Мир лишь пепел: Любой конец - лишь новое начало

      Неспешный шаг почти не слышно, что точно уже не скажешь об доносящемся гуле из-за толщины потёртых коридорных стен колизея. Хардвейв выбирает один из менее доступных для других путей, обходя ответвления для воинов сцены, взаимно и скромно кивая в ответ на отдачу ему чести попадающихся время от времени проходящих мимо членов третьего и седьмого лётных отрядов, поставленных сюда на пост ранее. Не стихающий и слышный шум оваций так и доносит об успехе команды разогрева, а новый диктор только набирает обороты, всё сильнее раззадоривая что толпу, что иных актёров, на деле незаметно выбивая из них оставшиеся соки.       Сколько белый десептикон себя помнит, он сроду не любил быть в центре внимания, но никогда не упускал шанса стать центром тех, кого искренне чтил, а иногда даже желать, что б именно они были его путеводной звездой. Столь яркой, что соприкосновение с ней бы обжигало до самой души, где одним из таких есть и остаётся воитель. Одной из звёзд, чей незатухающий призрак тот будто бы видит всякий раз, зайдя в это место. В такие моменты всего на мгновение, но под бронёй в грудной клетке будто что-то неприятно стягивает и режет, отпуская несколькими секундами позже, да оставляя на душе не приятное послевкусие толи от тоски, которую арбитр не позволял себе лишний раз испытывать, толи от раздражения утерянной навсегда свободы... В моменте в голову сразу же приходит аналогия на одну из строчек, почти истлевших во времени, мемуаров: - (Даже в толпе ты всегда можешь остаться одиноким), - Хардвейв смиренно провентилировал, - (Даже на воле ты всегда можешь остаться закованным в цепи…). Он уважал Мегатрона и по-своему любил, ведь они не были далеки друг от друга, но никогда не завидовал, как и не ставил того в единственный или бесспорный идеал, нет. Только… противоречиво теперь ненавидел себя за слабость. Ведь если бы он не был слаб, не стал бы тогда очередным актером погорелого театра. И несмотря на то, что он актер того, кому служил и продолжает служить даже после ухода, понимать то, что ты всего лишь очередная фигура на доске для шатранджа, хоть и весьма ценная, даже значимая, было и остаётся теперь не приятным аспектом. Казалось бы, что изменилось? Ведь раньше ему казалось подобное единственным верным решением, но… с тем, что для него открыл Тарн. С тем, что помимо извечного долга и служения за границей былых установок есть что-то ещё, этот принцип надломился с его появлением в жизни Хардвейва, а после сломался окончательно, также как и все замки инквизитора были разрушены им же. Они неумолимо сломали, а после заново собрали друг друга. Где один по итогу действительно стал свободен, а другой похоже так и не добился должно к себе доверия, раз всё так обернулось…       Едкая меланхолия так бы и продолжила разъедать голову в относительной тиши, но стоило завернуть к лестнице на смотровую, как из серых мыслей вырывает такой узнаваемый и выразительный, чуть более высокий, но при этом приземлённый, с всегда привычно читаемой ноткой иронии, голос, теперь если не постоянного друга, но точно соратника, хоть и автобота.              - Выглядишь паршиво.       - Думаешь? - спрашивает улыбчиво, остановившись перед Родимусом на расстоянии нескольких шагов.       - Мы знакомы с тобой достаточно времени, чтобы я не просто думал, а знал это наверняка, - недовольно скрещивает руки на груди. - Никогда бы не подумал, что скажу подобное, но я рад, что Тарн возвращается. Ведь когда он рядом с тобой, ты, как правитель, устраиваешь меня гораздо больше.       Арбитр упер левую руку в бок, чуть зеркаля того в ответ.       - Никогда бы не подумал, что ты так будешь заботиться обо мне, - подначивает взамен с простодушной колкостью. - Благодарю тебя, мой друг.       Оранжево-желтый бот всем видом открыто насупился, а голос его стал чуть тише, как и поддельно более миролюбивым.       - Я не понял, ты огрести что ль захотел… - успокаивающе вентилирует, добавляя уже более сдержанно, как и до едкой, но привычной для них дружеской очевидности язвительно, смотря на десептикона снизу вверх, - Что не говори, а ты лучшая кандидатура, с кем можно работать. Если с тобой что-то случиться, предлагаешь мне что ль с Тарном разбираться? Ну уж нет, увольте, лучше уж сразу застрелиться. - махает недолго из стороны в сторону поднятой ладонью верхней руки в отрицательном жесте.       В бархатной интонации сдерживаемый смех так и струится.       - Да ладно тебе, он не так уж и плох.       Серо-голубые линзы тут же смеряют того в ответ.       - Уж кто из вас точно хуже ещё действительно можно поспорить. Ты снова опоздал.       Собеседник наклоняет голову немного на бок, прислушиваясь.       - Не думаю, что это страшно, - выпрямляет её обратно. - Наш с тобой заготовленный разогрев справляется вполне успешно, к тому же… Тригон вернулся.       Автобот опускает руки, внешне становясь менее враждебным, но более озабоченным на вид.       - Есть новости?       Хардвейв начинает шаг в его сторону и дальше на лестницу.       - Есть. Давай обсудим их в процессе, иначе для собравшихся сегодня здесь действительно будет слишком долгим ожидание. Или мы хотим иным испортить праздник?       Родимус тут же перестраивается за ним следом.       - Произведём открытие, и ты сразу всё мне выложишь.       - Да, да.              С момента первого посещения смотровой, как и последующих, она ничуть не изменилась. Те же колонны, та же резная крыша и место, которое занимал Мегатрон, где покой того молчаливо охраняли когда-то Шоквейв и Саундвейв.       Под выклики, заметившей их толпы, подняв и помахав приветственно руками, Хардвейв и Родимус заняли свои места.       Ничто почти не изменилось с их отсутствия здесь, кроме, пожалуй, одного. Место рядом с лордом десептиконов, предназначенное для Рэтчета, всегда пустовало, даже если тот присутствовал, а теперь, его уверенно занимал уже нынешний лидер автоботов.       Хардвейв прикрывает ненадолго, а после вновь открывает оптику, переведя ту на переполненные трибуны, останавливая свой интерес в конце на самой арене.       Крикстеры… Команда ботов, устраивающая представления в виде запоминающейся и шутливой борьбы друг с другом. И что эти ребята каждый раз только не придумают. Казалось бы, шуты те ещё, но их работа весьма сложна и отточена, ведь удержать надолго внимание зрителя, это та ещё задача. Сегодня же они обошлись просто красочными и не серьёзными боями друг с другом, не прибегая к измазыванию в грязи или ещё не весть в чем, но некий шабутной и яркий грим, напоминающий зубы акулы, да другие тонкости, по всей броне всё же присутствовал.       Стоило одному из них с особой грацией опрокинуть через прогиб сначала первого товарища, а потом второго, как лязг толпы стал громче, а диктор лишь умело подчеркнул забавную неуклюжесть остальных крикстеров, успокаивая всё же окружные веянья и созывая всех наконец приступить к главному блюду. Его дерзкий и звонкий голос разнёсся из динамиков, забирая всё внимание к себе.              - Иии… это было потрясающее выступление! Да, да! Ребятки такие прелести, что уверен, каждый хочет забрать из вас кого-нибудь из них к себе домой! - видит из собственной рубки, как один из команды машет ему красноречиво кулаком, - Но не будем о грустном! Ведь, к сожалению, крикстеры себя в обиду не дают, - добавляет игриво и более тихо, - Но, надеюсь, номерочек они мне всё-таки оставят в этот раз, - от такого заявления шум вновь засновал по трибунам. - Тихо, тихо, тихо. Друзья! Наши апостолы мира, добра и света сновааа с намиии! Так что давайте дадим им наконец открыть этот праздник и раскачать толпу!       Хардвейв провентилировал с небольшим раздражением.              Блубёрт знал, как работать с толпой и хорошо это делал, но исполнение иногда оставляло желать лучшего. Слишком громкий, эмоциональный, карикатурный. И всё же он молодец.       Оба лидера встают со своих мест и подходят к краю массивной балюстрады, где первым начал арбитр. Его спокойный и тягучий тон играет ярким контрастом на фоне ранее говорящего Блубёрта, влияя на всех особым образом.              - С момента ухода Мегатрона, - трибуны резко захватила тишина, - Минуло уже шестьсот ворнов (по человеческим мерками почти пятьдесят тысяч лет). С того времени многое изменилось, - складывает руки за спиной в крест, - Кибертрон, его жители, мы… Мы все стали частью чего-то нового и чего-то большего. Но остаются вещи, которые не будут забыты никогда, - наклоняет голову чуть вперед, выглядя теперь серьёзнее, - Это традиции и память тех, кто отдал за нас больше, чем все остальные. И сегодня время вновь отдать дань прошлому, - возвращает в обратное положение, - Есть среди вас те, кто считает подобную память слишком жестокой, но… Эта традиция очень дорога для десептиконов, а также навсегда останется ярким для вас напоминанием, как и уроком для новых душ, что жизнь - это разменная монета, и только вы решаете, какой будет она и наше общее будущее. Поэтому, пока я жив, я обещаю, что буду хранить эту память, заставляя вас помнить, что должно. За воскрешение нашего мира. За павших, - переводит внимание в правую сторону, на рядом стоящего Родимуса, - За Мегатрона. - коротко кивает ему, вновь смотря после вперед, передавая право слова дальше.       - Хардвейв прав, - голос оранжево-желтого автобота был хоть и строгим, но казался многим живее и даже воодушевленнее, - Мы все стали другими, даже если вы это отрицаете. И в этом новом мире, - поднимает одну руку вверх, - Мы идём на компромиссы вместе, - сжимает ту в кулак, - Решаем проблемы вместе, - разводит руками после перед собой, - Общими силами мы строим совместное общее будущее, не забывая о том, каким страшным явлением может быть война, - вновь устремляет кулак вверх. - За воскрешение нашего мира! За павших! За Оптимуса Прайма и за Рэтчета! За Мегатрона!              Лидер десептиконов его поддерживает, тоже устремляя кулак вверх под общий клич. Трибуны кричат и аплодируют, сливаясь в такой понятной, хоть и временами невыносимой какофонии звуков. Где под уход на свои места, Блубёрт объявляет наконец смертельный турнир вновь открытым.              Алебастровый десептикон умащает свой локоть в позолоченный подлокотник, устраивая скрытую щеку поверх костяшек светлых пальцев.       - Раньше мне казалось, что ты до скончания веков будешь ненавидеть подобные турниры, как и Рэтчет. Но что это я вижу, - подмечает улыбчиво. - Не уж то ты наконец смирился?              Под бурное представление на ринг вышел рослый красно-зелёный бот, когда его соперником оказался более малый сине-белый с заклеенными на время боя инсигниями.              Родимус спокойно отвечает, не отводя от них своего внимания.       - Можно и так сказать, - складывает руки на груди, - Чем дольше наблюдал за этим, тем больше убеждался, что подобное нужно в первую очередь не живым, а почти мертвым среди нас. Тем, кто как серые призраки ходят средь толп, лишенные самого дорого, что у них когда-то было, оставшись только с болью в искре. Они не могут забыть её, не могут стать частью нового настоящего, но здесь… Их боль затупляется или всё же исчезает вовсе. Здесь у этих осколков личности нет больше прошлого и даже имени, но есть сильное желание насыщения. Самый яркий пример - месть. Или желание наконец встретить свою погибель в бою. Здесь такие либо наконец находят покой, либо будто перерождаются. Получают свободу от собственной боли, получают славу, новое имя и будто иную личность. Это лучше, чем срывы на окружающих или же массовое развитие подпольных боёв, особенно после попытки снизить подобную практику на официальных аренах. Здесь есть контроль. Есть видимость. И я уже смирился с приходом и автоботов. Их смерть здесь - лишь их вина. - подытоживает холодно.       Хардвейв усмехнулся чуть осуждающе.       - Не делай из своей стороны святых, ведь сумасшедших хватает везде. Или мне напомнить, кто имел псевдоним Тетрагекс-Потрошитель? Иной пример Гузл, чья жажда боя может сравниться только с жаждой чужого топлива. Или любой из диноботов, даже с учетом их прошлого, когда они ещё были просто первобытным авангардом. Про Проула в новой коллегии я и вовсе молчу… Был бы рад его не видеть ещё ближайшую тысячу астроциклов, а то и две. - протянул спокойно и честно.       - Проул… К слову, даже мне порой бывает с ним очень тяжело.       - Его строгое соблюдение протоколов удушает, а ярая категоричность в некоторых вопросах могла бы посоперничать даже с Мегатроном, в особенности методы реализации. Если нужно добиться желаемого, пойдёт даже по нашим головам, это я тебе гарантирую.              После многократного обмена выстрелами и стычек ударов на арене происходит шумное столкновение альтмодов. Крупная грузовая машина и вездеход пытаются передавить друг друга.              Родимус шумно вентилирует, не сильно ударяя собеседника кулаком в правое плечо.       - Не дави на больное, замучил уже, - убирает руку к себе. - Я всё ещё жду свой ответ. А встречных дружеских любований, думаю, уже достаточно.              Вездеход не выдержал конкуренции, его с глухим звуком на всей скорости вдавили в стену, от чего соперникам вновь пришлось принять истинный облик, оставляя множество следов ударов в бортах стен арены.              Десептикон улыбчиво поднимает голову с руки, но голос его скоро меняется на досадливую озадаченность.       - Сигор мёртв, его зам тоже, где звездочкой на данной картине выступает то, что они оба были найдены на Юте, хотя, насколько мне известно, в последний момент они не только были в ссоре, но и в разных системах. Оба с сиянием, оба прошиты. Но даже если они кому-то и были нужны, то что тогда они забыли в этой глуши?       - Вот же черт… - задумчиво приставляет правую руку к светлому подбородку, - Но есть у меня одна мысль, - терпеливо проводит после желтыми пальцами по собственным линзам, убирая их после. - Локвил, душа компании и главный болтун нашего коллектива, был в весьма хороших связях с Сигором, так что я знаю многое про его отношения со Спайтом. Так ведь вроде его зама звали…       - Ты его не помнишь? - отдает удивленно вопросительный смешок.       - Не всех, - отвечает чуть тушёвано. - С ним я никогда не был знаком лично. Но если ещё взять за основу то, что мне недавно передал Смоускрин…       - М?       - Сигор и Спайт прошли вместе огонь и воду, но из-за разности характеров и взглядов часто расходились и сходились вновь. В их дружбе первый всегда выступал разумом, когда второй убедительной, назовем это так, силой. Спайт всегда был слишком беспечным и иногда излишне не серьёзным. В последний раз, из-за его выходки, они поссорились слишком сильно.              На мгновение оба лидера отвлеклись на арену. Красно-зеленый бот, после точного попадания плазмы в спинной сегмент, оказался без чувств и не подавал признаков актива, из-за чего на площадку, как главный герой сцены, вышел Нокаут, не забывая красоваться, где через клик поднял большой палец и опустил его вниз. Победа автоматически отошла второму бойцу, но вопрос громогласного Блубёрта оставался в том, оценят ли её главные судьи.              Продолжая повествование, Родимус с Хардвейвом показали большие пальцы вверх.       - Смоускрин сообщил мне, что оказывается сейчас все допуска Сигора и Спайта в их секторе и даже за ним заблокированы. Причем, когда это точно случилось, почти никто не понял и не заметил, как, собственно, и их общей пропажи.              На ринг вышли новые бойцы. Желто-фиолетовый бот против оранжево-черной фем. Диктор разошелся на счет столь прекрасного и интересного сочетания, вновь разжигая колкими, но меткими словами окружающих.              Лидер автоботов переводит почти незаинтересованный сценой взор на арбитра.       - Могу предположить, что Сигор что-то узнал, но времени у него не было. Всё, что осталось, он бросил на встречу со Спайтом, уничтожение ключей и побег. Но убежать всё-таки не вышло. Поняв, что они теперь бесполезны, враг мог просто их бросить.       Собеседник с открытым уважением следил за фем, переведя потом ответно взор на союзника, а после обратно.       - В этом возможно действительно есть зерно правды, но в последнем нет логики. Их можно приравнять к уликам, и смысла оставлять тогда подобных нет в живых, ведь, судя по всему, даже перепрошивка оказалась не шибко-то видимо им нужной.       - Уверен? Из них могли достать всё, что нужно, а для этого сохранение чистоты разума не обязательная функция, как и в целом тогда их использование, если толка нет. Но… А что если это не случайная неосторожность и не необдуманное действие, а подкрепленное уверенностью приглашение?              Второй бой проходил интереснее. Если прошлые дуэлянты использовали дальнее оружие и альтмоды, то вот эти индивиды бились чисто на рукопашном оружии. Цепные пило-мечи фем вместо рук сталкивались звонко с длинным одноручным мечом, наровясь прогрызть в остром лезвии множество сколов, от чего стены колизея будто задрожали в такт оваций зрителей.              Хардвейв скрестил руки на груди.       - Вот, что я делаю у тебя на виду, попробуй найди меня. Так?       - Верно.       - Или же отвлекающий маневр... Загадки все отнимают много времени на раз. Стоит ли тогда рисковать? В чем смысл? - смотрит как фем всё-таки откинули на значительное расстояние, и она спиной пропахала землю. - Чем вообще таким занимался Сигор помимо исполнительной власти?       Родимус досадливо-раздраженно уводит взор в сторону.       - Когда-то он занимался продажей органов. Незаконно. Хотя о каком законе может идти речь вовремя… тех тысячелетий.       Арбитр перевёл на него всё своё внимание, а бархатный тон вобрал весьма ледяные ноты.       - И ты допустил подобного на место легата?       - Тише, - выставил осаживающе руки между ними, - Это было очень давно и вынужденно, - опускает их. - Сигор прекрасный автобот и что самое главное, верный. Ты же сам видишь, что он сделал всё, чтобы защитить нас.       Лед в чужих линзах остаётся, но голос становится всё же спокойнее.       - Это ещё не доказано, - по автоматически выставленной перед собой ладони, из сочленения кисти выползла спектральная гусеница, сделав дугу вокруг двух пальцев, вновь скрылась в чужом теле. - И последний его поступок с моей стороны славы ему не добавляет. Да и можно было всё же хоть как-то, но запросить помощь или предупредить.       Автобот сделал вид, что не заметил данного мимолетного жеста.       - Не ври ни мне, ни себе. Мы оба знаем, как добиться того, чтобы противник стал абсолютно беспомощен в подобном вопросе.       Десептикон шумно провентилировал.       - Раз так, ты уже проверяешь, что примерно врагу нужно было вытащить из его сектора?       - В процессе. Но к счастью или на зло, там абсолютно спокойно, да и тихо. Прям нелепица какая-то…       - Тогда захват власти в данном секторе видимо не было его первоначальной целью или же их.              События на сцене спешно отвлекают. Юркая фем не просто смогла реабилитироваться, но и создать такой ответный натиск, что её противник оказался на коленях, а две её цепных пилы крестом опасно почти сошлись на чужой шее, но фем захотела честного решения публики, как и большей отдачи. Толпа заскандировала разные исходы, а значит итоговое решение вновь придётся принять им.       Смотря на воодушевленность первой и смирение второго, Хардвейв уверенно опустил палец вниз, Родимус же делает тоже самое. После чего крест оружия наконец достиг своей цели, филигранно обезглавливая своего противника.              Фиалковые линзы чуть удивленно переводятся на соратника.       - Хм, никогда бы не подумал, что ты можешь так спокойно лишить кого-то жизни. Надо бы почаще звать тебя на подобные мероприятия, а не Гримлока раз так.       - Думай, что влезет. Я просто знаю, что это десептикон, да и слышал о нём, так что после своих поступков этому миру будет спокойнее и без него.       - Как холодно…       - Говорит тот, кто первым решил судьбу одного из своего народа.       Хардвейв отдаёт легкий смешок.       - Просто на его счет я полностью солидарен с тобой.              Наконец на арену выходят два нынешних чемпиона. Два новых бойца, салатово-белый и бордово-малиновый, взывали к толпе, возводя руки вверх, да требуя к себе больше внимания. Почти сотню ворнов те не сходились друг с другом вновь, поэтому событие было под стать празднику, ведь только чемпионам дано выходить из боя живыми вдвоём при весьма особенных раскладах, так сильно нравящихся глупой да заблуждающейся временами толпе.       Блубёрт ярко представляет каждого из них, противники в тот же миг занимают места напротив друг друга, принимая стойки, и звук резко смолкает. Всего несколько секунд будто бесконечной тишины и вдруг… каждый срывается с места. Плазменное вооружение против дугового, хлыст против кинжала. Яркий танец искр сугубо только начался.              Родимус понизил чувствительность датчиков, ибо даже на их смотровой долго без шумодава было не просидеть, столь сильно окружение начало расходиться в выкликах разного разлива.       - Кстати, раз вспомнили Локвила… Навести его как-нибудь, а то это скучающее создание мне всё покрытие скоро проест на твой счет.       Хардвейв обреченно вентилирует.       - Хорошо. Выкрою как-нибудь для него время.       Автобот улыбнулся одним уголком губ.       - Спасибо. Здорово подсобишь.       Собеседник согласно кивает в ответ.              Хлыст всё же вырывает светлый кинжал у первого, но… тонкий черный кнут оказывается схвачен второй салатовой рукой и потянут резко на себя. В последний момент у бордово-малинового оппонента удаётся увернуться от удара чуть в сторону, от чего по инерции оба противника автоматически меняются местами, не на секунду не прекращая битвы, начав обмен снарядами на увеличивающейся теперь дистанции. Потрясающее зрелище, ведь их скорость и техника всяко превосходили прошлых кандидатов, а некоторые атаки оставляли нестираемые теперь и даже жуткие следы длинных и оплавленных рубцов по всей арене, от чего автоматически включилось дополнительное защитное поле для трибун, переливающееся еле заметными шестигранниками с оранжевым отливом.              Автоботский лидер следит за этим даже для себя с немалым и открытым теперь интересом, всё же решив задать не покидающий его вопрос.       - Ты так ничего и не сказал про Мэдвейва и его успехи, - переводит серо-голубой взор на друга. - Всё хорошо?       Хардвейв неотрывно продолжает смотреть за сценой, чуть задержавшись с ответом.       - Он… пока не выходит на связь.              Родимус всё также видит в нем непоколебимое спокойствие, но что-то внутренне подсказывало, что это не совсем правдивая картина, даже если фейсплейт ответчика для него скрыт. От этого ему хочется утешающе коснуться чужого плеча, но он всё же этого не делает, а лишь с шумным вентилированием отдает небольшой смешок.              - Что не говори, а близнецы весьма крепкие ребята, - обнажает в подначивающей улыбке ровный ряд дент. - Как и явная заноза. Даже не представляю, кто бы мог с ними совладать даже по отдельности.       Этого не видно, но ответная улыбка всё же улавливается и в чужом голосе.       - Это ты так пытаешься меня поддержать или всё же пожаловаться на них? - переводит фиалковый взор на него, вспоминая их некоторые юные, как и шутливые прегрешения перед автоботом. - Да и сколько напоминать, что они двойняшки, а не близнецы?       - Велика ли разница… - закатил приглушенную оптику. - Когда один черт как две капли воды похожи? Да и одно другому не мешает.              Бойцы наконец шумно столкнулись в равном бою рук, где светлое лучевое оружие одного было перехвачено вторым. Яркий белый луч отклоняется от чужого тёмного фейсплейта одним тугим усилием воли и громким криком, чьё смертельное прикосновение к трибунам останавливает лишь возвышенный ранее барьер. Рикошет вышел фееричный, но бой так и не остановил, как и собственно синий энергон, стекающий по руке всё же не совсем вышедшего чистым из воды защищавшегося.              Арбитру не особо хочется продолжать выбранное соратником направление, поэтому он отклоняет их общие мысли в иное русло.       - Я хотел предупредить тебя позже, но и сейчас вполне подходящее время. Через орн я планирую покинуть Кибертрон.              Наплевав на явную боль, более тёмный оппонент в ответ ринулся на более светлого.              Отвлекаясь, серо-голубые линзы посмотрели на товарища со всем удивлением.       - И куда же? Да и на какой срок? - тут же свёл недовольно надоптичные пластины домиком в небольшом подозрении. - Только не говори, что Тарн останется здесь вместо тебя…       Хардвейв посмотрел в ответ сочувствующе.       - О Праймус… - сжал яркими пальцами оптику, а после убрал их. - Нет, нет и ещё раз нет! - зажестикулировал руками перед собой. - Ты серьёзно?!              Луч очередного выстрела ловко отклоняется, но взамен кнут оказывается почти уничтожен. Не выдержав натиск ещё и подобранного кинжала, темная вязь окончательно рвется, а колкое лезвие грубо вонзается в сочленение чужого плеча.              - Не начинай панику раньше времени. Я всего лишь хочу навестить ненадолго Кеврал.              Острое орудие вполне рассекло бы оставшиеся незащищенные внутренние части, вырываясь вверх из чужого корпуса, легко рассекая тот, как масло, но противник нежданно того отпнул от себя мощным выпадом серво, с яростным криком выдернув и откинув кинжал в сторону после. Голубой энергон вновь окрасил землю, но даже раненный не особо придавал тому значения.              - Погоди, - Родимус скрещивает руки на груди и ведёт верхней кистью под слова. - Там же недавно происходило переизбрание совета. Хочешь познакомиться с кандидатами лично?       - Верно. Время прошло, а итогов нет ведь и у тебя тоже, не так ли? Также я хочу там кое-что проверить.              Ошеломление обоих бойцов занимает секунды, но не снижает нарастающую ярость.              - Снаружи приходили донесения о повышенной активности электромагнитных бурь. Так что думал подождать ответ ещё немного, но… знаешь. Я поеду с тобой.              Расстояние между ними сокращается.              - М?       - До меня дошли слухи, что в собрание вошел необычный новичок. Я тоже был бы не против познакомиться с ним лично, ведь с учетом его возраста это особый прецедент.              Бой становится всё ожесточеннее, добавляя к голубому и желтые краски, переворачивая внутренние ощущения смотрящих с ног на голову.              - Хорошо, но что на это скажет коллегия? Оба правителя Кибертрона покинут свой мир…       Автобот оскалил болезненную улыбку.       - Явно будет не в восторге, но… я уверен, что Арси и Смоускрин вместе справятся. Всё же наш родной мир теперь самое безопасное место, да и как у меня, так и у тебя есть те, кто смогут приглядеть за порядком, и это без учета в расчете таких ветеранов как Саундвейв и Энигма Магнус.              Но возможный итог бесцеремонно оказывается прерван звонким сигналом. Трибуны негодуют от остановки такого шоу, но сами бойцы молчат, замерев, сохраняя нейтралитет, да восстанавливают теперь силы, пока остаётся возможность. Блубёрт же старается перекричать чужое возмущение, внося правки, вводящие в ступор даже самых главных наблюдателей.              - Итак! - явно нервно прочищает вокодер, - У нас появился новый боец! Хех.. - нагнал несколько звонких сирен в динамики, утихомиривая теперь наверняка оставшихся зачинщиков шума, - Бои втроём для нас конечно же не новы, и вряд ли чемпионы откажутся, но сегодня весьма интригующий случай… - протянул удивительно спокойно и выдержал накаляющую паузу чтобы снова собраться с силами и зажечь. - С третьей стороны сегодня мы поприветствуем самого Тарна!              В моменте серо-голубые линзы округлились, а белый фейсплейт искорёжило открытое и явное презрение в купе с некой разочарованной возмущенностью.       - Мне стоит повторять, за что я его так не жалую? - переводит красноречивый взор на товарища, но понимает, что ответ излишен. - Судя по твоей реакции это не было запланировано, поэтому, черт Юникрона дери, что он здесь забыл?              Быть гладиатором - это большая честь. Быть среди них первым на арене самого воителя - непревзойденная заслуга. Здешние бойцы далеко не трусы, а самое главное всегда знают, что стоит на кону, поэтому их отказ даже не предусматривается. А раз так, не успевают воины даже принять стойку для совместной атаки, как под громогласный гул трибун, стоило только появиться беспросветной тени самого первого инквизитора в проёме ворот участника, как она сдвинулась с такой скоростью и отточенной реакцией, что мало даже кто понял, что успевает развернуться прямиком на их оптосенсорах без явного дозволения, как и отказа обоих лидеров.              Фиалковый взор стал совершенно хладным, но искры некого простодушного и совершенно не удивленного азарта так в себе утаить не смог.       - Хороший вопрос… Нокт не может пойти против него, поэтому не удивлен возможному столь скрытому возвращению. Но… вот то, что мне ничего не сообщил Рейкрис, - яркое внимание переводится в место, где должна была покоится совершенно незаметная и маленькая тень, но она уже ожидаемо отсутствовала. - Удручает.              Тем временем на арене складывалась весьма ошеломляющая картина. Играючи и с особой легкостью инквизитор спокойно контролировал и разбирался с двумя бойцами, уже позабывшими, что такое истинная первозданная сила и насилие, где Тарн даже ради душевного состояния мирного населения с ними особо не желал церемонился, наплевав на все возможные новые правила арены, всё же весьма смягчившие живущее здесь шоу.       У более тёмного бота уже оказался пробит бок, как и вырваны из него с особой жестокостью жизненно важные провода да трубки, а также раздроблена правая рука. На второго же, откинутого им ранее мощным выстрелом, он шел теперь с невыносимо медленной и устрашающей поступью, водящей в абсолютное и подчиняющее оцепенение.              Родимус напрягся, импульсивно встав и подойдя к краю.       - Не уж то даже подобное мероприятие можно так легко омрачить ещё сильнее только присутствием оного, - происходящее на арене уже не выглядело как то, что могло развлечь, не бой равных, а того, кто просто изничтожает тех, кто его слабее, - Надо что-то сделать! - восклицает тихо, обращаясь к Хардвейву, как и сжимая яркими пальцами холодные перила.       Озадаченно провентилировав, арбитр встал, сравнявшись с соратником.              Тарн поднял второго противника как какую-то тряпичную куклу, мертвой хваткой сжимая широкую шею слишком светлого на его фоне бота. Тот пытался сопротивляться, но любые потуги оставались четны. Двухствольное оружие второй руки было устремленно точно тому в грудную пластину, свет пурпурного зарева уже доходил до своего пика внутри плазменного оружия, однако… инквизитор спешно отпустил свою жертву, резко отклоняясь чуть назад, а после перевёл алый и хищный взор на смотровую, понимая, что одно небольшое промедление и, пролетевшая между ним и будущей жертвой, коса тут же лишила бы его руки. Какое вопиющие вмешательство и жест… Он так этого не оставит. Двое гладиаторов будто и вовсе перестают существовать для пропитого охотника, воткнутое в землю алебастровое оружие с чернильным лезвием неспешно и удобно ложиться в его кисть, а после молча направляется красноречивым жестом в сторону арбитра, от чего, после громкого оха, арена резко смолкает.              Родимус старается внешне вести себя сдержанно, но складывающаяся картина его в корне не устраивает.       - Он что, серьёзно? Позволять себе подобное бесчинство, да в открытую вызывать одного из тех, кто выше него, на бой… Это просто безумие, как и беспринципное неуважение! - восклицает насколько это можно тише, обращаясь к товарищу, но тут же опешивает, - Да ты издеваешься… - видит, как Хардвейв жестом даёт сигнал Нокауту с его бригадой убрать двух гладиаторов, от чего намерения становятся крайне очевидно понятны, - Ни ты, ни я не должны уподобляться ему и учувствовать в подобном, мы должны быть выше этого, - вкладывает в себя всю силу собственного терпения, чтобы вразумить друга. - Это…       - Что? - перебивает его арбитр во всё внимание посмотрев на того расслабленно сверху вниз, - Мегатрон всегда был и оставался гладиатором. Это его сцена и его праздник, - проговаривает спокойно, - Выказать память о нём подобным образом для нас тоже не малая честь, которая никак не сделает плохой славы ни мне, ни тем более тебе, но лишь укрепит чужой страх, - смотрит на инквизитора, опустившего косу, положив кисти на широкие перила, - Перед реальностью. - а после в одно легкое движение преодолевает препятствие, филигранно приземляясь на обе ноги.       Комлинк тут же тихо потрескивает перед приходом сигнала.       - Ладно, большой парень, я тебя понял. Тогда покажи ему своё место и за меня тоже.       Хардвейв иронично хмыкнул.       - (Как бы не вышло наоборот). Настало время настоящего шоу, так что наслаждайся. - соединение разрывается.              Те, кто правят их миром, не должны быть столь беспечными. Они эталон, они пример. Их мораль, честь и поступки должны соответствовать статусу, но это… С подъедающей внутренней выдержкой и дисциплиной, Родимус проглатывает происходящее без особых усилий, но осадок, как говорится остаётся. С его выдрессированной Ультра Магнусом стороны подобное поведение неприемлемо, но… со стороны десептиконов это похоже видится действительно иначе. Колизей замер в абсолютной, почти болезненной тишине, но страха он не замечает, как и возможного осуждения, а лишь хрупкое и ошеломленное ожидание, будто один лишний выдох и столь значимое во всех возможных смыслах теперь событие просто рухнет. Что ж… это их праздник, а значит придётся принять исход независимо от того, каким он будет. Один шаг назад, и он снова молчаливым изваянием усаживается на своё место, надеясь, что такое столкновение не закончится чем-то вопиющим, ибо встречи столь сокрушительных бойцов как он или они оба всегда смотрелись не просто незабываемо, но и чертовски устрашающе, если знать или догадываться, что стоит за всей этой силой и невероятной отточенностью. И это чувствует не только он, ведь Блубёрт удивительным образом и вовсе замолк, а шествующая временами еле заметная стража и сама застыла в напряженном ожидании.              После весьма аккуратного приземления, Хардвейв выпрямляется, сталкивая свой взор с алым, попутно высвобождая вторую косу.              Пока раннее бывший молодой офицер прибывал в инквизиции, он не раз сражался с Тарном. Падал от его руки и мучился в агонии от приобретенных повреждений, принимая очередное поражение, как априори должное, ведь лучше несравненный охотник десептиконов покажет ему всё, что только может произойти на их миссиях сразу, нежели чем Хардвейв окажется не готовым, и одна ошибка действительно лишит его жизни, особенно болезненно припоминая тому гостеприимное прибывание у Кортекса. От чего закостенелого инквизитора приходилось брать пытливостью ума, что тоже являлось весьма непростой задачей. Алебастровый бот даже не может сосчитать всех тех дней, которых потребовалось ему, чтобы добиться действительно того же уровня, что и у его смертоносной пары, не прибегаю к нюку. Но сколько не старайся, всегда будет кто-то сильнее тебя. Всегда останутся вершины, которые невозможно преодолеть, даже если ты положишь на это всё. Хотя… Светлый десептикон внутренне усмехается. Он не смог пожертвовать всем ради действительной победы над ним. Да, Хардвейв брал над Тарном вверх и ни раз, но, чтобы истинно победить охотника раз и навсегда, требовалось действительно быть готовым убить того по-настоящему с моральной точки зрения, способной после перейти и в физическую, однако Хардвейв никогда не сможет допустить подобного даже в собственных мыслях, а значит тот так и останется для него по-своему недосягаем. А теперь… они здесь. Что казалось весьма ироничным. Столько ворнов минуло с их первого и одновременно последнего боя на этой арене. Воспоминания так и поглощают, придавая мысли забавляющейся меланхолии, но долго насладиться символизмом не представляется возможности. Ведь они на сцене, главные теперь звезды данного театра, а значит им нужно показать настоящее шоу. Не так ли?              Тем же временем…              Сейчас те самые часы и то самое время, когда вечереть начинает весьма скоро, но при этом смена светового контраста протягивается столь не торопливо, что за этим можно наблюдать целыми циклами. Несколькими джоорами Проксима будет неспешно подходить к своему горизонту, невообразимо красиво растягивая розовато-голубое небо с редкими фиолетовыми облаками, ярко играясь рыжими контрастами по их краям. И Тригона это чем-то успокаивает, нравится. Нравится также, как и это отдалённое и неприметное место, расположившееся среди одних из самых высоких крыш промышленной части Каона в небольшом закутке нынче спящей, а также резервной энергостанции, скрывая его присутствие здесь изломанными и частично пустующими сегментами акустического экрана по краям крыши, которого видимо совсем не пожалела одна из последних возможных бурь. Но спокойное любование не длиться долго, так как совсем уж знакомая сигнатура наконец совершенно перестала себя скрывать.              - Ты же вроде собирался в штаб… - спокойно проговаривает, не оборачиваясь, продолжая всё также сидеть на одном из выпирающих из пола длинных воздуходувных блоков.       - Собирался, - чуть более высокий теноровый голос, чем у него, стал ощутимо ближе, - Но заметил, как ты выбрал совершенно противоположный маршрут от того, что мог бы вести к тому дракону, - останавливается недалеко от чужой спины.       Тригон всё же пересаживается в пол оборота, наконец встречаясь своим вниманием с Викстеком.       - Зачем ты следил за мной? - интересуется как-то опустошенно, но тот отвечает так будто вопрос казался самой простой и очевидной глупостью из всех возможных.       - А кто, если не я, вытащит тебя из очередной переделки? - подмечает чуть колко, но после становится более мягким, хоть голос так и веет неким толи раздраженным, толи ещё невесть каким пока ещё сдержанным холодом, - А если серьёзно, то я не в первый раз замечаю, как ты приходишь сюда, особенно после отлёта Мэдвейва, - его визор-очки вспыхивают будто отблеск голограммы, рассеиваясь, а серая защитная пластина отщелкивается тонкими графитовыми пальцами, закладываясь после в незаметное крепление на затылке, становясь частью кубовидного шлема, - Перед его отлётом с Кибертрона, ваши отношения мне казались даже уж слишком идеальными, однако я не могу сказать того же самого о нашей последней встрече на Праведном свете. - добавляет ненавязчиво, но всё же робеет что б точно спросить напрямую.       Тригон внимательно смотрит в столь знакомый, но всё ещё такой же необычный для него тёмно-аквамариновый лик в тёплых лучах их звезды, стараясь уловить мысли оного.               Плавные линии без каких-либо острот или же грубостей, аккуратный чуть острый подбородок и тонкий носовой конус, напоминали будто фарфоровую куклу, от чего могли закрасться небольшие ощущение неестественности подобного вида. Однако больше этого привлекало только одно - его широкие и чуть заостренные по краям глазницы, внутри которых зияла не простая, а словно модифицированная оптика, напоминающая объектив. От краёв красное стекло обрамляли черные пластины, оканчивающиеся крупным диском с еле заметными алыми восьмью диодами по её диаметру, из которого по всей плоской округлости выходило несколько, ложащихся друг на друга, полукруглых пластинчатых затвора, где в зависимости от перевода внимания, те то сдвигались ближе к центру, почти полностью перекрывая линзу, либо наоборот расширялись, делая её круглый просвет более заметным как и выразительным. Странный и необычный вид без привычной радужки или оптосенсора совершенно не отталкивающий Тригона, но… он вполне понимает, почему тот всё же не показывает его другим. Хотя… почему только сам черно-золотой десептикон стал для него исключением из всей команды, так и остаётся сокрытым.              - Хочешь знать, не в ссоре ли мы? - спрашивает спокойно, но понимает, что собственную удрученность в тоне перед ним скрыть так просто у него не выйдет.       Затвор алых линз расширился, выдавая искренний интерес, а одна из рук уперлась уверенно в бок.       - Возможно, хотя в подобное вериться, если честно, с трудом. - трет второй рукой шею, чуть заламывая ту на бок.       - Хм… Ты не далек от правды, - переводит скрытый взор к яркому небу. - Из-за синхронизации искр и общей телепатии мы хорошо друг друга понимаем, от чего и никогда не доходим до конфликтов, но… Я был вынужден сделать то, из-за чего он вправе меня ненавидеть столько сколько ему потребуется для того, чтобы если не простить, но принять.       - Даже так? - складывает руки на груди, отдавая небольшой скептический смешок. - Ты ведь понимаешь, что теперь должен рассказать всё полностью? Иначе я от тебя не отстану, хех.       Тригон вновь смотрит на него, чуть ответно смеясь.       - Вполне, - складывает руки на коленях в замок, рассматривая собственные обсидиановые пальцы, - Я убил его друга, - переводит скупое внимание на медика. - Единственного и самого близкого.       - Подожди… - более утонченные руки опускаются, а затвор алых линз быстро сужается, после чего сразу же и расширяется. - Как так вышло?       - А вот так, - отвечает смиренно и тихо, переминая пальцы меж собой, - Его друг оказался в связке с одной из пиратских банд. И эта печальная история не отличается чем-то особенным в сравнении с тем, как бывает, - смотрит вновь на небо. - Всё та же схема, те же действия… Благодаря компромату и шантажу жертву заставляют стать частью команды и выполнять требования свыше. Поначалу задачи не сложные, но потом ставки повышаются. И его друг одна из подобных жертв. Думаю, он не сказал ничего Мэдвейву, дабы тот не впрягся в это дело, пока возможно не станет побезопаснее, но опоздал. По его вине погибло семь трансформеров. Два автоботских офицера, один гражданский и четверо рабочих десептиконов. В реалиях вне Кибертрона подобные дела решаются исключительно по регламенту инквизиторов, если попасться им на оптосенсоры.       Викстек, уловив, тут же подхватывает.       - Неминуемой казнью…       - Верно, - кивает согласно, - В следствии учета моего брата и ситуации, я мог бы сделать небольшое исключение и дать возможность им хотя бы повидаться напоследок, но дело усложнило моё прибывание с Мирной тиранией, - глядит удрученно вдаль. - Тарн не делает исключений, как и поблажек. Единственное, что я смог, так это даровать ему менее мучительную смерть, чем могла бы быть на самом деле, а после, при первой возможности, сообщить об этом Мэдвейву.       Более светлый товарищ смешанно присвистывает.       - Незавидная ситуация…       Тригон усмехнулся.       - Не скажу. Для инквизиции это обычное дело, сам уже должен понимать. Без правил нет дисциплины, а исключения… если начать их делать, то как тогда смочь остановиться? Ведь если входить в положение каждого, можно подумать, будто никто не виноват и вовсе.       - Этому ты набрался у первого отряда? - тянет темную надоптичную пластину вверх.       - И да, и нет. Следствие наблюдений, не более того. Спасти каждого нереально.       Викстек неспешно сокращает остаток расстояния между ними, кладя свою руку на чужое плечо, добавляя с некой философской веселостью.       - Я не оправдываю тебя, но лучше действительно уйти в вечный офф с твоей руки, нежели Тарна, ведь этот монстр не только изничтожает твоё тело, но и, по-моему, высасывает саму душу, - убирает руку. - И если твой брат этого не понимает, то он круглый дурак.       Черно-золотой десептикон отдаёт очередной легкий смешок, смотря невидным взором жёлтых визор-очков на того.       - Ты же понимаешь, что это работает не так просто?       - Да мне вообще всё равно, если честно. - упер показательно обе руки в бока.       - Всё равно значит… Когда пошел за мной, а теперь пытаешься поддержать хоть и не совсем в открытую? - посмотрел со всем вниманием на всего него, улыбаясь умиротворённо теперь одним уголком губ.       Алый взор смущенно резко увелся в сторону, а чуть повысившийся голос выдавал чужое несдерживаемое возмущение.       - Поддержать кого? Тебя? - отворачивается от него горделиво, делая шаг в обратную сторону, а после продолжает, бросая не глядя через плечо, как и вычурно жестикулируя под слова, - Да я просто знаю, что наш немногословный капитан никогда не поделиться самостоятельно тем, что лежит у него на искре, - совершенно не замечает, как собеседник встаёт, - Поэтому и приходится брать на себя ответственность, чтобы кое-кто не слил в выхлопную трубу итог наших миссий, - складывает руки на груди, резко оборачиваясь, - Не более, не… - тут же замирает от того, что темный десептикон оказывается не просто слишком близко, а нависающим прямо над ним. - Менее…              Тригон наклоняется чуть ниже, его пальцы правой руки оглаживают столь осторожно чужой фейсплейт, ведя невесомо большим пальцем по щеке, от чего ему становится забавно наблюдать, как, вечно отстаивающий свои личные границы, Викстек внезапно полностью и послушно застыл будто в неком ожидании.              - А ты… действительно изменился, - неспешно выпрямляется, убирая руку. - Я рад. Что больше не являюсь твоим врагом.       - (Врагом?). - череда разношерстных воспоминаний болезненно тут же заполняет процессор…              Место, где громкий звон металла, зрителей, а также густой энергон противника окружал и даже поглощал безвозвратно, являлось противоречиво единственным уголком на Кибертроне, где бежавший мнемохирург мог бы быть в безопасности. В такой безопасности, чтобы его не нашли, но… он всегда мог бы сгинуть и сам.       Викстек сменил окрас и имя, а также полностью перекроил собственные привычки и мир, дабы выжить средь всех этих поехавших гладиаторов, становясь в итоге не лучше их самих. Сначала больше, как подпольной медик, потом как гладиатор, а после как мини легенда чуждого ему городка. Он был одним из тройки чемпионов, повстречавшим единственным назойливым днём не вверяющего доверия не просто не знакомого десептикона, но и имеющего сопровождение в виде сребристого веха с рисунками плат, подобных которому более малый бот ранее никогда не видел.       Находясь в заведенном состоянии духа, Викстек сам задел черно-золотого десептикона плечом, а дальше, как подавало любому гладиатору, особенно не шибко большому, он послал его вместе со спутником в самое непримечательное пешее эротическое, хоть вины тех и не было. К его собственному удивлению, казалось бы, безэмоциональный вех заткнул его почти за самый пояс, но возможный перерасти в потасовку глупый инцидент прервал его спутник, в чьём виде Викстек читал открытое удивление, как и липкий интерес, от которого тот клик хотелось избавиться, так что медик спешно ретировался, не желая более разбираться вовсе. Какого же было его разочарование, когда на следующий день он вновь встретил того самого столь вычурного незнакомца, правда в этот раз без странного веха. Чувствуя, что дело так просто не закроется, на тот момент красно-бежевый гладиатор его наконец выслушал, как и согласился на небольшую сделку.              - Тебя как звать то? - протянул с презрительной брезгливостью более яркий бот, но собеседник отвечал всё также до раздражающего вежливо.       - Тригон. А как позволишь обращаться к тебе?       На тот момент красные пальцы задумчиво поднеслись к бежевой защитной пластине.       - Три-гон… Ударение на первый или второй слог? - потер озадаченно собственный шлем. - А конец звучит как о или а? Тц… Как же мудрено звучат, да выглядят твои глифы! - посетовал чуть раздраженно, но тут же замер, услышав мягкий и необычный, будто резонирующий в груди смех.       - На первый и как о.       - Звучииит вроде как-то… знакомо? - убирает руку от головы, бросая ту резко вниз в несдержанном жесте. - Ай ладно. Не велика разница, будешь Триг. Меня же можешь звать так, как зовут на арене.       - Так значит не скажешь настоящее имя?       Тот шумно провентилировал.       - Да ты и без него меня отлично найдёшь. А теперь вали от сюда, у меня сейчас и своих дел полно.       В то время Викстека полностью поглотила роль гладиатора, но… со временем, он всё же начал от неё уходить со сторонней помощью.              Тригон пообещал, что вытащит того оттуда, если Викстек всего лишь познакомит его с городом, да здешними обитателями. Медику подобное казалось странным и бессмысленным, но от чего-то он сам пускал данное на самотёк, как и то, что его новый знакомый явно исходил не с низов, а откуда-то сверху. Оттуда, откуда когда-то был и сам он, но внутренне что-то подсказывало, что лучше данного и не знать. И ведь и правда, стоило истине выйти наружу, как их и так странные, да шаткие отношения тут же накренились.              - Да как ты мог умолчать, что ты их приемник!              Викстек фактически рвал и метал, страх затмил рациональность. Его могли узнать, найти, вернуть назад, чему он не мог позволить случится.              - Не уж то вашей царственной особе стало столь скучно, что ты снизошел до столь далеких низов?!              Его две крайние лопасти на спине опустились ниже остальных, а после были спешно отсоединены руками, используясь как весьма прочные мечи, устремленные в шею и бок оппонента, но оказались перехваченными. С болью в пробитых ладонях, Тригон удерживал выпад взбунтовавшегося гладиатора весьма спокойно, давно хорошо изучив чужие бои, где более малый бот всегда рассчитывал не на силу, а на точность и скорость в купе с невероятной остротой собственных лезвий.              - Вилд (прозвище, означающее на десептиконском - дикий), успокойся, - собственное м-поле резко распространяется вокруг них, - Я хотел, чтобы ты видел меня, а не то, что стоит за мной, - сжимает необремененно лезвия только сильнее, не обращая внимание на стекающий по ним фиолетовый энергон. - Ты прав, подобное знание имеет свой вес, но… ты ведь и сам понимаешь, что это не игра, а моё обещание не простое слово.              Викстек смеряет того своим невидным, но ощутимым за красным визором взором. Это сочащееся, чистое и искреннее м-поле не может обмануть, из-за чего становится ещё больше до невозможности противнее. Ощущая себя полностью потерянным, он грубо вырывает клинки к себе, рассекая чужие ладони только ещё сильнее.              - Оставь меня! - отворачивается от него. - Я… не хочу тебя сейчас видеть, Тригон.              Это был первый раз, когда он назвал его полностью по имени. Викстек боялся, ненавидел и был потерян, хоть и понимая, что перегибал сильно палку, но не мог себя остановить. Он не хотел оказаться вновь в Вернуне, как и не хотел больше оставаться на арене, остро осознавая, что следующие заготовленные бои могут стать действительно в этот раз последними. Единственным выходом был только он. Хоть Тригон и раздражал его своим терпением, малой эмоциональностью и какой-то не понятной эмпатией, Викстек не мог точно заявить, что эти встречи по-своему, но всё же ему не нравились, особенно те, где они внезапно могли проболтать ни о чем почти всю ночь после его выступления. В этом что-то было. Было…       Одной ночью гладиатор вызвал его сам. И именно в тот день решил выложить всё, где от ответа оного зависело, осмелиться ли столь нервничающий спутник на преступление или же всё же будет спасён. Второе было маловероятным, но прекрасным исходом, с которого и начался их более тесный совместный путь, где несмотря на все против от Нокта, покрывающего похождения одного из приемников нынешнего лорда, Викстек вновь переродился для себя, став его помощником и очень натянуто другом, на деле превратившись в такого по-настоящему лишь со временем, хоть и вечно подобное отрицал. Да, он не был рад их знакомству и долгое время презирал просто за существование рядом, обходясь с тем, как с навязчивым шлаком, но со временем, сквозь испортивший того гладиаторский нрав и ярко засевший страх, а после и непоколебимую ярость, Викстек разглядел в Тригоне нечто новое. Тот никогда не относился к другим с высока, держал обещания, да и был весьма надёжным, несмотря на выпады с чужой стороны, предоставив тому всё, что более малый бот так хотел, включая не просто защиту, но и самое главное - свободу. Однако некоторые привычки, да предубеждения искоренить было не так-то просто, что поправило в итоге не только безучастное время, но и становление инквизиторами. Викстек пошел туда за компанию, хоть и хорошо знал, чем оборачивается такая работа… Как говорится, ему не привыкать после арены, главное быть рядом с тем, что дарует ему искреннее спокойствие, но тогда он впервые стал проводить столь непомерно большое количество времени с ним, к тому же впервые увидел, как Тригон не только работает в команде, но и защищает остальных, никогда никого не выделяя, но и никогда не забывая о нём самом, даруя мимолетное чувство особенности. Странный контраст, окончательно сдвинувший в искре то, о чем медик знал уже давно, но отчаянно открещивался, истязая собственную душу, пряча чувства да эмоции за неоправданными колкостями и подстрекательствами.              Викстек перекрывает правой ладонью полностью верхнюю часть собственного фейсплейта.       - К черту!              Он опускает ладонь, цепляя после ей же собеседника за вверх нагрудной пластиной, грубо и резко наклоняя того к себе, как и целуя толи с мольбой, толи с обнажением личной безнадежности, слишком уж поступок собственного капитана переполнил до конца чашу столь теперь хрупкого терпения, ожидая сопротивление, которого… так и не поступило.       Встречный мягкий металл лениво поддался, формируя совершенно неспешный, но плавный и невыносимо чувственно легкий поцелуй, после которого Тригон мягко отдалил того от себя.              - Это не самая хорошая идея… - проговаривает столь тихо, что за данным можно было уловить пласт неведомой печали.       Алые линзы тушёвано уводятся в чужую нагрудную пластину.       - Почему?       - Викстек, - кладет уже так привычно свою широкую ладонь на чужой шлем, переведя после ту на яркую по сравнению с его окрасом щеку, чуть оглаживая, но не заставляя поднимать взор на себя, - По отношению к тебе, мною движет только любопытство. Я не испытываю тех же чувств, как и влюбленности, что и ты. Но я хотел бы постараться сохранить между нами хорошие отношения, нежели чем случайно разбить твою искру даже не понимая этого. Я… могу пойти на поводу, но ты вряд ли добьёшься от меня желаемой отдачи. - спокойно выдаёт с естественным и искренним откровением.       - Влюбленности? - спрашивает тихо, перехватывая и чуть отдаляя темную руку, как и сталкивая их общее внимание. - Как давно в последний раз ты меня считывал?       Собеседник чуть медлит с ответом.       - Когда… ты всё о себе рассказал впервые.       - Почему? - сжимает непонимающе обсидиановую кисть сильнее, - Я сбежал из Вернуна, жил как преступник средь народа, научившись убивать, - затвор его оптики чуть сузился. - Смешивал тебя с грязью и даже напал. Я мог лишить тебя кистей или ещё хуже, если бы не сдержался. Так почему?!       Тригон даже не планирует вырывать собственную руку, хоть и чувствует, что броня под серыми пальцами уже начала потихоньку проминаться.       - Потому что, несмотря на всё это, полностью доверяю тебе.       - Что… - затвора красных линз резко расширяется.       - Твоя жизнь сложилась не простым образом. Я собирал информацию по крупицам через Нокта, как и через редкие касания с тобой. Но… никогда в итоге не видел в тебе того, кто действительно хотел бы мне навредить. И даже сейчас, мне не нужно использовать собственную способность, чтобы назвать это правдой.       Викстек вспыльчиво приставляет чужую руку к собственной нагрудной пластине, чуть ли не скрипя дентами от некой досады, как и раздражения.       - Тогда настало время вновь это сделать. Считать меня, и тебе дураку понять, что я давно не влюблен, а именно что есть - люблю тебя. И мне фактически безразлична твоя отдача, если ты не только разрешишь находиться рядом, но и… позволишь возможно ещё то, что не дозволено другим, - обнажает ровные денты с чуть видными клыками и бросающей вызов самоуверенной улыбкой, под давлением вырвавшихся наружу одним моментом эмоций. - Давай, сделай это. Ты же всех изучаешь досконально, так почему меня…              Серо-бирюзовый бот резко смолкает, как только оказывается поднят на руки более темным соратником, а после усаженным тому на колени боком на всё тот же выступающий блок воздуходува.              - Так, погоди…       - Ты сам попросил, - протягивает спокойным и менее мелодичным, но более низким тоном, чем у его светлого опекуна, - Так что говори так, что б я тебя точно услышал, - перекрывает в полуобъятии левой рукой тому рот, когда второй проводит по полностью открытой протоформе живота, где буквально собственный голос столь близко, при любом звучании, заставляет обезвреженного медика полностью оцепенеть. - Или ты передумал?       - (Да нет конечно!). - произносит недовольно в собственных мыслях, зная, что тот его слышит.       - Тогда сосредоточься и покажи мне всё, что хотел.       - (Легко сказать…). - посетовал осуждающе.       - Не дерзи…              Тригон еле ощутимо, но прикусывает внешнюю магистраль темной шеи, попутно сбрасывая малый заряд статики, проводя осторожно пальцами по одному из выпирающих газлифтов вдоль тонкой талии. От подобного бот в его руках тихо промычал в чужую ладонь, но голос разума оного остался для старшего по званию в их отряде инквизитора удивительно всё также собранным, как и не опьяненным, что не скажешь об уже податливом корпусе.              - (Ты хотел не разбить мои искру, но при этом поступаешь сейчас весьма жестоко, вытворяя подобное со мной). - ощущает теперь более отчетливо столь странное вмешательство в процессор, где не только оказываются прочитанными собственные мысли, но и часть вытащенных собственноручно из подкорок памяти воспоминания.       - Думаешь?              Тёмный десептикон просто осторожно, почти невесомо ведёт свою кисть по различным частям, легко очерчивая выступающие грани, да всё также распространяя еле ощутимые, но такие дразнящие искры энергии, которые заставляют его плененного собеседника сжимать сильнее перекрывающую низ фейсплейта чужую руку, вымученно постанывая сквозь плотно сжатые пальцы, да уводя взор в обсидиановое плечо.              - (Боюсь даже спросить, у кого ты подобному научился, да и сколько у тебя тогда было партнёров с такими-то навыками…). - почти тихо жалуется, не веря столь скоро накрывающей отдаче от сторонних действий.       Его внутренний раздраженный голос, на контрасте с пробивающимся почти умоляющим живым, видится Тригону столь необычным и очаровательным, что теперь и он сам понимает, как переходит черту, идя на поводу собственного интереса.       - Ни где, просто… - ненавязчиво любуется им, - Ты сейчас сам рассказываешь, как тебе нравится, хоть и не замечаешь данного. Поток обрывистых и мимолетных мыслей, который легко не заметить и очень сложно контролировать. А что касается партнёров, - наклоняется ниже к скрытому чужому аудиосенсору. - Может мой брат уже немного засветился со своими похождениями, но для подобного взаимодействия, ты у меня прибываешь первым.       Искра Викстека будто замирает, а грудную клетку сдавливает так, что ощущения, вкупе с появившимся еле заметным убаюкивающим м-полем первого, просто переполняют, создавая яркое, но пока контролируемое желание сбежать, как и внезапное чувство знакомой искаженности.       - (Это не честно…), - произносит серьёзно, как и улыбчиво в собственной голове. - (Остановись).       - М?       - (Я уже понял, что это нереальность).              Тёмная рука поднимается с чужого шлема и, будто пробудившись ото сна, медик отшатывается немного неуравновешенно чуть назад, но Тригон его придерживает от возможного падения, осторожно ухватив за предплечье.              - Ты быстро адаптировался. Что, наверное, и стоило ожидать от мнемохирурга, - отступает от того на шаг, - Прости, - отпускает наконец чужую руку. - Свои настоящие эмоции и мысли без приукрас мы часто выдаём только в критической ситуации. А как сам понимаешь…       - Критической является не только вызывающая страх, - потирает ладонью чуть звенящую теперь голову, да добавляет раздраженно. - Я тебе и так всё честно выдал, зачем нужно было вводить меня в подобное… заблуждение?       Алые линзы строго посмотрели на собеседника перед собой. Из настоящего в этом видении было только чужое м-поле и собственная реакция не приятно разогретого теперь корпуса, подтверждающаяся усилившимся вентилированием. Но от морального взрыва Викстека останавливало только то, что через угасающее теперь стороннее поле, как и иные мелкие детали улавливается, что взбудораженным оказался не только он сам, но и стоящий перед ним соратник.       - Чтобы понять, как работает твоя привязанность ко мне, - анализирует все считанные обрывки чужих воспоминаний, как и получившуюся на выходе реакцию, - Как бы я не хотел быть схожим с Тарном, но я отчетливо понимаю собственные наклонности. И также точно могу сказать, что тебе будет не просто со мной, - опускается на одно колено перед ним, складывая правую руку поверх в неком жесте желания прощения, как когда-то делал и раньше в следствии разницы их роста, да и гордости бывшего гладиатора, позволяя тому быть выше себя, автоматически для арены принимая более уязвимую роль. - Поэтому, учитывая сегодняшний разговор, прошу тебя точно подумать над этим. Действительно нужно ли тебе оно? Нужен ли тот, кто возможно никогда не привяжется к тебе также, как и ты сам? А когда решишь, поговорим об этом вновь.       Викстек складывает руки на груди в некой неосознанной защите, как и показательной неприступности.       - А ты? Выглядишь так, будто уже что-то для себя решил.       - Для меня пока что нет разницы, - отвечает честно, - По-своему, но ты мне нравишься, так что я готов попробовать расширить рамки наших отношений, но опять же... - смотрит на него вполне ощутимо пронзительно. - Из-за собственного любопытства. Сколько оно продлиться или к чему приведет, я не могу сказать, как и обещать тебе чего-то. Поэтому и советую подумать.       Серо-аквамариновый бот провентилировал ещё более шумно, сжал после тонкими пальцами беспомощно оптику, а потом прочистил вокодер, глядя на того суженным и тяжелым взором.       - Ты… - хочет выговориться, просто и совсем не мягко отчитав того словами, но в итоге ничего не говорит, противоречиво улыбчиво смирившись, - Знать тебя больше не хочу! - резко разворачивается, ступая в другую сторону, да роняя следом. - Давай, шевели поршнями, или мы до того дракона так и не дойдём.       Тригон отдаёт легкий смешок, видя, как его чуть тряхнуло от спешного действия и повело назад, от чего он поднялся и сделал пару встречных шагов, подхватывая напарника под руки во избежание падения.       - После отдачи такого количество информации, думал так просто от меня уйти? - тянет уголки губ в скромной улыбке, - Тебе стоит отдохнуть, - поднимает того с особой легкостью вновь на руки, - Лучше отключись сразу, - сталкивает свой визор с чужим поплывшим вниманием. - Я отнесу тебя.              Викстек не стал даже спорить, хоть и по началу хотел. Его оптику застелили видные только ему искажения да помехи, а процессор болезненно кольнуло так, что офф казался вполне себе естественным решением. Алые линзы полностью прикрылись, корпус расслабился, а вентилирование почти полностью стихло, красноречиво говоря о чужой теперь бессознательности.       Тригон не хотел погружаться в стороннюю память так глубоко, но сделал это так легко и естественно с пришлой и не сопротивляющейся, а наоборот идущей ему навстречу подачи, что удивило даже его самого. Этот бот… Всё было истинной правдой, которую молодой инквизитор не замечал, так как даже предположить не мог о столь сильном изменении чужого о нём восприятия, даже как-то волнительно поражаясь сложившейся теперь полноценно картине. Странное ощущение, но приятное. Он привык к Викстеку, знал его уже давно, принимая его нахождение рядом с собой как само собой разумеющееся, но… воспринимая теперь их отношения с возможным совершенно иным развитием, что-то внутри оплеталось любопытной змеёй, как и било одновременно звонкую тревогу не трогать то, что можешь случайно сломать или испортить, ведь любовь бывает разной, как и привязанность связанная с ней, но что он точно запомнил больше всего, так это то, что она может сделать другого весьма несокрушимым, либо наоборот невероятно хрупким. Хотя, вспоминая Шоквейва с Саундвейвом и Тарна с Хардвейвом, Тригон не уверен, что может понять и адоптировать её в каком-то роде правильно или адекватно. По его мнению, каждый пример в его семье по-своему не здоров, да искажен, однако назвать эти пары плохими или безнадёжными он никогда не сможет, скорее глосу себе откусит.       Перехватив свою ношу чуть удобнее и крепче, он послал низкочастотный сигнал, после которого за экраном на соседней крыше завиднелось небольшое зеленоватое свечение, а после в пробитом сегменте, запрыгнув к нему на уровень выше, появился серебристый и чуть более крупный рыскарь нежели чем привычное большинство у молчаливого разведчика, а точнее один из семи таких существующих, имеющих не только внешнее отличие, но и упрощенное логистическое самосознание, к которым имели доступ все в их скромной семье.              Рыскарь подошел ближе, заинтересованно размахивая пластинчатым и острым хвостом, ожидая команды.       - Давно не виделись z-пять.       Создание оскалило зубы, приподняв голову, да после ластяще прокрутилось вокруг него.       - Хороший мальчик. Открой нам путь в третий сектор пятого уровня.       Рыскарь отлип от одного из хозяев, послушно отходя вперед, а после проложил им прямой наземный путь.              Хоть это был и бесполезный жест для подобного существа, Тригон всё равно автоматически благодарственно тому кивнул, прежде чем зайти наконец в мерцающее око.