Черная жемчужина Пайка

Он стоял перед отцом, стараясь придать своему лицу выражение почтительного смирения, которое у него всегда выходило слегка издевательским. В голове лихорадочно крутились шестеренки: старик попрекал его «волками», Севером и каким-то законом, а значит, это тело провело лучшие годы вдали от родных скал, присматривая за чужим скотом или, что вероятнее, будучи под присмотром самого этого скота. — Десять лет, Теон, — голос Бейлона Грейджоя ударил, как холодная волна, — десять лет ты ел их хлеб и спал у их очага. Неужели Старк вытравил из тебя морскую соль, заменив её северным снегом? «Старк. Волки. Заложник», — Джек мысленно поставил галочку напротив каждого пункта, наконец-то нащупав нить своей биографии. Получалось, что он — не просто бродяга в хороших сапогах, а высокородный пленник, вернувшийся в родное гнездо, которое больше напоминало мокрый склеп. Он обвел взглядом зал, задерживаясь на тяжелых знаменах с золотым кракеном. Глядя на неприкрытую суровость камня и железо на поясах стражи, он вдруг осознал главную прелесть своего положения. — О, поверьте, папаша, — протянул он, делая осторожный шаг по кругу, словно пробуя палубу на прочность, — снег — субстанция крайне ненадежная: он тает, оставляя после себя лишь грязь и легкое разочарование. А соль... соль остается навсегда. К тому же, должен заметить, что быть «заложником» — это почти то же самое, что быть «гостем», только меню выбираешь не ты и выход охраняют чуть тщательнее. Он замолчал, осознавая масштаб открывающихся перспектив. Эти люди не просто грабили — они возвели грабеж в ранг религии и государственного устройства. Высокородные пираты с родословной, уходящей в пучину, и флотом, который только и ждал команды «пли». Это было настолько близко его натуре, что он едва не прослезился от умиления. — Так значит, мы — лорды? — он вскинул брови, картинно приложив ладонь к груди. — Настоящие, с замками, титулами и законным правом отбирать у соседей всё, что плохо прибито к полу? Какая... восхитительная ирония судьбы. Признаться, я всегда чувствовал в себе задатки аристократа, особенно в те моменты, когда у меня не было ни гроша в кармане. Бейлон посмотрел на него так, словно сомневался, стоит ли тратить на сына веревку или сразу отправить в море. Джек же, ничуть не смутившись, ответил самой лучезарной из своих улыбок, уже прикидывая, как скоро этот суровый семейный подряд превратится в его личную флотилию. — Итак, если я правильно усвоил урок истории: я — Теон, я вернулся из волчьего логова, и теперь мы собираемся напомнить миру, что кракены не только красиво смотрятся на гербах, но и чертовски больно кусаются. Я ничего не упустил из программы праздничного вечера? Бейлон Грейджой долго и тяжело смотрел на сына, и в этом взгляде медленно гасло подозрение, уступая место брезгливому пониманию. Он перевел взор на Яру, та лишь едва заметно пожала плечами, криво усмехнувшись. В воздухе повисло негласное, почти милосердное решение: парень просто перебрал. Десять лет среди северных снегов, внезапное возвращение, соленый воздух родины — неудивительно, что бедняга Теон приложился к бочонку с элем еще до того, как его сапоги коснулись причала. — Вижу, ты слишком бурно праздновал свое возвращение, — буркнул Бейлон, и в его голосе разочарование смешалось с усталостью человека, которому подсунули бракованный клинок. — Твой язык заплетается сильнее, чем ноги, а в голове бродит хмель вперемешку с северными сказками. Джек, уловив перемену в атмосфере, немедленно состроил самую покаянную из своих мин, хотя его глаза продолжали лучиться нездоровым задором. — Праздновал? О, сударь... отец... папаша... это было не просто празднование, это был акт высшей справедливости по отношению к моему измученному жаждой организму! — он слегка покачнулся, для верности ухватившись за спинку ближайшего стула. — Должен признать, ваш эль обладает весьма... убедительным характером. Он шепчет такие вещи, от которых у честного человека чешется правая пятка и тянет на подвиги. Яра коротко хохотнула, качнув головой. Для нее всё встало на свои места: брат вернулся не героем и даже не опасным чужаком, а просто избалованным щенком, который решил залить страх перед отцом первым же попавшимся пойлом. — Иди, «капитан», — бросила она, подталкивая его к выходу с той смесью жалости и презрения, которую приберегают для деревенских дурачков. — Проспаться тебе не помешает, прежде чем ты увидишь свою команду. Они не любят, когда командир выглядит более пьяным, чем они сами... хотя это будет непростая конкуренция. Джек позволил увлечь себя к дверям, бросая на ходу прощальные взмахи рукой и бормоча что-то о «нестабильном горизонте». Его вполне устраивала роль шута и пьяницы. Это была самая удобная маска изо всех существующих: когда от тебя ждут только перегара и глупых шуток, никто не замечает, как ты прибираешь к рукам ключи от арсенала. Выйдя на свежий воздух, он тут же выпрямился, и в его взгляде на мгновение промелькнула та самая пугающая ясность, которая делала Джека Воробья самым опасным человеком в Карибском море. — Ну что ж, — прошептал он, поправляя воображаемую шляпу, которой ему так не хватало, — если они хотят видеть во мне пьяного дурака, я дам им лучшее представление в их унылой жизни. А теперь, где там мое корыто с сомнительным названием? Кажется, пришло время познакомиться с джентльменами удачи местного разлива.