IDOL.exe

SOUTH KOREA, SEOUL Осенний дождь бил по панорамным окнам моей новой квартиры в Каннаме, смазывая неоновые огни Сеула в мутные акварельные потеки. Конец осени. За окном мир, от которого я сбежала. Год прошел, как я ушла в глухое, никем не понятое отсутствие. Год, как мой образ не появлялся на публике, а мой Instagram с двумястами пятьюдесятью миллионами подписчиков – немым укором жаждущим глазам с пустым профилем. Ни постов. Ни слов. Просто тишина. Нелепо, правда? В полумраке апартаментов, где воздух был пропитан запахом сигарет и моей собственной, не поддающейся описанию меланхолии, я стояла у окна. Длинные, как ночные тени, волнистые волосы цвета эспрессо касались бедер, а на бледной, чувствительной коже, покрытой едва заметными веснушками, играл отсвет далеких рекламных экранов. Я была одета в простые черные шелковые брюки и топ, который еле прикрывал точеные ключицы. Мои лисьи, почти черные ореховые глаза, осматривали таблоиды. В руке тлела сигарета, медленно вытягивая из легких остатки спокойствия, которого никогда не было в избытке. Дым, горький, успокаивающий, казался единственным верным компаньоном. Он уплывал вверх, растворяясь в серой дымке, точно так же, как и мои попытки удержать себя на плаву. Каждая затяжка была крошечной победой над нарастающей волной, которая грозила поглотить меня целиком. Мое тело – 167 сантиметров чистого, порой измученного контроля, 47 килограммов нервов - давно перестало быть просто телом. Это была клетка. Отточенный инструмент. Меня знали как злодейку в этой индустрии. Никто и не догадывался, что внутри этой отшлифованной маски зияла дыра, поглощающая все, что когда-то было живым. LLOUD. Наш с Лисой лейбл. Моя твердыня. Место, где мы, артисты, уставшие от фабрики кукол, могли дышать свободнее. И я, в каком-то смысле теневой стратег и продюсер, была здесь главной. Я больше не играла по чужим правилам. Я писала свои. Это было опьяняюще. За окном дождь усилился, стуча по стеклу, словно пытаясь достучаться до чего-то глубоко внутри меня. Отблеск намокшей улицы словно выхватывал из памяти обрывки прошлого: мой личный ад, обернутый в золотую обертку мирового триумфа. Контракты BLACKPINK горели синим пламенем, YG Entertainment трясло. Я писала, писала как проклятая, на износ, выплескивая всю боль в рифмы и биты, спасая репутацию агентства, которое годами использовало меня и моих девочек. Я помнила, как пальцы, стертые до крови, не чувствовали клавиш, а в голове шумела пустота. Ментальное выгорание? Это было нечто большее. Это было обнуление. Мировой тур «Born Pink» – самый кассовый тур в истории к-поп. За кулисами были панические атаки, таблетки от тревоги, тело, избитое тренировками. "Танцевальная машина" – так меня звали. Теперь в них не было прежней искры. Я затушила сигарету в пепельнице, наблюдая, как дымка тает. Одиночество. Оно было тяжелым, липким. И таким непривычным. Я перевела взгляд от окна к своему отражению в темном стекле. Женщина, которая стояла передо мной, была одновременно никем и всем.

***

Звонок. Мягкий, почти бесшумный. Только невидимые динамики по всей квартире оповестили о появлении нежданного гостя. Нежданного, но предсказуемого. Дженни. Я отбросила последний окурок в тяжелую стеклянную пепельницу – их коллекцию я собирала по всему миру, но ни одну не купила сама. Все подарки фанатов. Знают ведь как поощрять плохие привычки. Как и почти все в этой квартире, что не было вырвано у мира моей собственной силой. Поправила шелковый топ, скользнувший по ребрам. Медленно двинулась к двери, чувствуя легкий привкус горечи во рту. Не от сигареты. От предвкушения. С Дженни никогда не бывает скучно. Она словно вечный двигатель, работающий на сплетнях и кофеине. Я ценила это. Иногда даже завидовала ее способности так просто быть в моменте. Иногда? Хейли-я, ты врунишка.. Дверь скользнула в сторону с бесшумным шипением, открывая вид на эту маленькую энергичную фигурку. Дженни Ким, в своем неизменном идеальном аутфите. В руках бутылка красного сухого и шуршащий пакет с чем-то, что наверняка окажется ее любимыми шоколадными конфетами. – Старк. Огни погасила, что ли? – ее голос был чуть громче, чем следовало для почти полуночи, но я не прочь. Легкая улыбка, лишь уголки губ приподнялись. – Экономия, – отрезала я, прищурив глаза и пропуская ее внутрь. Запах ее духов, что-то цветочное и кислое, на мгновение перебил мой собственный. Она была моей противоположностью. Дженни, не дожидаясь приглашения, прошла вглубь апартаментов, бросив бутылку и пакет на полированный кухонный островок. – Тебе пошло бы что-то… посветлее. Черный – это, конечно, классика, но ты в нем как привидение, – она оглядела полумрак. – Принесла тебе кое-что. В честь… большого возвращения, – добавила она и вытащила из пакета две бутылки. – Одно красное, что-то французское. Терпкое, знаешь такое. И второе – белое, освежающее. Для тебя, Хейли. А эти, – она кивнула на сырные нарезки, уже разложенные мною на доске, – кажется, ждали именно этого. Я кивнула, движением рук указывая ей на высокий табурет у островка. Сама заняла место напротив, отодвинув пепельницу подальше. Мой взгляд скользнул по ее лицу. Усталость была, тонкие тени под глазами. Но энергия, эта невероятная жажда жизни, никуда не делась. – Так. Компания ждет, чтобы мы выпустили этот ‘DEADLINE’, – Дженни открыла красное вино, ловко откупорив бутылку. Я заметила легкое дрожание в ее руках. Несмотря на всю ее внешнюю браваду, она волновалась. Из-за меня. И из-за наших фанатов. Мой низкий, слегка хриплый голос прорезал тишину: – Ага. Deadline. Название, конечно, в точку, – мои глаза скользнули по бутылке вина, а затем снова вернулись к ней. – Что-то не так? Дженни налила вино в бокалы, протягивая один мне. Я взяла. Запах вина был глубоким, землистым. Мне понравилось. – Не так?.. Ну, ты же знаешь. Опять все на нервах. Фанаты с ума сходят, соцсети кипят. YG, конечно, радуются. Мерч выпустили за месяц, ты видела это? – она покачала головой. – Обычные футболки за сотню баксов. Даже не уникально. Но берут же, черт возьми. Наше имя продает. Я сделала глоток. Вино обожгло горло, но приятно. – Естественно. Они всегда на этом паразитировали. Ничего нового. – Иногда мне кажется, что ты вообще ни о чем не паришься, – в ее голосе прозвучало легкое раздражение, даже разочарование, но тут же смягчилось, – хотя… знаю, что это не так. Но насчет альбома… ты права, – она вздохнула, – пять отвратительно скучных песен. Пять. От нас ждут, по меньшей мере, десяток. Мы три года молчали. Мне было нечего даже сказать. Я уже не раз озвучивала свои мысли насчет этого альбома, ни одна из них не была позитивной или восторженной. Видимо, это было видно на моем лице. – Знаю. Мне тоже не все зашли, – Дженни согласилась, отрезая кусочек сыра с плесенью. – Но ничего не сказать, да? Компания довольна. Сказали, что мы, цитирую, 'вызываем ажиотаж уже самим фактом существования'. – Именно, – я усмехнулась, хотя смеха не было и грамма, – чего еще новенького? Нужно же войти в курс дела. Я, наверное, столько пропустила, живя в своей резиденции в Комо. Дженни, получив разрешение на болтовню, тут же оживилась. – Ох, милая. Столько всего. Кстати, ты видела новую фотографию Хёнджина?….