Пепел Версаля

Воздух в кабинете Версаля застыл, превратившись в ядовитый свинец. 1780 год. Чонгук — человек, который семь лет вырывал глотки врагам Тэхёна, чьи руки по локоть в чужой крови ради его короны, стоял у окна, сжимая подоконник так, что мрамор крошился под пальцами. Его предали. Его выставили на заклание, как бешеную собаку, которая выполнила свою грязную работу. — Ты пришел лично посмотреть, как я сдохну, Тэ? — голос Чонгука сорвался на животный хрип. — Или ты пришел вернуть мне долг за каждую жизнь, которую я забрал ради твоего трона? Тэхён стоял в тени, его золотое шитье камзола мерцало, как чешуя змеи. Он шагнул в свет, и Чонгук содрогнулся в глазах принца не было жизни. Только ледяная, выжженная пустыня. Тэхён медленно вытащил тяжелый армейский пистолет — тот самый, из которого Чонгук учил его стрелять в лесах Фонтенбло. — Король требует жертвы, чтобы успокоить толпу. А я... я требую тишины, Чонгук, — Тэхён заговорил шепотом, от которого по коже пробежал могильный холод. — Ты стал моим самым громким грехом. Ты единственное, что связывает меня с человечностью, и именно поэтому я должен тебя убить. Чтобы стать тем Королем, которого они заслужили. Чонгук резко развернулся, и его взгляд, полный яростной преданности, столкнулся со взглядом Тэхёна. Он рванул на себе ворот рубашки, обнажая грудь, испещренную шрамами, полученными в битвах за него. Чонгук не отступил — он шагнул прямо на ствол пистолета, упираясь в него своим телом, заставляя Тэхёна видеть каждую каплю своего отчаяния. — ТАК СТРЕЛЯЙ! — взвыл он, и этот крик, полный отчаяния, ударил в потолок. — СМОТРИ МНЕ В ГЛАЗА, ТЭХЁН! СМОТРИ, КОГО ТЫ ПЕРЕЧЕРКИВАЕШЬ ОДНИМ НАЖАТИЕМ КУРКА! Я БЫЛ ТВОИМ ЩИТОМ, ТВОИМ ПАЛАЧОМ, ТВОИМ ЕДИНСТВЕННЫМ ДРУГОМ! Я СТОЯЛ В ГРЯЗИ, ЧТОБЫ ТЫ ХОДИЛ ПО ЗОЛОТУ! Тэхён в один рывок сократил оставшееся расстояние, хватая Чонгука за воротник, сминая ткань в кулаках. В его глазах плескалась такая бешеная, невыносимая влюбленность, что воздух вокруг них заискрился. Он смотрел на Чонгука с жадностью умирающего, который пытается запомнить каждую черту его лица. — Я НЕНАВИЖУ СЕБЯ ЗА ТО, ЧТО ЛЮБЛЮ ТЕБЯ БОЛЬШЕ СВОЕЙ КОРОНЫ! — Тэхён сорвался на крик, из его глаз брызнули слезы. — ТЫ ДУМАЕШЬ, Я МОГУ ПРОСТО ОТДАТЬ ТЕБЯ ИМ? ТЫ МОЙ! МОЙ В ЖИЗНИ И МОЙ В СМЕРТИ! Я УБИВАЮ ТЕБЯ, ПОТОМУ ЧТО НЕ ВЫНЕСУ, ЕСЛИ К ТЕБЕ ПРИКОСНЕТСЯ КТО-ТО ДРУГОЙ! Тэхён отбросил пистолет в сторону и с животной нежностью вцепился в губы Чонгука. Это был поцелуй обреченных глубокий, властный, пропитанный солью слез и невысказанным «люблю». Тэхён целовал его так, словно пытался вдохнуть в него всё свое будущее, которого у них не будет. Это было переплетение языков, хриплые стоны в губы и пальцы, до боли впивающиеся в плечи. В этом поцелуе было всё: семь лет преданности, ночи в лесах и этот проклятый Версаль, который забирал их друг у друга. Чонгук отвечал с такой же яростью, зарываясь пальцами в волосы принца, притягивая его к себе, словно хотел срастись с ним в одно целое перед тем, как небо окончательно упадет на них. Тэхён резко отстранился, тяжело дыша. Его взгляд затуманился от страсти и горя. Он медленно поднял пистолет, и теперь его рука была стальной, хотя в глазах всё еще горел огонь обожания. Чонгук медленно снял со своего пальца необычное серебристое кольцо — тяжелое, холодное, самое дорогое, что у него было. Он взял Тэхёна за руку и с дрожью вложил металл в его ладонь, сжимая его пальцы своими. — Носи его всегда. Пусть это будет твоя цепь и твоя память, — Чонгук вцепился взглядом в глаза Тэхёна, и в его голосе прорезалась потусторонняя, пугающая уверенность. — Запомни, Тэ... В следующей жизни я найду тебя первым. На вечность ты мой, слышишь? Я заберу тебя у всех, у целого мира, у самой смерти. Ты никуда от меня не денешься. Тэхён вздрогнул, его лицо исказилось от невыносимой нежности и боли. Он сжал руку Чонгука в ответ, принимая этот приговор. — Я буду ждать тебя, мой Король... — прошептал Тэхён, прижимаясь своими губами к его губам в последнем, мимолетном касании. — Слышишь? Я буду ждать тебя столько, сколько потребуется. Чонгук прикрыл глаза и, опаляя ухо Тэхёна горячим дыханием, выдохнул: — Давай... Тэхён нажал на спуск. Грохот выстрела разорвал тишину Версаля. Вспышка огня на миг осветила их лица. Чонгук дернулся, его тело прошила судорога, и он начал медленно оседать на пол, оставляя на золотом камзоле Тэхёна густой, дымящийся след крови. Тэхён рухнул следом, его колени с грохотом ударились об мрамор. Он схватил обмякшее, еще теплое тело Чонгука, прижимая его к своей груди. Дрожащими, испачканными в крови пальцами Тэхён достал подарок Чонгука и медленно надел серебристое кольцо на свой мизинец. Он смотрел, как металл сияет в свете луны, забирая тепло его кожи. Тэхён прижался своими губами к его виску, баюкая его, словно ребенка. Он не выл — он беззвучно содрогался, размазывая кровь Чонгука по своему лицу, вдыхая последний запах его кожи, пока Гвардия выбивала двери кабинета. Тэхён смотрел в пустоту с торжествующей и жуткой улыбкой, поднося к губам руку с кольцом и прошептав в тишину: — Теперь мы повенчаны кровью и этой клятвой... — прошептал он в тишину, глядя на выбитые двери, за которыми уже слышались шаги гвардии. — Проходи за мной, Чонгук. Я жду. — Спи, мой Король...

***

Париж. Наши дни. 2026 год. Улицы залиты мягким весенним солнцем, а воздух пропитан ароматом свежесрезанных пионов и дорогого парфюма. Тэхён изящный, спокойный, с печалью в глубине карих глаз, которую он сам не мог объяснить работает в небольшом флористическом бутике в центре города. Он ловко перевязывает лентой пышный букет, улыбаясь постоянным клиентам. — Ваш заказ готов. Пусть эти цветы принесут вам счастье, — Тэхён протягивает букет, и в лучах солнца на его мизинце ярко вспыхивает необычное серебристое кольцо старинное, тяжелое, словно хранящее тайны веков. — Приходите еще, мы всегда вам рады. Покупатели уходят, колокольчик над дверью весело звенит, возвещая о новом посетителе. Тэхён, не поднимая головы, продолжает подрезать стебли роз, его голос звучит мягко и дежурно: — Добро пожаловать. Какой букет вы бы хотели составить сегодня? — Букет пустой вечной любви... и абсолютной одержимости, — раздается низкий, бархатный голос, от которого у Тэхёна по спине пробегает электрический разряд, а пальцы невольно сжимаются на секаторе. Тэхён замирает. Этот низкий, бархатный голос заставляет его сердце пропустить удар. Он медленно собирает букет из черных роз, его руки дрожат, но движения остаются точными. Тэхён оборачивается, протягивая цветы высокому мужчине в черном пальто. — Ваш букет сделан... — шепчет он. Покупатель резко перехватывает его руку, пальцы смыкаются на запястье Тэхёна. Он притягивает Тэхёна к себе, заставляя их дыхание смешаться, и, не сводя глаз с серебристого кольца на мизинце, цепляет его губами в коротком, обжигающем поцелуе. Его голос звучит как приговор и обещание одновременно: — Я же говорил, что ты мой. Я говорил, что найду тебя везде, Мой Король. Даже спустя века. Тэхён расслабляется в его руках, на его губах расцветает та самая нежная, узнающая улыбка, которую он хранил для него одного через все жизни. Он прижался лбом ко лбу мужчины, вдыхая знакомый запах кожи и пороха, который теперь сменился ароматом дорогих сигар и успеха. — Ты опоздал на целую жизнь, — выдыхает Тэхён, обвивая его шею руками и чувствуя, как кольцо на мизинце наконец-то находит своё тепло. — Я ждал тебя. Мой Король.