Человек из неотсюда

Выйдя из леса, друзья первым делом направились в корчму. Миллес подошёл к стойке и, не дожидаясь приветствия, веско произнёс: — Еды. Сытной, на три дня пути. И найди ещё несколько плотных шерстяных одеял да отрез крепкой парусины. Погода нынче непредсказуемая, лишняя защита от ветра и сырости нам не помешает. Грузный мужчина за стойкой уже открыл рот, чтобы задать вопрос, но охотник недвусмысленно звякнул тяжёлым мешочком, который быстро перекочевал в руку трактирщика. Этого оказалось достаточно. В этой деревне любили Миллеса. Не только потому, что он регулярно избавлял её от разнообразных чудовищ, но и потому, что почти всегда оставлял здесь добрую половину заработанных денег. Несколько дней жил в корчме, щедро платил, помогал местным, ни в чём не отказывал. Люди знали: если Миллес в деревне — всё под контролем. И сейчас он снова уходил. Кто-то махал ему вслед, кто-то просто провожал глазами. — Но, — Зарантил, стоявший рядом, недоуменно взглянул на охотника. — Почему только на три дня? Ты сам говорил, что путь неблизкий, нам же неделю топать, а то и больше. Неужели мы не можем закупиться сразу на весь поход, чтобы потом не тратить время на поиски? Миллес обернулся к юноше и снисходительно усмехнулся: — Дружище, ты просто ещё не знаешь, каково это — жевать камни. В таких заведениях из продуктов, что не испортятся за неделю, можно взять только сухари да вяленое мясо, сухое как подошва старого сапога. Поверь моему опыту, эта сухомятка никогда не заменит нормальную еду, а после неё пить хочется так, будто ты проглотил пригоршню песка. А таскать на себе лишний запас воды — удовольствие сомнительное. Миллес мельком глянул на трактирщика и продолжил вполголоса: — Мы возьмём провизии на всякий случай, а нормальную еду добудем по дороге. Дичи в тех краях, куда мы держим путь, хватает — будем питаться как короли, и спины ломать под тяжестью мешков не придётся. *** Друзья поклонились старой знахарке. Арта долго держала руки юноши, словно что-то ощущала. — Береги тех, кто рядом, — сказала она. — И себя тоже. — Мы вернёмся, — пообещал он. Арта обняла Сару и Зарантила, погладила Эмми по волосам. Её прощание было тёплым, почти материнским, и напоследок она прошептала что-то Такиру, так тихо, что никто не расслышал. Когда они покинули домик старой знахарки, Изумруд незаметно спрятала какой-то свёрток за пазуху. Затем она догнала остальных, и сказав, что поправляла лямки заплечного мешка, как не в чём не бывало зашагала рядом с Миллесом. И вот, пройдя по просыпающейся деревне, друзья направились на север. Туда, где в скалах, за хребтами и буреломами, пряталась крепость Серебряный Клык. По словам Эмми, путь до замка должен был занять не более восьми дней. А в берёзовой роще у выхода из деревни их ждал Винсент, сидя у корней дерева, подставив морду утреннему ветру. Он поднялся, заметив друзей, и двинулся навстречу. До полудня они шли молча. Солнце поднималось всё выше, медленно разгоняя остатки утреннего тумана. К пологому склону, что выводил на обширный луг, уже дул ровный прохладный ветер, и стало ясно — день будет прохладным. В какой-то момент Такир, всё это время шагавший позади вместе с Эмми, подошёл ближе к Саре и Зарантилу. Он шагал неспешно, словно сам путь доставлял ему удовольствие. Впрочем, его взгляд был сосредоточен, и речь он завёл неспроста. — Признаюсь, имя этого мага — Ариэль… — начал он, задумчиво прищурив глаза. — Где-то я его слышал. Очень давно. Но не могу вспомнить, в каком контексте. Возможно, это и вовсе был не он. Кто он такой, этот ваш враг? Спутники переглянулись. Парень слегка кивнул, и девушка начала рассказ. — Мы встретили его в Дракфельде. То есть… сначала мы увидели, что от деревни почти ничего не осталось. Всё пылало, а в самом центре бушевал огненный элементаль. Страшное существо, — в голосе Сары прозвучала сдерживаемая дрожь. — Мы думали, это конец, но появился храмовник — Реббус. Он бросил вызов чудовищу и победил. А затем из теней вышел его хозяин. Они сошлись в схватке. Похоже, эти двое были знакомы прежде, — продолжила она. — Реббус изгнал элементаля, а затем обратил Ариэля в бегство. И мы своими глазами видели, как в том бою отступник лишился руки. Левой — её просто стерло сокрушительным ударом Света. В этот момент голос девушки прервался. Потому что в разговор вмешалась Изумруд. — Он сжёг мою деревню. Слова прозвучали глухо, как будто их произнёс кто-то другой. Все обернулись. Изумруд шла чуть в стороне от всех, её лицо было неподвижно, но в глазах полыхал огонь. — Значит, он силён… и опасен, — задумчиво проговорил Такир, кивая. — А с какой целью он… вызвал огненного духа? — Из за одной травы, — коротко бросила Изумруд. —Но я заставлю его страдать… — продолжила она с яростью, — …как страдали жители деревни. Как он заставил страдать меня, когда я бежала сквозь пламя. Зарантил внимательно смотрел на девушку. Что-то в её поведении казалось ему неправильным. Он помнил, какой она была в день их встречи — испуганной, но сдержанной. Она не проклинала тогда Ариэля, не дрожала от ярости при упоминании его имени. Всё было иначе. — Изумруд… — начал он осторожно. — Ты ведь… не говорила тогда, о нём так — Я не обязана была говорить. Тогда ещё не до конца поняла. Но теперь помню каждую деталь. Старый целитель едва заметно сдвинул брови. Миллес сжал ремень своей сумки, а Винс, всё это время шедший чуть впереди, обернулся и посмотрел на девушку долгим, задумчивым взглядом. — Он заплатит, — повторила Изумруд, тише, но тем же леденящим тоном. — Я поклялась. Такир молчал. Сара хотела было положить девушке руку на плечо, но передумала. А юноша смотрел на неё, чувствуя, как в груди поднимается странное беспокойство. — Главное, — глухо пробормотал Такир, — не распалять в себе огонь ненависти. Иначе он пожрёт всё вокруг, а затем обернётся против тебя... Изумруд не отреагировала. Они пошли дальше, и ветер, будто подслушавший разговор, завыл в кронах деревьев особенно злобно. А где-то там, за горами, в Серебряном Клыке, незримая паутина уже начала подрагивать, в ожидании тех, кто рискнул бросить вызов её хозяину.