кипит — свободного времени остается немного из-за автомастерской, простой светской жизни и Шейна, занимающего сердце и голову Ильи. Это… прекрасно. Держать все именно так, чтобы продлилось как можно дольше, — это твердое решение. Илья точно может с этим справиться. Проще простого (или как там звучит эта дурацкая поговорка). Порше осталась нетронутой. У Ильи все чесалось, чтобы покопаться в ее механизмах, но месяц был полон записей, требующих всепоглощающего внимания. Пока он менял антифриз в одной машине за другой, его мысли были заняты тем, какой будет его машина: ее цвет, интерьер и ее имя. Шейн уехал в Сан-Диего (черт бы побрал это место) на Матч Всех Звезд, поэтому Илье приходится дрочить в одиночестве на различные селфи, которые он получал на протяжении всей поездки Шейна. В перерывах между поездками в середине сезона, он занят… сезоном. Они переписываются, секстят — Илья радостно пересматривает их звонок по Фейстайму, пока в холле веет холодом. Илья находит себя скучающим по его прикосновениям. Аромату свежей мяты, вкусу его поцелуев. Они еще не потрахались, а Илья цепляется за шанс увидеть дурацкий Лэнд Ровер Шейна, который заезжает на парковочное место Ильи. Из мыслей его вырывает клиент, интересующийся состоянием карбюратора, стоимости починки и трудозатратах. Все это до безумия скучно. В перерывах от работы он не расстается с телефоном. Шейн Холландер🏒🥵: Это так тупо. Если хоть еще один журналист спросит, насколько я в предвкушении от предстоящей игры с Троем Барретом, я не знаю, что сделаю. Я должен быть на тренировке.

Илья:

Трой Баррет хорош. А на его

задницу, должно быть, приятно

смотреть

Шейн Холландер🏒🥵: О так о БАРРЕТЕ ты хорошего мнения? А не об ангеле воплоти Скотте Хантере?

Илья:

У Баррета показатель 47%, так что

Шейн Холландер🏒🥵: Я раздражен и заведен одновременно от того, что ты об этом знаешь.

Илья:

😘

Гугл бесплатный, Холландер

Шейн Холландер🏒🥵: Моя команда тренируется без меня. Чувствую себя бесполезным.

Илья:

Шейн. Наслаждайся отпуском.

Ты можешь провести выходной

подальше от Метрос

Подумай о плюсах: это дает

тебе больше времени, чтоб

построить глазки твоему лучшему

другу Скотту Хантеру!!

Шейн Холландер🏒🥵: 🙄

Илья:

Скажи ему, что твой горячий механик

просил держаться подальше

Шейн Холландер🏒🥵: О-о, Илья… Ты больше, чем ПРОСТО мой горячий механик! У тебя еще и рот отменный.

Илья:

😜😜😜

Ну… Он не был неправ. Илья усмехается самому себе. Светлана стучит в окно, жестикулируя без слов: «хватит писать своему хоккейному крашу и помоги мне с этим чертовым карбюратором, пока я не расплавила тебя силой мысли». Илья ворчит и сует телефон в карман комбинезона перед тем, как присоединиться к ней.

_/\_

У Шейна раскалывается голова. Утреннее солнце Калифорнии (и боже— солнечный свет! Он был так счастлив остановиться в месте, где есть солнце в феврале) ослепляло, выглядывая через щель в занавесках. Рука, покоившаяся на простынях, тянется к тумбочке, чтобы найти телефон и случайно опрокинуть пузырек с аспирином. Шейн открывает телефон, чтобы проверить сообщения. Тонна сообщений обрушивается на него. Сообщения                 17 часов назад Семейный чат Холландеров 2 непрочитанных сообщения: «Мы так тобой гордимся!» Сообщения                  10 часов назад Илья Розанов 3 непрочитанных сообщения: «Не забудь утром выпить аспирин…» Instagram                    14 часов назад @NHL отметил вас на 3 публикациях Сообщения                    5 часов назад Мальчики Холли МВЗ ‘18 204 непрочитанных сообщения: «Трой Баррет отреагировал 🎩 на…» Instagram                       3 часа назад @ScottHunter21 отметил вас в истории Сообщения                        1 час назад Скотт Хантер 1 непрочитанное сообщение: «Пожалуйста скажи мне, что ты страдаешь от похмелья, а не потерялся в квартале Газ Лэмп.» Шейн стонет, листая лавину сообщений. В голове всплывают обрывки прошлой ночи, которые никак не складываются в единую картину, пока наконец не встают на свои места. К счастью (или… нет? Шейн все еще не определился), у него были фото и видео происходящего, которые помогли ему в расследовании. Очевидно, они выпили после победы в Матче Всех Звезд. Шейн вспоминает шоты, караоке и локальную шутку о шляпе, контекст которой он до сих пор не может достать из своей памяти. Каждое последующее сообщение отмечено реакцией со шляпой в окружении еще пяти смеющихся эмодзи. Шейн чувствует, как губы растягиваются в ухмылке сами собой. То, как он и его команда объединилась на выходные, напомнило Шейну, насколько игра может быть забавной, особенно когда за этим не стоит давление, которое заставляет выложиться по полной на чемпионате. Новое уведомление появляется на экране, когда Шейн отвечает Хантеру на вопрос о том, почему он все еще дрыхнет в половину восьмого утра. Outlook                                    сейчас Новое письмо от marcel@metroshockey.com «Шейн – билеты для вашего друга оформлены! Он может забрать их перед матчем…» Похмельная тошнота моментально сменяется на что-то куда более пугающее. Прежде чем уведомление исчезло, Шейн нажимает на него. Большой палец кажется свинцовым, когда ударяется по экрану. Вскоре после этого письмо открывается целиком: “Шейн – билеты для вашего друга оформлены! Он может забрать их перед матчем Адмиралс, который состоится 26 числа. Два билета под его именем, однако стоит перепроверить правильность написания (я очень старался разобрать его имя по телефону). По вашей просьбе места расположены над скамьей игроков. Вы уверены, что он не предпочел бы люкс? Полагаю, ваши родители готовы прийти, если ему понадобится компания. Если передумаете, ничего страшного. Вперед, Метрос! Марсель Бахман Менеджер по связям с общественностью, Монреальские Метрос” О. О боги. К несчастью для Шейна, он не может выйти из своего номера, пока не смоет с себя липкий алкогольный пот, оставшийся с прошлой ночи. Как только он помыл себя влажной губкой, тщательно умыл лицо и залил в себя две бутылки холодной воды из мини-холодильника, он приступил к анализу всего произошедшего. И запаниковал. Паника наступила достаточно быстро. Три сообщения от Ильи ожидали его — первое говорило не торопиться (ах, если бы он вообще слушал), второе было ссылкой на твит с отдыхающим Шейном и с прикрепленными эмодзи огонька, а третье заботливо напоминало о необходимости выпить с утра аспирин. Вспышка нежности захватывает сердце Шейна от того, как Илья заботится о нем (и еще, скорее всего, заливается слюнями от фотографий Шейна подшофе в полурасстегнутой рубашке в центре Сан-Диего). Внезапные нахлынувшие эмоции приводят Шейна в чувство очень быстро. Тошнота еще не отступила, но к этому добавилось новое ощущение тяжести. Шейн пишет сообщение, но не Илье:

Шейн:

Кажется, я сделал что-то очень глупое

вчера.

Он кладет телефон на кровать и заставляет свое тело позвонить на ресепшен, чтобы попросить перенести выезд на более позднее время. Пока он аккуратно раскладывал свои средства по уходу за кожей, в спальне прозвенел телефон. Роуз Лэндри🌹: Что-то из разряда «пьяный хоккеист» Или это касается отношений?

Шейн:

Удивительно, но и то,

и другое.

Роуз Лэндри🌹: 🤦‍♀️

Шейн:

Полагаю, я в какой-то момент позвонил

нашему пиар-менеджеру и купил

Горячему Механику билеты на игру

против Адмиралс на 26 февраля.

Роуз Лэндри🌹: Окей первое: тебе определенно нужно поработать над определением «очень глупое». Второе: ты такой очевидный когда дело касается свиданок.

Шейн:

Окей справедливости ради, ТЫ

купила эти билеты! И они были

в партере, а не за гребаной

скамейкой запасных!!

Роуз Лэндри🌹: Ты купил ему билеты ЗА СВОЕЙ СКАМЕЙКОЙ?!

Шейн:

Это сделал Пьяный Шейн

Холландер 18 часов назад!

Роуз Лэндри🌹: Это так романтично!!!!!!!

Шейн:

Вообще-то нет! Это безумие!

Мои гребаные родители

придут на эту игру!!

Между нами НЕТ романтики!

Между нами больше…

Физическое.

Роуз Лэндри🌹: 🙅‍♀️ Мне не нужно знать о твоей сексуальной жизни 🙅‍♀️

Шейн:

Да иди в задницу. Мне нужна твоя

мудрость, пока я не сорвался и не

наломал дров.

Роуз Лэндри🌹: Глубокий вдох, Шейн. Ничего серьезного не произошло Ты ХОЧЕШЬ быть с ним в романтическом плане? Просто звучит так, будто он тебе очень нравится, бейб Трепет сменяется нарастающим волнением, переходящим в быстрый, но ровный стук сердца Шейна. В памяти всплывает их первый с Ильей поцелуй и глубина, скрывающаяся за ним. Шейн никогда не целовал кого-то так, как и не получал столько внимания и страсти, которые ему так охотно дает Илья. Страсть в Илье проявлялась так естественно. Не только в поцелуях, но и в других вещах, которые Шейну посчастливилось запечатлеть. Его работа, его отношения — то, как он смотрит на Шейна, словно видит его, а не вырезанную из картона версию, которую он везде с собой таскает. Илья — тот, кто способен одним только взглядом разрушить все это и понять его. Да, между ними определенно неугасающая химия, но за ней стоит что-то большее. Зачем ему лишать себя возможности испытать это?

Шейн:

Боже, я очень хочу.

Думаю, пьяный «я» знает то, что

трезвый «я» игнорирует.

Роуз Лэндри🌹: ❤️ Он знает о билетах?

Шейн:

Еще нет, сначала мне нужно

подтвердить их.

С чего, блять, мне нужно

начать разговор об ЭТОМ?

Роуз Лэндри🌹: Спокойно! «Привет, я думаю, что ты очень горячий, и я хочу пялиться на тебя, пока буду надирать задницу Скотту Хантеру на льду. Может, мы с тобой потом потрахаемся.»

Шейн:

Это может по-настоящему его

завести, он правда ненавидит

Скотта Хантера.

К тому же, мы еще не…

Роуз Лэндри🌹: ШЕЙН!!!!!!!! Тогда вставь это сообщение и потрахайся уже наконец дурака кусок!!!!!

Шейн:

❤️

Настоящая союзница гей-

сообщества, Роуз Лэндри

Роуз Лэндри🌹: Поставлю это у себя в био в Твиттере ща вернусь Шейн усмехается, зная, что в случае с Роуз, шутка очевидна. Она так чудесно помогала Шейну в вихре страстей за последние несколько лет. Поездка в Мексику заставила его чувствовать себя… еще больше геем, чем он изначально предполагал. Романтические отношения с Роуз заставили его принять окончательное решение. Все оказалось не так плохо, как рисовал тревожный мозг Шейна. Их отношения быстро завяли, но дружба расцвела только сильнее. Роуз была маяком в бушующей жизни Шейна. Это здорово — иметь кого-то, с кем можно было поговорить об этом. Если бы ему пришлось переживать все это путешествие только с Ильей, это все было бы настоящей катастрофой. Роуз заземляла его, возвращала к реальности — она знает все его причуды и говорит абсолютно то, что нужно услышать Шейну. Роуз Лэндри🌹: А еще ты обязан найти мне ОДНУ фотку Горячего Механика, иначе я выставлю на всеобщее обозрение нашу переписку о твоих влажных мечтах с Трюдо. Когда-нибудь он прикончит ее. Шейн любит ее.

_/\_

— Итак, я сделал кое-что немного безумное, — начинает Шейн, когда Илья берет трубку. — И тебе привет… Как твое похмелье? — улыбка мгновенно расцветает на его лице, а осанка выровнялась сама, когда он вытянул ноги на диване в гостиной. Аня свернулась клубочком на его бедре, на столике остывала кружка кофе. Илья взял выходной в этот понедельник, чтобы прийти в себя — никаких записей, никакой работы, ни-че-го. Только Илья в боксерах и пачка Читос, звавшая его по имени весь день. На приставке загружена FIFA. Холодильник забит пивом. Сделать этот день еще лучше может только парень на другом конце провода. Илья не против перерыва в своем плотном графике. — Нормально… ну, — Шейн вздыхает, — веки тяжелые, как мешки с песком, и язык ватный. Но в целом, я в порядке. В любом случае… — он звучит нервно и беспокойно, так, каким Илья редко видел Шейна Холландера, которого он знает. В обычной жизни Илья ни о чем особо не беспокоится. Шейн был тем типом людей, которые заводились буквально с ничего — начиная от неподходящих сливок для кофе и заканчивая торчащей ниткой из шва рубашки. Кончики пальцев Ильи теребят шов его трусов, а не сжимают его член, чего он так отчаянно хочет. Крепкие, неумолимые пальцы сжимают кудри Ильи, пока умоляют о большем — бросаясь в никуда, в погоне за обещанным ему чувством. Илья скучает по нему. — Холландер, — Илья успокаивает его и делает глоток из идеально прохладной кружки, — дыши. Что бы ты ни сделал, это не может быть настолько ужасно. Тишина. — Я купил тебе билеты на матч «Адмиралс». На 26 число. За скамейкой игроков. Илья выплевывает кофе. — Ты что? — он залился смехом. — Шейн… Ты серьезно? — Думаю, я напился и заскучал по тебе, — как мило. — А потом проснулся сегодня утром, увидел сообщение от нашего пиар-менеджера и… э-э… ну… Илью заполнили радостные, светлые чувства. Улыбка увеличилась десятикратно. — Ты купил мне билеты, чтобы я пришел посмотреть, как ты играешь. — Да? — Шейн, кажется, успокоился. В динамиках Ильи раздался чистосердечный смешок. — Это безумие, да? — Нет, — вздыхает Илья. — Если бы это сделал кто-то другой, тогда, может быть, и да. Хриплый смешок дает Илье знать, что Шейн чувствует то же самое. Его пальцы почесали подбородок Ани, прям там, где она любит. Илья довольно выдыхает, наслаждаясь утром понедельника. — Мне нравится твоя безумная натура, Холландер. Думаю, мы подходим друг другу. В трубке раздается вздох облегчения. — Но у меня нет твоего джерси. — О, не переживай, — легко говорит Шейн, будто он не был в секунде от панической атаки несколько мгновений назад. — Я заказал тебе одну, с Пайком. Илья кладет трубку.

_/\_

Предвкушение чего-то многообещающего гудело под кожей Ильи, когда он уселся рядом со Светой на свое место. — Святое дерьмо, — она звучала действительно потрясенно, — он реально достал нам билеты за скамьей. Они взглянула на пустую скамейку через оргстекло. Илья хотел прийти намного раньше — естественно, он не хотел стоять в бесконечной очереди, но если быть честным… Он хотел немного времени, чтобы взять себя в руки, перед тем как увидеть Шейна впервые за несколько недель. На чертовой арене Белл Центр в четверг вечером, не меньше. Увидеть его зашнурованного и готового играть от всего сердца. Фанаты толпой усаживаются на свои места, а волнение увидеть вживую игру «Метрос» нарастало с каждой секундой, отсчитываемой на часах сверху. От нервов у него в груди зудело. — Ты собираешься снять куртку? — Света толкает его, подтрунивая над ним. — Ты ему сердечный приступ устроишь. Не дай бог еще убьешь его в середине игры. — Отстань, — Илья чувствует знакомую ухмылку на своем лице — ту, которую он носит постоянно рядом с ней. Секундой позже он бросает на Светлану короткий взгляд. Расцветает застенчивая улыбка. — Хотя он и вправду может умереть. — Убийство «золотого» мальчика Монреаля… Фанаты тут же ворвутся в мастерскую и устроят бойню, — она делает глоток пива, закатывая глаза. — Боже, такая дрянь! Семнадцать долларов за это? — Надо было с собой принести, — говорит Илья по-русски. — Помнишь, когда мы… — Тогда в Бостоне? — она хихикает. — На игре «Рейдерс» пару лет назад? Илья смеется с ней. — Да! Они так проиграли, но это было пиздец как круто. А потом мы пошли с той девушкой, с которой ты тогда встречалась… Как ее там? — Джейд, — она мечтательно вздохнула. — Она с кем-то из игроков флиртовала и достала нам проход в номер. Она, казалось, всецело погрузилась в это воспоминание. Илья усмехнулся, нашел руку Светы и слегка сжал ее. — Было весело, — он сделал глоток своего безумно дорогого пива. — Мы тогда вообще с ума сходили. Скучаю по этому времени. — И я, — Света сжала его руку в ответ, на ее губах была горько-сладкая улыбка. — Надо позвонить ей. Не только ж тебе должно перепасть. Света достает телефон и оставляет Илью наедине со своими мыслями. Он очень, очень надеется, что ему перепадет сегодня. Это почти стопроцентная гарантия, но Илья не любит надеяться. Он начинает строить догадки и предположения о Шейне Холландере, и это его успокаивает. Он почти всегда пьет имбирный эль, бережно складывает одежду перед сексом, а когда он краснеет, на его лице появляется больше веснушек. И все эти знания Илья горд защищать. Короче, Илья думает о всех других способах познания Шейна Холландера, которые бы заставили среднестатистического фаната Монреаля возмущаться и ревновать хоккеиста. Одно дело   наблюдать за трудолюбием Шейна, другое —  за его телом. По мере приближения первого тайма в груди Ильи становится тесно. С каждой мини-игрой на джамботроне, с каждой рекламой из аудиосистемы нервы Ильи напрягались и расслаблялись. Он снова обнаружил свои пальцы за чесанием футболки под его курткой. Почти по сигналу его телефон вибрирует. Шейн Холландер🏒🥵: Нашли сидения? Илья отправляет ему фотографию их вида на центр поля позади скамеек. Он ставит к сообщению большой палец вверх и поспешно добавляет сердечко.

Илья:

👍🏻❤️

Шейн Холландер🏒🥵: Я еще никогда так не нервничал перед игрой.

Илья:

И как ты любишь мне напоминать:

ты буквально выиграл три кубка

Стэнли

Шейн Холландер🏒🥵: Ну, да… Это было до того, как я с тобой познакомился. Нельзя позволять Шейну говорить что-то настолько тяжелое и невесомое одновременно, чтобы заставить Илью воспарить над Секцией 101 и взмыть в холодное небо Монреаля. Это было чертовски нелепо —  то, как он широко улыбается и как от этого начинают болеть щеки. И как же он не смущается, когда Света легонько толкает его и мягко упрекает на родном языке. Илья даже бровью не повел.

Илья:

Ты забьешь мне гол сегодня,

Холландер?

Он надеется, что Шейн не будет возражать, если они перейдут на более удобную тему для разговора (на легкую, беззаботную болтовню, в которой нет места чувствам). Илья думает о нем, сидящем в раздевалке в нескольких метрах отсюда, улыбающемся от мысли, что Илья ждет его, пока пальцы печатают ответ. Многоточие всплывает, намекая Илье на скорый ответ. Шейн Холландер🏒🥵: Что мне за это будет? Илья со свистом выдыхает, даже не осознавая, что задерживал дыхание.

Илья:

Все, что, блять, захочешь

Илья думает о Шейне, окруженного своими товарищами по команде, в раздевалке, на ебучей работе. Он просто обязан попытать удачу.

Илья:

Я трахну тебя в твоей форме. Не

могу перестать думать о тебе подо мной

Многоточие появляется и исчезает. Илья прикусывает губу и смело ведет пальцами по клавиатуре снова.

Илья:

Нуждаюсь в твоей блядской дырке, Шейн

Многоточие. Ничего. Многоточие. Шейн Холландер🏒🥵: Господь, блять, Иисус, Илья Ты серьезно возбуждаешь меня перед тремя периодами? Илья безудержно хохочет и прикрывает телефон от взора Светы, которая косит в его сторону. —  Я даже знать не хочу, — бурчит она. —   Держи свой секстинг перед игрой при себе, ты чертово животное.

Илья:

Не перенапрягайся сильно.

Тебе позже понадобятся все силы

Шейн Холландер🏒🥵: ❤️ Свет приглушился, стробоскопы вспыхнули в цветах команды и арена взрывается от голоса комментатора.

_/\_

Шейн не может не подглядывать украдкой за копной завитков в паре метров от его скамейки. Это правда невероятно отвлекало. Он чувствовал, что Илья наблюдал за ним во время всего вступления перед первым периодом. И словно магнитом тянуло глаза Шейна, которые скользили по стеклу. Даже когда он подвинулся на скамье, он краем глаза видел эту хитрую улыбку и пронзительные ореховые глаза. И это абсолютно, блять, точно сводило его с ума. К счастью, он может действовать почти инстинктивно, полагаясь на хорошо натренированные мышцы. Шейн пропускает бросок, перехватывает пас и выбивает шайбу. В первом тайме он делает голевую передачу, а потом забивает сам. Возвращаясь на скамейку запасных, чтобы отбить кулак всей команде, Шейн кидает быстрый взгляд за стекло. Там Илья, в своей кожаной куртке, которая была узка в плечах, и с такой улыбкой, что могла бы осветить всю арену. Когда они встречаются взглядом, Илья подмигивает. Шейн снова встречается с Хантером на вбрасывании. Они перекидываются парой фраз о свадебном подарке, который отправила мама Шейна. Скотт был хорошим парнем. Шейн даже считал его другом. Он был из тех людей, с кем Шейн может быть собой и расслабиться. Если бы Шейн кому-нибудь и открылся в лиге, то, скорее всего, это был бы Скотт. В идеале, его родители должны были узнать об этом первее, чем капитан другой команды, но это так… детали. Шейн давно понял, что ничего никогда не получается так, как задумано изначально. Ни хоккей, ни его якобы надежная машина— Ни его личная жизнь, если судить по влажной мечте, сидящей на трибуне. Шейн выигрывает вбрасывание. В половине второго периода начинается развлекательная программа под музыку. Шейн наблюдает за летающей над трибунами камерой. Это мнимое соревнование: фанаты пытаются перепеть друг друга под песню Селин Дион, которая Шейну кажется знакомой. Малыш в шумоподавляющих наушниках пусто смотрел вперед, пара подростков исполняли какое-то танцевальное движение, которое Шейн смутно помнит, но не сам контекст; несколько дам в одинаковых шапках подпевают трио. А затем камера останавливается на каменном лице сраного механика Шейна. Илья бездумно подпевает и потом узнает себя на экране. Шейн не оборачивается, опасаясь, что они, блять, встретятся глазами, внезапно он окажется в ромкоме, где в центре внимания будет пылкий взгляд Ильи, прикованный к Шейну. Шейн не может этого допустить, не тогда, когда вид механика на весь экран уж слишком сильно влияет на сердце и душу Шейна. Господь Всемогущий… Одно только его присутствие здесь ради Шейна в том смысле, о котором никто не знает, посылает мурашки по его спине. Светлана что-то говорит Илье на ухо, на что тот просто кивает. Он встает, выкрикивая припев: «It’s all coming back to me now!». И срывает с себя куртку. ХОЛЛАНДЕР. Яркие белые буквы растянулись на старой поношенной футболке, которая была в шкафу Шейна. Ее вид, обтягивающий мускулистую грудь Ильи, к ужасу и стояку Шейна, был до боли знакомым. Пухлые, манящие для поцелуев губы продолжали повторять слова (что Шейн нашел бы забавным зрелищем в другой обстановке — россиянин Илья Розанов, знающий наизусть текст песни Селин Дион, когда канадец Шейн Холландер даже название вспомнить не может). Волчий свист со скамьи превращает легкий розовый оттенок на щеках Шейна в алый. Шейн не может повернуть голову. Он не может смотреть на настоящего Илью. Не тогда, когда Илья на экране поет прямо в камеру и строит глазки тому, кто окажется в достаточной степени счастливчиком. И это Шейн. Эти глазки предназначаются ему, в любом случае. Всего становится почти слишком много — эта песня, эти толчки от товарищей по команде, это невероятно горячее подмигивание Ильи в камеру, когда припев песни заканчивается. Он может сойти с ума. Возможно, его придется положить в психиатрическую больницу до того, как начнется третий период. — Кто-то влю-юби-ился-я, — напевает Хейден Шейну. Блять. Кто-то определенно это сделал, и это не сегодняшний победитель битвы липсинков.

_/\_

Выигрыш — это всегда приятно. Шейну знакомо это чувство, словно то самое старое воспоминание, которое он может воспроизвести в своей памяти. Энергия врывается в раздевалку, Шейн заходит последним в объятия этой какофонии празднования. 5–2, потрясающая, мать его, игра с двумя голами, закрепленными за Шейном. Выиграть у Адмиралс было вишенкой на торте. Выиграть со стоящим позади него Ильей (который был в футболке Шейна, навевавшей новые и более соблазнительные воспоминания?). Шейн думал, что наяву видит сны. Однако всю малину портит Комо своим ублюдским поведением. — Обожаю, когда мы побеждаем этот гей-парад, — говорит он самодовольно, срывая с себя краги. Хейден нахмуривается рядом с Шейном. Победная песня Джей-Джея (конечно же, это была Селин гребаная Дион, к великому огорчению Шейна) затихает на середине. Пару игроков пустили искренний смешок, но Шейн не в том настроении, чтобы шутить. — Что ты, блять, только что сказал? Комо оборачивается на шум и натыкается на тяжелый угрожающий взгляд Шейна Холландера. Комо тут же меняется в лице от гнева его капитана. — Ну, знаешь, — он пытается усмехнуться, — с тем учетом, что Хантер, ну… Я всего лишь хотел сказать, что побеждать клево. — Нет, — голос Шейна низкий, почти рычащий, когда он находит слова для проверки решимости Комо. — Ты совершенно не это имел в виду. Когда Шейн видит на его лице тупое недоумение, он обращается ко всем: — Никаких шуток в адрес Хантера, не в моей гребаной раздевалке. Это решающий момент, думает он. Идеальная, почти созданная вручную возможность по-настоящему объяснить Комо, почему это так режет его слух. Это ужасно в целом, и Шейн такого бы не потерпел, если б даже был натуралом, но… — Не вываливай больше подобное невежественное говно, придурок, — говорит Хейден, и Шейн благодарит лучшего друга за поддержку. Хейден очень хорошо его выручал, понимая Шейна с полуслова. Он всегда прикрывал его. Шейн выдохнул, снимая напряжение с плеч. — Парни, я ж пошутил… — Нихуя не смешно, — рявкнул Хейден. Его глаза метнулись к Шейну, который одарил Комо последним предупреждающим взглядом перед тем, как уйти в душевую. Он дрожал от напряжения. Он был в ярости.

_/\_

Илья ждал его в чересчур ярком коридоре, куда их сопроводила очень вежливая администратор сразу же после финального сигнала. Светлана что-то печатала в телефоне, подпирая противоположную стену и напевая что-то под нос. Пальцы Ильи отбивали нервный ритм по кирпичной стене, большой палец другой руки, в которой был телефон, постукивал по корпусу. — Ты можешь идти, знаешь, — говорит Илья на русском. Света улыбается, не отрываясь от телефона. Более того, она отвечает: — Я хочу его поздравить. Он, знаешь ли, тоже мой клиент. — Клиент, — шепчет Илья себе, забавляясь. Он вздыхает, ощущая прилив энергии, которую ему не терпится выплеснуть. — Он и так в твоем распоряжении на всю ночь, — поддразнила она. — Ничего страшного, если ты поделишься парой секунд, пока я говорю ему: «Спасибо за билет». Боже, Илья, успокойся. Большие двойные двери в паре метров от них распахиваются. Из них появляется чистый и одетый Шейн Холландер с сумкой для снаряжения. — Привет! — его улыбка не достигает глаз, и Илья задается вопросом, было ли это выражение лица для хоккейных журналистов или за этим скрывалось что-то другое. — Черт, вы все-таки добрались сюда, это здорово. — Конечно! Амелия очень любезно провела нас по этим жутким коридорам, — нервничая, Илья обнимает его быстро и один раз легко хлопает Шейна по спине до того, как отпустить. Это совершенно нормально. Илья определенно не борется со своим наполовину вставшим членом от вида Шейна в сером костюме. Света целует Шейна в щеку. — Спасибо тебе за билеты. Очень щедро с твоей стороны. — Это меньшее, что я мог сделать, — улыбка на его лице сменяется на более теплую, заменяя ее натянутость. — Классная футболка, кстати. Илья гордо выпячивает грудь, демонстрируя пару букв на футболке. Они же весь вечер были на спине Шейна, за каждым движением которой Илья следил. — Нравится? — Шейн даже не поднял взгляд. Он все еще пялился на грудные мышцы Ильи, которые растягивали ткань футболки. Все, что он ответил, было отвлеченное «ага.» — Итак! — Светлана возвращает его обратно на землю. Ее тон был бодрым, и выражение лица — совершенно веселым от… что бы это ни было. — Завтра тяжелый день. Я уже поеду. Было приятно с тобой увидеться, Шейн. Спасибо еще раз. Шейн покраснел. Он очаровательно выглядит, когда поворачивается для того, чтобы обнять Свету, которая крепко его обнимает и подносит губы к уху. — Обидишь его, — шепчет Света достаточно тихо, чтобы Илья не услышал, — и я взорву твою машину вместе с тобой. Это будет несчастный случай, ага? Русские не шутят, когда дело касается своих, особенно семьи. Она отстранилась с каменными глазами и леденящей душу улыбкой: — Понял? Шейн пялится на нее тупо, пока страх стекает по затылку (как раз-таки туда Света положила свою руку во время объятий, удерживая его на месте). Как только ее тон сменился на более яркий и радостный, Шейн выдохнул и кивнул напугано. — Отлично! — она похлопала его по плечу и повернулась к Илье, который глядел на нее из-за плеча Шейна. — Что? — Оставь его в покое, — говорит Илья по-русски. Когда они обнимаются, он шепчет ей «спасибо» и целует ее в щеку. Света исчезает в коридоре. Совершенно внезапно Илья сегодня впервые остается с Шейном наедине. Желает поглотить его, прижать Шейна к стене и просунуть бедро между этими сногсшибательными ногами, которые почти что собираются порвать эти брюки (серьезно, какое, черт возьми, у него есть право — иметь такие восхитительные бедренные мышцы?). Илья встает перед ним. Шейн уже смотрит на него голодными ожидающими глазами. Илья, вероятно, будет первой настоящей едой за весь день, учитывая его странные пищевые привычки. Шейн облизывает губы, делает шаг навстречу и дрожаще выдыхает. Карие глаза метаются в сторону коридора. Илья наслаждается близостью, придвигаясь к Шейну, и тянется к лацканам его костюма. Ухмылка на лице Ильи разрослась, хотя глаза были настороже и следили за любым признаком сопротивления на лице Шейна. Не слишком ли это? — Итак, — протягивает Илья достаточно близко, чтобы низкий тембр добрался до ушей Шейна, — который из них? — Который из них что? — Шейн ошеломлен, его глаза сверкают в свете ламп. — Мой гол, — проговорил Илья. — Который из них был посвящен мне? Шейн выдыхает в губы Ильи. Его глаза падают на то, как Илья его трогал. Это едва ли было касанием — его пальцы сжимают лацканы пиджака, почти не дотрагиваясь груди. Илья был так близко… Если бы Шейн был более храбрым, он бы потянулся и поцеловал его. Сделал бы то, чего он так желал — быть в объятиях кого-то после тяжело давшейся победы. Всем другим из команды выпадает такая честь, почему же Шейну так нельзя? Один взгляд на противоположную сторону коридора для подтверждения того, что они одни, и ком в горле проходит сам собой. Илья чувствует панику, когда Шейн отводит глаза. Он делает шаг назад, освобождая Шейна из своих рук, однако тот оглаживает невидимой рукой глаза Ильи, затем опускает ее губам и… Шейн делает рывок, устремляясь вперед. Рука запутывается в кудрях Ильи и притягивает для быстрого, но жгучего поцелуя. Две руки, бережно державшие лацканы, сжимаются в кулаки, прижимая к себе сильнее. — Холландер, блять… — Илья с сожалением отстраняется от него. — Ты уверен, что хочешь поцеловать меня? Здесь? Хоть его голос и сквозит весельем, однако Илью по-настоящему беспокоят еле заметная напряженность в лице Шейна и его импульсивность. — Я не жалуюсь, просто… — Нет, да, — Шейн вздыхает и берет паузу, чтобы прийти в себя. — Ты прав, я просто… Илья изучает его: от линии его челюсти до тяжести во взгляде. Он бережно проводит пальцами по веснушкам на скуле Шейна. — Что случилось, котенок? — он оставляет тихое обращение повиснуть в воздухе между их близкими друг к другу телами. Илья подталкивает их отношения к новому уровню, он подталкивает Шейна к вопросу — так нормально? Беспокойство окутывает Илью целиком, пока сам пытается развеять тени проблем, нависших над Шейном. Шейн смотрит на него, пока в голове гудит рой мыслей. Вскоре он произносит просто: — Оба. Это была та самая грубая серьезность, которая, черт побери, сдирает с Ильи кожу, отталкивает все внутренности и пронзает его кровоточащее сердце. Легкий изгиб губ в улыбке вонзает нож в грудь Ильи снова. — Каждый гол был для тебя. Илья всегда воспринимал это как шутку. Я посвящу тебе гол. Так банально, так глупо. Знал бы он, что Шейн ни разу не шутил на этот счет. И о хоккее в принципе. Глядя в спокойные, искренние глаза Шейна Холландера, Илья чувствует оседающую тяжесть. Шейн открывается Илье так честно, что это заставляет сердце Ильи растаять и стечь прямо на пол. Хоккей — это вся жизнь Шейна, и если он ставит Илью на первое место в борьбе за голы, за победы? Делая его результатом всей своей тяжелой работы? Ставя Илью прямо в центр внимания, словно он заботится о его гребаном сердце— — Черт, Шейн, — он хватает Шейна за руку и тянет к выходу. — Нам нужно идти, сейчас.