Пленница чувств мафиози

Ночью девушка спала, её глаза были крепко сомкнуты. Она не видела снов, но состояние постепенно налаживалось из почти мёртвого человека, она стала живой. Той Алисой которая улыбается, шутит и всегда стоит на своём. Гул где-то далеко в вентиляции был единственным звуком, нарушавшим тишину. Алиса медленно шла по широкому коридору, пальцы впивались в край блузки. Память о каменном мешке темницы всё ещё давила на плечи: холод, сырость и паническая тьма, сменившаяся вдруг неестественно крепким, без снов, сном на перинах Данте. Она не понимала, сколько времени прошло. Её разум цеплялся за детали: высокий потолок с лепниной, приглушённый свет бра, идеально начищенный пол, в котором отражалась её собственная растерянная фигура. Серьёзный разговор, — сказал он. От одной мысли о его низком, спокойном голосе внутри всё сжималось. — Алиса.. Она вздрогнула и резко обернулась. Из тени ниши выступил мужчина. Высокий, поджарый, в идеально сидящем костюме, который, казалось, был частью его самого. Даллас. Правая рука. Тот, кто лично закрывал за ней дверь темницы. Алиса инстинктивно сделала шаг назад, но он не двинулся с места. Его лицо было скрыто привычной чёрной маской, закрывающей верхнюю часть лица, оставляя лишь жёсткую линию губ. — Я хотел бы извиниться, перед тобой — его голос был сухим, как шелест бумаги, но в нём не было оправдания. Была констатация факта. — Мои действия были продиктованы протоколом безопасности. Однако условия содержания не соответствовали… вашему статусу. Алиса молчала, глядя на него. Она видела, как его рука поднялась к лицу. Плавное движение — и чёрная ткань соскользнула вниз. Она ожидала увидеть шрамы, уродство — ведь эти люди всегда носят маски не просто так. Но под маской оказалось обычное, даже примечательное лицо. Тяжёлая челюсть, тонкие губы, но главное — глаза. Светлые, почти прозрачные, усталые и пугающе спокойные. Без маски он казался более человечным и оттого более опасным. — Я понимаю, что извинения ничего не стоят, — сказал Даллас, пряча маску во внутренний карман пиджака. — Но ложь была бы неуважением. Это был мой приказ. Не его. — ты делал свою работу, — выдавила Алиса, чувствуя, как её голос всё же подводит, становясь сиплым. — Я… я поняла. Даллас кивнул, что-то мелькнуло в его глазах — возможно, тень уважения или облегчения от того, что не придётся применять силу для её «убеждения». — Данте ждёт, — сказал он, кивнув в сторону массивной двери в конце коридора. — Удачи Алиса. Он бесшумно отошел в сторону, снова растворяясь в полумраке, словно хищник, выпустивший добычу из когтей лишь по приказу хозяина. Дверь в кабинет была тяжёлой, из морёного дуба. Алиса толкнула её, и та поддалась с едва слышным стоном петель. Кабинет оказался огромным. Книжные шкафы от пола до потолка, приглушённый зелёный свет настольной лампы, и запах дорогого табака и старой кожи. Данте сидел в высоком кресле за столом, но когда она вошла, он поднялся. Он был одет безупречно, как всегда, но в его позе чувствовалась усталость хищника, который только что вернулся с охоты. — Садись, — сказал он Алиса села, чувствуя, как мягкий ворс ковра глушит звуки. Её сердце колотилось где-то в горле. — Твой отец, — начал Данте, и эти два слова повисли в воздухе, как приговор. Он открыл папку из чёрной кожи, лежащую перед ним, и развернул её к Алисе. Она увидела фотографии: фасад здания с вывеской «Golden Royal», знакомое лицо отца за столом с картами, какие-то подписанные векселя. — Владел игорным домом, — продолжил Данте, изучая её реакцию. — Приличным таким заведением. Но за последние два года он скатился. Долги перед нужными людьми, потом попытка играть на чужих деньгах. На наших деньгах, Алиса. — Я… я не знала, — прошептала она, вглядываясь в документы. Она знала отца как неудачника, но не как должника мафии. — Разумеется, не знала, — кивнул Данте, закрывая папку. Он подошёл к бару, налил себе виски, ей — воды с лимоном и поставил стакан перед ней. — Заботливые родители обычно скрывают такие подробности. Пока это не становится проблемой наследников. По закону, Алиса, ты отвечаешь за его долги. А он задолжал нам сумму, которая для тебя неподъёмна. В кабинете стало тихо. Алиса смотрела на пузырьки в стакане, чувствуя, как реальность ускользает из-под ног. Она сирота, без средств, без связей, в логове людей, которые вчера держали её в каменном мешке. — Я могу вас заинтересовать, — сказал Данте, возвращаясь в кресло напротив неё. Теперь он сидел близко, почти по-деловому, но в его глазах плясали хищные огоньки. — Я не требую денег. Мне нужны люди. Точнее, один человек. На мероприятии. — Какое мероприятие? — голос Алисы прозвучал чужим. — Благотворительный вечер. Скука смертная, но важная для бизнеса, — он отпил глоток виски, наблюдая за ней поверх стекла. — Мне нужна спутница. Любовница, если хочешь назвать это прямо. Красивая, образованная, с хорошими манерами и пустым прошлым. Никаких обязательств, никакой постели. Только роль. Ты будешь рядом, улыбаться, поддерживать разговор. За это я закрываю долг твоего отца и забываю о его существовании. Алиса вскинула голову. В его словах звучала ловушка, но она не видела выхода. Где-то внутри, под слоем страха, проснулась холодная злость на отца, оставившего ей в наследство лишь долги и тени. — Если я откажусь? — Ты не откажешься, — спокойно сказал Данте, и это было не бахвальством, а знанием факта. — Я даю тебе шанс, Алиса. Честный обмен. Не каждый наследник должника получает такое предложение. Обычно их судьба менее… изящна. Она сжала руки под столом, впиваясь ногтями в ладони. В голове пронеслась картина: Даллас, снимающий маску, извинения, эта комната, этот тяжелый взгляд.. — И сколько это продлится? — спросила она, ненавидя себя за то, что её голос звучит ровно. — Один вечер? — Один вечер, — подтвердил Данте. Он поставил стакан и протянул руку. Не для того, чтобы пожать, а чтобы скрепить сделку. — Даю слово главы. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес, когда она, не колеблясь больше, вложила свою ледяную ладонь в его горячую. — Я согласна, — сказала Алиса. Данте медленно улыбнулся. Улыбка не коснулась его глаз, но он сжал её пальцы чуть крепче, чем требовал протокол. — Умная девочка, — тихо произнёс он, отпуская её руку. — Завтра в шесть тебя заберут для примерки. Платье должно сидеть безупречно. А сейчас, — он кивнул в сторону двери, где уже, казалось, снова застыл Даллас, — отдыхай. Тебе понадобятся силы. Алиса поднялась. Ноги её не слушались, но она заставила себя идти ровно, чувствуя на спине тяжелый, изучающий взгляд Данте. Только выйдя в коридор и услышав, как дверь с мягким щелчком закрылась за спиной, она позволила себе выдохнуть. Она только что продала себя за один вечер, чтобы заплатить за грехи мёртвого отца. Но в глубине души, сквозь страх и унижение, пробивалась странная, ледяная решимость. Если уж ей предстоит играть роль, она сыграет её так, что этот дом ещё пожалеет.. - Данте.. - смотри не влюбись -никогда Тихо прошептала она, Алиса помнила тот вечер, его сильные руки его силует и его почему-то слишком мягкий голос. А так же слова "Тебя ждёт серьёзный разговор" Алиса начала готовиться, сходив в душ и смыв с себя остатки вчерашней ночи