Попасть и пропасть

— Ну вот и все, господин! — проговаривает Такуя, поворачивая голову Такемичи к зеркалу. — Вы идеальны! ‎ ‎Такемичи смотрит на своё отражение, не веря своим глазам. Он всю жизнь одевался во что попало, а тут... Слишком уж красиво он выглядел. От этого становилось даже дискомфортно, и тот решил поскорее отвернуться от зеркала. ‎ ‎На нём был костюм глубокого сапфирового цвета: приталенный пиджак с акцентными плечами и рукава, сделанные из ажура. Теперь его и без того слабые руки выглядели хрупче фарфора. Нет, несомненно, он выглядел прекрасно, но это было не в стиле Такемичи. Он скривил лицо в непонятном выражении: то ли Ханагаки восхищался, то ли был недоволен. ‎ ‎— Возможно не стоило доверять выбор одежды Чифую... — сказал он себе, поворачиваясь перед зеркалом. Такуя, разглаживающий этот костюм руками, резко остановился. Его лицо потемнело на пару тонов, от чего по спине Такемичи прошлись мурашки. ‎ ‎— Так и знал... У этого Мацуно Чифую ужасный вкус, — раздражённо произнёс слуга, сжимая от злости пиджак Ханагаки. Попаданец невольно замер, чтобы ему тоже не попало. И когда эти двое так успели рассориться? Впрочем у Такемичи были проблемы посерьёзнее конфликта друзей. ‎ ‎Сегодняшний день обещал быть трудным. Ежемесячный семейный ужин среди преступников – звучит не очень многообещающе. Особенно учитывая, что люди, собравшиеся там, очень хорошо знакомы плаксе, когда тот им – нет. Такемичи не привыкать оказываться в подобном положении, поэтому остается только вздохнуть и идти с гордо поднятой головой на эшафот. ‎ ‎— Мы не опаздываем, Такуя? — с легкой тревогой спросил Такемичи бурчащего под нос друга. Ямамото выпрямился, подправил волосы господина на лбу, и утвердительно кивнул, рассматривая образ парня. После слуга вышел из комнаты и, что-то нашептав Аккуну, подал знак выходить. Такемичи с вопросом уставился на такую "секретность", но решил сжалиться над подчиненными. — Ла-адно, я понял. ‎ ‎Путь до этажа с празднеством проходил в тишине: лишь топот ног, механические звуки лифта и вежливые приветствия охраны нарушали хрупкое спокойствие. Такемичи был на взводе, ведь давно не чувствовал такого напряжения: будто бы он снова прыгнул в неизвестное будущее, полное крови и трагедий. От воспоминаний, начались подкашиваться ноги и стало трудно дышать, но звонкий писк лифта, предупреждающий о остановке, помог вернуться в реальность. ‎ ‎— Вот это да-а, — с восхищением начал осматриваться по сторонам Ханагаки, выйдя из лифта. Этот этаж совершенно не был похож на остальное монохромное здание. Все пестрило золотом, на стене с фактурными красными обоями весели явно не дешевые картины, такого же цвета ковер выходил от лифта и доходил до массивных дверей из темного дуба. ‎ ‎— Господин Ханагаки, сейчас не время, — тихо сказал Ацуши, переводя глаза на ту самую дверь. Такемичи уставился на нее, не в силах двинуться, и громко сглотнул. Сжав кулаки, он почти решился двинуться, как со стороны лифта послышался очередной звон. ‎ ‎Запахло морозной мятой и металлом. Путешественник во времени вздрогнул: человек пах опасно, хотя логически такое и невозможно. Такемичи собирался повернуть голову, как эта персона уже оказалась перед ним. Розовые волосы даже на мягком свету люстр, холодно блестели, а изумрудные глаза с нескрываемой ненавистью изучали лицо героя. Ханагаки осознал, что все это время задерживал дыхание. ‎ ‎— Э-э, приве- ‎ ‎— Думаешь, раз на бумажке ты теперь муж короля, то к тебе будут относиться, как к королеве? — с презрением спросил Санзу, сжимая ствол на своем поясе руками. Где-то на фоне Аккун и Такуя, старались сгладить ситуацию словами и увести Такемичи, но тот будто прирос к полу. — Майки милосердно пригласил тебя на семейный ужин, но тебе здесь не место. Стая никогда не пример таких отбросов, как ты. ‎ ‎— Э-э, а-а... — Ханагаки лишь беспомощно издавал звуки, смотря, как Харучие исчезает за дубовыми дверьми. Он медленно двинул конечностями и нервно хихикнул. — Кажется, меня только что растоптали. ‎ ‎Такуя принялся поднимать дух Такемичи, пока Аккун заботился о его внешнем виде. Но мысли героя были где-то далеко, возвращая во времена прошлого. Ханагаки никак не мог обижаться на Санзу: в построенном им настоящем они неплохо ладили. И вообще с детства были знакомы! ‎ ‎Холодный и саркастический Харучие был полной противоположностью теплого и неловкого Такемичи. Когда Майки познакомил их, они не смогли найти общий язык и часто делали вид, что не замечают друг друга... Все изменилось после первого побега Санзу из дома. Тогда Такемичи, поддержавший протест малыша Хару, вместе с ним проколол уши. Правда рыдал он от страха также сильно, как хотел помочь мальчику... В итоге вся одежда Харучие была в его слезах, от чего тот бурчал и напоминал об этом случае еще много лет. ‎ ‎— Все-все, со мной все в порядке, — уверял Ханагаки Ямамото, убирая воспоминания куда подальше в голову. Если он сейчас начнет настольгировать, то его накроет по полной. Слишком уж Такемичи соскучился по своим обычным дням в обычном доме и с обычными друзьями . ‎ ‎Наконец Такемичи Ханагаки оказывается перед массивными дверьми. Глубоко вздохнув, тройка собирается войти, но их останавливает охрана. ‎ ‎— Простите, но вход разрешён лишь близким и членам семьи, — монотонно произносит суровый на вид охранник. Такемичи слышит, как его помощники уже готовы начать потасовку, и обреченно вздыхает. ‎ ‎— Да, конечно, они останутся здесь, — мягко улыбается мужчине плакса, даже не собираясь вступать в конфликт. От такого предательства, двое сзади издают звуки, похожие на скулеж, но не перечат словам господина. ‎ ‎— Я сообщу об этом главе семьи Ханагаки, господин, — сообщает Аккун перед тем, как Такемичи зайдет в комнату. — «Бонтену» придется предоставить веские аргументы тому, что вас так обделяют. ‎ ‎Плакса неловко улыбается Ацуши и наконец заходит в комнату. Хотя по виду назвать данное место просто "комнатой" язык не поворачивается. Такемичи предстоет сцена, похожая на собрание Тосвы в том будущем, где Чифую был застрелен Кисаки. Очередное золото, панорамные окна, красная скатерть на круглых столах и охрана по всей длине стен. От собственных сравнений у путешественника во времени бегут мурашки по спине. ‎ ‎Среди богатой эстетики невольно предстают знакомые лица. Такемичи видит множество своих друзей, но в то же время не всех. Он даже не знает, кто именно входит в «Бонтен» в этой вселенной! Так бы парень и мучился, крутя головой из стороны в сторону, если бы не подошел Доракен. ‎ ‎— Здравствуй, — обратился к Ханагаки Кен, на что тот кивнул головой. Устало вздохнув, мужчина продолжил разговор. — Прости, конечно, но Майки уже ушел. ‎ ‎— А... Все хорошо, — с улыбкой отсетовал ему Такемичи. Вообще все было не очень хорошо. Плакса не особо разбирался в иерархической системе стай, но из того, что рассказал в своей мини-лекции Чифую, глава подобных групп был особо важен. И если все было примерно как у животных, то без показанного принятия члена стаи, Такемичи станет реальным отбросом... ‎ ‎Если Майки просто проигнорировал его существование, то как обойдутся с ним его люди? Ханагаки не хотел знать, но похоже ему придется. Он уже чувствует на коже эти обжигающие взгляды ненависти и презрения. ‎ ‎— Чего это ты с ним болтаешь, Доракен?! — грубый голос вывел Такемичи из размышлений. Перед его глазами прошлась черная блестящая шевелюра, от которой пахло чем-то ягодным и темным шоколадом. Вау, неужели у шампуней настолько стойкие ароматизаторы? ‎ ‎— Я раскрою секреты твоей подлой семейки, мелкотня, понял, да?! — уже обращаясь к герою, угрожающе хрустнул кулаками Кейске Баджи. За его спиной магическим образом появилось еще два силуэта. ‎ ‎— Подожди, Баджи-сан, а вдруг он не такой, как все остальные из семейки Ханагаки?... — пытался исправить ситуацию Чифую, успокаивающе взяв мужчину за плечо. Такемичи был готов расплакаться от такой верности партнера, а вот Казутора с Рюгудзи с сомнением уставились на Мацуно. ‎ ‎Тут-то до путешественника во времени дошло: похоже все здесь знают или подозревают, что его семья проводит какие-то темные махинации. Такемичи еще сам не разобрался в семейных секретах, а они прекрасно осведомлены! Вопрос лишь в том, почему «Бонтен» позволил Ханагаки проникнуть в их ряды. Похоже придется узнавать у Чифую в будущем... ‎ ‎— Хм-м, Фую сказал, что мы поладим, но я так не думаю, — с неким безразличием произнес Казутора, выбивая Ханагаки из колеи. Он повернул голову к партнеру, изогнув брови в вопросе. Тот встретил его с глупым лицом, мол "я все понимаю, перерождение, реинкарнация, принцессы" и что-то в таком духе. Такемичи лишь оставалось обреченно вздохнуть, понимая, что это клеймо с ним на всю оставшуюся жизнь. ‎ ‎Что-то в этих разговорах было неловко отягощающим для всех. Доракену было немного жаль такого хрупкого парня, над которым и Майки и теперь и Баджи издеваются. Кейске был в оцепенении: он нутром чуял, что члены семьи Ханагаки что-то делали за их спиной, но на Такемичи его интуиция молчала, что вызывало еще большие вопросы. Чифую же не мог разорваться между своими друзьями, не зная, кого поддержать. Единственным, кому действительно было все равно, был Казутора. ‎ ‎— Я пожалуй пойду, проветрюсь, — неловко посмеиваясь, ушел восвояси Такемичи. Здесь, в углу у окна, было не так шумно и душно, меньше несло всякими ароматами. И как привыкнуть к такому своеобразному признаку людей – феромонам? Такемичи предпочитает думать, что это все духи, шампуни, гели для душа и подобные штучки. ‎ ‎Возможно, что Майки про него забыл, было достаточно удачным выбором. Теперь в его сторону почти не смотрели и близко не подходили, лишь изредка бросая презрительное взгляды. Так, попивая бокал явно дорогого вина, Такемичи лениво проходил по всему залу, пока не встретился глазами с девушкой. Та мило ему подмигнула и махнула рукой в знак приветствия, а после отвернулась, поддерживая под руку выпившего старшего брата. ‎ ‎Плакса неловко помахал ей вслед, не скрывая смущенной улыбки. Тепло разбилось по телу, и сердце бешено застучало. В этом мире еще остались добрые люди! Эмма Сано – настоящий ангел в сравнении со своими братьями и этим жестоким миром. ‎ ‎— Я так тронут... — слезно шепнул в пустоту Такемичи, смотря, как девушка выходит под руку с Шиничиро из зала. На такой прекрасной ноте, плакса тоже хотел бы уйти, но его остановил запах горелого. Ханагаки неосознанно нахмурил брови, оглядываясь по сторонам. После того дня, как Такемичи с Коко спасли Сейшу и Акане, огонь для него стал более значимым и опасным, чем прежде. — Ничего не вижу, и, кажется, никому нет дела? ‎ ‎Путешественник во времени глядел и на хозяев торжества, и на охрану, но никто не принял никаких действий. Он бы очень хотел также проигнорировать ситуацию, но совесть не давала. В очередной раз за вечер устало вздохнув, Такемичи принялся искать источник вони. ‎ ‎Неловко проходя через столы, фуршеты и недовольных им людей, плакса остановился перед запасной дверью. Он надеялся, что не привлек ненужного внимания, и ему вдруг не скажут, что сюда нельзя. Осторожно повернув ручку, Ханагаки быстро оказался по ту сторону. ‎ ‎Такемичи был на лестничной площадке. Никакого света, кроме Луны за окном, и ужасная вонь. Он собирался шагнуть в темную неизвестность, но громкие ругания остановили его. И голос был до невозможности знакомым... ‎ ‎— Кто? — угрожающе произнес обладатель этого голоса. Такемичи мог бы поверить этому опасно тону, но слишком хорошо знал Майки. Похоже в любой вселенной он будет пытаться делать вид, что сильнее всех. ‎ ‎Ханагаки беспокоится об этом дураке, даже если не особо знаком с такой версией. К тому же от его "супруга" действительно исходит аромат чего-то горелого. Такемичи протягивает руку, как делал это всегда, но не достигает взаимности. Майки с руганью выгоняет его, из-за чего плакса, растерявшись, выходит в совершенно другую дверь. ‎ ‎— Да сколько здесь дверей? — с возмущением шепчет попаданец. Он хочет вернуться через тот вход, но, лишь слегка дернув ручкой, слышит заглушенные всхлипы Манджиро. — ... Сейчас не время. ‎ ‎Оглядываясь по сторонам, Ханагаки пытается понять, где оказался. Даже если он впервые в этой местности, ничего страшного. В прошлый раз он как-то вернулся к себе, значит и в этот раз получится, так ведь?... ‎ ‎*** ‎ ‎Лежа на кровати после утомительного дня, Такемичи пытается заснуть. В его голове рой мыслей, мешающих крепкому сну. ‎ ‎— Если я отброс, то ваша стая – непереработанный мусор! — дерзко проговаривает Ханагаки, а после ухмыляется... Его рука с хлопком ударяется по лицу, пока парень издает писки неловкости и стыда. — Я беспомощен... Смысл придумывать ответы в два часа ночи, если ситуацию уже не исправить?!