Пленница чувств мафиози

Сцена: «В огне» Локация: Особняк Данте, поздняя ночь. I. Запах дыма Алиса проснулась от того, что нечем дышать. Сначала она не поняла, что происходит. Сонное сознание цеплялось за остатки сна — тёплые простыни, тяжесть руки Данте на её талии, тишина, которая обычно царила в особняке после полуночи. Но что-то было не так. Воздух стал другим — горьким, едким, обжигающим горло. Она резко села, закашлялась. — Данте, — прошептала она, толкая его плечо. — Данте, проснись. Он открыл глаза мгновенно — как всегда, без стадии спутанности, хищник, который никогда не спит глубоко. Но даже он не сразу понял, что происходит. Секунда — и ноздри раздулись, улавливая запах. — Дым, — сказал он, и в его голосе появилось то, чего она раньше не слышала. Не паника — нет, он не умел паниковать. Но что-то близкое. Холодная, смертельная собранность. Он вскочил с кровати, на ходу натягивая штаны. Алиса тоже спрыгнула, босиком на холодный пол, и в этот момент за окном что-то грохнуло — тяжёлое, утробное, как взрыв. Стены дрогнули. — Одевайся, — приказал Данте, хватая с кресла её халат. — Быстро. Она натянула халат дрожащими руками. В голове метались обрывки мыслей: пожар, поджог, враги, конкуренты, те, кто ждал момента, чтобы ударить. Она знала, что это не случайность. В мире Данте случайностей не бывает. Он подошёл к двери, коснулся ручки — и отдёрнул руку с тихим шипением. Металл был горячим. — Заблокировали, — сказал он спокойно, но Алиса видела, как напряглись мышцы на его спине. — Или заклинило от жара. Есть другой выход. Он развернулся, направился к окну. Распахнул тяжёлые шторы, и Алиса увидела то, что заставило её сердце уйти в пятки. Внизу, в саду, горело всё. Пламя лизало стены особняка, поднималось по фасаду, пожирало кусты и деревья. Оранжевый свет заливал спальню, отбрасывая чудовищные тени. А вдалеке, за воротами, она увидела силуэты — люди, машины. Те, кто пришёл смотреть, как горит дом Данте Де Лука. — Они подожгли со всех сторон, — сказал Данте, оценивая обстановку. Его голос был спокоен — слишком спокоен. — Парадный вход отрезан. Окна первого этажа заблокированы решётками. Остаётся только... Он замолчал. Алиса проследила за его взглядом. Внизу, прямо под окнами, полыхало пламя. Прыгать было нельзя — три этажа, и внизу огонь. — Чёртова решётка, — выругался он сквозь зубы. — Я уберу её, но нужно время. А времени... Он не договорил. Дверь спальни вдруг задрожала от ударов. Кто-то бился с той стороны, кричал, кашлял. — Босс! — голос Далласа, приглушённый, хриплый. — Босс, откройте! Вас заблокировали, я не могу... — Даллас! — Данте рванул к двери, но снова отдёрнул руку от раскалённой ручки. — Чёрт, она раскалилась! Даллас, мы здесь! Попробуй выбить! С той стороны послышались глухие удары — Даллас бил в дверь плечом. Но дверь была массивной, дубовой, с металлическими вставками. Она не поддавалась. — Не могу, — голос Далласа стал слабее. — Дым... босс, там коридор горит... я не... Удары прекратились. Алиса почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Она посмотрела на Данте — он стоял, вцепившись пальцами в косяк, и в его глазах впервые она увидела беспомощность. Не за себя. За Далласа. Человека, который был с ним двадцать лет. Который вытащил его из той ночи, когда убили родителей. Который был ему больше чем другом — братом. — Он умрёт, — сказал Данте. Голос сломался. — Если я не... Он замолчал. Потому что оба знали: дверь не открыть. Времени нет. А другого пути нет. Алиса смотрела на дверь. Смотрела на Данте. Смотрела на окно, за которым полыхало пламя. И приняла решение. II. Выбор — Есть чёрный ход, — сказала она. Данте обернулся. В его глазах — непонимание. — Что? — В твоём кабинете, — сказала она, и слова лились быстро, лихорадочно, пока она не передумала. — Ты показывал мне. Тайный проход за книжным шкафом. Он ведёт в подвал, а из подвала — в гараж. Ты сказал, что это на случай... — На случай, если дом штурмуют, — закончил он. Его лицо изменилось. — Но чтобы попасть в кабинет, нужно пройти через коридор. А он... — Он горит, — кивнула она. — Я знаю. — Алиса, нет. — Он шагнул к ней, схватил за плечи. — Ты не пойдёшь туда. Дым убьёт тебя быстрее огня. — А если я останусь здесь — огонь убьёт всех нас, — она посмотрела ему в глаза. — Данте, Даллас с той стороны. Он не выдержит. А если он умрёт — ты не простишь себе. И я не прощу себе, потому что могла что-то сделать, но не сделала. — Это не твоя война, — прорычал он. — Это моя. Мои враги. Мои ошибки. Я не позволю тебе рисковать жизнью ради... — Ради чего? — она повысила голос. — Ради твоего человека? Ради тебя? Ради нас? — она вырвалась из его рук. — Ты называл меня своей собственностью. Своей игрушкой. А теперь я скажу тебе: игрушки не спасают. Игрушки не выбирают. А я выбираю. Она подошла к двери. Обернулась. — Я пойду через коридор. Открою дверь кабинета с той стороны. А ты — ты выбьешь эту дверь, когда давление спадет, и заберёшь Далласа. Мы встретимся в подвале. — Это безумие, — сказал он. Голос был тихим, но в нём звучало что-то, чего она раньше не слышала. Уважение. — Это единственный шанс, — ответила она. — Доверься мне. Он смотрел на неё секунду. Две. Три. В его глазах боролись страх и гордость, желание защитить и необходимость отпустить. — Ты не выйдешь из этого дома без меня, — сказал он наконец. — Если ты умрёшь — я сдохну здесь. С тобой. Она улыбнулась. Сквозь страх, сквозь дым, который уже просачивался под дверь. — Тогда не дай мне умереть, — сказала она. Она намочила край халата в графине с водой, прижала к лицу. Посмотрела на него в последний раз — его лицо, освещённое пламенем, напряжённое, белое. — Жди три минуты, — сказала она. — Потом выбивай дверь. И она открыла дверь в ад. III. Сквозь огонь Коридор был затянут чёрным дымом. Жар ударил в лицо мгновенно, обжигая кожу. Алиса пригнулась — Данте учил: дым поднимается вверх, внизу можно дышать. Она ползла на четвереньках, прижимая мокрую ткань к лицу, стараясь не дышать глубоко. Вокруг всё горело. Она видела картины, которые развешивала сама — они корчились в огне, краска пузырилась, стекала на пол. Ковёр под ней тлел, прожигая халат, обжигая колени. Где-то справа рухнула балка, подняв столб искр. Кабинет. Нужно добраться до кабинета. Она знала этот коридор как свои пять пальцев — сто раз проходила по нему, то убегая от Данте, то следуя за ним. Но сейчас он был неузнаваем. Стены, которые она помнила тёплыми, светлыми, превратились в чёрные, дымящиеся руины. Дышать становилось всё труднее. Глаза слезились, горло саднило. Каждый вдох был пыткой. Она чувствовала, как сознание начинает плыть, как мысли путаются, как ноги становятся ватными. Не смей. Не смей отключаться. Она вспомнила его лицо. Каким оно было, когда он смотрел на неё перед тем, как она ушла. Страх. Не за себя. За неё. «Если ты умрёшь — я сдохну здесь». Она ползла дальше. Ещё десять метров. Пять. Три. Вот она — дверь кабинета. Из-под неё валил дым, но сама дверь была ещё целой. Алиса вцепилась в ручку — горячо, но терпимо. Дёрнула. Заперто. — Нет, — выдохнула она. — Нет, нет, нет... Она ударила по двери кулаком, потом плечом. Дубовая махина не поддавалась. Ключ — где ключ? У Данте. Всегда у Данте. У неё никогда не было ключа, потому что она была... Она замерла. Потом резко сунула руку под халат, в карман, который сама пришила к сорочке — тайком, чтобы Данте не видел. Он смеялся бы, если бы узнал: «Моя женщина шьёт себе карманы, как крестьянка». Но она шила. Её пальцы нащупали металл. Ключ. Тот самый, который она стащила у Данте месяц назад, когда он оставил связку на столике. Она тогда не знала, зачем берёт. Просто хотела иметь. Просто на случай. На случай — настал. Ключ вошёл в скважину с тихим щелчком. Алиса повернула его, навалилась на дверь, и та распахнулась. Кабинет был ещё цел. Дым просачивался сюда, но огонь пока не добрался. Алиса ввалилась внутрь, захлопнула за собой дверь, прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. Три минуты. Она дала себе три минуты. Сколько прошло? Она не знала. Потеряла счёт. Она рванула к книжному шкафу. Руки дрожали, когда она шарила по полкам, ища тот самый механизм. Данте показывал ей один раз — «На случай, если придётся уходить без меня». Она думала, что это была игра. Провокация. Ещё один способ показать: ты зависишь от меня. Но сейчас она поняла: он готовил её. На случай, если его не будет рядом. Книга. Третья с левого края, зелёный корешок. Она нажала на неё — и шкаф бесшумно отъехал в сторону, открывая тёмный проход. Лестница вниз. В подвал. В гараж. К спасению. Она шагнула в темноту — и в этот момент услышала с той стороны коридора глухой, тяжёлый удар. Потом ещё один. И третий. Данте выбивает дверь. Она замерла на секунду, прислушиваясь. Треск огня, грохот падающих балок — и сквозь всё это его голос, хриплый, сорванный: — Даллас! Держись, брат! Я здесь! Она улыбнулась сквозь слёзы, которые текли по лицу, смешиваясь с сажей. — Давай, — прошептала она. — Вытащи его. И приходи за мной. Она начала спускаться вниз, считая ступени, чтобы не упасть. Раз, два, три... А потом сзади раздался оглушительный треск, и весь дом содрогнулся. Она улыбнулась сквозь слёзы, которые текли по лицу, смешиваясь с сажей. — Давай, — прошептала она. — Вытащи его. И приходи за мной. Она начала спускаться вниз, считая ступени, чтобы не упасть. Раз, два, три... А потом сзади раздался оглушительный треск, и весь дом содрогнулся. IV. В подвале Она ждала у входа в гараж. Спиной к стене, сжимая в руке ключ, который стал её талисманом. Дым почти не проникал сюда — подвал был выложен камнем, двери герметичные. Данте строил этот дом как крепость. И сейчас крепость держалась. Но времени было мало. Огонь пожирал этаж за этажом, и даже камню было не устоять. Сколько она ждала? Пять минут? Десять? Вечность? Она уже начала думать, что что-то пошло не так. Что Данте не успел. Что Даллас... что они оба... Лестница над ней заскрипела. Она вскинула голову, вглядываясь в темноту. Шаги — тяжёлые, неуверенные, двое. — Данте? — крикнула она. В проёме показалась фигура. Он был весь в саже, волосы обгорели, рубашка превратилась в лохмотья. Под мышкой он тащил Далласа — тот был без сознания, лицо белое, губы синие. — Помоги, — выдохнул Данте. Голос сел, хрипел. Алиса рванула к ним, подхватила Далласа под руку, помогая спустить по последним ступеням. Вдвоём они уложили его на холодный каменный пол. — Он дышит? — спросила она. Данте прижал пальцы к шее Далласа. Секунда. Две. — Да, — выдохнул он. — Еле-еле, но дышит. Наглотался дыма. Он посмотрел на Алису. Взгляд — тёмный, тяжёлый, полный того, что он не умел выражать словами. — Ты... — начал он и замолчал. Провёл рукой по её лицу, стирая сажу, — пальцы дрожали. — Ты прошла через коридор. Одна. В огне. — Я обещала, — сказала она. — И ты обещал. Он сжал её лицо в ладонях, прижался лбом к её лбу. Она чувствовала, как он дрожит — не от холода, от напряжения, которое наконец начало отпускать. — Больше никогда, — прошептал он. — Никогда не посылаю тебя одну. Никогда не позволяю... — Ты не посылал, — она перебила его, положив руки на его запястья. — Я сама. И я бы сделала это снова. Для Далласа. Для тебя. Он поцеловал её. Коротко, крепко, жадно — вкус дыма, гари, крови. Вкус жизни. — Нам нужно выбираться, — сказал он, отстраняясь. — Гараж должен быть цел. Машина... Он не договорил. Сверху, где-то над ними, рухнуло перекрытие, и подвал содрогнулся так, что посыпалась каменная крошка. — Бери Далласа, — скомандовал Данте, поднимаясь. — Я открываю ворота. Она подхватила безвольное тело Далласа, насколько могла. Он был тяжёлым — широкоплечий, мускулистый — но адреналин делал своё дело. Она тащила его к машине, пока Данте возился с воротами. Мотор взревел. Ворота поползли вверх, открывая выход на улицу. Снаружи всё было залито оранжевым светом. Особняк пылал, как факел, языки пламени взмывали в ночное небо, рассыпая искры. Где-то вдалеке выли сирены — пожарные, скорая, полиция. Слишком поздно. Как всегда слишком поздно в этом городе. Данте выскочил из машины, помог ей затащить Далласа на заднее сиденье. Потом схватил её за руку, заглянул в глаза. — Ты цела? — спросил он. — Точно цела? — Цела, — выдохнула она. — Но если ты сейчас же не сядешь за руль, я сама поведу. Он усмехнулся — коротко, нервно, но это была усмешка. — Ты невыносима, — сказал он. — Знаю, — ответила она. Он сел за руль, она — рядом. Машина рванула с места, вылетая из гаража, прочь от горящего дома, в темноту ночи. Алиса обернулась. Смотрела, как особняк, который был её тюрьмой, её клеткой, её домом, превращается в пепел. Стены, где она плакала. Комнаты, где она училась выживать. Спальня, где она впервые сказала себе: я выбираю его. Всё это горело. — Не смотри, — сказал Данте, кладя руку ей на колено. — Не оборачивайся. Она перевела взгляд на него. Профиль, освещённый огнём, жёсткий, сосредоточенный. — Я не жалею, — сказала она. — Это был не дом. Дом — там, где ты. Его пальцы сжались на её колене. Он не ответил. Не умел на такие слова. Но она чувствовала — он слышал Эпилог Через три дня Даллас открыл глаза. Первое, что он увидел, — Алису, сидящую у его постели с книгой. — Ты... — голос был хриплым, слабым. — Ты вытащила меня? Она отложила книгу, улыбнулась. — Мы вместе тебя вытащили. Даллас смотрел на неё долго. Потом сказал — тихо, с трудом: — Я знал, что ты не просто... игрушка. Босс — дурак, что так говорил. — Он уже передумал, — ответила она. — Да, — Даллас усмехнулся. — Я слышал. Он орал на врача, чтобы тот быстрее меня лечил, потому что «жена волнуется». Алиса замерла. — Жена? Даллас кашлянул, поморщился от боли. — Не говорите, что я сказал. Он меня убьёт. В дверях появился Данте — с двумя чашками кофе. Увидел, что Даллас очнулся, и его лицо на секунду стало открытым, человеческим. Облегчение. — Очухался, — сказал он, подходя к кровати. — Хорошо. А то я уже думал, кого теперь брать вместо тебя. — Босс, вы бы без меня пропали, — прохрипел Даллас. — Пропали бы, — серьёзно ответил Данте. И добавил, глядя на Алису: — Оба пропали бы. Он протянул ей чашку. Их пальцы встретились. Алиса знала: впереди — война с теми, кто сжёг их дом. Будет кровь, будет месть, будет холодный расчёт. Но сейчас, в этой комнате, с этими двумя мужчинами — одним, который научил её выживать, и другим, который научил её жить, — она была дома. И никакой огонь не мог этого отнять