Пленница чувств мафиози

Маленький Данте сидел на каменной лестнице, ведущей в сад. Ему было восемь лет. Коленки разбиты — упал с дерева, пытаясь достать персик. Мама обещала научить его правильно лазать, но вечно было некогда. Он сжимал в кулаке сорванный цветок жасмина, который хотел подарить ей. Она любила жасмин. Говорила, что запах напоминает ей о детстве, о деревне, где они с папой впервые встретились. — Данте! — раздался её голос из открытого окна кухни. — За стол через пять минут! Отмой руки! Отец — Энцо Де Лука — был уважаемым человеком в городе. Данте не до конца понимал, чем именно занимается папа. Знал только, что к ним домой приходят серьезные мужчины в костюмах, папа уходит с ними в кабинет, и оттуда долго слышны голоса. Иногда отец возвращался поздно, с запахом сигар и металла. Мама никогда не спрашивала. Она только молча снимала с него пиджак и уводила мыть руки. Это случилось после ужина. Данте уже лежал в постели, когда услышал шум. Сначала он подумал — гром. летом часто бывают грозы. Но потом раздались крики. Голос отца — низкий, командирский — он таким говорил только с теми, кого не уважал. — Забирай сына и уходи! Сейчас же! Через сад! Мама вбежала в его комнату. Лицо белое, глаза огромные. Она схватила его за руку, дернула так сильно, что он едва не упал с кровати. — Мам? Что случилось? — Молчи, — голос дрожал. — Быстро. Ни звука. Потом прогремели выстрелы. Два. Три. Четыре. Потом очередь — короткая, автоматная. Мама замерла. Всё её тело превратилось в камень. Она медленно, будто в замедленной съемке, обернулась. На её лице было такое выражение, которое Данте никогда не мог забыть — даже спустя двадцать лет. Это было знание. Знание того, что мир только что рухнул. Она поцеловала его в лоб. Губы были холодными. Потом раздался выстрел. Один. Мама осела на него всем телом, увлекая за собой на пол. Она была легкой — всегда была легкой — но сейчас её вес показался Данте весом всего мира. Он упал на колени, не понимая, почему мамина голова так странно склонилась, почему её платье вдруг стало мокрым и липлым. Он закричал. Кричал так, как никогда в жизни. Кричал, пока не охрип, пока не сорвал голосовые связки. Он звал папу. Он звал маму. Он кричал, чтобы они проснулись. — Мальца тоже надо? — спросил кто-то. — Нет. Энцо мертв, Висконти узнают, что это мы, и так. Ребенок — лишние проблемы. Оставляем. — А если вырастет и захочет отомстить? Тишина. Потом смех. — Восьмилетний сопляк? Пусть попробует. Будет забавно. Шаги удалялись. Хлопнула входная дверь. Завелся мотор. Машина уехала. Он сидит в кресле, сжимая в пальцах бокал. В другой руке — маленький засушенный цветок в прозрачной рамке. Жасмин. Тот самый. Данте смотрит на него уже полчаса. В комнате тихо. Алиса спит в спальне, не зная, что её мучитель когда-то был мальчиком, который не смог спасти свою мать. Он подносит рамку к губам. — Я сдержал слово, мама, — говорит он в пустоту. — Рицци больше нет. Их дом — пепел. Их имя забыто. Пауза. — Но я так и не научился спасать тех, кого люблю. Может, потому что разучился любить. Может, потому что в тот день я умер вместе с вами. Он ставит рамку на стол, откидывается в кресле. Закрывает глаза. Он стал тем, кого боялись. Он выстроил империю на костях врагов. Он купил себе власть, деньги, женщин. Но в глубине его сознания всегда жила тихая, холодная ярость восьмилетнего мальчика, который поклялся на цветке жасмина. И иногда, когда он смотрел на Алису — такую же хрупкую, как его мать в последний момент — он чувствовал нечто, похожее на страх. Не за себя. За неё. Потому что он знал: мир отнимает то, что любишь. Всегда. Без исключений. И он держал Алису рядом, называя её «собственностью» и «игрушкой», чтобы убедить самого себя, что она для него ничего не значит. Потому что если она ничего не значит — её нельзя отнять. А если нельзя отнять — можно не бояться. Данте открывает глаза. На столе — пустой бокал и цветок в рамке. Он встает, подходит к спальне, останавливается у двери. Смотрит на спящую Алису. Сжимает челюсть. Уходит. Никто не узнает, что в эту ночь он плакал. Потому что глава мафии не имеет права на слезы. Только на месть. Теперь Алиса знала эту историю всю до единого и прошептала во сне.. - ты не монстр..