Попасть и пропасть

Пальцы Такемичи обжигались кружкой чая, но он не спешил отдергивать руки. Парень рассеяно проходил по интерьеру комнаты, которую видел впервые. И сколько вообще этажей в здании, в котором он теперь проживает? ‎ ‎— Кхм, так зачем меня позвали? — с опаской спросил Ханагаки, исподлобья поглядывая на хозяина комнаты. Эмма приветливо ему улыбалась, напоминая плаксе о его вчерашнем неудавшемся вечере. ‎ ‎— Такемичи, рада с тобой познакомиться! — звонко проговорила девушка, подталкивая к собеседнику тарелку с тайяки. Как назло, в голову лез образ разбитого Майки, не давая сосредоточиться на настоящем. Попаданец нахмурил брови, не в силах совладать с собой, от чего Эмма немного поникла. ‎ ‎— А... Я тоже рад, — запоздало ответил Такемичи, выдавливая из себя улыбку. Честно говоря, этой ночью он совсем не спал из-за стресса и переживаний. Эта вселенная была такой странной: с одной стороны никто не погиб, а с другой – все погрязли в крови. Но больнее всего для Ханагаки было осозновать, что он не сможет им помочь: он даже не понимал в чем их проблема. ‎ ‎Эмма нахмурилась, смотря на задумчиво-меланхоличное лицо фальшивого члена семьи, выстраивая в голове свою цепочку событий. Её рука нежно обхватила ладонь Такемичи в немой поддержке, и она скорчила лицо, полное сожалений. Плаксе оставалось только ошарашено смотреть на нее, не имея понятия, о чем думает девушка. ‎ ‎— Я понимаю тебя, Такемичи, — с сочувствием и легкой настольгией произнесла Сано младшая. — Я тоже страдала от любви: меня совершенно не замечали... ‎ ‎Брови героя поползли вверх, пока он удивленно хлопал глазами, пытаясь понять причину таких слов собеседницы. Летая в мыслях, он пытался представить, как выглядит его ситуация от третьего лица... Неужели Эмма подумала, что он разбит из-за холодного отношения Майки? ‎ ‎— Но, Такемичи, любовь всегда дает шанс, — мягко произнесла сестричка Сано, приобнимая за талию девушку, чье присутствие Ханагаки не смог заметить сразу. Да, девушку, персиковолосую, с улыбкой, способной растопить льдины, и глазами, замечающими даже крошечные ранки. ‎ ‎Такемичи, мягко говоря, обамлел. Он, затаив дыхание, разглядывал полное любви лицо, обращенное к Эмме. Вторая тихонько хихикнула, следя за реакцией Ханагаки. Возможно подумала, что у того появилось озарение от её слов. На глазах парня появились крупицы слез: в тот злополучный вечер он готовился к свиданию с Хиной. Он так и не смог прогуляться с ней, не сдержал своих слов. ‎ ‎— Все в порядке, господин Ханагаки? — обеспокоенно спросила Хината, разглядывая полные слез глаза Ханагаки. Так вежливо и совершенно чуждо: без милого ворчания, теплых объятий и просьб дать помочь. Эти девушки хотели поддержать Такемичи, но в итоге нанесли ему лишь больше ран. ‎ ‎— Я-я... Пойду, — произнес плакса, шмыгая носом. Он не попрощался, не посмотрел им в глаза, не обернулся, выбегая из комнаты. Даже холодные монохромные стены коридора казались ему лучше комнаты, вскрывающей свежие раны. ‎ ‎— Угх! — Такемичи с силой врезался в чью-то грудь. Парень уже хотел огрызнуться, но остановился, увидев озадаченное лицо Доракена. Похоже тот шел к Эмме, но знал ли он, что она теперь с Хиной? Почему-то эта мысль в глазах Такемичи сблизила его и Доракена, отчего он улыбнулся сквозь слезы. — Мне жаль! ‎ ‎Плакса крепко обнял парня, похлопывая того по спине. По его версии они с Кеном находились в одной лодке брошенных мужей. Но Рюгудзи совсем не понимал, почему этот хрупкий парень со слезами на глазах извиняется и обнимает его за одно случайное столкновение. Не в силах проанализировать поток мыслей Такемичи, Доракен неловко стоит, не зная куда деть руки, пока его обнимают. Принимая свою участь, он слегка поглаживает парня по спине и шепчет: "все в порядке". ‎ ‎— Теперь ты успокоился? — спрашивает Кен, когда слышит, что рыдания Такемичи прекратились. Он наконец убирает руки с его спины и открывает вид на лицо парня. Слипшиеся волосы на лбу, красные щеки и блестящие от слез глаза почему-то кажутся ему милыми, но Рюгудзи быстро останавливает поток мыслей. Ханагаки буквально выскакивает из его объятий, сбегая с места происшествия. Доракену остается лишь смотреть вслед парню, который вечно вытворяет что-то странное. ‎ ‎— Почему-то это кажется знакомым... — шепчет Кен, смотря на руку, на которой все еще ощущалось тепло чужого тела. ‎ ‎*** ‎ ‎— ... И вот мне кажется, что Такуя и Аккун что-то скрывают от меня, — недовольно произносит Такемичи, попивая сладкую газировку. Он возвратился к себе уже несколько часов назад и теперь восстанавливает свое психологическое здоровье с Чифую. Второй же отлично справляется с ролью психолога, сплетничая с партнером обо всем на свете. ‎ ‎— Да расслабься, партнер, будь это что-то серьезное, они бы тебе обязательно сказали, — на легке проговорил Чифую. Он методично проходился расческой по волосам друга, забавы ради делая короткие хвостики. ‎ ‎Попытки успокоить Такемичи не увенчались успехом, поэтому Мацуно решил действовать иначе. В его голове уже давно выстраивался план знакомства партнера с его близкими. Он удовлетворенно кивает мыслям в голове и улыбается от своей гениальности. ‎ ‎— Я поговорил с Баджи-саном, партнер! — сообщает прекрасную новость Мацуно. Такемичи скучающе смотрит на друга из-за плеча, не понимая, при чем здесь клыкастый парень. Не видя в глазах партнера ничего, поддающегося логике, он устало вздыхает и мычит, намекая продолжать разговор. — Я ему рассказал, какой ты на самом деле! Баджи-сан тоже считает, что ты не опасный. ‎ ‎— Ага, скорее, что я тупой, — ворчит себе под нос Ханагаки, вспоминая начало этого дня. Он каждый божий час позорится – вся его жизнь похожа на испанский стыд. Чифую неловко молчит, что еще раз доказывает правоту слов Такемичи. ‎ ‎— Да ладно, все не так уж и плохо... — прерывает тишину Мацуно, стараясь разрядить атмосферу. Он рассказывает невероятные планы по сближению своих друзей с Ханагаки, но второй почему-то их не оценивает. Тогда Чифую долго-долго дуется, но быстро меняет настрой, когда Такемичи упоминает, что хочет поесть. ‎ ‎Он кричит что-то про «постой здесь» и «я скоро», оставляя Такемичи одного в этой золотой клетке. И почему-то второму парню это совсем не нравится: по его спине проходят мурашки, намекая на нелучший исход. И его худшие кошмары действительно сбываются... Теперь Казутора, Баджи, Чифую и Такемичи безвольно сидят на кухне, поглядывая друг на друга. ‎ ‎Лапша быстрого приготовления паром достигает их лиц, на кухне пахнет приправой и температура поднимается на несколько градусов. Мацуно сияет, с волнением следя за реакцией близких, пока плакса справа от него смотрит на лапшу, боясь поднять взгляд на двух других напротив. ‎ ‎Кейске и Тора – самые непредсказуемые люди в жизни Ханагаки, даже если он знает их уже пару временных линий. Его первая встреча с Баджи в последней исправленной закончилась односторонним избиением! А Казутора долгое время был настолько нестабилен, что Такемичи общался с ним, находясь только недалеко от Майки. Но почему-то эти воспоминания отдают теплом в сердце, заставляя героя чуть охрабреть и поднять глаза на двух парней. ‎ ‎Баджи Кейске не сводит глаз с непринятого члена стаи, пытаясь понять его скрытые намерения. Он никогда не отличался блестящим умом, но интуиция никогда не подводила его. Он знал точно: Такемичи Ханагаки – загадка, как самое сложное задание на экзамене по математике или как способность его матери находить потерянные носки под кроватью. Отчего Кейске и любопытствует, пытаясь разгадать, что в себе таит голубоглазый парень. ‎ ‎Казутора же такой любознательностью не обладал. Его больше интересовало отношение Чифую и Баджи к этому странному объекту. Они оба проявляли к нему знаки внимания (а Чифую, судя по всему, вообще симпатию), что несомненно заставляло песочные глаза Ханемии раз за разом проходиться взглядом по этому силуэту. Ханагаки Такемичи – был опасной шестеронкой, которая могла нарушить идиллию их троицы. ‎ ‎— Эм... Приятного аппетита? — неловко произнес попаданец и вновь взялся рассматривать свою лапшу. Такемичи уже тысячу раз пожалел, что оказался здесь, сказал эти слова и дружил с Чифую. Его партнер со сверкающей улыбкой поглядывал на них, словно они были теми самыми дворовыми котами, которых он подкармливал по вечерам. Никто больше не разделял его энтузиазма. Кроме раздраженного таким поведение партнера Ханагаки был и Казутора, желающий поскорее уйти. Один лишь Баджи похоже не умел читать атмосферу и приступил к еде. ‎ ‎В тихой кухне наконец раздались звуки зачерпывания лапши и соприкосновения палочек. Такемичи еле проглатывал еду в такой неловкой ситуации, но, казалось, всем остальным было вполне нормально. Плакса подумал, что это из-за лапши и той по-идиотски милой традиции. В его голове всплыли воспоминания, как они собирались так в четвертом в доме Ханагаки при очередной ночевке. Теперь на глазах Такемичи стояли слезы. ‎ ‎— Э-э, партнер, слишком остро? — с беспокойством спросил Чифую, уже доставая салфетку, чтобы вытереть влагу с глаз. Парни напротив с сомнением уставились на такое бережное обращение, переводя взгляд то на одного, то на другого. У Такемичи была дурная привычка: если слезы образовались, значит они точно польются. Теперь он никак не мог успокоиться, осозновая, как сильно скучает по своему дому. ‎ ‎— Нет-нет, все нормально, — заикаясь и шмыгая носом, проговорил Ханагаки. Он вытер тыльной стороной ладони остатки слез и выпил воды, которую передал Чифую. Трое смотрели, как он начал успокаиваться и в унисон облегченно вздохнули. — Знаешь, эти посиделки просто такие... семейные. ‎ ‎Мацуно, уже подносивший салфетку к лицу партнера, вдруг замер. Казутора, незаинтересованно доедающий лапшу вдруг опустил голову, будто погружался в воспоминания. Баджи, казалось, осознавал слова Такемичи: по нему было видно, как шестеренки крутятся в его голове. Вдруг в комнате вновь стало тихо, отчего плакса поднял глаза и уставился на них. ‎ ‎— Бесит! — с криком вылез со стола Кейске, удивив всех остальных. Он прошелся взглядом по парням и остановился на жалком личике Ханагаки. — Я все понял, сопляк! Ты слишком жалкий для каких-то махинаций. Ешь больше мяса, чтобы вырасти! ‎ ‎Такемичи уставился на клыкастого, с трудом понимая, о чем идет речь. Но Чифую где-то под боком радостно закивал головой, что, наверное, значило что-то хорошее. Даже Казутора теперь смотрел на него мягче, по крайней мере без убийственного выражения лица. Такемичи не понимал, что они себе надумали, но, наверное, это было к лучшему, поэтому он лишь неловко улыбнулся ребятам, кивая на все советы Баджи. ‎ ‎Все снова уселись по местам, теперь уже непринужденно болтая обо всем на свете. Горе-герою оставалось лишь наблюдать за этим со стороны и смеяться, когда парни в шутку устраивали словесные перепалки. В такой идиллии мог бы и закончиться этот вечер, если бы... ‎ ‎— Такемичи! — с криком вбежал на кухню Такуя. Он учащенно дышал и встревоженно оглядывался по сторонам. Ханагаки нахмурил брови, понимая, что что-то намечается. Ямамото выпрямился и поклонился, когда увидел названных гостей, но медлить не стал. — Ваш отец и матушка будут здесь завтра утром, господин. ‎ ‎От такой новости, палочки для еды выпали из рук Такемичи, с грохотом приземляясь на пол. ‎ ‎*** ‎ ‎Такемичи метался по кровати, не сумев заснуть. Он совершенно не понимал, как вести себя завтра утром на этой встрече. В его мире отцовской фигурой стал дедушка Сано, в чьем доме Такемичи бывал чаще, чем в своем. А свою мать он видел в канун нового и в начале учебного года. Но, судя по тому, как они послали своего сына на верную смерть, эти родители были не лучшими. ‎ ‎— И что мне теперь делать? — шептал под нос себе Такемичи. Как бы ему хотелось вновь оказаться рядом со своими ребятами: они бы точно что-то придумали.