Попасть и пропасть

Крики негодования, казалось, были слышны даже за комнатой. Такемичи, пытавшийся найти в словах слуги хоть каплю лжи, встретился лишь с холодной реальностью. ‎ ‎— «Это что же получается, — мысли одна за другой переполняют мозг героя. — мерзкий богач все это время был Майки?! Я чувствую предательство...» ‎ ‎Беспокойный Ханагаки мечется из стороны в сторону. Ему хочется кричать, что это несправедливо. Что он не в своем теле, что это другая душа. ‎ ‎— Нет, Майки, конечно, не плохой человек, — шепчет Такемичи, смотря в окно. — Но... Как же моя Хина?! И что еще за Бонтен?! — Герой негодует. Ему хочется забиться в угол и остаться там навсегда. — Мне опять проходить один и тот же сценарий?... ‎ ‎Мысли омрачают голову горе-попаданца. Воспоминания, запылившиеся в дальнем углу сознания, дают о себе знать. Такемичи сглатывает, и его руки дрожат, как только перед глазами оказывается образ того Майки. Хрупкий и сломленный, опасный и жестокий – все это давило на разум героя. ‎ ‎— Господин, — прерывает размышления Такуя. — все в порядке? — голос Ямамото тихий, нежный, почти материнский. Это заставляет Такемичи забыться и задуматься, о кое чëм другом. ‎ ‎— Такуя, тут такая история... — начинает из далека Ханагаки. — Ты лучше присядь. Так вот, я- ‎ ‎Слова вырываются потоком, и герой не может остановиться. Он рассказывает о другой вселенной, но не упоминает, что занял чужое тело. Такемичи боится. Какой бы ужас был на лице его друга детства, если бы тот узнал, что настоящий владелец тела покончил с собой? Что уж об этом говорить, он боится просто посмотреть на реакцию слуги, поэтому расхаживает по комнате, поглядывая то на потолок, то на пол. Заканчивая свою историю про "воспоминания, появившиеся во сне, и кратковременную потерю памяти", Такемичи с опаской смотрит на лицо Такуи, но встречает лишь спокойствие и задумчивость. ‎ ‎— Ясно, — тихо говорит слуга. — Вот почему вы были таким... Открытым? Из-за той жизни и потери воспоминаний об этой. ‎ ‎— Э? Подожди, ты поверил мне?! — голубоглазый хватается за голову, удивленно вскрикивая. Ямамото выгибает бровь в вопросе, мол: «Сам же рассказал в надежде на веру». ‎ ‎— Хорошо, полагаю вы не знаете, в какой вы ситуации, — устало вздыхает Такуя, но, смотря на недоумевающего Такемичи, весело хихикает. — «Господин Ханагаки» буквально вчера женился на главе "Бонтена", Манджиро Сано. ‎ ‎— Это, к сожалению, я понял, — тут же ответил путешественник во времени. ‎ ‎— Да подождите же, не перебивайте, — хмуро замечает слуга. — Ваша семья и "Бонтен" заключили этот союз ради взаимной выгоды. Люди организации собираются обеспечить безопасность семьи Ханагаки и их собственности, а в ответ ваш род обязался отдать бизнес по производству наркотиков. Это сделало бы преступников монополистами в этой области. ‎ ‎— Стой, подожди, — Такемичи стал массировать пальцами между бровей. — Моя семья наркоторговцы, которые продали своего сына?! ‎ ‎— Это не все, господин, — с обманчиво милой улыбкой, продолжает Такуя. — Вам было приказано соблазнить Майки, подсадить на ферамонный наркотик, ломающий его сущность, и сделать куклой семьи Ханагаки. ‎ ‎— Ч-что... — голос героя задрожжал. Осознание того, что его собственные руки могли привести к разрушению Манджиро, ввело его в ступор. — Черт, этот гребанный мир... ‎ ‎— ... — Ямамото промолчал, давая время переварить все горе-попаданцу. — Господин, если вы не выполните приказ, — Такуя мрачнеет, тревожится.  — ваша собственная семья избавиться от вас. . . . ‎— Ну великолепно, блять! — хихикает Такемичи, теперь осознавая до конца, в какой он жопе. — Мне же в жизни только этого не хватало! — саркастично восторгается герой, но нервы сдают. Он хочет вновь ругнуться, но слова теряются. Губы уже дрожат, а изо рта вырывается лишь жалкий всхлип. — Почему я не могу быть просто счастливым?... ‎ ‎Ханагаки рыдает. По-детски, с соплями и дорожками слез, до хрипа в голосе. Такуя нежно поглаживает его по спине, пока тот трясущимися руками хватается за его жилет. Эта сцена похожа на их детство: Такемичи вспоминает, как после очередных уличных драк, плакался Такуе, а тот в свою очередь ностальгирует по тем временам, когда они с голубоглазым прятались в саду семейства Ханагаки после очередных семейных разборок. ‎ ‎— Теперь все хорошо, Такемичи, — ведя пальцами по спине друга-господина, успокаивал его Ямамото. Он взял лицо Ханагаки, чтобы окончательно успокоить, но не сумел сдержать смешка. Такемичи всегда рыдал грандиозно до покраснений кожи, опухших глаз и слипшихся век. Он выглядел как слепой котенок – такие сравнения еще больше смешили слугу. ‎ ‎— Чего ты смеешься? — Такемичи надулся как шарик, оскорбленный хорошим настроением друга. Он был счастлив, что в этой вселенной Такуя не особо отличался. Кому ещё он сможет здесь поплакаться, кроме него? Было бы хорошо, если бы, например, Майки отличался от своей белобрысой бонтен версии... ‎ ‎Их нежности прервал стук в дверь, а после и сообщение Аккуна о том, что комнату собирается посетить горе-муженек Такемичи. ‎ ‎— «Вспомнишь солнце, вот и лучик, да?» — иронично усмехается про себя герой. Он встает и поправляет свой внешний вид не без помощи Такуи. Такемичи пытается улыбнуться, но сердце сдавило. «Не хотелось бы увидеть того, кто снится тебе в твоих худших кошмарах», — мысль, заполнившая весь разум парня. ‎ ‎И вот ручка поворачивается и из-за двери появляется белокурая голова. Майки. Кажется за ним есть кто-то еще, но Такемичи не обращает на него внимания. А точнее не может обратить. Все его мысли заполняют нелицеприятные сцены, а запах от Сано, железный и тяжелый, не дает и шанса вынырнуть из пучины ада. ‎ ‎— Жена, — безэмоционально говорит глава Бонтена, словно пробуя слово на вкус, еще не зная, с каким тоном и чувством его произносить. Он смотрит на названного, ожидая реакции, но встречает лишь застывшее лицо, переполненное страхом и болью. ‎ ‎В комнате распространился дурной запах: сладость мëда была такой концентрированной, казалось, легкие увязнут в нем. Майки любил сладости всем сердцем, но не такие, от вздоха на которые хватало для полного уничтожения зубов. ‎ ‎— Это... — Сано был в ступоре. Он ожидал, что парень повиснет на его шее ради власти. Майки соглашался на эту свадьбу, предполагая, что встретится с навязчивой лживой омегой, а тут такое... Заметив на глазах супруга крупицы слез, Манджиро поднял руку. Хотел стереть их с лица, но отдернувшийся Ханагаки не дал этого сделать. Будто раненный и испуганный зверь, борющийся за последний вздох. Глава Бонтена вздохнул и отвернулся в сторону выхода. — Пожалуй я пойду. ‎ ‎Выходя из спальни Такемичи, тот обернулся в последний раз, чтобы увидеть его с подкосившимися ногами, держащимся за своего слугу. Это было жалко. ‎ ‎— Я не думал, что он такой хрупкий, — высказал свое мнение Доракен. Друг и по совместительству правая рука главы был все это время подаль Майки. Наблюдая за этой сценой, он даже усомнился в правдивости информации о семье Ханагаки. ‎ ‎— Я что такой страшный? — остановившись посреди коридора и посмотрев на собственные руки, сказал Манджиро. Омега истощала запах абсолютного ужаса, такой, какой Майки чувствовал только от умирающих от его рук врагов. Это было ненормально. Наверное... Сано уже давно не знал, что из себя представляет "нормально". ‎ ‎— Ага, — согласился Кен, желая поиздеваться над другом. — Не думаю, что твоя женушка когда-либо видел живых гномов еще и с таким страшным лицом! ‎ ‎За подобные шутки Рюгудзи пару раз получил пару синяков на теле ногой главы. Но его хохот было слышно на весь этаж. ‎ ‎ ‎— Нет, со мной все в порядке! — пытался убедить охрану и слугу Такемичи. Такуя и Ацуши окружили его всей заботой: плед, еда, массаж. От такой гиперзаботы было не по себе. Кажется эти парни действительно перепугались за Ханагаки. ‎ ‎— Молодой господин, я понимаю, Сано-сан может и не выглядеть дружелюбно, но он ваш муж, — начал свои тирады Ацуши. — Вам не стоит- ‎ ‎— Да заткнись ты уже, Аккун, — зло зыркнул предположительно на друга Такуя. Суровый взгляд парня тут же заставил сливоволосого замолчать. ‎ ‎— Такуя, Аккун, — осторожно начал Такемичи. Он заметил, как Ацуши реагировал на это прозвище и на его дружелюбие. Похоже в этой вселенной им не удалось подружиться. — Я все хотел спросить: что это за запахи? ‎ ‎Впрос господина ввел подчиненных в тупик. Очевидные вещи, известные с рождения, могли быть кому-то непонятны? У младшего Ханагаки было качественное образование на дому, он не мог не знать всех тонкостей биологии. К тому же такой часто встречающейся... ‎ ‎— Ацуши, могу я попросить вас выйти? — фальшиво улыбнувшись, проговорил Ямамото. Дождавшись, когда парень выйдет, он серьезно посмотрел на друга. ‎ ‎— Такемичи, только не говори мне, что даже такие азы ты забыл? — с мольбой в голосе спросил слуга. Заметив непонимающий взгляд, он разочарованно вздохнул, готовясь к лекции о половом воспитании. ‎ ‎— Чтож, похоже вы понятия не имеете даже о своем вторичном поле... С чего бы начать? — начал вслух раздумывать Такуя. ‎ ‎— Извините, — запыхавшийся Аккун, резко открыл дверь. Такемичи пытался понять, что такого случилось, раз его друг так встревожен, но не смог. Какие-то гляделки между его слугой и охраной, удивленное лицо Такуи, словно он реально понял, что хотел сказать Сендо, а после их быстрый уход с поля зрения случились буквально за пару секунд. На последок друг-слуга что-то проговорил по типу "тему обсудим попозже" и ушел. ‎ ‎— «А я не хочу ждать, — закатив глаза, подумал Такемичи. Ему все равно нечего делать в этих четырех стенах, так что он спросит у кого-нибудь другого. — Давай, Такемичи, поищем хорошего информатора!» ‎ ‎«Было бы идеально, появись здесь энциклопедия-Ямагиши! Хотя... Кажется учебник по биологии он в жизни не открывал»