Мой босс - мудак.

Кабинет Министра Магии на восьмом этаже утопал в сумерках. Лондон за окнами заливал дождь, но в помещении было тихо, только потрескивал камин. Гермиона Грейнджер сидела за огромным столом из темного дерева, перебирая пергаменты. Она чувствовала себя победительницей. Месть была сладкой. Тот идиотский инцидент на заседании Визенгамота, когда она, Министр Магии, с грохотом рухнула на стул, а по залу разнесся звонкий «Хлоп!», до сих пор заставлял ее сжимать зубы. Беллатрикс Блэк, эта высокомерная стерва, которую Гермиона сама же о, ирония судьбы! назначила Главой Аврората, чтобы «держать врага ближе», подложила на сиденье кнопки-шипучки. Половина Визенгамота давилась смехом, а Грейнджер клялась, что это будет последняя шутка Блэк в ее кабинете. И вот - расплата. Любимый огневиски Беллатрикс, выдержанный в дубовых бочках, который та хранила в серванте «для протокола», таинственно испарился. Гермиона слила его в раковину с особым удовольствием, чувствуя, как янтарная жидкость обжигает старую обидчивость. Дверь в кабинет не распахнулась - она слетела с петель. — Грейнджер. Голос был низким, вкрадчивым и обещал смерть. Беллатрикс Блэк вошла, неся за собой запах озона и черного дыма. Мантия Аврората сидела на ней как влитая, но шпинель, застегивающая ворот, была расстегнута. Длинные черные волосы, которые та теперь носила собранными, чтобы походить на «образцового служаку», растрепались. Глаза горели безумным огнем. — Я ищу свою собственность. — Беллатрикс обвела кабинет взглядом хищницы, задержавшись на серванте, дверца которого была приоткрыта. — Обычно стучатся, Блэк, — не поднимая головы, сухо ответила Гермиона, переворачивая страницу. — Даже главы отделов. — Я спросила про огневиски. — А я спрашиваю, на каком основании вы врываетесь ко мне без стука? — Гермиона наконец подняла взгляд. Карие глаза встретились с безумными. Между ними проскочила искра — та самая, что витала между ними последние полгода. Смесь ненависти, уважения и чего-то еще, что обе отказывались называть. — Не играй со мной, зубрилка. — Беллатрикс медленно пошла вперед, обходя стол. Ее сапоги со змеиной кожей глухо стучали по паркету. — Это был мой личный запас. Пять бутылок. Исчезли ровно после того, как ты, вся такая красная от злости, вылетела из Визенгамота. — Не припоминаю. Возможно, эльфы убрали. Алкоголь на рабочем месте не способствует продуктивности. — отрезала Гермиона, вставая. Она была ниже ростом, но сейчас расправила плечи, и в ней чувствовалась власть. — А кнопки на стуле, надо полагать, способствуют? — Ах, вот оно что... — Беллатрикс растянула губы в улыбке. Это была не улыбка - оскал. - Грейнджер обиделась? Решила наказать непослушную подчиненную? — Она оперлась руками о столешницу, нависая над Министром. — Верни. Мое. — Оно в канализации, Блэк. — Гермиона скрестила руки на груди, в ее голосе звенел металл. — Вместе с твоей глупой попыткой унизить меня перед всем залом. Тишина взорвалась. Беллатрикс двинулась резко, но Гермиона ждала этого. Она схватила тяжелую стеклянную чернильницу, но Блэк перехватила ее запястье. Пальцы, сильные и горячие, сжались до хруста. — Отпусти. — прошипела Гермиона. — Заставь. — выдохнула Беллатрикс ей прямо в губы. Поцелуй не был нежным. Это была драка. Гермиона вцепилась свободной рукой в черные волосы, дернула, запрокидывая голову противницы, и впилась зубами в ее нижнюю губу. Беллатрикс зарычала - низко, гортанно - и толкнула Гермиону грудью на стол. Пергаменты полетели на пол. Чернильница, которую так и не удалось использовать как оружие, покатилась, заливая синими кляксами текст какого-то закона. Гермиона оказалась зажатой между тяжелым деревом стола и телом Блэк, которое было обманчиво гибким и сильным. — Ты жалеешь, что надела на меня форму? — прохрипела Беллатрикс, разрывая ворот мантии Гермионы. Пуговицы щелкнули по паркету, как те самые кнопки. — Думала, если посадишь меня в клетку, я стану ручной? — Я думала. — Гермиона, тяжело дыша, вцепилась ногтями в предплечья Беллатрикс, оставляя красные полосы. — что буду получать отчеты вовремя. Но ты, видимо, умеешь только опаздывать и... устраивать бардак. — Сейчас будет бардак. — пообещала Беллатрикс. Она спустила с плеч Гермионы остатки блузки. Под ней не было ничего, кроме тонкого кружева, которое Блэк разорвала одним рывком, даже не используя магию. Гермиона выгнулась дугой, когда горячий, шершавый язык прошелся по ключице, спускаясь к груди. Беллатрикс кусалась. Она не ласкала - она метила. Оставляла следы зубов на нежной коже, наслаждаясь тем, как Министр Магии шипит от боли и удовольствия, путая их воедино. — Ненавижу тебя. — выдохнула Гермиона, задирая мантию Аврората на бедрах Беллатрикс. Под мантией оказались кожаные штаны, облегающие длинные ноги. — Ты невыносима. — Взаимно, дорогая. — Беллатрикс усмехнулась, ловя ее губы вновь. Поцелуй стал глубже, влажнее. Гермиона чувствовала привкус меди - она прокусила губу Блэк. Это возбуждало. Гермиона резко перекатилась, используя секундную потерю равновесия противницы. Теперь Беллатрикс оказалась прижатой к столу спиной, а Гермиона нависла сверху. Ее волосы рассыпались, касаясь бледного лица Блэк. — Ты думаешь, что можешь диктовать условия, потому что умеешь хорошо стрелять? — прошипела Грейнджер, одной рукой сжимая горло Беллатрикс, не душа, но обозначая контроль. Другой рукой она расстегивала ремень на узких бедрах. — Я твой начальник. — О, давай, прикажи мне. — выдохнула Беллатрикс, ее зрачки расширились, грудь тяжело вздымалась под форменной курткой. — Посмотрим, что из этого выйдет. Гермиона стянула с нее штаны вместе с бельем одним резким движением, не церемонясь. Блэк была влажной. Горячей. Грейнджер скользнула пальцами внутрь, сразу двумя, без подготовки, и Беллатрикс вскрикнула -скорее от ярости, чем от боли, вцепившись в волосы Гермионы и притягивая ее лицо к своему горлу. — Медленно? — усмехнулась Гермиона, двигая пальцами резко и глубоко. — Ты не заслужила медленно. — Заткнись. — выдохнула Беллатрикс, ее тело выгибалось навстречу движениям. Она вцепилась зубами в плечо Гермионы, кусая до крови, чтобы не закричать слишком громко. Стол под ними ходил ходуном, ножки скрежетали по полу. Гермиона чувствовала, как внутренние мышцы сжимают ее пальцы, как Беллатрикс дрожит, пытаясь сохранить лицо. Она добавила третью, меняя угол, находя то самое место, которое заставило Главу Аврората забыть о достоинстве. — Блэк. — хрипло приказала Гермиона, чувствуя, как и сама готова кончить от одного лишь вида распластанной под ней женщины. — Смотри на меня. Беллатрикс открыла глаза - мутные, безумные, полные ненависти и животной страсти. Она смотрела в упор, когда первая волна накрыла ее. Тело свело судорогой, выгнуло, и Гермиона зажала ей рот ладонью, заглушая сдавленный крик. Блэк кончала жестко, яростно, впиваясь ногтями в спину Грейнджер, оставляя глубокие царапины. Не давая опомниться, Гермиона перевернула ее на живот. Беллатрикс оказалась прижата щекой к холодному дереву, к разлитым чернилам, которые пачкали ей лицо. Гермиона прижалась к ней со спины, вжимая бедра в упругие ягодицы. — Теперь моя очередь. — прошептала Гермиона ей на ухо, кусая мочку. — Ты хотела играть? Мы поиграем. Она провела рукой по животу Беллатрикс, спускаясь ниже, накрывая клитор влажной ладонью, одновременно вжимаясь в нее сзади, имитируя толчки. Беллатрикс застонала, утыкаясь лбом в стол, рассыпая оставшиеся перья и пергаменты. — Ты... ты воспользуешься служебным положением? — прохрипела Блэк, с трудом формируя слова, так как пальцы Гермионы двигались в бешеном ритме, растирая и сжимая. — Я воспользуюсь тем, что принадлежит мне по праву. — поправила Гермиона, усиливая нажим. Ее собственное тело горело, юбка задралась до талии, и она терлась бедром о ягодицу Беллатрикс, находя трение, которое сводило с ума. — Ты мое ведомство, Блэк. Моя головная боль. И сегодня ты будешь работать на меня. — Иди к черту... — выдохнула Беллатрикс, но ее таз уже двигался в такт, она насаживалась на руку Гермионы, требуя большего. Грейнджер ввела пальцы снова, одновременно надавливая большим пальцем на клитор. Они двигались в грязном, отчаянном ритме. Кабинет Министра наполнился звуками: влажными шлепками, тяжелым дыханием, скрипом старого дерева и приглушенными ругательствами. — Кончи для меня. — приказала Гермиона, чувствуя, что сама уже на грани. Голос ее дрожал, но приказ звучал четко. — Покажи, как ты умеешь подчиняться, когда захочешь. — Сука. — это слово вырвалось у Беллатрикс одновременно с оргазмом. Более сильным, чем первый. Ее накрыло волной, заставившей подогнуться колени, и только рука Гермионы, держащая ее за талию, не дала сползти на пол. Она кончала долго, содрогаясь всем телом, и каждое содрогание отдавалось в теле Грейнджер. Гермиона, наконец, позволила себе отпустить контроль. Прижавшись к спине Беллатрикс, она впилась зубами ей в плечо, чтобы не закричать, и кончила сама, просто от трения, от запаха, от ощущения абсолютной власти и разрушенных барьеров. Спазм прошел по позвоночнику, ослепляя на несколько секунд, заставляя мир сузиться до горячей кожи под пальцами и бешеного сердцебиения. Тишина наступила внезапно. Только дождь за окном и тяжелое дыхание двоих женщин, лежащих на разгромленном столе. Беллатрикс первая пришла в себя. Она перевернулась на спину, не глядя на Гермиону. На скуле у нее красовалась чернильная клякса, губы были припухшими и разбитыми. — Документы. — хрипло сказала она, глядя в потолок. — Я принесла. Они были у меня в кармане мантии. Гермиона, растрепанная, в разорванной блузке, села рядом. Она протянула руку и достала из картера мантии, валяющейся на полу, плотную папку. — Лежат на столе уже три дня. — пробормотала она, просматривая бумаги. — Ты могла просто передать их секретарю. — Ты могла не воровать мой виски. — парировала Беллатрикс. Повисла пауза. — Будешь вести себя хорошо, — медленно произнесла Гермиона, поправляя волосы и возвращая себе вид Министра, несмотря на внешний вид, — я распоряжусь, чтобы в серванте всегда был твой запас. Беллатрикс повернула голову. Ее глаза снова блеснули тем самым опасным огнем, но уголок губ дернулся в усмешке. — Тогда, Грейнджер, готовь побольше. Я, знаешь ли, прожорливая. Она медленно сползла со стола, поправила одежду с ленивой грацией крупной хищницы. На пороге, уже открывая дверь, она обернулась. — Ой, кажется когда я выбила дверь я опрокинула шумоизоляцию... какая жалость. — Она улыбнулась, оскалив ровные белые зубы. — Думаю, весь этаж теперь знает, кто здесь главный. Дверь закрылась. Гермиона осталась сидеть в разрушенном кабинете, среди чернил, осколков пуговиц и пергаментов, чувствуя, как горит каждая царапина на теле. Она перевела взгляд на папку с отчетами, вздохнула и, поморщившись от боли в укушенном плече, потянулась за палочкой, чтобы восстановить порядок. Впервые за долгое время она думала о том, что, возможно, держать Беллатрикс Блэк под рукой - не самая плохая идея.