Королевство тени и мрака

АЗРИЕЛЬ

«Куда мы?» - мысленно спросила Элайна. «Есть ли разница?» Эл улыбнулась, а я только крепче прижал её к себе. Я конечно знал, куда мы направляемся. Утром, когда Элайна выскользнула из постели, я проснулся мгновенно, будто и не спал вовсе. Я слышал её мысли, такие тёплые, тихие, наполненные мной, нами… Какое-то время я просто лежал, глядя в потолок, разглядывая причудливую резьбу новенькой люстры, в солнечные блики, скользящие по стенам. Под ладонью ещё хранилось тепло простыней, её запах. Я снова, как проклятый, возвращался к сегодняшнему утру, к её голосу, к этим тихим словам: «ты мой». Одевшись, я направился к Ризу, но тот, разумеется, знал, что я приду ещё до того, как я спустился на первый этаж. Брат стоял в дверях своего кабинета, прислонившись плечом к косяку, и улыбался так широко, как только он и умеет. - Я договорился, - сказал он. - Ночью в горном храме вас будет ждать жрица. Этот храм я знал с детства. Маленький, спрятанный среди скал, укрытый от чужих глаз и от мира.. Слава Котлу, это место не успели разорить ни солдаты Сонного короля, ни прихвостни Амаранты. Пальцы Элайны чуть сильнее сжали мою шею возвращая меня в реальность. Я почувствовал, как в её груди затрепетало сердце. Маленькое, быстрое, беспомощно честное - будто пойманная в ладони бабочка. А потом я услышал её мысли. Она не собиралась произносить их вслух, не открывала их мне намеренно, но они были такими громкими в своей нежности, такими чистыми и незащищёнными, что я услышал всё равно. «Не отнимай его… Матерь, молю… я так сильно люблю его…» «Он мой… Только мой…» «Я просто смертная девчонка… Как я могу сравниться с Мор…» «Эл…» - я осторожно коснулся её разума, мягко, будто дотронулся до неё ладонью. - «Эл… Я люблю тебя». Мои пальцы крепче сжали её талию. «Не сравнивай себя ни с кем. Никогда. Потому что я люблю тебя. И только тебя». Её сердце дрогнуло так сильно, что я почувствовал это всем телом. Она ничего не ответила - ни словом, ни мыслью. Только прижалась ближе, будто хотела вжаться в меня до конца, и её пальцы запутались в моих волосах. «Эл… Я хорошо летаю, но прекрати так делать, иначе мы свалимся где-нибудь в горах». Элайна ничего не сказала, но вместо ответа ловко перекинула одну ногу так, что оказалась ко мне лицом, и мои руки рефлекторно, крепко сжали её под бёдрами. Мы резко ухнули в воздушную яму, и сердце тут же подскочило к горлу. Её ноги сильнее обхватили мою талию, пальцы крепче вцепились в волосы на затылке. Глаза её горели - живые, тёмные, слишком красивые. И, словно отвечая на её настроение, вокруг нас снова заклубились мои и ее тени. - Ты хочешь, чтобы мы разбились? - Азриель… сколько у тебя часов в полёте? - она чуть приподнялась в моих руках, и её губы едва коснулись моей шеи. - Неужели такая ерунда сможет помешать тебе?.. Я шумно выдохнул, уже не слишком уверенный, что в эту минуту вообще способен мыслить здраво. - Жестокое… коварное создание… Элайна Аркерон… - прошептал я, двигаясь уже скорее на инстинктах, чем на здравом смысле. - Сегодня… чуть позднее… ты расплатишься за это. Храм вынырнул из-за гор слишком резко, так что мне пришлось резко заложить вираж. Мы ушли вниз почти под опасным углом, и я едва успел выровнять полёт перед самой землёй. Приземление вышло не таким красивым, как мне хотелось бы - нас ощутимо качнуло вперёд, и мне пришлось пробежать ещё несколько метров вдоль отвесной скалы, прежде чем окончательно остановиться. Элайна только крепче вцепилась в меня, а её тихий смех ударил мне прямо под рёбра. За спиной раздался хохот Кассиана - такой громкий, что ещё немного, и с ближайшего склона посыпятся камни. - Брат, это что сейчас было? – раскатисто смеялся он, легко опускаясь на каменную площадку. - Акробатический номер? Ты летать разучился? - Просто заткнись! - рявкнул я, даже не оборачиваясь, и, не глядя, показал ему средний палец. Это только ухудшило ситуацию. Касс согнулся пополам от смеха, а Риз, который приземлился следом куда изящнее, тоже уже откровенно давился от смеха, хотя и пытался сохранить хотя бы видимость приличия. Получалось у него скверно. Фейра тут же ткнула его локтем в бок. - Даже не начинай, - процедила она, с трудом сдерживая улыбку. - Я ничего не сказал, - выдохнул Ризанд с самым невинным выражением лица, на которое вообще был способен. - Но собирался. - Это исторический момент, дорогая Фейра.. - Это позорный момент, - мрачно бросил я, наконец осторожно опуская Элайну на землю. Она едва коснулась сапожками камня, но от меня не отошла. Наоборот - осталась слишком близко, всё ещё держась за мои плечи, и, когда я посмотрел на неё, в её глазах уже плясал смех. Предательница. - Не смейся, - тихо предупредил я. - Я не смеюсь, - прошептала она, уже откровенно улыбаясь. - Эл. - Ты очень… эффектно приземлился. Я прищурил глаза покачав головой. - Я был отвлечён. Коварно. Её брови невинно приподнялись. - Правда? Кассиан за моей спиной снова залился смехом, как придурок. - Кассиан, - ледяным голосом произнёс Риз – Хватит. - Правда, Кассиан, - с совершенно спокойным лицом добавила Неста, поправляя плащ. Кас немедленно заткнулся. Жену он боялся больше всех на свете. На несколько секунд всё вдруг стихло. Только ветер гулял между скал, трепал волосы, холодил разгорячённую кожу после полёта, а впереди, освещённый мягким золотистым светом, стоял храм - маленький, древний. Камень его казался серебристым в ночи, а над аркой входа мерцали старинные письмена и символы - молитвы к Матери. И, кажется, в эту секунду до меня вдруг по-настоящему дошло, зачем мы здесь. Смех за спиной стал тише. Даже Кассиан, кажется, почувствовал перемену в воздухе. Элайна тоже это почувствовала. Я увидел, как она медленно перевела взгляд с храма на меня, и улыбка на её губах стала другой - мягче, тише, глубже. Её пальцы скользнули вниз по моей руке и нашли ладонь. И в этот раз сердце сбилось уже у меня.

ЭЛАЙНА

В детстве мы с Нестой часто говорили о свадьбе. О пышных платьях, драгоценностях, нарядных гостях и празднествах, которые длились бы несколько дней. Мы представляли себе длинные столы, музыку, цветы, шелк, золото, смех и танцы до самого рассвета. Неста, к слову, воплотила все наши детские мечты в реальность и устроила именно такую свадьбу - красивую, громкую, роскошную, такую, от которой у всех перехватывало дыхание. Фейра никогда не мечтала о празднике. У неё всё было иначе. Они с Ризом были вдвоём на своей церемонии, а потом тихо обменялись кольцами, как что-то очень личное, почти священное, что не нуждалось в чужих взглядах. Я же… кажется, всегда была где-то между ними. Мне не нужен был грандиозный праздник, но и совсем тихое уединение тоже казалось не совсем моим. Мне хотелось чего-то настоящего. Тёплого. Своего. Чтобы рядом были сёстры, друзья… и он. Разве можно было мечтать о чём-то большем? - Аз, можно я задержу сестру на минутку? - Фейра подошла к нам с той мягкой улыбкой, которую я знала с детства. Азриель посмотрел на неё, потом на меня и почтительно кивнул, отступая в сторону. Но прежде чем уйти, он коротко сжал мои пальцы. И от этого простого жеста у меня снова дрогнуло сердце. Фейра взяла меня за руки и на мгновение закрыла глаза. Я даже не сразу поняла, что она собирается сделать, но потом почувствовала, как по воздуху вокруг нас пробежала магия - лёгкая, прохладная, мерцающая, как лунный свет на воде. Я опустила взгляд на подол своего платья. И замерла. Вокруг моих ног уже струилось мягкое серебристое сияние, тонкими нитями обвивая ткань, словно сама ночь касалась меня своими пальцами. Моё простое платье начало меняться прямо на глазах. Материя засияла, стала тоньше, мягче, богаче. Синий цвет остался, но теперь он словно вобрал в себя свет звёзд. Спина осталась открытой, ткань - тонкой, почти невесомой, шелк мягко струился вниз, обнимая фигуру, а по подолу и лифу рассыпались крошечные искры, будто на меня легло настоящее звёздное небо. Платье не кричало о роскоши. Не ослепляло. Но было таким красивым, что у меня перехватило дыхание. Я подняла на Фейру глаза. - Фейра… - только и смогла прошептать я. Сестра улыбнулась чуть шире, и в её серо-голубых глазах уже поблёскивали слёзы. - Ты же не думала, что я позволю тебе выйти замуж в домашнем платье, правда? Я невольно рассмеялась - тихо, сквозь волнение, которое уже подбиралось к горлу. - Оно… невероятное. Фейра мягко сжала мои ладони. - Нет, Элайна. Ты невероятная. Я опустила глаза, быстро моргнув, потому что если бы в этот момент кто-то сказал мне ещё хоть что-то доброе, я бы, наверное, просто расплакалась прямо у входа в храм. Но Фейра слишком хорошо меня знала. Она осторожно коснулась моей щеки и тихо спросила: - Ты счастлива? Вопрос был таким простым. Я вздохнула и в голове тут же закрутилось все…Смертная жизнь, помолвка, болезненное чувство к Грейсону, моя истинная пара…Ласен. Я повернула голову и посмотрела туда, где стоял Азриель. Он разговаривал с Ризом и Кассианом, но в этот самый момент, словно почувствовав мой взгляд, тоже посмотрел на меня. И всё вокруг будто сразу отступило. Горы. Ночь. Храм. Голоса. Ветер. Прошлое. Остался только он. Тёмный силуэт на фоне камня и звёзд, сильный, спокойный, красивый до боли… и при этом такой настоящий, такой мой. Вероятно, сестра уже прочла ответ в моих мыслях, потому, что ее улыбка стала шире. - Да, - прошептала я, не отрывая взгляда от Азриеля. - Очень. *** Тут, в горах, мир ощущался иначе - тоньше, тише, будто сама ночь становилась прозрачнее, и сквозь неё проступало что-то древнее, священное. Воздух дрожал, натянутый, как струна, и я не сразу поняла, он ли это был или дрожь исходила от меня самой. Наши друзья, наша семья, разместились на простых деревянных лавках за нашими спинами, и в этой почти аскетичной простоте было куда больше подлинности, чем в любом роскошном празднике, который я когда-либо могла себе представить. Никакой вычурности, никакого лишнего блеска, только ночь, горы, старый храм и люди, которые любили. Мы с Азриелем подошли к алтарю. Жрица раскрыла тяжёлую книгу, страницы которой, казалось, впитали в себя не одно столетие молитв, и её голос, низкий, ровный, наполнил храм, мягко отражаясь от каменных стен. Она начала читать, а я, слушая незнакомые слова, внезапно почувствовала укол стыда -тихий, но неприятно острый. Я не знала этих молитв. Не знала ни одного правильного ответа, ни одного священного слова, ни одного из тех обрядов, что для жителей Притании, наверное, были так же естественны, как дыхание. Всю мою жизнь меня учили смотреть на всё, что находилось за стеной, как на нечто чужое, опасное, неправильное. Меня учили бояться этого мира, не понимать его и, если уж быть до конца честной, презирать заранее то, чего я никогда не видела своими глазами. И теперь я стояла здесь, перед древним алтарём, рядом с мужчиной, которого любила всем сердцем и не могла повторить даже самые простые слова. Я опустила взгляд, чувствуя, как эта мысль неприятно оседает внутри. Азриель стоял рядом, склонив голову, спокойно повторяя слова молитвы. «В этом нет ничего страшного, Эл…» - его голос мягко коснулся моего сознания, вырывая меня из собственных мыслей. - «Если захочешь, потом я научу тебя». Я подняла на него глаза. «Главное - скажи “да”». Я едва удержалась, чтобы не рассмеется прямо перед алтарём. «Да… Да… Да…» - мысленно повторила я. Наши тени, словно внимая словам жрицы, сначала тихо кружили у наших ног, будто не решаясь вмешаться, а затем поднялись выше, обвивая щиколотки, скользя по подолу платья, поднимаясь к талии. Они двигались мягко, почти осторожно, касались шеи, путались в волосах, и от этого прикосновения по коже пробегало странное, тёплое ощущение, будто нас обнимало что-то живое. - Объявляю вас мужем и женой, - наконец произнесла жрица. И в тот же миг Азриель притянул меня к себе. Мой муж. Это слово ещё не успело как следует уложиться в голове, а его губы уже накрыли мои. В тот же миг что-то изменилось. Наш разум словно распахнулся навстречу друг другу, без защиты, без границ. Магия переплелась так плотно, что стало невозможно понять, где заканчиваюсь я и начинается он. Поток образов, ощущений, воспоминаний хлынул сразу с двух сторон, смешиваясь, наслаиваясь, перетекая одно в другое. Я увидела его. Мальчика с тёмными глазами и слишком серьёзным взглядом. Каменные стены. Холод. Одиночество, которое он так долго носил в себе, что оно стало частью него. И тут же- другое. Свет. Сад. Тёплая земля под руками. Мои воспоминания, мои чувства, мои страхи и надежды, всё это тоже оказалось перед ним, открыто, без возможности спрятаться. Картинки сменяли друг друга слишком быстро. Хорошие. Тяжёлые. Те, от которых хотелось отвернуться, и те, к которым хотелось тянуться. И вдруг… Одно видение остановилось. Стало ярче. Чётче. В нем Азриель стоял, запрокинув голову, смеясь, по-настоящему, свободно, так, как я почти никогда не видела. В его руках была маленькая девочка с тёмными волосами и крыльями, точно такими же, как у него. Она цеплялась за него, смеялась, а он кружил её… Мы оба резко выдохнули. И отстранились одновременно. Наши взгляды встретились. Он тоже это видел. Я поняла это сразу.

АЗРИЕЛЬ

Наши друзья прекрасно понимали, что сейчас единственное, о чём мы оба по-настоящему мечтали, - остаться вдвоём. Поэтому, не давая нам ни малейшего шанса на приличное прощание, братья подхватили своих жён на руки и один за другим взмыли в небо. Я ещё слышал их смех, разлетающийся по горам, когда заключил жену в объятия, прижимая к себе. - Держи меня крепче, - прошептала Эл. И в тот же миг мир дрогнул. Воздух вокруг нас потемнел, сгустился, будто сама реальность на секунду потеряла форму, а затем всё рассыпалось и собралось вновь уже в другом месте - возле моего… нет, теперь уже нашего горного домика. Элайна отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть на меня, и в её глазах вспыхнула почти детская гордость. - Это мой второй переброс, - сказала она. - И снова точный, - тихо ответил я, чувствуя невероятную гордость за нее. Она так быстро всему учится. Она едва успела удивлённо моргнуть, когда я без лишних слов поднял её на руки и направился к дому. - Я же должен перенести тебя через порог. - Это традиция людей, - возразила она, обнимая меня за шею. - Ну и пусть, - пробормотал я, толкая плечом дверь. - Пусть теперь будет и нашей. Она ничего не ответила, только улыбнулась так мягко, что я на мгновение перестал чувствовать под собой землю. Оказавшись внутри, Элайна осторожно выскользнула из моих рук и огляделась, словно видела этот дом впервые. Важно, почти по-хозяйски, она прошлась по гостиной, задерживая взгляд на стенах, на окнах, на лестнице, ведущей на чердак, на старом деревянном столе. А потом, совершенно спокойно, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся, сказала: - Нам стоит достроить дом. Сделать детскую. Я замер. В груди что-то резко, болезненно качнулось, и перед глазами тут же вспыхнуло то видение - маленькая девочка с крыльями, его отголосок всё ещё жил где-то под кожей, слишком яркий, слишком настоящий, чтобы отмахнуться от него как от случайной магической вспышки. Наша дочь. Я медленно выдохнул, стараясь не выдать, насколько сильно меня задели эти простые слова. - Мы обязательно сделаем это, - тихо сказал я, подходя к ней ближе. - Если ты хочешь жить здесь, а не в Веларисе. Она повернулась ко мне. И в этот раз ответила почти шёпотом: - Я хочу жить тут… Но вместе со словами она открыла мне и свои мысли. Я увидел горы её глазами не суровыми, какими видел их я, а тёплыми, живыми, полными света. Увидел дом таким, каким он уже существовал в её воображении: уютным, наполненным запахом хлеба и трав, её руками, замешивающими тесто, солнечным светом на деревянном полу, нашей спальней… и её ладонями, медленно скользящими по моей груди. Следом за этим меня накрыло её чувство. Оно вспыхнуло в ней внезапно, жарко, почти беспомощно, и отозвалось во мне так же резко, мгновенно, будто между нами и правда больше не осталось никаких преград. «Эл…» Я едва успел подумать её имя, прежде чем мои губы уже накрыли её. Поцелуй получился жадным, отчаянным. Мои пальцы скользнули по её спине, нащупывая застёжки платья, но уже через секунду я почувствовал другое. Её тревогу. Она была тихой, почти незаметной снаружи, но в её мыслях вспорхнула сразу - беспокойная, трепетная, хаотичная, как стая испуганных бабочек. «Ему… не понравится… я ведь…» «О Боги, Эл…» - я целовал её, не давая этим мыслям ни единого шанса укорениться. - «О чём ты вообще думаешь?» - Аз… - голос её дрогнул, и на этот раз она сказала это вслух, не мысленно. - Между нами сотни лет… Я… Она запнулась, будто сама не могла заставить себя договорить, а потом всё же ушла в мысли, прячась в них, как всегда делала, когда становилось слишком страшно. «Я ничего не умею… Я такая… я не знаю, понравится ли тебе…» - М-м… Эл… - мой голос сорвался в хрип, и я прикрыл глаза на секунду, пытаясь собрать остатки самообладания. - Элайна… Вместо ответа она медленно села на край кровати, не отрывая от меня взгляда. Я подошёл ближе и опустился перед ней на колени. Она заметно вздрогнула. Я не торопился. Сначала осторожно снял с неё туфельки, одну за другой, словно это тоже было частью какого-то нашего маленького обряда, а потом мои ладони мягко обхватили её ступни, разминая их после долгого дня. Медленно, бережно, без спешки. Затем выше - по лодыжкам, по икрам, по голеням, снимая с её тела напряжение так же, как хотел снять его с её мыслей. Она дрожала всем телом. Я поднимался всё выше, собирая ткань её платья в ладонях, открывая стройные ноги дюйм за дюймом, и в этой медлительности было что-то почти мучительное. Я все еще стоял перед ней на коленях, а она чуть отклонилась назад, опираясь на локти, и всё равно не сводила с меня глаз. Её мысли метались, сбивались, путались, но от этого становились только прекраснее в своей честности. Моя Эл. Не тебе сейчас стоило переживать. А мне. Потому что ты даже не представляла, что делаешь со мной одним только взглядом.

ЭЛАЙНА

Когда его пальцы зацепили край кружевного белья сердце сбилось с ритма. Азриель не сводил с меня газ. «Просто расслабься…доверься мне» - он едва успел послать мне свои мысли, как его губы коснулись меня там…Там, где еще никто не касался… так… Язык прошёлся медленно, пробуя, пробуждая, и всё моё тело выгнулось дугой, будто молния прошла по позвоночнику. Я подумала об этом только подумала, как он поднял на меня глаза… - Боги… - пробормотала я. Азриель провёл ладонью над моим телом, и платье растворилось в воздухе лёгкой серебристой дымкой, не оставив после себя даже шелеста ткани. Его собственная одежда исчезла следом, и я увидела его – идеального. Сердце заколотилось так громко, что я слышала его в ушах, в висках, в кончиках пальцев. Его руки властно легли на мои бёдра, подтягивая меня ближе к краю кровати. Пальцы впились в кожу достаточно сильно, чтобы оставить следы, но не причинить боли. Он снова склонился, провёл языком по самой чувствительной точке, чуть прикусил - ровно настолько, чтобы сладкая боль смешалась с удовольствием и вырвала из меня тихий, дрожащий стон «Матерь…» - пронеслось в моей голове, бессвязно и отчаянно. Я почувствовала, как он улыбнулся, не отрываясь от меня. «Ты слишком часто взываешь к богам, Эл…» - его мысленный голос был низким, бархатным, с лёгкой хрипотцой. И в следующее мгновение он вошёл в меня сразу двумя пальцами - медленно, но уверенно, заполняя пустоту, которую я даже не осознавала до этого момента. Дыхание перехватило. Я инстинктивно сжала простыни в кулаках. «Я ведь только начал… А потом, - его пальцы сделали плавное, глубокое движение, заставив меня выгнуться ещё сильнее, - было бы лучше, если бы ты взывала ко мне». Его губы снова сомкнулись вокруг меня, язык закружился в ритме, который идеально совпадал с движениями пальцев. Волна жара прокатилась от низа живота вверх, заливая грудь, шею, щёки. Я уже не могла думать связно. «Азриель…» - мысленно выдохнула я, и это имя прозвучало почти как мольба. Он ответил не словами. Только тихим, довольным рычанием, которое я ощутила всем телом. Его свободная рука скользнула вверх по моему животу, обхватила грудь, большой палец лениво провёл по затвердевшему соску. Каждое движение было выверенным, медленным, словно он хотел растянуть это мгновение на вечность. Я чувствовала, как внутри меня нарастает что-то огромное, тёмное и сладкое одновременно. Оно пульсировало в такт его пальцам, его языку, его мыслям, которые всё ещё ласкали мой разум: «Ничего не бойся и доверяй мне …». И в тот же миг я сорвалась….Пальцы сжали простыни, ноги дрожали… Муж поднялся, нависая надо мной. Я провела рукой по его груди, животу…Наконец мой взгляд остановился на его достоинстве… «Матерь…» - снова пронеслось в голове Он засмеялся. Не мысленно в слух. А потом склонился ниже, так что наши животы соприкасались. Я чувствовала его. Азриель осторожно провел по мне головкой члена. Я вздрогнула. «Просто доверься мне Эл» Его руки легли мне на бедра, и он чуть подался в перед. «Посмотри на меня» - попросил он «Я хочу видеть твои глаза» « Азриель…» - рука инстинктивно легла на его грудь, но он тут же брал ее заведя за голову. «Не бойся…» «Почему ты боишься?» «Эл…» «Все в порядке» - я послала ему эту мысль и чуть подала бедра вперед. Азриель замер, чувствуя моё лёгкое напряжение. Он не стал входить резко. Вместо этого начал медленно, очень медленно продвигаться вперёд. Сантиметр за сантиметром. Я тихо ахнула, впиваясь пальцами в его ладонь. Он сразу остановился, наклоняясь ниже и поцелуя меня - долго, глубоко, отвлекая от любых остатков страха. Только когда я расслабилась и выдохнула ему в губы, он продолжил движение - всё так же медленно, осторожно, давая мне время привыкнуть к каждому новому миллиметру. Когда он наконец вошёл в меня полностью мы оба замерли. Азриель прижался лбом к моему лбу, глаза полуприкрыты, дыхание неровное и горячее. Он не двигался. Просто оставался внутри, давая мне время привыкнуть. «Ты в порядке?» - спросил он мысленно, голос низкий и дрожащий от сдерживаемого желания. «Скажи мне честно, Эл…» Я кивнула, всё ещё пытаясь выровнять дыхание. Тогда он очень медленно, не выходя из меня, обхватил мою талию и перевернул нас обоих. Теперь я оказалась сверху. Мои колени упирались в постель по обе стороны от его бёдер. От нового угла он вошёл ещё глубже, и я невольно выгнулась, тихо застонав. Азриель сел, прижимаясь грудью к моей груди. Его сильные руки обвили меня, одна легла на поясницу, вторая - снова на затылок, удерживая меня близко. А потом он раскрыл крылья. Огромные, тёмные, бархатно-чёрные крылья медленно развернулись за его спиной и плавно сомкнулись вокруг нас, создавая тёплый, живой кокон. Мир снаружи исчез. Остались только мы - окружённые мягкой, шелковистой темнотой. Под крыльями стало уютно, тепло и удивительно безопасно. Словно нас укрыли самой ночью, самой тишиной. Я прижилась к его груди. Крылья Азриеля слегка дрожали, обволакивая нас ещё плотнее, и от этого прикосновения по коже пробежала приятная волна мурашек. «Вот так… - прошептал он мне в висок, целуя нежно и медленно. Он начал двигаться. Очень медленно. Поднимая меня чуть вверх на своих бёдрах и снова опуская вниз. Каждое движение было плавным, глубоким, почти ленивым. В этом положении я сама контролировала глубину. Я обвила руками его шею, пряча лицо у него на плече. Под крыльями было так тепло, так тихо, так невозможно интимно, будто весь мир за их черным шелком перестал существовать. Остались только мы. Его дыхание. Его руки. Его губы блуждали по моей шее, по ключицам, по плечам, оставляя легкие, почти невесомые поцелуи, от которых внутри все плавилось еще сильнее. Тени внутри кокона мягко мерцали, отбрасывая на наши тела приглушённое серебристое сияние. Оно скользило по его плечам, по моей груди, по переплетению наших тел, делая этот миг похожим не на реальность, а на древнюю, живую магию, которая решила дышать вместе с нами. Азриель одной рукой продолжал удерживать меня за поясницу, не позволяя мне отстраниться ни на дюйм, а второй медленно гладил мою спину, спускаясь ниже, лаская так нежно, что я задрожала всем телом. Его пальцы скользнули туда, где мы были соединены, и едва ощутимо обвели чувствительное место, добавляя к каждому медленному движению новую, почти невыносимую сладость. - Не спеши… - прошептал он и от хрипотцы его голоса по спине побежали мурашки. – Почувствуй… Я всхлипнула и сильнее прижалась к нему, цепляясь за его плечи, задыхаясь от переполняющего, горячего счастья. Волна снова начала подниматься во мне - медленно, глубоко, неотвратимо, разливаясь по телу густым, золотым жаром. Я чувствовала, как дрожит он сам, как напряжены его руки, как тяжело он дышит, будто сдерживается из последних сил только ради меня. А потом нас обоих накрыла вспышка. Она прошла через нас разом - жаркая, ослепительная, почти болезненно сладкая. Я задохнулась, прижимаясь к нему, а Азриель глухо выдохнул мне в шею, крепче сжимая меня в объятиях. В тот же миг тени вокруг нас будто ожили окончательно - взвились, заскользили по нашим разгоряченным телам, переплетаясь, как живые ленты дыма, и вдруг я почувствовала на коже жжение. Не резкое. Не болезненное. Священное. Я замерла, все еще тяжело дыша, и отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть вниз. - Аз… - выдохнула я едва слышно. Я осторожно слезла с него и легла рядом, не в силах отвести взгляд от дымчатого рисунка, который только что проступил на моем животе. Он был тонким, изящным, словно сотканным из теней и серебристого пепла - живой узор, пульсирующий мягким светом прямо под кожей. Азриель сразу повернулся ко мне. На его лице изумление, такое чистое и глубокое. Он осторожно, почти благоговейно провел пальцами по рисунку. От его прикосновения по телу снова пробежала дрожь. Я подняла на него взгляд и, не сумев сдержать улыбку, прошептала дрожащим голосом: - Тени… только что создали меня для тебя. Я сглотнула, чувствуя, как в груди становится тесно от внезапно нахлынувшего, огромного, почти страшного счастья. - Азриель… - голос предательски дрогнул. - Я смогу родить.