Человек из неотсюда

Предатель отшатнулся, злобно глядя на Зарантила. — Мальчишка! — прошипел он. — Ты за это поплатишься. Нападение на адепта Ордена — величайшее преступление! Он вновь начал концентрировать энергию для атаки, но в этот момент Такир, всё это время рывшийся по карманам, взмахнул рукой — и в бок Валериану вонзилась длинная блестящая игла. Командор заорал, и повалился на землю. Он катался по песку, сжавшись в комок и прижимая руки к солнечному сплетению. — Скорее! — воскликнул Такир, указывая на распростёртое тело Реббуса. — Хватай его и уходим! Надолго это его не задержит, — бросил он взгляд на извивающегося Валериана. Сара и Зарантил подбежали ближе. Парень опустился на колени, пытаясь нащупать пульс на запястье храмовника. И в этот момент Реббус зашевелился. — Ф… флакон… к-кошель… у м-меня… на п-поясе… скорее… Зарантил осторожно перевернул его и быстро снял с пояса гроссмейстера небольшой кожаный мешочек. Развязав тесёмки, он высыпал содержимое на песок — несколько серебряных монет, горсть белых кристаллов и крошечный флакон тонкого стекла. — Д-дай… — прошептал Реббус. Открыв флакон, юноша вручил его пострадавшему, и тот, дрожащей рукой поднёс его к губам. Жидкость исчезла в горле гроссмейстера за один глоток. Лицо его немного разгладилось, дыхание стало чуть ровнее. — Сейчас… — выдохнул он. — Дайте мне минуту… —Что ты с ним сделал? — спросил парень у Такира, глядя на катающегося по земле Валериана. —Это очень сложная техника из империи восхода. Я не просто воткнул в него острую железку, я поразил один из нервных центров. Сейчас он ощущает примерно то же самое, что чувствует человек при ударе молнии. В данный момент он не опаснее мухи, однако это не продлится долго. Мне пришлось пойти на это, хотя и не люблю причинять людям боль. Я должен спасать жизни, но иногда просто нет выбора. Тем временем Валериан, прекратив кататься по земле, медленно поднялся. Он готовился обрушить на друзей очередное заклятие, но не успел. Миллес выстрелил из своего арбалета. Стальная стрелка прошила руку командора выше локтя и вышла с другой стороны. Валериан зарычал от боли и пошатнулся. И в этот момент где-то наверху раздался звук, похожий на хлопанье исполинских крыльев. Зарантил поднял голову — с неба спускалась огромная птица, блестевшая в лучах солнца, словно она была отлита из металла. Верхом на крылатом исполине сидел человек в диковинных доспехах, выполненных из чего-то среднего между тканью и металлом. Лицо незнакомца скрывал стальной шлем с опущенным забралом, а за его спиной торчала странная труба с рукоятью и прикладом. Стальная птица приземлилась на край арены, подняв тучу пыли. Всадник спрыгнул на песок и зашагал в их сторону. Валериан, заметив приближающегося незнакомца, внезапно со всех сил рванул к сфере, в которой был заключён Ариэль. Не останавливаясь, он прямо под собой открыл сияющий портал, и провалился в него вместе с отступником. Человек в доспехах подошёл ближе, и с лёгкой усмешкой проговорил: — Рад приветствовать, достопочтенные дамы и господа. Увы… — он оглядел арену, пустые трибуны и вновь посмотрел на собравшихся. — Похоже, я пропустил всё самое интересное. Пришелец поклонился, подняв забрало шлема. за ним скрывалось худощавое лицо мужчины лет сорока пяти с тонкими, почти аристократическими чертами. Его короткая, идеально подстриженная бородка была слегка тронута сединой, а на губах застыла снисходительная усмешка. Но больше всего Зарантила поразили его глаза — пронзительно-серые, они смотрели на окружающих с живой и проницательной пытливостью исследователя, привыкшего видеть суть вещей за их внешней оболочкой. В облике этого человека не было и тени того безумия, что горело в глазах Лориана; напротив, от него веяло незыблимым спокойствием и абсолютной уверенностью. — Позвольте представиться. Мораций Дельгрим. Учёный и изобретатель. Гость перевёл взгляд на медленно поднимающегося с земли Реббуса: — Гроссмейстер… — с сожалением протянул он. — Прошу прощения, что прибыл слишком поздно. Лояльные Валериану силы навязали нам бой. Как мне только что передали, моя армия гоняется за остатками предателей. Реббус устало кивнул. Тем временем взгляд Дельгрима упал на Железяку — киборгизированный кабан сидел у ног Эмми. — О! — воскликнул Мораций, глаза его загорелись. — Объект Ja1e3aka… моя гордость! Он опустился на корточки рядом с кабаном и провёл рукой по его металлическому боку. — Ого… — пробормотал он, вглядываясь во что-то, доступное только ему самому. — Вижу, был задействован мой особый код. Что же случилось? — Он спас нам жизнь, — ответила Сара. — Когда нас заперли в подземелье, он пришёл и вытащил нас. — И как именно? — заинтересованно наклонил голову Дельгрим. — Он распилил решётки… какими-то шипящими огненными штуками. Они выстрелили прямо из его глаз! — Ах, да… — кивнул изобретатель. — Экспериментальная модель. Лазерные излучатели. Зарантил не понял ни слова. Но юноша догадался, что они только что встретили создателя Железяки. — А как вы тут оказались? — спросил Миллес, глядя на учёного. — Всё просто, — ответил тот. — У нас с гроссмейстером был договор. Он взял на себя Ариэля, а я бросил свои войска, чтобы отсечь иные подконтрольные отступнику силы, не допустив их прорыва в крепость, а затем, когда схватка начнётся, я должен был прибыть сюда. Но командор-предатель немного спутал мои планы. Его люди, похоже, получили приказ задержать меня во что бы то ни стало. А ведь я говорил, что Валериан что-то замышляет, — взглянул он на храмовника. — В общем, — продолжил Мораций, — когда я понял, что сражение затягивается, я принял решение выдвигаться в Серебряный Клык. — То есть вы и Реббус на одной стороне? — уточнил Зарантил. — Как бы сказать… — задумался Дельгрим. — Мы с гроссмейстером заключили пакт, от которого выигрывали мы оба. Он пленил бы отступника, а я под шумок порешал бы некоторые свои дела. Внезапно Зарантил вспомнил слова Ариэля. Тогда, в кабинете, когда они с Такиром и Винсом вошли туда, и волк напал на мага, отбросив оборотня, тот процедил: «Лориан! Сукин ты сын! Всё никак не прекратишь свои эксперименты с чипом Берсерка... Мы же с Дельгримом предупреждали: реципиенты становятся неуправляемыми! Они одинаково яростно кидаются и на своих, и на чужих!» Ариэль говорил "мы с Дельгримом". Значит они могли быть друзьями? Сподвижниками? — Уважаемый Мораций, — решившись, произнёс юноша. — Из уст Ариэля я слышал ваше имя. Вы были с ним заодно? Учёный усмехнулся. — Разумеется, он так и думал, — спокойно произнёс Дельгрим. — Мы в некотором плане сотрудничали, но я лишь использовал его. Однако, Ариэль, само собой, полагал, что всё наоборот. И не думайте, — поморщился он, — к тем зверствам, что он творил с животными, я не имею никакого отношения. А что касается кабана... Это настоящее искусство. А художества Ариэля, — он презрительно махнул рукой, — это всё равно что забивать гвозди микроскопом... Парень не знал, что такое микроскоп, и зачем им забивать гвозди, но основной посыл он уловил. тем не менее он продолжал смотреть на Дельгрима не отводя взгляд. Мораций посмотрел Зарантилу прямо в глаза. — Молодой человек, — сказал он без тени смущения, — я практически в одиночку двигаю науку в этом мире. Зачем мне нужен какой-то чернокнижник? Да, он был мне полезен, но не из-за его способностей к тому, что принято называть магией. Просто его руками было куда проще реализовывать мой план. Он сделал небольшую паузу, переводя взгляд на Реббуса. — Полагаю, вы слышали о растении, именуемом Летним дождём? Зарантил переглянулся с Сарой и Изумруд. — Вижу, я прав, — продолжал Дельгрим. — Я слышал множество легенд о чудодейственных свойствах данной травы. Но, как я узнал, её истинная сила — в другом. Он взглянул на Железяку, сидящего у ног Эмми. — Вы уже знакомы с моим opus magnum*... — произнёс он. — Этот кабан полностью киборгизирован. Затем учёный бросил взгляд в сторону замка, где стражи Ариэля заканчивали загонять оставшихся чудовищ в клетки. *Opus magnum (от лат. — «великая работа», «главный труд») — венец творчества, самое значимое достижение или шедевр в жизни мастера, учёного или художника. В данном случае Мораций Дельгрим подчёркивает, что механический кабан Железяка — вершина всей его многолетней инженерной практики. — Все эти объекты были примитивно… я бы даже сказал — варварски превращены в машины, — продолжал Мораций. Он снова посмотрел на Железяку. — Однако мои творения далеки от них как тусклый фонарь от электрической лампы. Зарантил поразился, сколько непонятных слов он успел услышать за эту недолгую беседу с учёным. — Так вот, — тем временем продолжал Мораций. — Экстракт этой замечательной травы, если его ввести реципиенту, значительно облегчает вживление механических узлов в тело живого существа. Летний дождь практически сводит к нулю случаи отторжения имплантов. Именно для этого он был мне нужен. Я никак не мог найти это растение, ведь оно крайне редко встречается в дикой природе. И с помощью Ариэля мне это наконец удалось. — И в попытках найти Летний дождь Ариэль сжёг мою деревню! — с болью проговорила Изумруд. Лицо Дельгрима омрачилось. — Мне очень жаль это слышать, — тихо сказал он. — От своего имени я приношу вам извинения, хоть знаю, что делу они уже не помогут. Изумруд взглянула ему в глаза и медленно кивнула. — Сколько пострадало при этом людей? — спросил Мораций. — Деревня сгорела почти полностью, — покачал головой Зарантил. — Мы помогли тем, кому успели. Потом прибыли послушники ордена. Они тоже спасли немало жизней. Но, боюсь, выжили далеко не все. Дельгрим выглядел по-настоящему расстроенным. —Я догадывался, что заигрывание с тёмными силами обернётся трагедией для многих, — сокрушённо покачал головой учёный.