11. Побег из Ада
31 марта 2026 г., 16:00
Рука Толии сжала запястье Сабины с такой силой, что костяшки пальцев побелели, а запястье окрасилось бледно красной краской. Это был не просто захват — это была петля, наброшенная на всё это безумие. Сабина дёрнулась, её лицо исказила гримаса изумления и ярости. Она привыкла к страху, к покорности, но не к такому прямому, грубому противостоянию.
— Послушай, пока ты не оказалась в дурке, я даю тебе шанс, — голос Толии был низким, сдавленным от напряжения. В нём не было угрозы или просьбы. Был лишь приговор. — Перестань вести себя как конченая идиотка.
— Это не по моим правилам, Толия~ — выпела Сабина, пытаясь высвободиться. Но Толия держала её с упрямством скалы. Её правила, её извращённая реальность, впервые наткнулись на непреодолимое препятствие — чужую волю.
— Ну а ты не по правилам закона делаешь, — Толия придвинулась ближе, её глаза горели холодным огнём. — Долго будешь игнорировать этот факт?
Их борьба была тихой, страшной и абсолютно статичной. Две силы, замершие в мертвой точке. Но для третьего человека в комнате эта пауза была громогласной, оглушительной возможностью.
Лим. Он стоял, прижавшись спиной к той самой, пляшущей странными бликами стене. Его мир сузился до трёх точек: цепкая рука Толии, бешено бьющаяся в её хватке рука Сабины и... зияющая пустота портала за его спиной, которую он чувствовал кожей, как сквозняк из иного мира.
«Беги. Сейчас. Пока она держит её. Пока она отвлечена. Это твой шанс. ЕДИНСТВЕННЫЙ.»
Но его ноги были свинцовыми. Годы страха вбили в него рефлекс: любое движение — боль. Любая надежда — ловушка. Его голова была повёрнута на Толию, ну, или он надеялся, что это так — на её напряжённую спину, на её побелевшие пальцы. Она рисковала всем, как ему казалось, чтобы дать ему эти секунды. А он... он замер.
«Она сильнее. Она всегда сильнее. Она вырвется. И тогда... будет хуже. Для меня. Для Толии.»
Мысль о том, что из-за его побега пострадает та, кто попыталась его спасти, была новой формой пытки.
— Отпусти! — взвизгнула Сабина, и в её голосе впервые прорвалась настоящая ярость, лишённая всякой игры.
Толия лишь стиснула зубы и вцепилась ещё сильнее. Её взгляд метнулся к Лиму — короткий, ясный, полный немого приказа: «ДВИГАЙСЯ!»
Этот взгляд, который на себе почувствовал Лим, этот последний толчок, он почти ощущал его, перевесил тонну его страха. Он не думал. Он оттолкнулся от стены спиной и сделал шаг. Не в сторону двери. Назад. В ту самую точку, где воздух дрожал и пел чужим ветром.
Шаг в неизвестность. Шаг из ада — в другой ад, или в спасение, или в небытие. Но шаг прочь от неё. Подальше из этого безумия, пусть там хоть новый вид издевательства над людьми, он уже был готов на всё, только больше никогда не слышать её голос.
Он не обернулся. Он вложил в это движение всю остаточную силу, всю отчаяную надежду, всю ярость за украденные годы. И... начал падение в мерцающую трещину реальности, пока позади него две женщины — одна в безумии, другая в гневе — удерживали друг друга в хрупком, смертельном равновесии, которое вот-вот должно было рухнуть.
