Человек из неотсюда

Солнце медленно поднималось над горизонтом, золотя верхушки скал, среди которых петляла узкая тропа. Друзья двинулись в путь ещё до рассвета — по настоянию Такира, который сказал, что переход будет долгим. Миллес, привычно шагая первым, поигрывал кинжалом, перебрасывая его из руки в руку. Сара шла рядом с Изумруд, изредка бросая на неё взгляды, в которых сквозила тревога. Винсент хмурился. Он заметил: девушка всё чаще молчит и словно отстраняется от всех. Но пока никто не решался заговорить об этом. Шли молча — каждый погружён в свои мысли. Лишь шаги да завывающий в верхушках деревьев ветер нарушали тишину. Тропа привела их к оврагу, по дну которого струилась мутная река. Переправившись по покосившемуся мосту из каменных плит, они оказались у подножия холма, а затем начали взбираться вверх. — Я не чувствую пальцев, — нарушил молчание Миллес, потирая руки. — Если кто-то сегодня хочет, чтобы на ужин была дичь, им придётся охотиться самим. Я даже отдам свой лук. — Какая потеря для мировой истории, — фыркнула Сара. — Великий охотник из Альдерона пал, сражённый обычным горным ветерком. Может, тебе связать варежки из шерсти горной козы? С цветочками. — С чертополохом, пожалуйста, — не остался в долгу Миллес. — Он будет отлично сочетаться с твоим характером. Такой же нежный и миролюбивый. Сара мельком взглянула на него, не замедляя шага: — У меня есть отличное средство от обморожения. Называется «идти молча и быстрее». Говорят, помогает даже безнадёжным. Миллес притворно вздохнул, обращаясь к Такиру: — Ты слышал? Вот она, женская забота. Чистый яд, без примесей. Ты уверен, что в её сумке только лечебные травы? Старик, не отрывая взгляда от петляющей тропы, отозвался со своей обычной невозмутимостью: — Яд в малых дозах тоже лечит. — Окружён, но не сломлен, — хмыкнул охотник. Изумруд, замыкавшая отряд, ничего не сказала, но её губы едва заметно дрогнули. Может, то была тень улыбки, а может Зарантилу и показалось. Юноша в этот момент как раз вслушивался в окружающие звуки. Он начал различать следы — настоящие. Следы диких коз, что обитали в этих местах. Винсент, шедший рядом, заметил, как парень присел у земли и принюхался, почти как сам оборотень. — Вижу, ученик пошёл по следу? — с усмешкой бросил волк. — Думаю, у нас сегодня всё же будет обед, — ответил Зарантил, вставая. — Если, конечно, ты не съешь дичь ещё до того, как мы её приготовим. — Обещаю держаться. До полудня. Через полчаса с помощью Винса, заманившего добычу, и меткого выстрела охотника, им удалось добыть молодого козла. Миллес при этом громко вздыхал, смотря на тушу: — Прости, рогатый друг. В другой жизни мы бы выпили с тобой меда. А сейчас ты станешь рагу. Пока Такир собирал травы, Эмми о чём-то тихо переговаривалась с Винсом, а Зарантил с Сарой потрошили добычу, Изумруд сидела чуть поодаль, бросая угрюмые взгляды в сторону горизонта. Миллес незаметно присел рядом, подбрасывая в пальцах сухую щепку. — Ты всё ещё злишься? Она посмотрела на него исподлобья. — А если да, тогда что? — Тогда скажи. Или кричи. Или бей, если хочешь. Только не молчи вот так. Девушка опустила взгляд. — Всё идёт к концу. Всё. Я чувствую это. А мы идём, болтаем, жарим мясо… будто всё это неважно. Будто это не последние беззаботные деньки. — Именно потому и болтаем, — ответил он мягко. — Если боишься упасть в бездну, зацепись за голос, за шутку. За вкус мяса. За что-то живое. За нас. Изумруд ничего не ответила, лишь окинула охотника долгим нечитаемым взглядом. *** Когда поджаристое сочное жаркое с травами было готово, Миллес закинул в рот кусок и, не жуя, заговорил с набитым ртом: — Если это и вправду наш последний поход… то, по крайней мере, этих испивающих я больше не увижу. — И не услышишь, если будешь так чавкать, — заметил Такир. Зарантил тихо улыбнулся. Было в этой картине нечто такое... тёплое.. Живое. Он украдкой бросил взгляд на Изумруд. Та ела молча, откусывая маленькие кусочки. Плечи её были напряжены. Она всё ещё была с ними, но душой будто бы не здесь. Юноша не знал, смогут ли они вытащить её оттуда. Но поклялся себе, что попробует. Доев и немного передохнув, друзья продолжили путь. Дорога становилась всё круче. Появились первые заснеженные участки. Эмми, идущая впереди, остановилась и оглянулась. — Там, — показала она. — Завтра, если пойдём без лишних остановок, мы увидим горный водопад. — Тогда давайте не терять темпа, — сказал Винс. — Крепость ждёт. — И Ариэль тоже, — добавила Изумруд, глядя вдаль. Они двинулись дальше, а за их спинами вечернее небо медленно окрашивалось в багряный. *** Ночь была холодной и звёздной. Где-то в вышине бродили ледяные ветра, а внизу, у огня, путники спали, кутаясь в плащи, словно в коконы. Потрескивая догорал костёр. Луна бледным светом освещала лагерь. Всё было тихо. …Зарантил сидел на бревне у костра. Почему он не спал — он и сам не знал. Винсент лежал рядом, положив морду на лапы. Мех у него был мягкий, пепельно-серый, уши оборотня слегка подрагивали от вечернего ветерка. Юноша покосился на него. — Винс. — Мм? — волк приподнял голову. Голос его звучал почти сонно, но в глазах блестела искра интереса. — Слушай, ты же… ну... оборотень, да? — Ага, — зубасто ухмыльнулся волк. — Значит, ты умеешь принимать человеческий облик? — Умею, конечно. — Ну вот, — Зарантил почесал затылок, собираясь с духом. — А почему ты ни разу нам его не показал? Винсент моргнул. Потом снова. — Эм... ты точно хочешь это увидеть? — Ну да. Мы столько прошли вместе, а я тебя только «в меховом исполнении» и знаю. Интересно же, кто скрывается за всей этой мишурой. Считай это обычным любопытством. — Ты сам напросился, — вздохнул волк. Он встал. Покосился на остальных — все, как на зло, не спали. Сара приподнялась с лежанки, сделанной из срубленного елового лапника. Эмми только проснулась и теперь тёрла глаза. Такир заинтересованно прищурился, даже Изумруд села, зевая. — Он сейчас что-то покажет? — спросила она сонным голосом. — Видимо, да, — кивнула Сара. Миллес щурясь поднялся с одеяла: — Только бы это не был фокус с исчезновением штанов... Тем временем Винсент встал в центре лагеря. Волк сосредоточился. Его тело начало переливаться, как ртуть, контуры дрожали, становились всё менее различимыми и вот... Перед ними стояла стройная девушка лет двадцати с небольшим. С серебристыми волосами, светлыми глазами и смущённой улыбкой. — Ну… — она поправила сбившийся ворот рубашки. — Меня зовут Винси. Приятно познакомиться. Гробовая тишина была ей ответом. Зарантил смотрел, не мигая. Сара прикрыла рот ладонью, чтобы не прыснуть. Миллес, кажется, забыл, как дышать. — Ты… ты… — юноша сглотнул. — Ты всё это время была… — Не совсем, — смущённо сказала Винси. — Это… долгая история. Магия крови, древние печати, трансформация души… короче, женская логика. Ты не поймёшь. — Но… но ты рычал! И ты… ты рассказывал как ел мышей! — Эй! Это была тяжёлая зима! — А голос? — Хорошая актёрская школа, — подмигнула Винси. Миллес упал на спину и засмеялся. — Ооо, ну всё, теперь всё встало на свои места. И почему я раньше не заметил... такая грация в движениях! Такая элегантность прыжка! С такими данными ты бы могла играть в театре! Винси мило поклонилась. — Спасибо, сэр Миллес. Я бы обязательно пошла… если бы не была опасным существом, которое в полнолуние грызёт глоотки!! Р-р-р. Зарантил всё ещё не мог вымолвить ни слова. Он просто сидел и смотрел, как весь их мир пошёл… ну, совсем не туда, куда он ожидал. — Я... — начал он. — Мне надо… присесть. — Ты уже сидишь, — подсказала Сара. — Значит, прилечь. Он завалился набок, уткнувшись лицом в землю. И тут… — Зар! Эй! Просыпайся, ты уснул лицом в похлёбке! Юноша дёрнулся. Над ним склонился Миллес, от которого пахло дымом и поджаренным хлебом. — Ты чего, друг? Мечтать о прекрасных дамах — это одно, но лицом в суп — это уже любовь. Юноша распахнул глаза. У костра сидел обычный серый волк. Винсент. Волк. С хвостом. Без всяких "Винси". Он с подозрением вгляделся в него. — Что? — буркнул Винс, отрываясь от своей порции. — Ничего, — пробормотал Зарантил. — Просто… странный сон. — Ага. У тебя на лице всё ещё написано "Что, чёрт возьми, это было?" — добавил Миллес, усаживаясь рядом. — А ну, колись. Видел Ариэля в женском платье? — Хуже, — мрачно ответил юноша. А Винсент, как показалось Зарантилу, едва заметно подмигнул... слишком уж загадочно.