Побочный эффект

Лифт поднимается медленно, с тем самым раздражающим гулом, который всегда звучит так, будто кабина вот-вот решит, что с неё достаточно. Старый жилой блок не похож на элитный – просто аккуратный, слишком чистый для Найт-Сити, как будто кто-то упрямо пытается удержать порядок в месте, где он никогда не приживётся. Куроо стоит ближе к панели, прислонившись плечом к стене. Свет неоновой рекламы, пробивающийся через узкое стекло, полосует его лицо розовым, затем синим, затем снова гаснет. Он не смотрит на цифры этажей. Его компаньон, наоборот, следит за ними слишком внимательно. — Так он бывшая кукла говоришь? — наконец произносит Дайшо, не отрывая взгляда от табло. Куроо чуть слышно выдыхает. — Да. Только ты не напоминай ему об этом, — он приглядывается к своему отражению и приглаживает волосы по бокам. — Он не особо любит эту тему. Лифт резко дёргается, будто соглашаясь. Дайшо бросает косой взгляд в сторону Куроо, приподняв бровь. — Действительно гордиться мало чем, — точно змеюка шипит он, на что Куроо лишь закатывает глаза – от кого слышно. — Но нам он-то нужен как раз таки из-за кукольного чипа. — Это-то да, — Куроо поправляет воротник куртки, и стряхивает остатки крошек своего обеда. — Просто не обязательно в лоб говорить ему обо всём плане сразу. Сначала посмотрим получится ли у нас убедить его помочь нам. Лифт останавливается с сухим щелчком. Двери разъезжаются, выпуская их в узкий коридор с мягким, тёплым светом – неожиданно домашним для этого города. Где-то за стенами гудит вентиляция, и слышится звук чьего-то телевизора. Этакий свой пузырь непривычного спокойствия в этих неоновых джунглях. Отличное место чтобы спрятаться от прошлого. — А что, твои “чары” на нём не действуют? — слышится насмешливый смешок в спину, пока Куроо ведёт их почти в самый конец коридора. Он тут же разворачивается на пятках и чуть наклоняется, не запинаясь, даже когда ступает задом наперёд. — Мне не послышалось? — он медленно расплывается в ухмылке, чуть наклоняя голову набок. — Ты всё-таки признаёшь, что у меня есть чары? — Очевидно, — Дайшо даже не замедляет шаг, только ехидно кривит губы. — Вопрос в том, на ком они вообще работают. Куроо останавливается ровно у нужной двери, и хитро прищуривается. — Вот сейчас и узнаем. Он вытягивает руку и стучит по двери два раза, не отрывая взгляда от Дайшо, который демонстративно скрещивает руки перед собой мол “Давай поглядим”, и пропускает щелчок замка двери, оборачиваясь уже на её скрип. — Ойто! Выглядишь как всегда… Ойкава появляется в проёме, словно это не дверь его квартиры, а выход на подиум. На нём белая свободная рубашка с закатанными рукавами, и распахнутым воротом, и… матерь божья, кажется, только она, потому что когда Куроо невольно опускает взгляд вниз то зависает на пару мгновений. Это что, грёбанные чулки? — Глаза выше, Тетсу-чан. Куроо едва не давится воздухом на выдохе. Он быстро поднимает взгляд и встретившись с глазами Ойкавы, недвусмысленно шевелит бровями: — Милые чулочки. Сбоку раздаётся короткий, хриплый звук раздражения. Куроо встречается с презрительным взглядом, которым его одаривает Дайшо, прежде чем тот прикрывает лицо ладонью. У Куроо из виду не уходит и то, как у того покраснели щёки – он точно ему это припомнит. — М-м, я только с работы, — взгляд Ойкавы лениво скользит по Дайшо – оценивающе, быстро, – и тут же возвращается к Куроо. Прицокнув языком, он продолжает: — А ты мог бы и предупредить. Новая привычка или просто соскучился? — Пустишь, узнаем. — Куроо собирает всю свою уверенность в кулак, чтобы растянуть губы в улыбке, едва обнажившей зубы. Заинтересовать Ойкаву такими играми всегда было легко. Сколько бы тот не отнекивался, душа – азартная, а правила между ними чётко установлены уже как несколько лет, поэтому опасаться Куроо Ойкаве без повода не приходилось. В ответ на вопросительно приподнятую бровь Куроо, Ойкава прищуривается, склонив голову на бок. Движение сопровождается искорками в каштановых волосах, которые оказываются золотыми ленточками. Они ловят свет коридора и делают его слишком нарочито красивым для обычного дня. — Ладно, — в итоге хмыкает Ойкава, пожимая плечами, и наконец, отступает, пропуская их внутрь. — Проходите. Я как раз успел заскучать в одиночестве. Развернувшись первым, он уходит вглубь квартиры, на ходу вытаскивая одну из ленточек из волос. Ойкава наматывает её на палец, будто забыв о ней через секунду, и бросает через плечо: — И не смейте проносить оружие в дом. Самая нижняя полочка в шкафу к вашим услугам. Куроо и Дайшо застывают в пороге и переглядываются. Даже такой мелкий намёк на одинаковый мыслительный процесс вызывает у второго недовольную гримасу, но Дайшо слушается, и начинает очищать карманы и не только, аккуратно складывая всё в назначенное Ойкавой место. Квартира встречает их мягким, почти театральным полумраком, Шторы на больших окнах наполовину закрыты, а тёплый свет из напольной лампы цепляется за глянцевые поверхности мебели и вязнет в углах небольшой гостиной. Из совмещенной с ней кухни тянет холодным неоном бирюзовой подсветки под шкафами. Ойкава останавливается у высокого кухонного острова, облокачивается на него бедром и скрещивает руки на груди, но не для того, чтобы прикрыться. — Вам что-нибудь налить? — Текилу. Чистую. — Я имел ввиду чай или кофе, Тетсу-чан, — усмехается Ойкава, а потом отворачивается, чтобы открыть один из верхних модулей кухонного шкафа. — Ещё даже не вечер. — Детка, обижаешь, — Куроо прижимает ладонь к сердцу, проходя за Ойкавой в кухонную зону. — А я-то думал, что ты устроишь для меня особый приём. — Хм, — поставив две чашки на встроенную нишу, Ойкава оборачивается на Куроо, и чуть вытягивает ногу вперёд, сгибая её в колене. — Этого недостаточно? — Я вам тут случайно не мешаю? Куроо разочарованно выдыхает, а Ойкава хлопает глазами в сторону откуда донеслось возмущение. Ещё даже не пройдя дальше порога, Дайшо сверлит их обоих взглядом, и металлические контуры имплантов вокруг глаз едва заметно натягиваются, когда Куроо прочищает горло. Он подходит к Ойкаве, берёт чашку из его рук и делает глоток, многозначительно глядя на Дайшо поверх края. — Теперь, кажется, будешь. С Ойкавой лучше работать тонко. Поиграть, зацепить, дать почувствовать контроль. Дайшо же явно намеревается действовать напрямую – а прямолинейность в этой квартире редко приносит дивиденды. Ойкава ведь уже почти клюнул, уже готов был играть дальше. Ещё пара минут – и он бы согласился на всё, что угодно. Теперь придётся выкручиваться вдвойне, пока Ойкава не потерял интерес. Одна бровь Дайшо с пирсингом чуть приподнимается в привычном презрении, но движение выходит резче, чем обычно. Тем временем Ойкава, перекинув взгляд между Дайшо и Куроо, на мгновение сдвигает брови, присматриваясь, и будто кивает своим мыслям. — Кто твой нетерпеливый новый друг Тетсу-чан? Куроо уже было открывает рот, чтобы представить саму гадюку в человеческой личине, но Дайшо уже проходит дальше в гостиную. — Я и сам могу представиться, спасибо, — фыркает он, бросая косой взгляд на Куроо, прежде чем протянуть руку Ойкаве. — Дайшо Сугуру. — Какие манеры, я польщён, — с нескрываемой насмешкой выдыхает Ойкава, а затем деловито вытягивает руку в ответ. — Бывший пиджачок? Дайшо тут же отдёргивает руку, до того как Ойкава успевает к ней даже прикоснуться. — Не твоё дело. — Бли-и-и-н, — внезапно тянет Ойкава, будто и вовсе пропустив слова Дайшо мимо ушей. — Дай-чан и Суга-чан у меня уже есть… Тогда знаешь, что сейчас прямо просится? — Послать тебя нахуй? — Возможно. Но давай не будем забегать наперёд, Гуру-чан… — Он тебя сейчас ужалит, — Куроо легко касается локтя Ойкавы, и на всякий случай ненавязчиво отводит его на полшага назад. Так опешив от происходящего, Дайшо застывает с вытянутым выражением лица, а Ойкава, засияв от удовольствия, обходит Куроо сзади, и неторопливо идёт в гостиную. Ткань его рубашки почти касается чужого плеча, когда он проходит мимо Дайшо так близко, что тот отмирает и коротко процедив воздух сквозь зубы, выразительно смотрит на Куроо. А Куроо лишь приподнимает обе руки в немом “А чего ты ожидал?”, и уходит следом за Ойкавой. — Ладно, вы меня по-настоящему заинтриговали, — с театральным вздохом, Ойкава опускается на край светлого дивана и закидывает ногу на ногу. — Я готов вас выслушать. Куроо садится на другой конец дивана, оставляя место справа от себя – и подальше от Ойкавы, – свободным. Приподняв брови, он похлопывает по обивке, подзывая Дайшо, который кривит губы, но всё же присоединяется. Над диваном мягко гудит проекционный модуль. Голубая голограмма стекает вниз слоями света – строки текста прокручиваются полупрозрачными лентами, вспыхивая заголовками и графиками. Ойкава даже не смотрит туда, лишь чуть покачивает ногой, рассматривая свои ногти на пальцах. Куроо кажется будто тот, каждым лёгким взмахом, отсчитывает время до того как заскучает. Чёрт. У них же есть план. И они всю ночь обдумывали как обработать Ойкаву. Но сейчас Куроо только и может что потирать рукой шею, делая вид, что его больше интересует обивка дивана, чем то, как тонкая полупрозрачная ткань облепляет ноги Ойкавы, подчёркивая гладкие золотистые пластины под кожей. — Смотреть можно, но не прикасаться. Глаза Куроо сразу же взметаются вверх и на мгновение замирают в панике. Он даже чуть подаётся вперёд, готовый оправдываться, хотя оправдываться ему обычно не приходится, но Ойкава даже не смотрит на него. Его снисходительный взгляд из-под ресниц устремлён мимо Куроо. Прямо на Дайшо. Тот кашляет, тут же отворачиваясь. Он поправляет рукав, будто ему внезапно стало жарко, и криво усмехается, но его щёки чуть заметно розовеют, выдавая с поличным. Куроо едва подавляет смешок, стремящийся вырваться в эту же минуту, потому что в эмоциональном диапазоне Дайшо редко проскальзывает что-то кроме раздражительности и язвительности. — Главное правило, Гуру-чан, — Ойкава перекладывает ногу на ногу, и импланты чуть вспыхивают мягким отражением света. — Будешь следовать ему, и может быть мы подружимся. — Кто сказал, что я собрался с тобой дружить? — сухо бросает Дайшо. — И не называй меня так. — Ты привыкнешь, — Куроо ухмыляется краешком губ, наблюдая за этим коротким, неловким сбоем, и довольствуясь личной победой над Дайшо, вытягивает правую металлическую руку по спинке дивана. В конце концов, ему хотя бы удалось откровенно не пялиться. Всё ещё наблюдающий за ними Ойкава тихо хмыкает, полностью откидываясь на спинку дивана, и смотрит теперь уже на Куроо. — Ну раз уж вы пришли не чаи пить и не дружбу водить, — произносит он медленно, чуть задумчиво, а потом вздыхает и выпячивает нижнюю губу словно ребёнок. — Остаётся только один вариант. Хотя Тетсу-чан так старательно делал вид, что это просто светский визит. Куроо тихо цыкает языком. Конечно, Ойкава не дурак, чтобы всерьёз повестись на такой очевидный развод. — Если бы я старательно делал вид, то принёс бы цветы. — С лужайки под моим окном? — невинно уточняет Ойкава. — Для тебя, детка, только самые дорогие. Ойкава усмехается и, наконец, меняет позу. Подбирает одну ногу под себя и облокачивается локтем на спинку дивана, оказываясь к ним чуть ближе. Голограмма над головой мягко шуршит потоками новостей, а её голубой свет скользит по его коже и золотистым сегментам под ней. Совсем не хочется нарушать эту идиллию, которую так умело способен выстроить Ойкава лишь одним движением, и Куроо мог бы провести остаток этого дня просто наслаждаясь его компанией, – по-настоящему – но Дайшо пихает его локтем под рёбра, лишь одним своим присутствием напоминая зачем они здесь. — Нам нужна твоя помощь, — вот теперь – осторожно. Куроо перестаёт улыбаться, начиная даже мягче, чем планировал. — Точнее, твой… навык. Ойкава слегка наклоняет голову. Губы всё ещё изогнуты в улыбке, но та становится тоньше, от чего тени слишком отчётливо проступают на его лице. — Звучит устрашающе, — он подцепляет пальцем прядь волос и задумчиво подёргивает за неё. — Собираетесь продать меня по частям? — Не драматизируй, — бесцеремонно вставляет Дайшо, а затем склоняется вперёд. — Нам нужно, чтобы ты принял паттерн. — Твою же мать, Дайшо. Застонав, Куроо оборачивается, упираясь взглядом в лицо, на котором нет ни толики вины или сомнения. Дайшо лишь прищуривается в ответ на порицание Куроо, словно это он тут поганит весь план к чертям. — А что? — сквозь зубы шипит Дайшо и откидывается на спинку дивана, увеличивая расстояние между ними. — Мне нужно было ждать пока ты окажешься под ним забыв, зачем вообще пришёл? Куроо удаётся не поперхнуться лишь чудом. Он уже давно всерьёз не увлекается Ойкавой. Но вот заигрывать с ним ему до сих пор нравится. Это легко, ни к чему не обязывает и никогда не переходит дальше подмигиваний и лёгких подкатов. Такой формат полностью устраивает их обоих. Хотя Куроо, если по-честному, всё ждёт стопа от Ойкавы, но пока что менять правила игры ни один из них не собирался. — К твоему величайшему сожалению и всей вселенской трагедии, у него уже есть… — Тише, мальчики, не ссорьтесь, — коротко смеётся Ойкава, окидывая их обоих взглядом. Несмотря на легкомысленный тон, черты его лица заостряются, когда он задерживает глаза на Дайшо. — Принять паттерн? С чего Тетсу-чан взял, что тут нужен я? — Я могу объяснить… — С того, что твой кукольный чип всё ещё активен, и ты самый доступный для нас вариант, кукленышь. Куроо готовиться разразиться матом или даже врезать Дайшо, как воздух в комнате внезапно тяжелеет, стоит ему взглянуть на застывшего Ойкаву. Прядь волос, которую он только что подёргивал, застывает между пальцами. Улыбка сползает с лица медленно, и губы сжимаются в тонкую, почти бесцветную линию. В комнате повисает такая тишина, что слышно, как проекционный модуль над ними тихо потрескивает – этот мягкий, почти уютный звук новостных потоков вдруг становится невыносимо громким. Куроо чувствует, как внутри всё холодеет. — Ойто… Ойкава медленно моргает несколько раз. Потом переводит взгляд на Куроо – и тот видит в его глазах не гнев, а что-то чистое, голое, как открытая рана. — Вот оно что, — тихо выдыхает он, чуть приподняв бровь, но в этом жесте нет ни капли его обычной театральности. — Что ещё Тетсу-чан обо мне рассказывал? Объясняться нет смысла, как и просить прощения сейчас. Ойкава перешёл на игнорирование, и пока что Куроо остаётся просто смотреть на него, пока тот медленно выпрямляется, и отводит взгляд к окну, где за стеклом мерцает неоновый город. Он оборачивается на Дайшо, который непривычно молчит после того, как собственноручно скинул бомбу, и кивает, передавая контроль над дальнейшими действиями ему. Хуже уже точно некуда. — Что ты не как все куклы, — Дайшо поддаётся чуть вперёд, его голос намного спокойнее чем минутами ранее. Вот нельзя было так сразу? — Умеешь держать дистанцию, и без проблем сможешь выйти из протокола, если понадобиться. Ойкава хмыкнув, передёргивает плечами и бросает выразительный взгляд на Дайшо. — Конечно не как все, я уже давно не кукла, — вздёрнув нос, Ойкава вытягивает ноги вперёд и закидывает их на журнальный столик. — А в остальном, да, он не ошибся. — Я про своего ангела никогда плохого не скажу. — Предателям ещё слово не давали, — вставляет Ойкава с улыбкой, острой на концах. Он даже не взглянул на Куроо, показательно удерживая взгляд в стороне Дайшо. — Так во что на этот раз вляпался этот подобранец, Гуру-чан? Всё лицо Дайшо так морщится, что Куроо даже хочется провести пальцем по складке у пирсинга на переносице, чтобы та не дай бог перманентно не застыла у того на лице. Заметив его взгляд, Дайшо морщится ещё сильнее и отпихивает Куроо от себя, прежде чем вернуть внимание на Ойкаву. — Есть человек, который слишком много знает. Убивать его нельзя, но и оставлять прежним тоже. Единственный рабочий способ – это перепрошивка через кукольный чип. — Дайшо указывает пальцем на Ойкаву, который неосознанно прикасается к золотой нейрошине у себя на шее. — Куклы ведь обучены принимать и “проигрывать” чужие паттерны личности, так? Это как раз то, что нам надо. Ойкава красноречиво приподнимает обе брови. — То есть, вы хотите использовать меня как флэшку? — Как живой буфер, если точнее. — Не полегчало, Гуру-чан, — в возмущении задыхается Ойкава, даже дёрнув одной ногой на столике, будто хотел ею притопнуть. Но в карих глазах загорается лёгкое любопытство, и закусив край губы, Ойкава протягивает: — Очень нестандартный план. Кто вам подсказал про кукольный чип? Ваш фиксер? — Нет, — качает головой Куроо, и вытерпев два пристальных взгляда с разных сторон, в итоге, не получая по башке, решает рискнуть и продолжить: — По нему сразу не скажешь, но вот этот чувак, — он обхватывает Дайшо за плечи, притягивая к себе. Тот едва заметно вздрагивает. — Почти гений. Мозговитый. Дельные планы короче разрабатывает. — Сука не трогай меня, — приглушенно рычит Дайшо, с силой отталкивая Куроо от себя, а потом и вовсе поднимается на ноги. Ойкаву, это видимо искренне забавляет, потому как тот прикрывает рот ладонью пряча совсем уж откровенно весёлую улыбку. — Тогда я, пожалуй, продолжу говорить с главным… активом вашей команды? — он шевелит бровями и коротко фыркает. Полностью проигнорировав нечленораздельные звуки Куроо, Ойкава склоняет голову в сторону Дайшо. — Личностный паттерн – это не файл, который открывается и закрывается по желанию. Думаешь, можно впустить его себе в голову и надеяться, что тот просто уйдёт? — Вот поэтому я и сказал, что ты выступишь как живой буффер, — уточняет Дайшо почти деловитым тоном. — Ты примешь форму личности лишь на время, ровно настолько, чтобы другой человек успел переписать его с тебя. Лицо Ойкавы как-то разом мрачнеет. — Другой человек? — Какой-нибудь левый тип из-под забора. — Тетсу-чан! — гневный взгляд Ойкава мигом перемещается на Куроо. Но блестящие ленточки в волосах слишком весело переливаются в свете голограммы, так что Куроо просто физический невозможно почувствовать даже каплю угрозы. — Вы уже собираетесь впутать в это меня, а теперь ещё и хотите затащить кого-то невиновного. Ива-чан больше не будет расхлёбывать твоё дерьмо. — Да кто вообще в этом городе невинен, принцесса? — разводит руками Куроо, на что Ойкава ахает, а потом неодобрительно качает головой. Это хорошо, что он задаёт вопросы – значит думает. Прямой отказ тоже пока не было озвучено, но Ойкава очень осторожен с такими вещами. Он предпочитает сперва собрать всю доступную информацию, хорошенько всё проанализировать и только потом выносить вердикт. Ойкава – ходячая иллюстрация того самого “не судить книгу по обложке”. В той сфере, где он крутится, легкомысленность и узколобость закрепляются как этикетки, но для Ойкавы это лишь образ, костюм, который он очень умело сочетает и снимает, когда в нём нет надобности. — Этот левый тип нужен, чтобы не оставить “личность” где-нибудь в сети, — переманивает на себя внимание Дайшо. Его лицо не скрывает кривых линии раздражённости и нетерпения, но голос остаётся ровным. Кто-то, кажется, наконец уловил правила игры. — Если мы попробуем через прямую запись, он сдохнет, до того как паттерн приживётся. Если через цифру – останется след. Заказчик не примет ни один вариант. — А вариант “отказаться” вы не рассматривали? — приподнимает бровь Ойкава. — И нацепить себе на голову мишени? — ядовито фыркает Дайшо в ответ, скрещивая руки на груди. — Очень заманчиво. Почти хочется попробовать. Закатив глаза, Ойкава приподнимается на диване, опустив обе ноги со столика. Пара журналов с его глянцевыми копиями падают на пол, но Ойкава не обращает на них никакого внимания. Его импланты под кожей на ключицах едва заметно смещаются вместе с дыханием, пока тот молчит, задумчиво поджав губы. В комнате слышно только глухое жужжание голограммы и далёкий шум улицы за окнами. Куроо наблюдает, как у Ойкавы едва заметно двигается челюсть – признак того, что тот перебирает варианты, считает риски, возможно, ищет подвох. Куроо переводит взгляд на Дайшо, который уже смотрит на него, одновременно с таким недовольным и усталым выражением лица, будто бы Куроо как-то ответственен за решение Ойкавы или может повлиять на него. Наконец слышится глубокий вздох, и Куроо моментально переводит всё своё внимание на Ойкаву. Тот поднимает глаза, и прикусив нижнюю губу, бормочет себе под нос: — Ива-чану это не понравится. — Это значит, ты согласен? Ойкава одаривает Куроо таким взглядом, будто перед ним сидит законченный идиот. Так красноречиво и выразительно, что Куроо на секунду действительно чувствует себя законченным идиотом. Такой взгляд точно не каждому удастся. — Куколка сомневается? — Дайшо подходит ближе к дивану, прищуриваясь. А Куроо потирает переносицу, желая, чтобы тот уже прикусил себе язык. — Не уровень сервиса? — Куколка не подключается к каждому сомнительному контракту, — растягивает губы в приторной улыбке Ойкава. Его плечи заметно напрягаются, но тот продолжает спокойно, не поддаваясь на провокации и не повышая голоса. — Вы просите меня впустить в голову чужую личность. Рисковать чипом, телом, и, возможно, мозгами. Значит, вопрос простой. — Называй цену. — выплёвывает Дайшо, прежде чем Куроо успевает открыть рот. Ойкава морщится так, будто ему предложили дешёвый синт-алкоголь. — Деньги – это скучно. — Очень большие деньги. — Всё ещё скучно. Невольно усмехнувшись, Куроо ловит пронизывающий взгляд от Дайшо. Конечно. Деньгами его уже давно не купишь. Кажется, у Ойкавы даже появился пунктик на это, как только он ушёл из “Облаков”. — Мне нужно нечто, ради чего имеет смысл рисковать собой, — Ойкава лениво проводит пальцем по золотой линии нейрошины, а улыбка возвращается – уже не лёгкая, а расчётливая, почти азартная. — Что-то… уникальное. Наверное, Куроо не стоит наслаждаться накатившим облегчением от того, что Ойкава торгуется. Потому что требования и стандарты у того бывают ой как завышены. Ойкава любит говорить “чтобы ему соответствовало”, но это всё же не отказ, а значит с этим можно работать. — Может сделаешь скидочку за лояльность бывшего клиента? — тянет Куроо, чуть поддаваясь вперёд. — Клиента? — Совсем не наглей, Тетсу-чан, — проигнорировав реплику Дайшо, Ойкава машет указательным пальцем в воздухе. — Я всё ещё не решил достоин ли ты моего прощения. Куроо пожимает плечами. Им обоим прекрасно известно, что Ойкава лишь играет, но Куроо и не думает его разубеждать. Тот и так сияет самодовольством от положения в котором они с Дайшо оказались, но Куроо в принципе ничего не имеет против этой игры. — Я готов загладить вину, как угодно, крошка, ты только скажи… — А давайте мы, блять, не будем снова разводить тут хер пойми что, — резко вклинивается Дайшо, и на его лице столько отвращения, что уже становится немного оскорбительно. Куроо даже на миг пытается вспомнить говорили ли они когда-нибудь о своих предпочтениях. — Вы друг друга взглядами уже отымели так, что мне даже находиться здесь противно. Закончим уже, и вы продолжите, когда я окажусь как можно дальше отсюда. Меня втягивать в ваши эксгибиционистские наклонности не надо. И Куроо и Ойкава на секунду каменеют. Оба сперва уставляются на пышущего Дайшо с практически идентично распахнутыми глазами, а потом медленно переглядываются между собой. Ойкава приходит в себя первым, и моргнув, чуть преображает черты в более театральное удивление. — Ух ты, — тихо выдыхает он. — Ты так быстро проговорил то слово. Впечатляет. А Куроо, если честно, всё ещё отходит от слов Дайшо, потому что… Ну это же абсурд! Чтобы между ним и Ойкавой могло происходить что-то такое, с таким подтекстом… Он ещё раз оборачивается на Дайшо, который отказывается смотреть на него в ответ, но кадык того дёргается, и Куроо облизывает пересохшие губы. Прежде чем он надумывает что-то спросить, Ойкава как-то одобрительно мычит, вновь закидывая ногу на ногу в вальяжной позе. — Во-первых, что за лексикон у тебя, Гуру-чан? “Отыметь”? Ужасно, ты такой грубиян. — качает он головой, чуть выпячивая губы вперёд. Дайшо шумно втягивает воздух через нос, и Куроо кажется, слышит, как у того хрустят костяшки. — Во-вторых, как тебе удалось продержаться так долго? Услышь, я как Ива-чан так с кем-то разговаривает я бы уже вырвал у обоих языки. Только не говори, что Тетсу-чан настолько хам, и ты уже привык к такому поведению. — Не понял? — тут же уязвлённо оживляется Куроо. — А я то, что сделал? — Я понятия не имею о ком ты говоришь, знаешь? — в то же время щёлкает языком Дайшо, сведя брови к переносице. Ойкава протяжно выдыхает, ловко откидывая чёлку со лба. Его лицо принимает такое выражение в каким он обычно обращается к фотографам, когда ему не нравится снимок, или к своему менеджеру, когда тот просит вести себя более “сдержанно”. Куроо очень хорошо знает, этот взгляд, потому что так обычно Ойкава смотрит на кого-то кто кажется ему абсолютно тупым. — Сейчас объясню на пальцах, не переживай. Смотри, — мило улыбается он, и действительно вытягивает обе руки ладонями вверх. Переплетает указательный и средний пальцы правой руки с теми же пальцами левой, как будто они крепко держатся друг за друга. — Ива-чан приходится мне тем, кем тебе является Тетсу-чан. Понял? Ойкава заканчивает жест, переплетённые пальцы чуть покачиваются в воздухе, словно он объяснил что-то до смешного очевидное. На несколько секунд становится слишком тихо. До Куроо намёк Ойкавы доходит резко, почти оглушительно – будто кто-то щёлкнул выключателем прямо у него в голове. Взгляд сам собой падает на сцепленные пальцы Ойкавы… и тут же уходит в сторону. Он чувствует, как кровь резко приливает к лицу. — …А? — вырывается у него куда тише, чем хотелось бы. Взгляд нехотя перемещается на Дайшо, который тем временем выглядит так, будто его ударили током. Понимание догоняет его заметно медленнее, а Куроо, если честно, хочется, чтобы тот убегал как можно быстрее. Дайшо открывает рот, закрывает, снова открывает – и наконец выдавливает: — Чего..? — он хмурится, переводя взгляд с рук Ойкавы на Куроо, потом обратно. Его глаза округляются, и это было бы смешно, если бы Куроо сам не чувствовал, что вот-вот сгорит на месте. — Блять, нет. Нет. — тёмные полосы имплантов только подчёркивают, как заметно краснеет его лицо – сперва щеки, а потом шея. Кажется, от этого тот становится только ещё злее. — Не знаю, что ты там себе надумал, но нет! И тут, перед праведным гневом Дайшо, Куроо решает, что всё-таки и ему стоит что-то сказать в их пользу. — А, эм… Ойто, мы реально не... Ойкава лишь приподнимает бровь на несколько резких взмахов ребром ладони, которыми Куроо пытается его угомонить. А потом невинно хлопает ресницами и хмыкает. — Серьёзно? — он наклоняет голову, и косится боковым зрением на Дайшо снизу вверх, пока глаза блестят от чистого удовольствия. — Почему же? Он вроде в твоём вкусе, да и ты определенно в его… — Я сейчас его убью, — цедит сквозь зубы Дайшо, с таким серьёзным видом, будто того и гляди реально наброситься на Ойкаву и начнёт душить. Куроо же просто хочется провалиться под пол. А лучше сразу под Землю. Потому что слова Ойкавы как-то странно оседают где-то в зоне груди, заставляя всё там звенеть. Он неловко проводит ладонью по затылку, надеясь, что металл руки хоть как-то остудит его горящее лицо. — Я… — он кашляет, выигрывая секунду. — Ты как вообще к таким выводам приходишь, детка? — Так очевидно же всё по реакции, — Ойкава пожимает он плечами, по виду, совсем не беспокоясь о том, что всего в метре от него вот-вот взорвётся наёмник. — С самого порога он смотрит на меня так, будто я злейший враг человечества и постоянно мне грубит. Люди редко так бесятся из-за тех, кто им безразличен. — Я бешусь, потому что ты несёшь полную чушь, — мгновенно парирует Дайшо, но голос звучит на полтона выше обычного. Ойкава надувает губы. — Опять грубит. А у Куроо просто не находится слов. Потому что в голове у него происходит короткое замыкание. Он не безразличен Дайшо? Да, конечно. Мысль неприятно цепляется где-то под рёбрами. Бред же. Тишина повисает неровная, колючая. Куроо не знает куда девать глаза, потому что смотреть на Ойкаву – опасно, смотреть на Дайшо – опасно вдвойне. Но он всё же решается краем глаза тайком поймать профиль второго, в попытке хоть как-то понять его реакцию. Дайшо стоит напряжённый, со скрещенными руками, и взглядом упрямо уткнутом в стену, будто он отказывается признавать сам факт происходящего. Взгляд Куроо невольно задерживается выше воротника куртки, где под татуировкой змеи покраснела кожа. — Знаете, — вырывая из мыслей, протягивает Ойкава, пока его лицо приобретает какой-то слишком серьёзный для типичного Ойкавы вид. — Я, конечно, обожаю драму и с удовольствием понаблюдал бы за вами ещё, но время тикает. А у меня оно по минутам расписано. Оба, и Дайшо и Куроо одновременно откашливаются. — Нет-нет, дайте договорю, — Ойкава поднимает ладонь и переводит взгляд с одного на другого. — Вы пришли ко мне как напарники, с крайне сомнительным предложением, просите рискнуть головой… а сами при этом даже между собой разобраться не можете. — Тут не в чем разбираться. — раздраженно отрезает Дайшо. А Куроо, сдержав желание поморщиться, тихо стонет: — Можно мы просто сделаем вид, что этого разговора не было? — Нет, — мгновенно отвечает Ойкава, с слишком довольным блеском в глазах. Он грациозно поднимается с дивана и, уперевшись руками в бока, впервые за весь разговор смотрит на них обоих одинаково серьёзно, – без привычной театральности. — Давайте так, мальчики. Вы сейчас пойдёте, подышите воздухом, поорёте друг на друга, подерётесь или что там у вас принято. Разберётесь, кто кому что… И уже потом вернётесь ко мне, ладненько? — Ойкава улыбается почти по-доброму, а потом неодобрительно стучит пальцем по губе. — Потому что, если во время работы у нас внезапно начнутся вот такие сцены ревности, — он лениво машет рукой в сторону Дайшо, — Я могу случайно умереть от неловкости раньше, чем от перепрошивки. Дайшо давится воздухом. Но, к удивлению, только выругивается под нос, прежде чем развернуться и с топотом направиться к двери. Дверь хлопает за ним с такой силой, что голограмма над диваном мигает пару раз. Куроо же стоит ещё где-то минуту, ошарашенно глядя на Ойкаву, не зная то ли поблагодарить то ли упрекнуть. Но тот уже отмахивается, и внезапно вспомнив про блестящие ленточки в волосах, начинает накручивать их на палец. — Иди, Тетсу-чан, — он указывает головой в сторону двери, а затем подмигивает. — Не упусти момент. На это остаётся только глубоко вздохнуть, что Куроо и делает, поднимаясь с дивана на каменных ногах. — Какая же ты всё-таки заноза, — бурчит он напоследок, совсем без злобы, прежде чем покинуть квартиру. Дверь за его спиной закрывается с мягким щелчком. Коридор встречает тишиной, почти оглушающей после квартиры Ойкавы. Не совсем ожидав, что Дайшо станет его ждать, Куроо чуть вздрагивает, когда встречается с парой зелёных глаз. Дайшо хмурится и тут же отворачивается, направляясь к лифту. Со спины Куроо замечает, как напряжены его плечи, но оставляет комментарии пока при себе. Несколько секунд они просто идут молча, и Куроо уже почти решает, что разговор откладывается сам собой, когда у выхода Дайшо резко останавливается. Слышится щелчок. Огонёк зажигалки вспыхивает коротко и резко, и Дайшо затягивается так глубоко, будто собирается выкурить сигарету за один вдох. Куроо открывает рот одновременно с ним. — Слушай, я… — Это было… Они оба замирают. Дайшо раздражённо цокает языком, отводя глаза куда-то в сторону. — Говори уже, — бросает он, выдыхая дым в сторону. — Я уступаю… — А я сказал – говори. Под пронзительным взглядом Дайшо, Куроо чуть запинается, а потом выдыхает себе под нос. Он опирается плечом о стену рядом, скрещивает руки, но взгляд всё равно цепляется за сигарету между пальцев Дайшо – чуть дрожащую, хотя тот явно старается держать невозмутимость. Он что реально нервничает? Эта мысль ощущается странно личной. — Я хотел сказать, — кашлянув, наконец начинает Куроо. — Что Ойкава половину времени несёт какую-то чушь, и… В общем-то просто манера у него такая провоцировать всех подряд, так что… Не принимай близко к сердцу такие его капризы. — Капризы, — фыркает Дайшо, покосившись на него исподлобья. Куроо пожимает плечами и чешет затылок, не зная, что на это ответить. Пауза затягивается, пока дым медленно поднимается к потолку, а у Куроо зудит где-то внутри, потому что он и сам понять пока не может как воспринимать все слова Ойкавы. Просто почему-то уходить сейчас кажется… неправильным. В итоге он выдыхает и кивает в сторону улицы, где через стеклянную дверь виднеется неоновая вывеска небольшого кафе. — Слушай… — медлит он, что само по себе уже может вызвать подозрение у Дайшо, но отчего то язык липнет к нёбу. — Я там приметил кафешку через дорогу. Может зайдём? Кофе возьмём или что-нибудь. Ну и о заказе поговорим нормально. Прищурившись, Дайшо заглядывает ему в глаза, будто пытается понять, где подвох, пока сигарета тлеет между пальцами. — Мы и по дороге можем поговорить. Куроо ловит его за локоть, останавливая на полушаге, и разворачивает к себе. Несколько секунд он молча изучает черты Дайшо, перебирая в голове вопросы. Их оказывается слишком много, и задавать их вот так, прямо сейчас, совсем не хочется. — Тебе так идёт серьёзность. Моргнув, Дайшо вопросительно выгибает бровь, но руку из хватки не выдёргивает. — Ты головой ударился? — Наверное, — Куроо тихо усмехается, но улыбка выходит какой-то кривой, несобранной. — Но зато я кое-что понял. Рука под ладонью напрягается, а на лице Дайшо мелькает что-то неуловимое и сложное, что Куроо не успевает поймать и расшифровать. Но тот не отстраняется, продолжая стоять на месте. — Да ну? — Дайшо отворачивается, делая новую затяжку. Кончик сигареты вспыхивает ярче, отражаясь в тёмных полосах имплантов. — Просветление снизошло? — Что-то вроде того, — Куроо на секунду опускает взгляд на сигарету в чужих пальцах, на тонкую линию дыма, потом снова поднимает глаза. — Ты же любишь капать мне на мозги, что до меня долго всё доходит. — И что на этот раз? — Пока разбираюсь. Куроо какое-то время молчит, глядя на медленно тающий в воздухе дым. Мысли цепляются одна за другую, но ни одна не звучит достаточно правильно, чтобы произнести её вслух. И прежде чем он успевает себя остановить, рука сама тянется вперёд, чтобы перехватить сигарету из пальцев Дайшо. Тот даже не сразу реагирует – только моргает, явно не ожидая такого, пока Куроо подносит её к губам и делает неглубокую затяжку. Глаза Дайшо на миг округляются, затем он привычно щурится и поджимает губы, не отрывая взгляда, пока Куроо не отворачивается в сторону чтобы выдохнуть дым коротким, рваным облаком. Шум города за стеклом плавится между ними. Машины проезжают мимо, неоновый свет вывесок скользит по лицу напротив, делая выражение почти нечитаемым. Но Куроо сам от себя не ожидая, чувствует, как расслабляется. — Я её после тебя докуривать не буду, — медленно нарушает затишье Дайшо, чуть севшим голосом. Куроо лишь хмыкает, и всё равно возвращает сигарету обратно в руку Дайшо. Тот в ответ смотрит на него пристально, почти неподвижно, а потом всё-таки принимает сигарету, только чтобы потушить её о стену позади. Тряхнув головой, Куроо чуть слышно усмехается, наконец отпуская локоть Дайшо. Тот отстраняется почти сразу, но враждебности на чужом лице Куроо не находит. Дайшо недолго молчит, отходит на шаг назад, и бросив быстрый взгляд через плечо на улицу, бормочет: — …Кофе, значит. И уже разворачивается к выходу, не дожидаясь Куроо, пока тот на секунду застывает, глядя ему вслед с неожиданной лёгкостью в груди. Куроо моргает, будто только сейчас осознаёт, что улыбается, и торопливо нагоняет его. Стеклянная дверь тихо скрипит за их спинами, отрезая их от остатков сигаретного дыма.