Мир лишь пепел: Любой конец - лишь новое начало

      Стоило только перейти зияющее око наземного моста, как перед оптикой растелились довольно знакомые коридоры Даркмаунта. Спрятанной внутри самих скал непреступной крепости, принадлежащей всецело лишь одной инквизиции. Их мирный, так сказать, единственный всецело спокойный уголок мира, где любой из них мог не только отдохнуть, но и легко получить на шестерёнки, если сильно напортачит перед первым инквизитором или Хелексом на пару, как и Гловэром.       Тригон неспешно проходит вперёд. Раннее тускло горящие диоды подсветки тут же становятся ярче, белым светом освещая хромированные темные коридоры, испещренные сеткой шифрованных глифов, геометрических сетей и стеклянных вкраплений перегородок да мониторов, просчитывающих без остановки весьма впечатляющий пласт информации.       Это место настолько изолированно и самостоятельно от всего мира, что, пожалуй, кроме членов самой инквизиции здесь никто раннее никогда и не бывал, не считая одного явного исключения в виде Хардвейва, не только положившего место этому строительству, но и давшего какое никакое историческое имя их первому такому пристанищу.       Охранные системы считывают чужое приближение ещё до того момента, как даже один из здешних обитателей сможет это заметить, но явно увидит итог в виде сдвигающихся и выключающихся камер, как и перемещающихся время от времени по полозьям в потолке бессознательных, поддерживающих здесь жизнь, роботов, напоминающих своей формой подвижный шар с четырьмя манипуляторами и широкой немигающей линзой. Один из таких как раз навострил своё внимание на нём, а точнее скорее на бессознательном товарище, от чего словесно Тригону приходится того прогнать, что б лишний раз не приставал с сигнальными предложениями помощи. И стоит только автоматизированному горе помощнику исчезнуть с периферии зрения, а просторному помещению наконец предстать перед ним, как черно-золотой десептикон начинает наблюдать весьма интересную картину. Средь большого количества хромированных стеллажей, диванов, стульев, простых столов да верстаков, сидящий в самом центре круглой ремонтно-производственной комнаты, Зил с неким отвлеченным упоением сваривал очередную статую высотой в пару метров, осторожно выгибая сплавленные куски разношерстного, набранного где-то лома в интересные формы да изгибы, в которых уже улавливался силуэт будущего пневмольва.              - Как погляжу, дело у тебя вновь спорится. - говорит улыбчиво и не громко по мере приближения.       - А то! - отдаёт глухой смешок тёмно-зелёный товарищ, не отвлекаясь, - Ещё немного и я легко смогу представить, что он вот, вот побежит. Ауч! - отдергивает резко руку, поняв, что держать столь долго сварочный аппарат правой рукой ему пока рановато.       Тригон останавливается где-то в пяти шагах от него, понимая, что заваленный сейчас в проходной всяким пол ему так просто без помощи не обойти.       - Это будет уже третья, - вглядывается внимательнее, не первый раз уже отмечая, что у Зила есть явный талант. - Весьма необычное хобби для того, кто вынужден был выживать, а потом стал инквизитором. И где он будет стоять, как закончишь?       - Хех, хотелось бы где-нибудь у Франкира. Давно мечтал облагородить там один уголок, - заминает пару краёв, разглаживая после и формируя гриву, - А что на счет увлечения… - раскатисто смеётся, - Ну… Знаешь, это тяжело ничего не помнить, - нагревает ещё один край, - Только память позволяет тебе иметь семью, друзей, себя в том числе. А я, - гнёт очередной край. - Таким образом создаю то, чего у меня не было. Новую память в том числе. Возможно, я даже когда-то видел это животное живым, но теперь, если я скажу, что просто видел его, то это будет правдой хе-хе.       - Простой как и всегда, - тянет уголок губ в малой улыбке. - Но сейчас мне бы пригодилась твоя помощь.       Танкбот откладывает аппарат, вставая с пола, да чуть удивленно оборачиваясь.       - О, так значит мне не показалось, что ты что-то несешь, - упирает одну руку в бок, а другой трёт задумчиво затылок, - Гловэр конечно говорил, что рано или поздно Викстек тебя сможет достать, но не думал, что так скоро, - вновь чуть смеётся своим басистым и добродушным голосом, пытаясь шутить, да совершенно не обращая внимание на чужой и открытый сейчас бирюзовый фейсплейт, - Он ещё жив? - спрашивает улыбчиво и начинает сдвигать наваленный металл и другие вещи в сторону, освобождая путь.       - К счастью. Я просто переборщил со считыванием его памяти. Немного отдохнёт и сразу придёт в себя.       - Вот как, снова эти ваши эксперименты с разумом… - проговаривает чуть по весёлому осуждающе, - Только не спали его процессор, пожалуйста. Сам же знаешь, что Вик нам ещё нужен. - отряхивает ладони, упирая обе руки теперь в бока, да устремляя рыжий визор на своего капитана.       - Не переживай, я больше не буду его считывать. По крайней мере так сильно, - начинает шаг вперёд и мимо него, благодарственно кивнув. - Ты вернулся пока один?       - Ага, - идёт следом по направлению медотсека. - Кон выгнал меня сразу же, как выполнил свою задачу, а Гловэра попросил остаться.       - Попросил? - недоверчиво косится взором к плечу, за которым шел собеседник.       - Ну… Сам знаешь его непреклонный и частично злопамятных характер, так что он скорее даже его запер у себя. Но, думаю, переживать не о чем. Выполнит его небольшое поручение, да вернётся всё таким же целым и невредимым. Ну… может только чуть морально пожеванным хе-хе.       - Мда… - входя в медблок, черно-золотой десептикон покачал отрицательно головой, да завернул вправо, осторожно укладывая Викстека на автоматическую платформу, тут же подсоединившуюся к оному. - А от остальных было что?       - Нет, но уверен, что Вирджил скорее всего в своём любимом баре, а раз Фидель пошла с ним, то она логично там же. Хотя кто её тоже знает. Может и смогла уговорить нашего разведчика показать ей Кибертрон.       Усмехнувшись, Тригон обернулся к нему.       - Маловероятно.       Звучный секундный писк сигнализации пронеся по помещениям, сообщая о прибытии кого-то ещё.       - М?       Зил повернулся назад к проходу.       - Даже я сильно удивлюсь, если это они.              Не сговариваясь, оба неспешно возвращаются назад, где будущую статую уже облепила парочка любопытных оптик и ещё несколько остались на небольшом отдалении. После чего высокий женский голос неожиданно резанул аудиосенсоры.              - Малыш Тригон! - маленькая фем на своих колесных серво шустро подкалила к упомянутому и вокруг, останавливаясь после прямо перед ним, жестом подзывая того наклониться. - Не виделись с тобой будто уже целую вечность!       - Никель? - опускается удивленно к ней на одно колено, - Когда вы успели вернуться? - смотрит, как параллельно Зил пожал приветственно руку Тесарусу и кивнул ответно Хелексу, пока Вос отсалютовал следом, а Каон поспешил ответить сухим тоном без приветствий.       - Мы считай только прибыли.       Голубо-белая фем тут же сжала чужой фейсплейт ладошками со всем интересом осматривая более рослого бота перед собой.       - Ну как же ты возмужал у нас, просто не могу налюбоваться! Кстати, - затараторила, быстро переключившись на его руки, рассматривая сочленения кистей и плеч. - Как твои альтмоды? Сбоев не давали? А то смотри, я сейчас мигом могу тобой заняться!       Тёмный десептикон спешно и осторожно перехватывает её кисти под гулкий смешок, что Зила, что Тесаруса с Хелексом, да колкий комментарий их личного пуриста.       - Даже не говори Вос, - переводит своё терпеливое и смешанное внимание от него к миниконше, - Не надо, Никель, всё и так работает отлично, - отпускает её, выпрямляясь, да осматривая собравшихся. - Но раз вы все здесь, то где тогда Тарн?       Зил тихо подходит к Каону, начиная рассказывать про статую, Тесарус же увлеченно закрутил в руках самопальный сварочный аппарат, пока к Тригону обратился Хелекс.       - Он сказал, что у него в городе ещё есть дело.       Тесарус грубо усмехнулся.       - В городе? Или ты хотел сказать на арене Мегатрона? - кладет занимательный аппарат на место.       - Ну… там ведь праздник, а нам же вроде было приказано не светиться. - отвечает ему сине-золотой товарищ своим размеренно громовым голосом.              Тригон резко и молча отворачивается от них, шагая к первому вблизи встроенному в стену компьютеру, да набирает несколько комбинаций на нём. На прозрачном экране тут же отображается прямая трансляция с колизея, где первый инквизитор явил самого себя во всей красе на самом ринге, вызвав на бой арбитра. Обсидиановые пальцы тут же резко сжимаются, а губы на графитовом лике вытягиваются в прямую линию, пока Каон звучно присвистывает, оторвавшись от стороннего рассказа.              - Похоже этот юбилей запомнится многим весьма надолго.       Не видный фиалковый взор тут же резко сужается, а напряженный голос произносит почти самым шепотом.       - А я ведь до последнего надеялся на его благоразумие…       

***

             Столь желанная и неповторимая тишина настала именно в тот момент, когда казалось её не ждёшь и вовсе. Весь мир застыл в моменте лишь для них двоих. Их общего и столь несравненного танца.       Хардвейв тихо усмехнулся, принимая зеркальную стойку относительно самого Тарна.       Странное чувство. Жгучее, но до боли знакомое. Тот самый театр, который так часто показывала ему собственная пара. Молчаливое предложение и принятие, сформировавшееся в общее согласие. Они оба так долго ждали этой встречи, так хотели увидеть друг друга, но идут наперекор всему, чтобы рассказать собственную историю далеко не словами, но делом. Звоном, готовящихся столкнуться, клинков, говоря на языке так понятном им обоим. Они одна команда, один отряд, так горячо любящий вступать в бой первее и быстрее, неожиданным натиском вводя противников в ступор, как и теперь совершенно ожидаемо срываясь с места вместе.       Лязг перекрестно столкнувшихся кос разводится с неким скрежетом, да искристым светом трения обсидианового металла друг об друга. Замахи, прыжки, подсечки, увороты. Через общую подвижность они видели не только силу, но и их общее состояние. Явно ослабшая левая рука Тарна, хорошо говорящая о совершенно недавнем восстановлении поломки. Сниженная реакция Хардвейва, доносящая о накопленной толи физической, толи моральной усталости. Но ни одно, ни другое не меняет картины мира для их наблюдателей, затаивших не просто будто вентилирование, но и собственный цикл жизни.       Сделав фляк назад, арбитр увеличил резко дистанцию меж ними, запуская косу бумерангом в полёт, параллельно ему набирая скорость обратно с замахом правой руки. Из-за спешности двойного действия инквизитору тут же приходится скоро реагировать, жертвуя своим клинком, сбив тем летящую на него по дуге косу, да уворачиваясь от последующих нескольких ударов алебастрового партнера, выставив ему почти в упор двухствольное оружие. Естественно противнику приходится тут же отклониться, что действует их общему распаляющемуся азарту только на руку, ведь Хардвейв ретируется точно к своему оружию, подбирая обе косы, используя их сразу и как щит, крестом рассекая очередной плазменный шар, и как наступательный предлог, где каждый их выпад оставляет глубокие полосы да обугленные следы на полу и стенах, имеющих такую мощь, что клубы дыма порою временно скрывали их от общего обзора, но не друг друга. Уж слишком знакомы тактики, движения, желания. Желание просто станцевать под этот бурлящий в их энергоне адреналин эмоций, вновь поиграть друг с другом на краю мироощущений, где другие видят ожесточенный бой, но на деле они не вкладывают больше половины собственной силы. Это лишь игра на публику. Острая и дурманящая, где для остроты эффекта каждый из них по-своему, но поддаётся или подыгрывает, зная, что это весьма рискованно, ведь стоит заиграться со зверем, и он тебя вполне может спокойно перекусить, даже не заметив. Именно так на правом плече Хардвейва закрасовались плотные росчерки порезов от чужих когтей, почти дошедших до собственной протоформы, однако и сам он не отстал. Выставленная произвольно вперёд левая рука раннее перехватила белую рукоять косы обратным хватом, цепляя чужой бок после на себя, также оставляя на нём не ровный разрез от чуть запоздавшего уклонения. Обмен вышел интересным, разведшим их по разным сторонам, шумно и видно разгоняя и так не спокойное вентилирование, от чего от корпуса каждого начали исходить еле заметные клубы колеблющегося рядом воздуха. Лиловый и фиолетовый энергон медленно окрасил поврежденные участки брони, как и закапал на испещренную шрамами арену, вызывая не видную, но такую очевидную единую улыбку самодовольного удовольствия, что их впору можно было назвать безумцами, раз подобное приносит им столько благоговения, знаменуя только начало этой дуэли.       

***

             Вирджил лениво открывает свою пурпуритовую оптику, она с небольшим сопротивлением наконец регулируется и выстраивает видный фокус, пока процессор прибывает всё также в приятном и в тоже время тихом шуме будто включенного внутри телевизора, но даже этот шум быстро смолкает, уступая мелкому уже менее приятному ультразвуку казалось по началу абсолютной тишины, оказавшейся разбавленной после и еле доносящимися звуками громкой музыки, как только наконец и аудиосенсоры соизволили подобрать комфортную частоту. Он осторожно приподнимается на широкой платформе лишь в последнюю или крайнюю очередь предназначенную для оффа, стараясь не потревожить покой столь обременяющей его временами фем, заставляя мысли в только пробудившемся процессоре крутиться с удвоенной силой. Его цепкий и спокойный взор устремляется на столь безмятежно спящую Фидель, как искра заходится неким холодом, да последующей виной. В первую очередь перед самим собой, и только во вторую перед ней.              - (Ты точно демоница…). - сжимает задумчиво черными пальцами оптику, как и аккуратно встаёт после.       - Ммм… Ты уже уходишь? - разнежено потянулась напарница, так и не раскрыв собственной оптики.       Торфяно-черный десептикон обернулся в её сторону, проговаривая спокойным тоном собственного изворотливого баритона.       - Я соглашался только на выпить, но ты умудрилась нарушить рабочую этику вместе со мной… в очередной раз, - подходит к круглому столику в стороне, подбирая с него харрикейн, да наливая из непримечательного графина незаряженный энергон чистого голубого цвета, наконец рассматривая комнату, - Мы тут уже излишне задержались. - констатирует кратко.              Небольшое квадратное помещение просто пестрило на данный момент приглушенным неоном, из-за которого было сложно угадать белые ли были стены или любого иного светлого оттенка, разбавляясь явным черным орнаментом, переходящим на каменный темный пол, где мебель оставалась всё такой же приглушенной и непонятной, не нарушая интимность создаваемой тут атмосферы. Платформа, стол, да стулья, множество ковров, картин и таких же ярких, как и переливающихся стеклянных картинок-лампочек с графическим рисунком внутри городов, упрощенных пейзажей и иных видов местности, подсвеченных снизу-вверх. Отпив немного свежего энергона, Вирджил подумал, что его не только данный вид утомляет, но и ещё сейчас дико раздражает, хоть виду он не подаёт.              - Рабочую этику, да? - Фидель перевернулась с бока на живот, скрестив подогнутые к себе теперь ноги, да умащая руки под светло серебристый фейсплейт, наконец одарив его заговорщически горящей, распахнувшейся оптикой, - Мне казалось, что это нравится нам обоим, - игриво и мягко улыбнулась она, - Хотя, также мне казалось, что ты показываешь свой фейсплейт только тогда, когда дело касалось алкоголя. Но… что я вижу, - звучно усмехнулась, - Ты это умеешь делать и без него. - припоминает момент их прибытия.       Тихо провентилировав, собеседник взял второй стакан, заполнил его из того же графина и протянул ей.       - Свою любовь к высококонцентрированному я не скрываю, но также я не против открываться там, где ощущаю себя в абсолютной безопасности. И таким местом, - смотрит, как она пьёт, сев теперь вертикально и принимая его ухаживание. - Является только Кибертрон.       - Хм… Такой себе комплимент для Праведного света, ты так не думаешь? - смотрит на него острым, но удовлетворённым взором, смакуя прохладную для её систем жидкость.       Вирджил жмёт неоднозначно плечами, ставя собственную тару на стол.       - Назвать корабль инквизиции безопасным местом само по себе должно вызывать противоречие.       Фидель скромно посмеялась своим тягучим почти не девичьим тоном.       - Да, - крутит таким же харрикейном в руке, смотря, как переливается внутри яркая жидкость, - Наверное, ты прав, - переводит участливое внимание на него, замечая всё же появившуюся между ними пропасть по сравнению с тем, как она ощущала себя в этих самых бутовых руках напротив каким-то джоором ранее, - В тебе чувствуется что-то сродни беспокойству, - отпивает немного. - Хочешь поговорить?       - Вполне… - честно соглашается, наклоняя голову чуть на бок, а после возвращает её в обратное положение, скучающе переведя внимание на окружающий их интерьер, - Повторяющиеся встречи приводят к развитию эмоций, - очерчивает задумчиво правой рукой собственный подбородок, - И дабы избежать подобного, я предпочитаю не проводить однажды проведенное совместно время с кем-то повторно, - опускает её, после чего почти плоская бежевая пластина на его фейсплейте защелкивается, выехав из боковых пазов бутового шлема, - Поэтому считаю, что нам нужно прекратить переступать данную грань и дальше. Особенно, - устремляет свой пронзительный взор пурпурного стекла на неё, - Пока ты не разберёшься в себе, - облокачивается спиной о стену, подогнув одну ногу, да скрестив руки на груди, - Мне могло бы быть и всё равно. Но мною ты пытаешься заменить другого, - наклоняет голову на другой бок будто с братско-отцовским наставлением. - Даже я понимаю, что это неправильно.              Взор фем тут же переменился, игривость заменило еле уловимое раздражение вперемешку с некой досадой и хорошо сейчас ощутимой для Вирджила болью от поднятого даже для неё неоднозначного вопроса. В итоге ученая закусила ненадолго нижнюю губу, уведя строгий и похолодевший взор с сторону, возвращая его обратно к нему только через повисший не приятно в воздухе клик.              - Думаю, - ведёт вновь бокалом в руке, - Ты прав, - отпивает, после мягко улыбнувшись, смотря на опустевшую тару, - Я больше не буду наседать на тебя, так что… - поднимает алый взор на него, - Останемся просто хорошими партнерами? - принимающе томно улыбается, не утеряв и капли собственного шарма.       Собеседник опускает руки, подбирая приставленное также не далеко к стенке снайперское оружие.       - Договорились. - фиксирует то на собственной спине.       - И всё же… - встаёт, оставляя звон стекла на столе. - Я удивлена, что в твоём так называемом безопасном месте так легко можно носить оружие.       Их внимание вновь пересекается.       - Кибертрон безопасен, но, как и любое место, не является совершенным. Это военный район, здесь хватает бывших солдат, наёмников, убийц и иного сброда, старающегося начать новую жизнь или хотя бы не выделяться на фоне остальных. Хотя есть и те, кому либо всё равно, либо наоборот хочет сохранить некоторые былые устои. Среди них боты, имеющие статус сродни моего, имеют возможность передвигаться, не сдавая свой пост. Так что я просто знаю, чего точно можно ожидать. Ну и вдобавок, здесь можно что-нибудь подслушать или узнать. - направляется к выходу.       - О, так ты сюда изначально за делом. - потягиваясь руками вверх, неспешно идёт за ним.       - Скорее за привычкой, - внезапно останавливается, от чего фем чуть не врезается в его широкую спину, - Я разведчик, Фидель, - обращается к ней, бросая через плечо. - Моё ремесло - неосторожно оброненные чужие слова или вещи, которые я использую как не менее опасное оружие, нежели чем то, что ты видишь сейчас перед собой.       - Да, да, - та улыбчиво закатила оптику, - Как и держать любые компрометирующие вещи под замком, - обходит его, вновь сталкиваясь напрямую с чужим взглядом, - Ты наш кладезь, но для других… - отдаёт легкий смешок, цокая впереди каблуками, - Могила. А в этом… есть своё очарование. - улыбчиво подмигивает ему.       Вирджил нейтрально кивнул ей головой, вновь проходя вперед.              Стоило спуститься вниз с гостевого этажа, как вечно незатихающая музыка тут же перегрузила аудиоприемники, вынуждая их приглушить. Внешний антураж оставался всё таким же, разве что к неону присоединилась ещё ни одна куча снующих туда-сюда конусов ярких прожекторов время от времени, а также множество мебели собранной будто из хлама, придавая этому месту какой никакой застаренный вид, так нравящийся здешней, собравшейся шумной толпе, да и частично самому Вирджилу. Что-то в этом ретро образе своё, но было.       Большая часть, находящейся в совершенно разной кондиции, зевак собралась у теперь не видного изогнутого тонкого монитора почти под самым потолком, снизив градус шума и вобрав в свой плен смотрящих, позволяя улавливать небольшие перешептывания, даже не смотря на музыку, которым торфяной десептикон не стал придавать значения, проходя мимо на отдалении в небольшом визуальном коридоре меж столов.              - Эй, Вирджил, - хватает того спутница осторожно за предплечье, привлекая внимание по мере того, как её оптика округляется, не веря в то, что слышит, - Такого ведь не может быть, верно? - спрашивает чуть взволнованно, но тот не останавливается.       - Могу сказать, что это вполне в их характере. Так что в этом нет ничего интересного, особенно, - вспоминает её реакцию, когда Фидель узнала, чьим наследником является их капитан, - Для тебя, - замедляет шаг и отступает чуть в сторону, чтобы напарница могла с ним сравняться, отпуская его, а их внимание пересечься. - Если не хочешь, чтобы твой страх перед ним усилился, то лучше не смотри.       Фидель неприятно смутилась, уведя взор в сторону с серьёзным, хоть и в чем-то жалобно-осуждающим ответом.       - Всё то ты видишь, как и замечаешь…       - Это моя работа.              Останавливаются возле вытянутого бара, почти полностью обшитого кусками окислившихся пластин, закрепленных гайками да болтами, прикрывая накопленные повреждения стойки, лишь добавляя некий шарм не озвученной истории.       Приметив его, весьма суровый на вид тёмно-синий бармен с запаянной правой оптикой молча пробивает что-то на датападе, а после указывает ладонью на выдвинувшуюся с их стороны панель. Ловко перебрав и махнув пальцами между собой, у разведчика в руке появилась полупрозрачная и переливчатая овальная карта с ярко сияющими рисунками плат внутри неё. Он провел той по панели, и та отозвалась не знакомыми для фем отметками.              - Не уж то стандартные кредиты вышли теперь из моды? - спрашивает улыбчиво и тихо с некой каплей иронии в тоне.       - Не совсем. Хм…              Собеседник тут же замирает, будто размышляя, а после очередного подобного движения, где Фидель заметила вмещение и выпуск интересной вещицы из чужого запястья, у него в руке появляется другая, правда похожая на чистый кусок стекла такой же формы.              - Возьми, эта будет теперь твоей, - протягивает ей. - Если вдруг кого-то из нас не будет рядом, сможешь воспользоваться при необходимости. Я перекинул на неё часть от себя, осталось активировать пользователя.              Фидель с немым вопросом приняла интересное изделие, однако при прокручивании предмета, проведя по нему пальцами, то вспыхнуло, окрашиваясь мелкими сияющими рисунками новых плат, отличающихся от тех, что она видела на первой.              Вирджил удовлетворённо хмыкнул.       - Хорошо, теперь в ней твой отпечаток, а значит, никто другой не сможет использовать.       Фем улыбнулась, впечатленно посмотрев на него, да вмещая теперь интересный инструмент в собственные системы, удивительным образом не вызывающее у неё отторжение.       - Напомни-ка мне, почему тебя ещё никто не урвал с руками и ногами, а? - уперла заинтересованно левую руку в бок, возобновив вновь шаг следом за ним на выход.       - Возможно потому, что я в подобном не нуждаюсь? - отвечает улыбчиво, поддерживая её теперь чуть каверзное настроение.       - Слишком банальный и спарлинговский ответ, ты так не думаешь? Дело мне кажется за большим.       Тот задумчиво прикрыл и открыл оптику, решая всё же не увиливать.       - Что ж… За весь свой актив я накопил достаточное количество врагов, чтобы иметь какие-либо особые связи или узы мне было не желательно.       - Думаешь, они тебя ослабят?       - Нет. Просто из-за меня те самые боты или фем будут под вечным прицелом. Я просто не желаю ещё кому-либо подобной участи, поэтому и нахожусь сейчас рядом с теми, кто изначально имеет положение не только подобное моему, но и частично защищены законом неприкосновенности. Однако, как говорится, даже нам, инквизиторам он не всегда помогает, а о других и вовсе можно забыть.       - Справедливое замечание.              Выйдя на улицу, разведчик останавливается. Его колкий взор липким вниманием проходится по окружению узкого и запутанного переулка с небольшим количеством слышных где-то на отдалении компаний. Ели отсюда видное, всё ещё яркое небо, склонное уже к закату, заставляет перестроить настройки линз, дабы не получать засветов после темных помещений, но он так ничего и не обнаруживает, хоть и явно чувствует чьё-то прикованное к ним пока ненавязчивое любопытство уже достаточное количество времени.              Замечая чужую настороженность, Фидель также вскользь оглядывается по сторонам, делая вид, что теперь просто обнимает напарника за руку и наклоняется к нему ближе, якобы заигрывая.       - Всё хорошо? - спрашивает улыбчиво.       - Да, - смотрит на неё, - Идём, - а после кладет правую руку на ворот верхней нагрудной пластины, будто поправляя ту, сигнализируя: - (Будь осторожна).              Но стоило им только отойти на несколько метров от бара с красноречивым названием Ладья, как двери за ними распахнулись с особым остервенением, да и повышенным шумным вентилированием.              - Вирджил!              При обращении разведчик обернулся, выступив вперед, автоматически перекрывая собою фем. С разъярённой бордовой оптикой на него взирал медного оттенка бот габаритами чуть больше его самого, переходящий с крика на громкую и улыбчивую тираду скрипучего голоса.              - Да ладно, это действительно ты! - делает пару шагов вперёд, демонстрируя изрезанный темно-серый фейсплейт. - Увидел знакомую спину и тут же умчался проверять. И о Праймус! А я-то думал, что мне удалось отпустить прошлое… Ха-ха-ха, но тут я вижу действительно тебя.       Бутовый десептикон чуть наклоняет голову вниз, смотря на того с немой угрозой.       - Не знаю кто ты, но нам лучше разойтись и больше никогда не пересекаться. - пересылает Фидель карту здешнего района, где был отмечен единственный выход, не заводящий в тупик.       - И почему я даже не удивлен, - развел широкими тот руками в стороны, уперев те после досадливо в бока, - Ты мне должен, предатель, - голос оного стал ниже, как и раздраженнее. - Ведь из-за тебя погиб весь мой отряд на Циклонсе.       Пурпурная оптика сузилась.       - Ты о цитадели Циклонс?       - Ооо, так что-то ты всё-таки помнишь, - делает ещё шаг вперёд. - Может и имя моё тогда вспомнишь?       Вирджил складывает руки на груди, выглядя как непреступная стена, хоть и явно уступал собеседнику в габаритах, припоминая события прошлого.       - Это плохая идея Гузл. Не обманывайся, ты ведь знаешь, что я никого не предавал, так как изначально работал под прикрытием, как и сохранил после тебе жизнь. Ты также знаешь правила Ладьи и территории близлежащей к ней. Отступи и забудь, иначе самое первое, на что ты тут сможешь рассчитывать, это только собственный дезактив.              Разведчик пытается воззвать к чужому благоразумию, но видит, как здравый разум затуманивает пока ещё прикрытое бешенство и явная обида, где их положение спасает сейчас только то, что им повезло, что рядом пока никого нет. Шанс ещё есть разойтись мирно, но сторонний голос рядом всё же вносит коррективы.              Ливерно-красная фем выходит из-за его спины, посмотрев на медного нарушителя их общего спокойствия как на нестоящий их внимания шлак.       - Если твой отряд погиб, то это только твои проблемы, дорогуша. Но если ты так хочешь, то всегда можешь присоединиться к ним тоже.       - Фидель… - тихо прошипел напарник, на что та вопросительно посмотрела на него из разряда: - (Ну а что?).       - О-хо-хо, - усмехнулся Гузл, - Ты обзавелся не самой хорошей подружкой, - его левая рука трансформируется в плазменную пушку с красным огоньком, - Знаешь, я тебя ненавижу настолько, что мне уже всё равно, что со мной станется. Главное, - Вирджил опускает руки. - Чтобы ты наконец-то сдох!       Разведчик толкает напарницу в сторону прохода, уклонившись от выстрела в противоположное направление, как и крикнув следом.       - Беги! - ринулся в иную сторону света параллельно ей.       Медный десептикон же вычурно усмехнулся.       - Да ты джентльмен у нас оказывается, раз сам выбрал тупик, - активирует комлинк, ступая за ним следом. - Схватите эту фем тоже!       Не споря, Фидель бежит по отмеченному направлению, тут же активируя приёмник.       - Я думала, что ты просто расправишься с ним, разве не так? - сходит с широкого прохода меж зданий, напоминающий частично трущобы, влево, спрыгивая с перехода на дорогу ниже, а там на плотную сеть из труб.       Вирджил наоборот взбирается выше, цепляясь за похожую сеть иного уровня.       - Ты забыла, что мы не должны привлекать к себе внимание? - осматривается по сторонам обременено, замечая, что за ним следуют.       - Сам же сказал, что местные сохраняют обоюдно в молчании кто и зачем сюда приходит, самостоятельно поддерживая здесь порядок да баланс. Или я что-то не так поняла? - сползает с труб в очередной переулок, не замечая никого рядом.       - Верно, но это не касается серьезных стычек с возможным и летальным, - резко уворачивается от выстрела, как и отбивает от себя налетевшего на него со стороны синего прихвостня габаритами с себя. - Исходом!       Фем улавливает в их частоте звуки боя.       - Вирджил, всё хорошо?! - спрашивает чуть взволнованно.       - Да, - шумно вентилирует, устремляясь дальше. - Я разберусь, не влезай в это, лучше скройся. - обрывает сигнал.       - В смысле сам?! Вирджил? Вирджил?! Да что б тебя… - в последний момент замечает, целившегося в неё, бота, отклоняясь, - (Вот же черт!). - ретируется дальше в переходы.              Она сверяется с предоставленной картой, а также активирует глушение, чтобы иные больше не могли связываться также, как и они. Её ранец на спине перестраивается, демонстрируя ряд нескольких торчащих вверх тонких антенн.              - (Оставить безоружную девушку и сказать бежать - такая себе идея, мой дорогой друг. Как и думать, что несущийся по улицам за мной авангард не привлечет чужого внимания!), - снуёт меж непримечательных проёмов, пытаясь скрыться, - (Так… если уйду сюда - получу тупик. Туда - выход, но на обычную оживленную улицу, а сюда…), - простраивает в голове маршрут, ведущий выше, - (Выйду к тебе же. Бинго!), - врезаясь в крутом повороте не сильно в стену, отталкивается от неё и трансформируется, принимая облик кибертронского багги с двумя суженными к носу колесами поменьше и расширенной задней рамой с колесами по больше, как и множеством антенн из задней части крыши. - (Что ж, будем разбираться вместе).              Торфяной десептикон наконец выбирается по сетям труб к изолированному крупному закутку, украшенному кучей торчащих больших балок, да обрушенными строительными сетями предназначенных раньше толи для воды, толи для воздуха.       Не было бы, конечно, тут так далеко чистое небо без узких пролетов домов, множества свисающих кабелей и труб, он бы просто улетел, а раз так, остается только принять навязанный бой там, где это было бы удобнее всего.               Гузл пришел вслед за ним, но уже ожидаемо не один.       - Глядите-ка, птичка наконец оказалась в клетке, - видит, как Вирджил перекидывает снайперку в руки, - И что же ты мне ей сделаешь на столь малом расстоянии? Промахнешься в упор? Или… - тянет издевательски, но не успевает договорить.              Бутовый десептикон выпускает из спинных сегментов дымовые шашки, устремляя после яркий и алый прицел точно вверх, производя мощный точечный выстрел в подвесной недостроенный свод. Уцелевшая когда-то конструкция треснула по направлению сквозного отверстия, грузно устремляясь под собственным весом вниз, осыпаясь большими клубами пыли и грохотом, вмиг временно выбив один из аудиодатчиков ретировавшегося после спешно назад Вирджила. Судя по вымученным стонам кого-то всё-таки, замуровало, но одна из уже видных покосившихся стоек треснула под встречными выстрелами, выпуская на волю ещё целого медного десептикона и другого синюшного бота с ним.              - Да я размажу тебя… - взбешенно прорычал зачинщик сея приключения.              Более габаритный бот понесся на разведчика с яростным и раздраженным криком, вынуждая того спешно уклоняться. На что торфяной оппонент вынужден был пока только защищаться, отбив одного из противников от себя просто грамотно используя вес собственного оружия, выведя синего трансформера ненадолго из онлайна точным ударом приклада, однако ответ на самого Гузла ещё нужно было придумать. Запрятав снайперку назад за спину, он выудил из голеней два активировавшихся силовых клинка с пурпурным отливом и бежевой рукоятью по форме напоминающие прямоугольные мачете. Но стоило тому на него вновь насесть, как из тоннеля выше вылетел знакомый по цвету багги, сбив их общего противника в полете, да трансформировавшись не далеко от них чуть подальше.              Вирджил раздраженно посмотрел на Фидель, замечая, что первый из приспешников почти оклемался.       - Я же сказал тебе бежать от сюда!       Та с довольной ухмылкой обратилась к нему.       - Что б другие о нас узнали? Да и как там говорил Тригон? Праведный свет команда и никто в ней никогда не сражается один.       Её напарник осуждающе отрицательно покрутил головой, но всё же улыбнулся за маской, желая добить первого, но ему помешали.              Следом за ней из шахты крупного тоннеля спрыгнуло ещё два рослых зелёно-красных десептикона, преградивших ему путь. Оклемавшийся же помощник ринулся сразу на Фидель, успев выйти из-под атаки противника, оказавшись за щитами теперь двух коллег.              - Везет как шарктикону… - произнесла фем, лавируя меж ветхих колонн и обломков, пытаясь придумать план, как увидела внезапно медного бота слишком близко к себе.       - Ну что, поиграем малышка?! - заносит перед ней правую руку, трансформировавшуюся в секиру.              Единственное место, куда бы она могла уклониться, перекрыл синий десептикон, а ринуться в иную сторону мешают обломки. Вирджил это видит, но ему не дают даже приблизиться. Она должна либо отбиться сама, либо в любых иных случаях точно пострадает!              - (О Праймус!).              В увороте к обломкам, в попытке потянуть мимолетное время хотя бы ещё чу-чуть, падает на одно колено, а её правая рука тянется к земле. Металлический шип киберматерии тут же вырывается из земли, и стоит только её пальцам оплестись вокруг него, как тот переливается яркими глифами, меняя собственную форму. Удар секиры принимает длинный двуручный молот с зубчатым навершием и силовой голубой сердцевиной внутри клина, поддерживающий две резных пластины бойков по сторонам своей силой. Противник опешивает, но не отступает. Фидель всё ещё зажата в обломках, однако одного бота ей всё-таки удаётся вывести из строя, отправив того накопленным энергетическим ударом в дальнюю колонну. Гузл тут же решительно пользуется её отвлеченностью, как и явным перевесом в физической силе, выбивая её оружие, да беря в заложники.              - А ну замри, Вирджил! Иначе я ей голову откручу.              Торфяному десептикону приходится остановится. Он убил одного из двух своих оппонентов, распоров тому брюшину, а теперь бросает всё оружие на землю, раздраженно обернувшись к нему, как и подначивая в ответ.              - Победа над простой фем тебя совершенно не красит…       - Интересно, - усмехается тот, - О её пролитом моими руками энергоне ты скажешь тоже самое? - хрипло смеётся, да обращается теперь к Фидель, сжимая её тонкую шею. - А ты меня удивила куколка. Что ты вообще такого сделала?       Ей бы хотелось съязвить в ответ, но в голове тут же проступил до жути зловещий голос.       - (Замриии и не двигайсяяя…). Ррр...              Потребовалось всего несколько астросекунд, чтобы всё моментально закончилось.              С непонятным ей криком, Гузл отпустил её, попятившись назад, а Вирджил подхватил клинки, рассекая сначала иному боту сервоприводы колена, а после вонзил второй в подбородок навылет из затылка. Ученая с нервным движением рук перекрыла низ фейсплейта от представшей картины, особенно когда обернулась. Воспоминания разрушений прошлого застелили оптику лишь до того момента, как Вирджил, спешно подошедший со спины, положил свою руку ей на плечо, и перед ними предстала наконец реальность.       Неестественно вытянутое, гибкое и похожее на дикое животное существо доедало голову их обидчика, принимаясь теперь за нагрудную пластину, наровясь выжрать и погасшую искру.              - Что это… такое... - сделала шаг назад, упершись спиной в компаньона, но тут же услышала вновь тот самый голос в голове.       - (Разве тааак благодарят спасителяяя? Сестрааа…). Ррр… - существо обернулось, глядя на них немигающей круглой линзой с ярко выраженной радужкой дикого взора и яркой бусинкой белого оптосенсора, как и мощными зубастыми челюстями, дальше пожирающими уже не живого.       Вирджил не отходил от неё, как и не убирал руки с плеча, уверенно глядя на их нежданного защитника.       - Тебя послал Хардвейв, верно? - смотрит на него серьёзно во всю оптику.       - (Какооой… внимательный), - с более широким укусом в его челюстях стало заметно множество перемалывающих систем, - (Ужеее и не вспомню… когда мне было тяжелооо скрывать своёёё присутствие). - выедает не только процессор да искру, но и полностью начинает поедать остывающий корпус.       - Зачем он тебя приставил к нам? - стоически игнорирует происходящее, сосредоточившись на самом главном.       - (Вопрооос… странный. Ты и сам поняяял). - сжирает тело с такой скоростью, что под смешанный взор переключается на второе.       Фидель выходит из некого транса, нервно смотря на существо.       - Я… теперь чувствую тебя, - сжимает кулак в районе искры, - Не уж то ты тоже… - осекается, глядя недоверчиво. - Что с тобой случилось?       То ненадолго подняло голову, облизывая длинной и пластинчато-серой глоссой обнажённые острые денты, с которых капала черная и маслянистая слюна, а после вновь продолжил трапезу.       - (Артефакты… бывают… опасны. Этот изменил того… кем был. Стал мною. Заставил сожрать тех… кто был… ряяядом. Но не тебя. Пока не тебя. Вкусная… Сладкая… Приказ? Приказ не трогать. Нельзяяя… Не могу… Так что утоляю жажду… иначе).       Вирджил с неким немым омерзением смотрит на него, а потом переводит взор на рассыпавшийся в пыль на отдалении молот.       - Фидель, - спрашивает мягко, стараясь её не спугнуть, - Что происходит? Что ты… сделала? - сталкивает свою оптику с её, отпуская, как и становясь рядом, заглядывая в её линзы, ища в тех ложь или честный ответ.       - Ну… - устало вентилирует она, обнимая теперь себя руками, - Рано или поздно это стало бы вам известно. Это… - уводит взор в сторону, подальше от павших и него самого, - Инструмент… - улыбается нервно, стараясь сформировать мысль так, чтобы она звучала не как что-то вопиющее.       - (Ты… кузнец…), - хищник перешел к третьему трупу, подтаскивая его ближе к ним, - (Правдааа… Более удачливый, чем тот, кем был сам… А может и сама?). Ррр… - продолжает свою трапезу.       Вирджил шумно провентелировал, сжав устало скрытый частично фейсплейт рукой.       - Даже как-то… ожидаемо.       Фидель резко обернулась к нему, зарядившись не понятно откуда взявшейся в её корпусе внезапно энергией.        - В смылся ожидаемо?! Таких как я один на несколько миллионов!       Тот тихо усмехнулся, закинув снайперку на плечо, а вторую руку упер в правый бок.       - Все инструменты рядом с тобой имеют надлежащий вид. Любая техника тебя покорно слушается, а сломанные устройства вновь оживают. Это не всё, что я успел заметить, но прямых признаков не было, как и моего интереса действительно лезть не в своё дело, так что не стал зацикливаться.       - Да что ты... - недоверчиво посмотрела на него, растянув обиженно-дразнящую и задиристую улыбку собственного превосходства, скрестив руки на груди, но тот пропустил это мимо себя.       - Меня больше интересует, знает ли об этом Тригон.       Фем озадачивается, опускает одну руку, а второй перехватывает её чуть выше локтя.       - Не знаю. Но он подобный разговор ещё не поднимал, - смотрит на коллегу. - Так что… буду рада, если пока не расскажешь ему и другим.       Вирджил смотрит пронзительно на неё, но ничего не отвечает, задавая сторонний вопрос, переведя взор на непонятное создание.       - Так это тоже получается раньше было кузнецом?        Она посмотрела в туже сторону.       - Похоже на то.       Десептикон смотрит, как серебристый хищник начал доедать последний труп, плавно виляя тройным подобием хвоста.       - Не хотелось бы повторяться. Но что ты действительно такое? Для нашего лорда…       Крупная алая линза, расположенная на лобной гладкой части, тут же обернулась в их сторону.       - (Скавенджееер… Или же… можете называть меня пожиратееель костееей), - хищно облизывается, прервавшись. - (Задачааа - сохранить жизнь кузницааа. Статууус - первостепеннооо. Второстепеннооо - остаться незамеченныыым).       - Почему тогда не помог сразу?       - (Был велик шааанс, что справитесь и сааами… Но она оказалась слабааа…). Ррр...       - Тригон знает о тебе?       - (О существовании - знает. Об участии - исключено. Будущий статууус - неразглашение. Вопрос - идёёёт?). - снова принялся за пожирание.       Вирджил безразлично вентилирует.       - Раз такова воля арбитра, у меня нет причины идти против. Но… - переводит внимание на фем. - Я был бы рад поговорить с тобой об этом позже. Если ты не против.       Та в неком стоическом напряжении скромно кивнула ему в ответ, соглашаясь.       

***

             Лязг металла, как и вспышки выстрелов не затихали ни на миг, также как и трибуны не повадились нарушить столь непримечательную мелодию, состоящую только из отзвуков столкновения двух десептиконов, но никак ничем иным.       Родимус смотрел за ними также неотрывно, как и все в округе, совершенно не удивляясь, какой воистину смешанный спектр эмоций вызывали эти двое. Он ставит оба локтя в подлокотники кресла, скрещивая пальцы меж собой, да умащая на них подбородок, внимательно следя за несколько-секундным пролетом в альтмоде Хардвейва, как и стремительным ответом его пары, чьи гусеницы уже изрядно пропахали землю под ними, а смертоносная плазма чуть не пробила вверх защитного барьера, подвергшегося временному искажению из-за перегрузки с последующим не останавливающимся развитием. Для него это не воины… Эти движения, стойки и позиции. Автобот хорошо знал, что первый инквизитор сражается как зверь, но не думал, что подобное поведение присуще и арбитру. Немного скрипнув в размышлении дентами, ему хочется, чтобы этот бой наконец уже закончился, ведь их атаки не нацелены на победу, они настроены только на страдание противника.              Хардвейв провел в небе не больше пяти секунд, как, собственно, и было введено в нынешние правила, хоть он и не особо жаловал использование альтмодов на арене. Однако, раз выпал такой редкий шанс показать то, на что может быть похожа настоящая война, арбитр использует всё, что сегодня здесь дозволено, стараясь удерживать в тех же рамках и Тарна, пусть это и было крайне сложно, ведь распалившийся азарт инквизитора чуть не разрушил защиту их наблюдателей, скорее всего даже не обратив на подобную мелочь своего острого внимания, видя перед собой только одно - его самого.       Алебастровый десолидер идёт в очередное наступление с низкого старта, разводя крестом рук перед собой, опасно полоснув лезвиями перед скрытым ликом на уровне чужих линз, вовремя отстранившегося Тарна, до последнего того не отпуская, да продолжая комбинации теперь поочередными замахами, стараясь ударить если не самим остриём, то рукоятью, противостоя ответному натиску, сталкиваясь с не менее напористой защитой, как и не чураясь даже пользоваться чужой слабостью в одной из рук противника. Однако инквизитор спокойно просек его весьма наглый план, вынудив не только арбитра отступить, спешно сделав фляк назад, приземляясь в полуприседе, да отклониться тут же в сторону от последовавших выстрелов. В этот же момент и сам Тарн склонялся над землёй, упершись одной рукой фактически в землю острыми пальцами, да делает рывок, обязав другого запустить в полет одну из кос, дабы тот до него не смог добрался так быстро, чего инквизитор только и ждал, нацелившись на неё. Всего несколько секунд отсчитали целых семь общих ударов, сквозь которые оба оказываются в патовой ситуации, ведь обсидиановое остриё столь не самого простого оружия рассекает броню в районе щеки обоих масок одновременно, зависнув после опасно немым крюком подле шей друг друга. Стоит только одному из них дернуть иного на себя, и их жизнь, если не закончится тут же, то точно продлиться весьма недолго, но однозначно мучительно. Фиалковая и алая оптика пронзительно смотрят друг на друга, обильное вентилирование выдает общий уже изнеможённый перегрев, заставляя внутренне обоюдно усмехнуться, но первым… удовлетворенно отступает Тарн. Он медленно убирает косу, опуская взор в землю, и становится на одно колено, протягивая чужое оружие рукоятью вперёд, полностью демонстрируя покорность, как и признавая поражение. Но… так ничего и не происходит. Будто бы искусственная тишина неприятно давит на процессор, вынуждая заинтересованный багровый взор вновь подняться от земли, совершенно без слов понимая только одно. Стоящий перед ним абсолютно ровно и гордо Хардвейв протянул ему руку в ответ, не принимая своего превосходства перед ним, а считая их равными. Острые денты обнажаются в весьма самодовольной и не видной для других улыбке. Тарн опускает косу, протягивая вторую руку в ответ, на что арбитр того подтягивает к себе, и окружение наконец заходиться неистовым криком и ожившей динамикой хлопков, как и топота, заставляя задрожать даже столь древние стены колизея вновь. Тихо усмехнувшись, Хардвейв наконец забирает вторую косу и обе убирает в спинной отсек, одним жестом приглашая после пройти Тарна вместе с ним на выход, как и вторым отдавая сигнал взять остальную работу на себя Блубёрту, за которым дело совершенно ожидаемо не заржавело.              Скрываясь от посторонних взоров в длинном коридоре, белый десептикон остановился сразу же, как ворота за ними закрылись. Он упёр правую руку в бок, обращаясь к своему теперь бывшему оппоненту не только улыбчиво, но и даже в некотором роде с небольшой шутливой жалобой.              - Наши старые тренировки слишком хорошо приучили тебя к моему оружию. Когда другие не могут даже за ним поспеть, ты не только умудряешься отбивать его так, чтобы мне пришлось за ним ходить, но и ещё пускать то против меня, - скрещивает руки на груди. - Не знаю, мне теперь больше интересно или обидно, что благодаря тебе косы могут посчитать не очень эффективным вооружением.       Тарн останавливается параллельно своей паре, его артистичной голос заходится небольшой хрипотцой от долгого молчания, как и явным отзвуком глумливой усмешки.       - Хм… Разве их недооцененность не сыграет тебе, как обычно, на руку? - поворачивается всем корпусом к нему, в своё довольствие рассматривая чужой и изувеченный наплечник, - Главное, что гордость моего владыки не была задета, как и посрамлена, - сталкивает свой пытливый превосходящий взор с чужим, говоря чуть тише, - Ты ослаб… - делает шаг к паре, а после подтягивает ту ближе к себе за талию, - Тебе нужно было приказать мне вернуться многим раньше. - констатирует чуть раздраженно.       - Хех, - мягко упирается одной рукой в темную и испещрённую новыми царапинами нагрудную пластину оного. - Может быть, но я не хочу конкурировать с твоей первой истинной любовью.       Инквизитор глядит на него заинтересованным лисьим взором.       - И с какой же?       - Чужой агонией.              Эта уверенность, это понимание, эта жертвенность… Тарн в тихом и немом восторге. Он способен сделать с ним всё что угодно, но при этом совершенно противоречиво безоружен перед ним. Что за наказание и одновременно за неистовое наслаждение быть связанным с подобной искрой? И ведь ему есть что ответить, есть что сказать и решить сейчас для них обоих, но… столь томящую и долгожданную встречу прерывают так легко и беспардонно, что инквизитор впору был бы рад застрелись удачливого наглеца, выпуская всё же с неохотой арбитра из собственного плена.              - Кмх… Кхм… - громко оповестив о своём присутствии, Родимус неспешно подходит к ним, останавливаясь на расстоянии нескольких шагов. - С возвращением Тарн. Хотя оповестить о нём ты мог бы и менее вычурным способом… - говорит так необремененно, что умудряется с мягкой улыбкой совместить не прикрытую отчитывающую строгость в купе с бесстрашной язвительностью.       Инквизитор переводит свой раздраженный взор на него, отвечая даже как-то по небрежному лениво.       - Такой яркий, но даже так тебя не видно, - колет в ответ глядя на автобота сверху вниз. - Чего тебе надо, Родимус?       Проигнорировав чужую остроту, да сузив серебристо-голубой взор, собеседник отвечает уже более приземленно, как и серьёзно.       - За ним пришел, - кивает в сторону Хардвейва. - У нас ещё остались дела. Так что будь, пожалуйста, паинькой, уйди к своим убийцам и не отсвечивай так больше. Нам и без тебя проблем хватает.       Алый взор резко потемнел, а острые пальцы сжались, как вдруг уверенная рука пары ложиться на его плечо, а фиалковый взор холодно глядит на автобота.       - Родимус, ты мой друг, но не перегибай палку.       Их пронзительное внимание испытывающе просверлило друг друга пару астросекунд, как автобот звонко цокнул, потерев одной рукой шлем, да упер другую в бок.       - Да что ж вы все серьезные такие… - смотрит на заметно смягчившийся вид Хардвейва, что не скажешь об сложившем на груди руки инквизиторе, - В общем давайте доделаем работу, а потом ещё успеете провести друг с другом время. А то знаю я вас двоих, один щелчок и не найдёшь. Идёт? - спрашивает с расслабленным видом подкрепленным наглой полуулыбкой.       Алебастровый десептикон расслабленно хмыкает, убирая кисть с плеча пары.       - Идет, - а после обращается к Тарну. - Где сейчас остальные?       Темный десептикон выглядит всё ещё ершисто, но отвечает спокойно.       - В Даркмаунте. Но… - начинает свой шаг вперёд, чуть задев в итоге Родимуса, - Я буду ждать тебя во дворце. - уходит, даже не дожидаясь ответа.       Яркий автобот устало скрестил руки на груди, спрашивая по началу чуть тише.       - И как ты его терпишь?       - Спокойно Родимус, - смиряет того взором. - Просто не надо его подначивать, ведь Тарн, в отличии от некоторых, старается держать свою неприязнь в узде, о чем тебе стоило бы у него даже поучиться.       Автобот искренне рассмеялся.       - Да ты шутишь…       - И вовсе нет. - отвечает снисходительно терпеливо.       - Ладно. Прости, - делает приглашающий жест в иное ответвление коридора обратно на смотровую, становясь озабоченнее на вид. - Просто он… недавно выкосили Тритейдж. Я нёс за него ответственность, за переговоры, но… не справился. Вот и вспыхиваю немного.       - Ты не виноват, как и он. Другого выбора не было, и Тарн выполнил свою работу.       - Возможно, но где-то в глубине искры, я верю, что на месте у него мог бы быть шанс уладить всё более мирным путём или же меньшими потерями.       Хардвейв идёт параллельно ему, чуть задумавшись.       - Ты сам знаешь, что сделанного уже не воротить. Так что живи открыто с тем, что есть и работай от этого. Все мы ошибаемся, даже будучи правителями.       Родимус скромно кивает, от его холодной поддержки ему становится противоречиво, но спокойнее.              Почти двумя джоором позже…              Стены Франкира всё также пестрят яркими вспышками отсветов золотых завитков так напоминающих пламя, как и обманчивой невинной чистотой. Пока Хардвейв неспешно прогуливается к нему, любуясь заалевшим фактически багряным небом, купаясь ненароком в тёплый лучах Проксимы, он успевает несколько раз переговорить с взволнованной стражей, до которой ещё не дошли слухи о последнем случившемся событии, прося тех не обращать внимание на украшавшее теперь его увечье уже с частично подпекшимися следами энергона. Но один из стражников всё же настаивает на своём, молчаливой тенью сопроводив своего лорда не только во дворец, но и на его нижние этажи до ответвления доступного только для двоих. Откланявшись со всем уважением, страж ушел, а Хардвейв же зашел в закрытую зону, ещё немного прогуливаясь по более скромным коридорам, дойдя наконец до долгожданной гермодвери. Защитный замок пропускает его послушно, а перед взором предстаёт просторное помещение, визуально разделенное на несколько частей: мастерскую с мед компонентами и место для отдыха, совмещенное с небольшим архивом. В последней же зоне можно было заметить как раз и инквизитора.       Тарн всем корпусом сидел на широкой и весьма крупной платформе, расположенной ниже обычных стандартов, напоминающую больше полноценную кровать, что в некотором роде было не присуще их виду, так как в оффе они проводили гораздо меньше времени, нежели в активе. И всё же, с наступлением мира, многим полюбилось отдыхать на подобных местах, если не в отключке, то хотя бы занимаясь чем-то медитативным, чем как раз и был занят темный десептикон. Упираясь спиной в изогнутое изголовье сие мебельного изделия, да закинув на него непринуждённо левую руку, он умостил датапад на одном подогнутом к себе колене, читая в нём множество строк различных сведений, легко выявляя, где его данные могли не сходиться со здешними, как и впитывая последние произошедшие здесь события, пока на его правом плече тихо умостилась невероятной красоты кристаллическая птица размером не больше Лазербика. Её с виду кажущееся тяжелыми чуть более длинное и странное, гранённое оперение крыльев и хвоста, а также зубчатый хохолок на голове создавали ассоциации схожие с чем-то мифическим, подкрепляющимся в процессоре игрой света переливчатых стеклоподобных камней, из которых та состояла. Создание, с нежно голубо-фиолетовым отсветом и искрами переливающихся других оттенков от по-разному падающего на него света, подняло свой немигающий взор острых рубинов, оповестив о вторженце очень нежной и певучей мелодией, от чего багряный взор Тарна поднялся выше.       - Долго же вы…       - Хм, нам с тобой что-то ждать не привыкать, - отвечает улыбчиво, неспешно подходя к нему, да смотря на птицу, - Рейкрист мой питомец, так почему же он привязан к тебе по итогу больше, чем ко мне? - снимает маску, кладя ту недалеко на стол, а также подсаживается совсем близко к инквизитору.       - Наверное потому, что в его создании поучаствовала твоя кнк.              Верно… Воскрешенная лиллет, это самый дорогой и значимый подарок Тарна ему, ведь ради этого пришлось пойти на некоторые договоренности и уступки Шоквейву. Кнк же нужна была не только что бы закрыть пробелы в геноме, но и создать связь приближенную к ученому с его предаконами, но, к сожалению, не такую ёмкую, как у Саундвейва и его кассет. Эксперимент вышел до боли интересный, позволивший в будущем модифицировать и паразитов в его теле, обходясь теперь без изоляционных колб, как и не боясь, что из-за случая те могли бы забраться в того, в кого арбитр не планировал.              Вспомнив об этом, Хардвейв неспешно встал и сделал пару шагов к небольшому террариуму с парой красивый спектральных бабочек.       - Мда, если кассеты Саундвейва любят своего хозяина, то Рейкрист видимо готов променять меня на тебя, - отдаёт тихий и умиротворенный смешок, открыв створку стекла, да протянув к насекомым руку, где тут же из сочленений его кисти, несколько молодых особей спектральной бабочки мигом переползли на подвесную внутри ветвь, после чего он закрыл её, - Я даже ревную. - оборачивается к нему, мягко улыбаясь.       Тарн кладет планшет рядом с собой и пересаживает птицу с плеча на верхнее ребро кисти.       - Тогда попросим его нам не мешать. - отдаёт команду, после которой, звучно щебетнув, Рейкрист взлетел, проникнув после в одну из вентиляционных шахт под потолком, хотя и имел иные пути для отхода.       Арбитр чуть озадаченно вытянулся в фейсплейте.       - Рэведж научил его плохому…       - Хм… с них станется, - переводит пронзительный взор на пару, тоже снимая маску, обнажая всё те же дорогие и поврежденные части фейсплетай для Хардвейва. - Я уже получил рапорт от Тригона. В твоём плане есть логика, но не скажу, что он мне нравится. - кладет ту также рядом.       Белый десептикон возвращается к нему, присаживаясь обратно на край.       - Не хочешь вновь оставаться один на один с Найтлингом? - подначивает того шутливо. - Он по тебе, между прочим, даже успел соскучиться.       Но тот игнорирует чужую беспечность, выдавая строго, как и немного раздраженно.       - Скорее не хочу иметь дело с коллегией. Да и поход Тригона к Стиксу… Он, конечно, дорос до своего долга, но всё ещё местами не отёсан. Стикс может этим воспользоваться.       - Не думаю, если он хочет сохранить перемирие между нами, как и мою лояльность перед ним. Подставить немного может, но, уверен, в обиду Праведный свет не даст, если карты лягут не так как нам это надо.       Тарн шумно вентилирует.       - Хорошо, - подбирает обратно планшет, выведя на нём информацию, и протягивает паре.       - Что это?       - Данные об одном из избранников в новом совете. Почти вся информация о нём почему-то отсутствует, но… для нас его сигнатура засветилась уже достаточно где. Поэтому есть имя и ещё несколько любопытных данных.       - Митрейс, - фиолетовая оптика внимательно бегает по строчкам данных, а после резко поднимется на Тарна. - Он был в том же секторе, что и Мэдвейв, когда тот перестал отвечать.       Инквизитор посмотрел на него со всем красноречием.       - Твоё чутьё тебя не подвело. Что-то там не чисто, от чего мне бы не хотелось отпускать тебя вновь одного, особенно… - протягивает руку вперёд, оглаживая с неким восхищением белоснежный фейсплейт, поддев тот подогнутыми пальцами за подбородок, чуть задевая большим край губ. - Когда мы только вновь встретились.       Отдавая мелодичный смешок, Хардвейв неспешно перехватывает его руку, невесомо и игриво поцеловав столь опасные и острые пальцы, продолжая следом.       - Ты же сам знаешь, что будет, если мы явимся вдвоём, но... Волноваться больше нужного пока не о чем. Там уже работает Джет, да и Родимус выказал желание присоединиться. - открыто прикусывает одну из костяшек пальцев, наблюдая за чужой пока ещё терпеливой реакцией.       Алый взор напротив тут же сужается, становясь приглушеннее, а артистичный голос звучит откровенно тише.       - Знаешь, у тебя весьма плохо получается врать мне, - легко замечает, что его пытаются отвлечь, но взволнованность первого он чувствует больно отчетливо, - Может в детстве Тригон и защищал Мэдвейва, но именно Мэдвейв в итоге взял лидерство и старшинство в их паре. Он выкарабкается, с нами или же без нас. Если вообще в итоге действительно находится в опасности. Так что не забивай им голову, - Хардвейв ему не отвечает, уведя нейтральный взор в сторону, из-за чего тот непринужденно продолжает. - Не хотелось бы признавать, но из Джета вышел хороший дознаватель. Его данные нам сильно помогли в одном деле, так что передавай ему моё признание при встрече.       - Хм… Что бы ты хвалил кого-то? - вновь смотрит на него с удивленной и мягкой полуулыбкой, так привычно внимая чужому наставлению, - Какая редкость… - бархатный тон становится слишком тягучим и по приятному размеренным для чужого слуха.       - Просто достойных мало, - отвечает холодно, но в тоже время тянет после арбитра чуть грубо на себя, фактически приказывая. - Иди сюда.              Семь ворнов. Целых семь ворнов прошло с последней их встречи. Самое долгое и невыносимое время, проведенное порознь. Нахождение просто рядом уже опьяняло искру настолько, что процессор шел кругом, а выпущенные неспешно м-поля, отвыкнув, даже обжигали, принося за собой не только обнажённое и общее - скучал, но и весьма яркую нейронную боль. Однако она им вовсе не мешает.       Хардвейв без сопротивления перемещается не просто к нему, а по-хозяйски почти усаживается на более темном боте, выглядя столь спокойно и невинно, что это только подстегивало чужой интерес. Внутри обоих давно горел незатухающий пожар, но как раньше они уже не могли дать волю ему разгуляться. Им нужно было вновь привыкнуть друг к другу, чтобы не навредить там, где этого не следовало. На что арбитр немым действием предлагает сыграть тому в игру. Его реберные сегменты перестраиваются, выводя горловину собственного бака наружу, и Тарна долго уговаривать не приходиться. Хоть, в отличии от всей команды Мирной тирании, Хардвейв фактически не принимал нюк, как и не имел из-за этого к нему зависимости, его зависимостью определенно стал иной наркотик. Этот самый опасный для многих отравленный энергон его собственной пары, чья смесь с собственным взаимно обоим сносила крышу. Через насосную трубку второго их системы неспешно соединяются, начиная напрягать собственные топливные системы, гоняя энергон от одного к другому, неспешно смешивая его да разгоняя по корпусам обоих, от чего внутренние моторные клапаны совсем не громко, но уже начинают рычать, а общее опьянение ярко отображается в оптиках обоих.       Глядя цепким и острым взором, Тарн тянет того на себя одной рукой, а второй поддевает чужой подбородок вновь, вынуждая Хардвейва не только облокотиться на себя сильнее, умастив светлые кисти на его груди, но и ввязывает их в весьма колкий и жадный поцелуй, раня алебастровые губы, тут же мучительно медленно зализывая чужое ранение, заставляя гореть соприкасающиеся поверхности и детали. И если бы не это условие привыкания, инквизитор с радостью бы распластал того уже под собой, царапая чужую броню, соединяя процессора, но… не судьба. Приходиться терпеть, выжидать, не торопиться, только чтобы не сделать хуже, и матрица в чужой груди его вновь не отвергла. Хардвейв же отвечает ему с ни меньшим голодом, отплетаясь в некой игре раздвоившейся глосой вокруг чужой, вынуждая опасного хищника под ним утробно и нетерпеливо рычать, явно подливая масло в огонь. Ему тоже не терпится, однако вновь почувствовать ту самую боль как когда-то не хочется.       Энерголинии на их корпусах медленно перекрашиваются в общий оттенок более темного фиолетового тона, сияя с приглушенной, но пульсирующей временами частотой смешивающегося энергона. Когда-то подобная практика однозначно вела к отказу некоторых систем и особенно отравлению арбитра, но даже к этому он со временем привык. Привык ко всему, чем его мучает Тарн, подсаживаясь обоюдно на друг друга только сильнее, сочетаясь между собой не идеально и грубо, но однозначно взаимно естественно в одинаковом и столь желанном безумстве. Укрощать нрав инквизитора и отдавать себя ему на растерзание было также естественно, как и Тарну ломать того в ответ или же фактически слепо подчиняться, когда это нужно. Идеальный симбиоз с очень посредственной и опасной реализацией. Но кого они будут об этом слушать, как и в целом отказывать себе в столь опасных отношениях, если их обоих совершенно не колышут последствия?       Сквозь тягучую негу их уста разъединяются, как и насосные системы, уже полностью сравняв общий уровень. Оба корпуса уже значительно нагрелись, темные руки властно засновали по столь гибкому сегментированному позвоночнику, наконец царапая уязвимые детали и броню, ловля каждое входное и выходное вентилирование Хардвейва, его любую реакцию, просто упиваясь этим образом в своём плену, заводясь не на шутку от подобного вида, как и сладко наслаждаясь тем, что арбитр только подкармливает его столь изощренный фетиш, не прося у Нокаута помощи, не заживляя и не запаивая ранение, оставив даже подтеки энергона. Именно таким он ему и полюбился, потрясающей, живучей куклой с собственной волей, способной даже дать ему отпор, как и сейчас. Светлые пальцы с серыми ладонями ответно прошлись по его грудным пластинам, распространяя едкие заряды статики, обжигая до самой протоформы, да невзначай задевая с права чужой поврежденный бок, заставив Тарна от неожиданности замкнуть цепи обнаженных механизмов. Верно… Не только он умел делать больно, но и Хардвейв. От этого смешанные и забавные мысли так и лезут в процессор. Найтлинг был прав. Он его испортил… Настолько, что даже сочувствовал врагам и завидовал себе.       Эти округлые пальцы с тупой болью царапали ноющее повреждение, заставляя еле запаянный внутренним авторемонтом повреждение снова раскрыться и истекать энергоном, чуть размазывая тот по паре, параллельно наклонившись ниже, как и прокусив не прикрытые магистрали в чужой шее весьма верно, как и деспотично, точно будто присваивая темного десептикона себе. Внутренне на это Тарн ярко усмехается, ответно царапая спину оного, как и бедро, уже не сдерживая довольный рык. Их поля обоюдно стабилизировались, также полностью смешавшись, как имея теперь почти неразличимый оттенок, а корпуса перенапряженно загудели. Всё сулило о стабильности, что значило только одно, это же чувствовал и арбитр, открыто отстранившись от инквизитора, выпрямляясь, как и демонстративно выпуская оба оптокабеля, красноречиво глядя со всем томным рвением на того сверху вниз, просто утопая в этой кровавой и по хищному сузившейся оптике, как и заговорщической улыбке, в которой читалось не менее открытое: - (Давай, и я тебя сожру).       

***

             Раскрывшись, фиалковая и приглушенная оптика лениво прошлась по пролегающей перед ней грандиозной стройкой. Разные вехи, да иные трансформеры объединёнными группами ходили по её общим участкам, перенося материалы разных габаритов и составов, цепляя те к кранам, отмеряя ненужные вылеты, обрезая, а после устанавливая на надлежащие каждому из них место. В некотором роде он смотрел на это действие весьма заворожённо, ведь это первая настолько крупная их совместная постройка вместе с автоботами. Однако возможных конфликтов не наблюдалось, а познакомившиеся друг с другом строители вполне неплохо ладили, охотно слушаясь Балкхета на отдалении. Опустив внимательный взор обратно к планшету в собственной руке, Хардвейв ввел последние, только что поступившие ему, данные, сверяя графики, как услышал весьма бодрую и теперь ускорившеюся, приближающуюся поступь, а после и оклик противоречиво низковатого для бота таких габаритов голоса.              - Хардвейв!       Арбитр поворачивает голову в сторону звука, скромно улыбнувшись за маской.       - Давно воочию не виделись, Джет.       Более малый тёмно-серо-красный бот с малиновыми полосками остановился в шаге от него, протягивая руку, на что сразу же получил ответное приветственное пожатие.       - Как я рад тебя видеть. Столько забот, что не видно совсем стало, даже просьбы передаешь только по связи, - его желтая оптика засияла, так и искря весьма теплой и живой искренностью. - Ты как, надолго к нам? За Тригоном или позже за ним зайдёшь?       - Твоя правда… Жизнь идёт и развивается сейчас такими темпами, что временами за ней даже сложно поспевать, - отвечает доброжелательно, уперев чуть напряженно руку с планшетом в бок. - Если мне сейчас придёт положительный ответ, то я его заберу. И, прости, что и тебя приходится втягивать в этот водоворот забот.       - Да прекрати, - отрицательно ведет раскрытой ладонью перед собой, будто отмахиваясь от слов, как и продолжая со всей уверенностью, - Мало кому дозволено понять, насколько сложно быть правителем и, - упирает руки в бока, выпятив грудь колесом. - Наблюдая за тобой, могу сказать точно, что я бы подобного не вывез. Так что за остальное не переживай даже, мне сидеть с двойняшками одно удовольствие, а когда они меня ещё и старшим братом иногда называют, так я вообще слезу готов пустить. Хе-хе.       - И всё же… - глядит на него устало.       - Никаких и всё же, - отрицательно и серьёзно разводит крест рук перед собой. - Шоквейва с его не вверяющем мне доверия проектом таскает не пойми где. Твой брат сейчас занимается подготовкой новых предаконов. Тарн с Гримлоком параллельно решают вопрос безопасности в связи с последними событиями, где точно не место спарлингу. Единственное только на Саундвейва можно понадеется, но сейчас он вроде как занимается серьёзной подготовкой Мэдвейва, прежде чем тот станет полноценным кассетником, верно? Кто ж тебе ещё тогда поможет…       Хардвейв тихо усмехнулся.       - Всё то ты знаешь.       - А то! - гордо вздернул серебристый подбородок, складывая руки на груди, - Лучший друг семьи как никак. Ну а я ж не кусаюсь, да и Тригон очень многим помогает в работе. Кстати! - его оптика стала на несколько тонов ярче. - Помнишь, мы с тобой как-то разговаривали по поводу его небольшой нелюдимости и замкнутости?       - М?       Жестикулирует перевозбуждено руками перед собой, до простой забавы напоминая собеседнику чем-то отдаленно Рэтчета, когда того осеняло в их столь недолгих дискуссиях при первом знакомстве.       - Это не просто так. Похоже я понял причину! И о боже это надо видеть… - хватает того за руку. - Пойдём, раз всё равно все рядом, делов на два клика.       Арбитр автоматически напрягся от такого уверенного напора, но сопротивляться не стал.       - Хорошо, я тебя понял, но я могу пойти и сам, хех.              Идти долго действительно не пришлось, Джет отвел его ближе к стройке во временную и переносную строительную рубку управления, состоящую из нескольких разборных и соединенных меж собой контейнеров, внутри напоминая старые медицинские доки с удивительно ярким холодным освещением.       Джет шустро, но удивительно тихо врывается вовнутрь, спешно подходя к сидящему за пультом управления спарлингу, доходящему ему ростом по грудной сегмент, а Хардвейву по реберному каркасу.              - Хэй, Тригон, ну как ты тут? - подходит к нему, упираясь сразу же одной рукой на спинку кресла, проверяя данные на мониторе, - Ух ты. Да ты молодец, - ерошит голову оного, - Балкхет будет доволен. - улыбается, ярко глядя на него.       Тихий и в некотором роде робкий голос ответил тому в весьма недовольном отчитывающем тоне, что было не привычно слышать Хардвейву ранее.       - Ты неправильно ввел последние метки, из-за этого Трикстор чуть голову себе не сломал, пытаясь понять, почему программа его установки резко заглохла, - добавляет строже. - Будь внимательнее.       Джет тут же громко рассмеялся с некой ноткой гордости.       - Ну не всем же быть такими умными в твоём то возрасте. Но твоя правда, я сильно торопился, спасибо, что исправил. И, кстати, я тут не один к тебе пришел. - разворачивает его кресло к выходу.              Полностью фиолетовые линзы и яркая белая радужка расширились на пока ещё мягком графитовом лике. Слов не было, юный наследник живо спрыгнул с великоватого для него кресла, быстро подбежав и крепко обняв, вставшего параллельно на одно колено, Хардвейва. Арбитр ненадолго оплел его своими руками, после чуть отстраняя.       Странное ощущение, в Мэдвейве совершенно отсутствовало что-либо напоминающее Тарна, но вот Тригон будто был воплощением их обоих. Его оптика являлась точной копией инквизитора, вобравшей часть цвета белого опекуна. И хоть арбитр никогда и не признается в разнице своей любви, как и привязанности меж обоими своими наследниками, но… в относительно младшем, для него существовало что-то действительно особенное.              - И как ты тут? - спрашивает мягко, но хрупкий на вид спарлинг уводит неуверенный взор в сторону, вполне понятный старшему. - Скучаешь по Мэдвейву?       Тригон не уверенно, но всё же смотрит на него с некой тихой надеждой.       - Он… скоро вернется?       - Где-то через два орна, - отвечает честно. - Саундвейв сказал, что установление связи с кассетами весьма сложный процесс. На него нужно время, но зато, позже, когда вы оба подрастете, вам двоим не будет никого более верного, чем его звери. Это друзья, как новые будущие члены нашей семьи.       Тот молчаливо и терпеливо кивнул, после чего арбитр поднялся, а видный за спиной Тригона Джет воодушевленно подошел к ним обоим.       - Гляди в оба, твой брат становится сильнее, так что ты тоже не отставай и… - растянулся в загадочной улыбке. - В честь этого было бы не плохо, если бы ты показал Хардвейву то, что смог показать и мне.       Спарлинг повернулся к ним одинаково боком и посмотрел на него с не очень большим энтузиазмом.       - Ты уверен?       - Конечно, - кладет руку тому на плечо. - То, как ты чувствуешь наш мир и видишь его, это совершенно нормально. Это не что-то странное или плохое, это твоя сила.       Хардвейв со всей серьёзностью посмотрел на Джета.       - Сила?       - Да, и ты должен это увидеть, - переводит искрящийся взор на младшего. - Покажи ему, Тригон.       Пробежавшись оптикой по полу в раздумьях, тот всё же согласился, посмотрев теперь на родителя.       - Дай… руку. - протягивает свою ответно параллельно.       С доверительным, но теперь напряженным интересом Хардвейв всё же выполняет просьбу.              Поначалу обычное соприкосновение не приносит ничего особого, но стоит Тригону прикрыть оптику, как арбитр начал чувствовать что-то сродни легкому покалыванию в ладони, а после… странное давление на процессор, пока он не понял, что оно ему весьма знакомо.              Фиалковая радужка на темных линзах тут же расширилась.       - Тригон, нет!              Алебастровый десептикон попытался разъединить их руки, но кисть, замкнувшего резко спарлинга, вцепилась в него мёртвой хваткой, а давление на процессор усилилось, на что, уставившийся растерянно во всю оптику на них Джет, встал на одно колено, поддерживая задрожавшего спарлинга за спину.       - Что случилось?!       Видимость самого арбитра сильно помутилась и засновала неприятными и даже болезненными помехами.       - Нужно чтоб он отпустил меня!              Праймус, сила хвата точно как у Тарна… Если Хардвейв использует больше давления, то просто сломает чужую и столь тонкую конечность. Болезненно скрипнув дентами и понимая, что другого выхода нет, он выпустил один оптокабель, взламывая и подсоединяя тот в шейный сегмент, от чего спарлинг перестал дрожать, насильно погрузившись в анабиозное состояние и наконец отпустив опекуна.              Неверяще пробегаясь оптикой по его корпусу, десептикон подбирает того у Джета на руки.       - Как же так вышло… - поднимает напряженный взор на друга. - Ты ведь понял, что его телепатия прогрессирует, так почему решил промолчать, что это именно она?       - Я… не думал, что из-за этого может что-то произойти. - глядит ошарашено.       - Не твоя вина, - смотрит отягощено вновь на Тригона, стараясь того стабилизировать через теперь общую сеть. - Я должен был сам понять это раньше… Но мысль о том, что их общая телепатия дана им лишь связью искр казалась столь верной, что я не думал о её возможном развитии вне их двоих.       - Но… почему, когда он считал меня, всё было же хорошо…       - События какой давности он из тебя вытащил? - прикрыл оптику, стараясь своим вмешательством сейчас не вызвать ещё одно замыкание, вытягивая разные отрывки данных.       - Хм… Из его рассказа выходило нескольких джооров ранее. - становится собраннее.       - А меня, - анализирует чужую память. - На несколько орнов вперёд.       - И, это что-то меняет? – автоматически нервно сжимает пальцы в кулаки.       - Слишком много информации для начала. Он… пока не контролирует своё погружение и что хочет вытащить. Это… всего лишь случайность, но… он увидел моё присутствие на допросе Мирной тирании. А ещё чуть не заимел шанс спалить либо мой, либо собственный процессор. Я… не знаю, как это теперь отразится на нём, ведь даже обычные воспоминания смешались в один сплошной кошмар… - вновь открывает приглушенную и совершенно будто утерявшую любые эмоции оптику.       - Вот черт…       - И это пока меньшая из проблем… Истинные проблемы начинаются сейчас, - перехватывает спарлинга удобнее, глядя всем льдистым вниманием теперь на Джета. - Он ещё слишком мал для такого, моё вмешательство в его процессор послабляет последствия, но не решает их, как и может принести новые. Возможно с Тарном решить что-то будет проще, я вызову его. А ты проследи, когда Саундвейвом появится в ответной зоне, сразу его координируй ко мне. Только он имеет самый большой опыт с телепатами. Будем надеется… что мы успеем до необратимых последствий.       

***

             Несмотря на невероятную легкость, любая попытка движения отдает в корпусе противоречивым бессилием на пару с небольшой дезориентацией. Процессор с колючей и дымчатой неохотой разгоняется, анализируя последние события, выстраивая наконец общую картинку в упорядоченный рядочек. И всё почти обыденно становится понятно. Что приятное тепло под Хардвейвом и мерное еле заметное гудение - это корпус Тарна. Боль в некоторых частях тела - ещё не решенные последствия их совместного вечера. А некая приятная разгруженность и непонятно откуда взявшееся монументальное спокойствие - итог их частично пустого разговора после.       Не считая всё ещё никуда не девшихся повреждений, инквизитор привел его в порядок, а потом почти насильно загнал в офф, не позволив в целом далеко уйти от их ложа, где даже мысль об обязанностях правящего была красноречиво и совсем не деликатно, но закрыта. Подумав об этом, у арбитра хватило сил только приподнять и повернуть голову в иную сторону, вновь уперевшись щекой фейсплейта в чужую нагрудную пластину, да завентилировать более шумно. Такой жест однозначно не замеченным не остаётся, и пока инквизитор одной рукой продолжает пролистывать информацию в датападе, а второй невесомо проводит по чужой спине, очерчивая всё ещё ощутимые царапины собственного авторства, отмечает весьма тихо.              - Твоё поле всё ещё переполнено беспокойством. Что тебе снилось?       После столь сильной перезагрузки при активации вокодер собеседника первое время наполняется звуковыми аномалиями, искажающими голос, но вскоре быстро выправляется.       - Тригон… Тот самый момент, когда его способность резко начала развиваться.       - Хм… - отправляет распоряжения через планшет, - Было не просто, но он пережил это, а вот ты… Давно я тогда уже не видел, что б тебя смог застать в врасплох логистический гнев.       Хардвейв не видит, но чувствует по интонации, что Тарн начал улыбаться, на что отвечает чуть устало.       - В этом нет ничего забавного….       Но Тарн так не считает, однако решает промолчать.              Самое большее насколько Хардвейв лишался эмоционального контроля был почти астроцикл. И хоть инквизитор застал не весь этот период, прибывая первоначально на краю собственной жизни, то, что ему удалось тогда запечатлеть, было потрясающим зрелищем. Из-за него его собственная пара превратилась в истинного палача рока для одного мирка, столь холодного и беспринципного, но при этом настолько безразлично жестокого, что он ненароком точно отдал ему свою искру уже дважды. Тарн никогда не сомневался, что если Хардвейв только захочет, он действительно может быть таким и без подобного помешательства, однако даже то, что тот скрывает свою темную сторону, да сдерживает её, ему по-своему, но тоже начало нравится. Что-то в этом было. В этой прекрасной для него охотничьей дичи, способной продемонстрировать не только ровный ряд дент, но и кое-что ещё, отвлекаясь из потока мыслей всё же на родной голос.              - Для меня это тогда было шоком. Возможность потерять одного из искрят из-за собственной неосмотрительности, это не то, что я когда-либо планировал.       Тарн сужает свою оптику, раздражаясь больше толи от излишнего сострадания, толи от не устраивающего его ответа Воса, проговаривая до болезненной обыденности холодно.       - В нашем мире выживают только сильнейшие. По крайней мере в виденье моего мира именно так и должно быть. Тригон же с этим справился, поэтому он не безнадежен.       Хардвейв отдаёт небольшой смиренный смешок, не тая всё же обиды на подобный подход.       - Как всегда радикален.              Они слишком хорошо друг друга знают. И хоть отношение Тарна к собственным отпрыскам со стороны оставляет желать лучшего, Хардвейв знает лучше всех, сколько бы его любимый инквизитор не щетинился, это лишь видимость безразличия свойственная его характеру. Его проявления заботы и любви сильно отличаются и многим не понятны, но всё же… они существуют.              Черно-фиолетовый десептикон не подтверждает чужих слов, как и не опровергает, но точно ставит разговор ребром, ведя к чему-то сейчас более важному по его соображениям.       - И всё же, почему ты не вернул меня раньше?       - Урегулирование дел в Тритейдже было важнее.       - Сухо… - переводит теперь недовольный, как и весьма ощутимый взор с экрана на него. - Ты мог сделать это и раньше.       Смолчав с пару астросекунд, Хардвейв всё же находит в себе силы неспешно подняться с собственного партнёра и усесться перпендикулярно ему, упирая теперь часть спины о стену.       - Не хотел лишний раз тебя волновать… - даже не смотрит на него, но отвечает честно.       Тихий и спокойный голос инквизитора становится угрожающе ниже, а взгляд острее.       - Я ко многому остаюсь хладнокровен, но даже не смей думать, что я не смогу переступить себя, если тебе это будет нужно.       Обремененный и тусклый фиалковый взор почти безэмоционально наконец переводится на него.       - Но сможешь ли ты переступать через себя всю жизнь? Тебе ведь также больно периодически находиться рядом со мной, как и мне быть без тебя.       Тарн шумно вентилирует.       - Моя проблема ни что по сравнению с тем, как страдает твоё тело. Ведь ты снова пренебрегаешь оффом, - пробегается липким вниманием по всему нему. - Знаешь сколько ты сейчас пробы в отключке? Ротацию…       От подобного фиалковая оптика растерянно расширилась.              По воле своей деятельности и масштабного прошлого первый инквизитор давно свыкся со своей психической нестабильностью, поэтому даже не замечал или переживал более просто давление их общей связи, но о Хардвейве подобного было уже не сказать. При их достаточно долгой разлуке арбитр начинал терять привязку к реальности, будто лишаясь действительной причины не просто жить, а существовать. Без него терялось чувство безопасности и равновесия, ощущение связи с миром. Всё это не просто перенапрягало корпус, а самое главное процессор. Любое отключение по итогу начинало оборачиваться не видной для других агонией, сплетённой из ночных кошмаров отрывков прошлого, либо же тех, что Хардвейв не понимал. Это были будто ведения, нагнанные на него неким помешательством, которые толком нельзя было логично толковать, что ещё сильнее било по его внутреннему восприятию. Причиной же подобного были не только индивидуальные их личные черты, но и не идеальная стабильность меж искрами, чей баланс по итогу оказался расшатан так не кстати дарованной ему силой извне. И весь этот процесс… имел накопительный эффект.              Встав с платформы и отложив планшет в сторону, инквизитор холодно добавил.       - Как разберемся в происходящем и найдём Мэдвейва, тебе придется на время забыть о собственных обязанностях. Я заберу тебя с Кибертрона как можно подальше, пока не придешь в себя. За десептиконами и так есть кому ещё приглядеть, а за остальным, - произносит более язвительно. - Пускай присмотрит наш ненаглядный Родимус.       Забыть… - меланхоличная улыбка украшает светлый и угрюмый лик, который неожиданно сменяет после подобная бездушному роботу безэмоциональность, фиалковая оптика нежданно окрашивается желтым с еле уловимым золотистым сиянием, а бархатный голос теряет какие-либо краски. - Кибертрон должен быть защищен… - его вид меняется обратно, а вновь фиалковый взор переводится на Тарна. - Я должен буду вернуться.       Взгляд напротив тут же побагровел, а острые пальцы до характерного скрипа тихой ярости сжались в кулаки, но сквозь мгновенье всё же расслабились.       - Подключись ко мне. - фактически приказывает, раскрывая боковой порт.              Хардвейв не спорит. Их системы спокойно соединяются, и он видит теперь оптикой другого, что только что произошло. Его светлые округлые пальцы болезненно сжимают линзы, а затылок не сильно ударятся о прохладную стену, проговаривая уж слишком обреченно.              - Она начинает проявлять себя активнее, - убирает руку. - Стоит мне засомневаться или подумать об отречении, и матрица начинает брать надо мною вверх. - отключается от него.       - Не важно сколько потребуется времени, рано или поздно, но я найду способ достать её из тебя.       Алебастровый десептикон отдаёт скромный и почти надломленный смешок.       - Это невозможно. И ты это знаешь, - тяжело смотрит на него. - Даже Шоквейв уже принял этот факт. Её изъятие - моя смерть.              Боль и обида, то, что действительно начинает ощущать Хардвейв по отношению к Мегатрону вперемешку с всё ещё никуда не девшимся противоречивым уважением, как и особой привязанностью. Из-за матрицы он не может быть по-настоящему с тем, кому отдал свою душу. Этот подарок свыше отвергает Тарна, иной раз даже не давая соединиться с ним. От этого яркий характер пары в купе с не бесконечным терпением тоже начинает вопить. И Хардвейв чувствует эту боль. Боль его души, хоть инквизитор об этом не говорит, как и ощущает его очень трепетное желание вырвать инородный предмет из его груди. И сам Тарн это считает проблемой. Он знает себя, знает свою вспыльчивость, поэтому остерегается, что действительно может это сделать. Из-за этого они и выбрали временно держать дистанцию, однако страдают от этого не меньше.       Мысли тянутся ядовитой и до боли уже раздражающей привычной змеёй. Будучи свободным Хардвейв заключен по шею в кандалы, лишающие его притока столь желанного и нужного энергона. Это утомляет, это раздражает. Сколько времени должно будет пройти, чтобы он просто не свихнулся от этого? И ведь точно… останется ли он действительно собой до конца, или матрица действительно начнет в скором времени видоизменять его?              Фиалковый взор озаряется и сквозь болезненную усталость мягко смотрит на пару.       - Если когда-нибудь я действительно перестану быть собой, - параллельно неспешно поднимается, вставая напротив собеседника, - Просто убей меня, - его лик украшает искренняя и безмятежная улыбкой в уголке губ. - Это приказ.       Фейсплейт напряженного инквизитора остаётся не читаемым, но внезапно терпеливый взгляд вспыхивает приглушенным и теплым свечением алых линз, когда же чарующий баритон окрашивается почти раболепным и тихим восхищением.       - Как будет тебе угодно, - с открытой покорностью артистично протягивает ему руку, желая проводить в капсулу с живительной материей. - (Не важно когда, я всё равно уйду с тобой. На остальное… мне всё равно).       

Мне неважно, сколько у меня в искре ран,

Я хочу вдвое больше.

Чтобы быть готовым ко всему и всегда,

И броня была хорошей.

Чтобы мог доверием моим поиграть

Только создатель мира.

Я себя обидел, чтобы не дать

Никому себя в обиду.

Делай со мной что угодно

Хуже не будет уже…

Можешь ножами в спину,

Можешь тушить бензином,

Я не почувствую ничего

О-о-о-о…

Можешь стекла насыпать

В мой стакан, я всё выпью

И попрошу повторить ещё.

Ещё, ещё!

Разум холоднее, чем арктический лед,

На замок закрыты чувства.

Да, любовь стучится, но она не пройдет,

Дверь открыта лишь искусству.

Никому нет дела до моих мелодрам,

Значит мы снимаем триллер.

Моё тело - это мой разрушенный храм

Подожгли и потушили.

      

Целься точней, не стесняйся,

Я твоих пуль не боюсь!

      

Можешь ножами в спину,

Можешь тушить бензином,

Я не почувствую ничего

О-о-о-о…

Можешь стекла насыпать

В мой стакан, я всё выпью

И попрошу повторить ещё.

Ещё, ещё!

Люби меня жизнь,

Но не обязательно

Делать это возвратно

И поступательно.

      

Можешь ножами в спину,

Можешь тушить бензином,

Я не почувствую ничего

О-о-о-о…

Можешь стекла насыпать

В мой стакан, я все выпью

И попрошу повторить ещё!