Черная жемчужина Пайка

Война, еще вчера казавшаяся бесконечной чередой изнурительных маневров в речных землях, внезапно совершила крутой вираж и понеслась под откос — прямо в полыхающие объятия Запада. В штабе Робба Старка карты теперь обновляли не чернилами, а угольками. Пока Тайвин Ланнистер лихорадочно стягивал гарнизоны к Утесу Кастерли, пытаясь угадать, куда ударит «черный призрак» в следующий раз, Робб методично занимал пустеющие замки. Перелом наступил не в генеральном сражении, а в тот момент, когда золото Ланнистеров перестало течь в их столицу, оседая в трюмах «Молчаливой» или превращаясь в пепел на причалах. — Мы этого не просили, — задумчиво произнес Эдмар Талли, разглядывая свежее донесение о падении еще одной прибрежной крепости. — Робб, ты посылал Теона договориться о флоте, а не превращать всё побережье в декорации к преисподней. Робб, стоя у окна и глядя на закат, который сегодня казался особенно багровым, лишь слегка повел плечом. — Я просил его о помощи, Эдмар. А то, что Ланнистеры встречают гостей арбалетными болтами вместо хлеба-соли — это их прискорбная ошибка в воспитании. Теон... он всегда был обидчивым. И, судя по всему, теперь его обида стоит города. Он обернулся к своим командирам. В их глазах светился азарт, который бывает только у охотников, загнавших крупного зверя. Им было плевать на тонкости дипломатии; для северян пылающий Запад был лучшим зрелищем со времен падения Стены. Каждое новое пожарище, устроенное Джеком просто потому, что ему нахамили в порту, Робб оборачивал в свою пользу, подавая это как часть великого и мудрого плана Короля Севера. — Одно другому не мешает, — отрезал Робб, подходя к столу. — Если Теон жжет порты потому, что ему там не рады — пусть жжет. Пока Тайвин тушит пожары в своем саду, мы заберем у него лес. Он вогнал нож в карту прямо между Ланниспортом и Утесом. — Запад в огне. Их флот кормит крабов. Их торговля мертва. Тайвин Ланнистер больше не может диктовать условия — теперь условия диктуем мы, пока наш «брат» на своем черном корабле не решил, что ему не рады еще где-нибудь. Робб позволил себе короткую, жесткую усмешку. Ему определенно нравилось это партнерство: он давал Теону официальное прикрытие и легенду, а Теон обеспечивал ему победу, даже не подозревая, насколько удачно его личная неприязнь к закрытым дверям вписывается в большую стратегию Севера к преисподней» и «обидой, которая стоит города». Трюмы «Молчаливой» теперь стонали не от тяжести проклятий, а от веса самого настоящего, вульгарно сверкающего золота Ланнистеров. На палубе, среди наваленных шелков и бочонков с лучшим вином Запада, Джек чувствовал себя как никогда на своем месте. Он сидел на сундуке, подбрасывая в ладони массивную печатку с головой льва, и щурился на горизонт, где берега Вестероса постепенно таяли в дымке. — Знаете, джентльмены, — промурлыкал он, обводя взглядом свою команду, которая теперь выглядела как сборище самых богатых оборванцев в мире, — благородство — штука похвальная, но золото... золото обладает удивительной способностью согревать душу даже без памятника из белого камня. Я думаю, мы достаточно поработали на благо северного королевства. Пора навестить Вольные города. Лисс, Тирош... места, где ром льется рекой, а вопросы задают только о размере твоего кошелька. Команда одобрительно зарычала, предвкушая шпили Браавоса и мягкие подушки вольных борделей, но их триумфальный марш прервал «Подошва», который притащил из капитанской каюты невысокого, дрожащего человека в лохмотьях — одного из тех «пленников», что прятались в трюме захваченного в порту купеческого судна. — Капитан, этот малый... он из Кварта, — прохрипел «Подошва», встряхивая бедолагу. — Болтает всякое. Говорит, на востоке небо горит по-настоящему. Джек лениво перевел взгляд на пленника, не меняя расслабленной позы. — Мой дорогой друг, небо здесь горит регулярно, особенно когда мы оказываемся поблизости. Это плохая новость, попытайся еще раз. Человек сглотнул, глядя на Джека с суеверным ужасом. — Не огонь от масла, господин... Живой огонь. В Кварте видели Матерь Драконов. Трое. Настоящие. Растут с каждым днем, сжигая тех, кто встает у них на пути. Джек замер. Рука с печаткой Ланнистеров медленно опустилась. В его глазах, где только что плясали блики золота, отразилось нечто иное — искра того самого безумства, которое всегда вело его к самым опасным берегам. Драконы. Не сказки, не гербы на знаменах, а живые, дышащие существа, способные превратить в пепел любой флот мира. — Трое, говоришь? — переспросил он, и его голос стал вкрадчивым, как у кота перед прыжком. — И они... летают? И принадлежат молодой леди с амбициями? Он медленно поднялся, поправляя перевязь. Вольные города с их предсказуемыми удовольствиями мгновенно поблекли. Перед ним замаячила цель, по сравнению с которой Ланниспорт был лишь детской шалостью. Драконы — это не просто сила, это высшая форма пиратского искусства. — Джентльмены! — Джек широко улыбнулся, и эта улыбка не предвещала команде ничего, кроме новых неприятностей. — Планы меняются. Лисс подождет. Мы идем на восток, через всё Дымное море, если потребуется. Оказывается, в этом мире есть кое-что подороже золота и поярче пожаров Ланниспорта. Мы идем знакомиться с дамой, у которой есть домашние питомцы моей мечты. Корабль, словно почувствовав смену настроения капитана, резко развернулся, ловя восточный ветер. Джек снова стоял у штурвала, и его мысли были уже далеко — там, где в небе над Квартом расцветало пламя, которое не под силу было затушить ни одному королю Вестероса.