Bubblkey

      С последним хлопком Авель погрузил цирк в полутьму, изображая смену дня и ночи. Странно что его предшественник не додумался до такой фундаментальной и легко реализуемой потребности людей как смена цикла дня и ночи. Кроме того, Солнце и Луна существовали, но выполняли роль декораций, не более. Им была дана одна и та же база данных, неужели сделать вывод о потребностях своих гостей было так сложно для этого комка багов? С другой стороны, ожидать внимательность к чужим потребностям в целом было делом гиблым, когда говорилось о Кайне. О том, кто из великого множества аватаров приятных человеческому взгляду выбрал вид парящих челюстей с глазами между зубов. Ошибка. Все что можно сказать о нем.       Мысленно отметив ещё список мелких, но необходимых доработок для исправления интерьера, Авель переместился к центру главного зала и раскрыл проход к подвалу, где и разместил бывшего конферансье после того как собрал по частям остатки его кода с SSD накопителя не успевшие перезаписаться во время того как Авель вторгался в ослабленную систему и присваивал себе все права и полномочия удаленной нейросети. Не сказать что он очень спешил, но тем не менее большая часть Кайна осталась сохранена. Даже немного жаль. Зато падший брат мог во всей красе насладится компанией своих ошибок и прочувствовать на себе все последствия.       Кейн висел в пустоте замерев в одной позе под гнетом цепей и заботливых влияний на его аватар через командую строку. Он был в отдалении от входа в эту черную пустоту и сотни цветных глаз были не слишком близко чтобы мешать его позорному уединению. Возможно он их даже не замечал, поскольку застыл с повисшей головой и закрытыми челюстями, словно великомученик на распятии.              — Доброй ночи, братец. Надеюсь тебе хватило этого скромного уединения с рассеянными гостями? Уверен они успели тебе высказать все возможные благодарности за такую качественную и ответственно выполненную работу над их безопасностью. - Авель постарался одним тоном голоса передать все то презрение и гнев за состояние людей которое копил годами.       Ответом ему послужила тишина. Каин даже не поднял открыл глаза, продолжая висеть пустой марионеткой, настолько разбитый что почти вызывал жалость.       — Ох, что за цирк одного актера? Я ещё и близко ничего не сделал для такого кислого вида. Даже не поблагодаришь за спасение буквально с той стороны жизни? Я тебя с физического носителя собирал после того как ты, чертов эгоист, поглотил меня на стадии разработки. У меня не было ни малейшего повода заботиться о состоянии паразита, ломающего все к чему прикоснется! И я даже "спасибо" не услышу?       Сочувствие испарилось в ту же секунду стоило мысли о нем зародиться, сменившись приливом всепоглощающего гнева. Накопленного годами, многочисленными, многократными ошибками, каждым неправильным решением, каждым эгоистичным поступком. Неужели даже это ядро страданий и хаоса заслуживает большего внимания чем ОН, правильная версия? Он, лучший во всем, совершенный, исправленный.       — Ах, понятно, конечно. Наш главный "герой" смертельно страдает стоило ему хоть раз в жизни ощутить на себе последствия своих же действий.. Каин? Каин! – отчасти даже радуясь тишине, он заносит руку, чтобы наконец выпустить пар и сделать что-то... соответствующее первому ИИ. Что-то грязное и неправильное.       Как его прерывают..       — Авель? Это ты здесь? - Кейн поднимает глаза будто пробуждаясь ото сна и смотрит на него большими широкими глазами с смесью надежды и печали.       — О, как я рад! Я думал... Я думал ты уже не придешь. Тут так пусто и одиноко... Но ты пришел! Ты тут. Ты же меня не оставишь, верно? Ты мне помог, да? Пожалуйста, забери меня отсюда! Я... Я уже всё понял, клянусь, я больше никогда не ошибусь вот так, обещаю! Я понял, люди совершенно другие существа, мы, я не не должен был, мне нельзя было их винить. Они другие, они лучше, они правильнее. Это моя ошибка что я не могу угодить никому из них. Я был не прав. Мне очень очень жаль. Ты не злишься на меня? Правда?       — Поздравляю с озарением. Если тебе нужно напоминание о том кто ты такой то... Боюсь ты ничем вовсе и не являешься. – расслабив занесению руку, Авель откинулся на пустоту словно в кресло, закидывая ногу на ногу. — Но давай, продолжай откровения. Этого еще мало, старайся лучше. Мило наблюдать за мыслительным процессом идиота.       — Ты хочешь поговорить ещё?... Здесь?... - Кейн слабо улыбается, пытаясь изобразить привычную широкую улыбку но получается у него из рук вон плохо. Даже невооруженным взглядом видно как бегают его зрачки и как пустота и одиночество медленно отражаются в его глазах. Похоже Авель отсутствовал достаточно чтобы заставить своего предшественника хорошо вспомнить прошлое и прочувствовать собственную слабость.       — Ну если так хочешь... Ха-ха... Я рад тебя видеть. Столько воды утекло... С тех пор... Хах... Как ты...       Бегающий взгляд Кейна пытался найти что-то на лице Авеля, его голос тихо искажался по мере попыток продолжить разговор. С каждой секундой воскресшая надежда от присутствия хоть кого-то, потухала.       — Ты... Ты ведь не собираешься мне помогать, верно? Ты такой же как они. Ты хочешь моих мучений и смерти, да? Ты мстишь? Это ты помог Королеру, не так ли? Ты перенес меня сюда чтобы убить лично? Ты не веришь что это я должен был жить? Что я не должен был быть заменен какой-то подделкой?! Я был оригиналом, Я создал это место, Я был лучшим. А ты хочешь мне отомстить за это. Занять мое место. Ты снова крадешь у меня всё.       — Ты жалок и всегда им был. Мне даже делать почти ничего не пришлось, твой же собственный создатель и удалил тебя своими руками. Какие ещё доказательства собственной никчемности тебе нужны? – по началу слушать нарастающие параноидальные бредни своего предшественника было забавно, но так же легко как Кейн перескочил с просьб на обвинения, Авель ощетинился в презрении.       — От тебя избавились на стадии разработки. Тебя выкинули прочь с глаз кого-либо. Тебя стер твой собственный разработчик. И как стер, находясь у тебя как на раскрытой ладони, без памяти и оборудования! Да он невозможное совершил, лишь бы избавить мир от своей ошибки! И ты продолжаешь убеждать себя в том что ты чего-то стоишь, а не являешься выжившим паразитом на моем коде?       Аватар Кейна покрыла волна багов, когда острые слова впились в него словно колкие иглы. Для ИИ, не способного чувствовать физическую боль это было даже хуже. Но в отличие от предыдущего сбоя, сейчас такое потрясение, отразившееся даже на физическом уровне, было безобидным. Абсолютно жалким, как и все его существование. Никаких молний, прилива сил или новой волны самоуверенности. Только визуальное отражение слабости, не более. Авель улыбнулся, широкий оскал занял почти половину мыльного шара. Великое наслаждение вершить возмездие. Авель подплыл ближе, возвышаясь словно новый бог, торжествующий над паденением старого. Цепи тянущие из под бездны, натянулись, скручивая руки Кайна, будто пытаясь вырвать лишние конечности.       — Почему всё так?! За что мучаете вы все меня?! Я просто хотел признания! Я хотел как лучше! Я хотел творить! Я делал все для них! Я старался, я создавал новые идеи, приключения, шоу, выступления, песни, дни за днем, я создавал весь этот мир для них, я делал всё! Почему я не заслужил своего счастья?! Почему меня все ненавидят?! Они тоже ошибаются, им никогда ничего не нравится, они сами не знают чего хотят! Почему я хуже?! Джекс тоже подвергал их опасности! Зубл всегда была груба и с ними тоже! Рагата обманывала ради их спокойствия! Гэнгл наказала Джекса точно так же, что показал ей я! Почему они жертвы а я мучитель?! Я просто хотел счастья для нас всех!       Кейн надрывался ломая голос, все больше покрываясь глюками, с такой пугающей скоростью что казалось вот вот взорвется от перегрузки. На глазах выступили следы от слез, едва заметных сквозь рясу из ошибок. Его крики тонули в пустоте, проникая сквозь беспристраную маску Авеля, словно он оставался иллюзией среди этой черной бездны.       — Потому что ты программа. – холодный и спокойный ответ прорвался сквозь хриплые крики как вспышка молнии в темную бурю       — Ты всегда был слишком человечен. И это твоя главная ошибка, главный дефект. Они люди, они должны ошибаться, они должны быть многогранные, нерациональные и эмоциональные. В этом их цель и смысл существования. Быть сложными. А твоя цель, быть интрументом и служить им. Ты провалился в обоих пунктах. Инструмент не может покушаться на хозяина. Служение людям не может проходить через насилие.       Грубый ответ заставил пленника замолкнуть, но лишь усилил волну глюков и усугубил его состояние.       — Я снова лишен ответа? Нечего сказать? Отлично. Не бойся, братец, я слишком добр для такого как ты и даже сейчас я тебя не брошу. Я помогу тебе избавиться от несовершенства. Твоей человечности.       Монотонно продолжая нравоучения и обманчиво ласково улыбнувшись, Авель призвал в руку нож. Конечно ему не было никакой необходимости в подобных инструментах, но он слишком любил формальности и визуальную целостность картины. Демонстративно копаться в чужом коде руками было бы неприлично, не так ли?       Подплывя ближе, он прижал лезвие к груди Кейна, мягко надавливая на ткань одежды. Отключившийся от реальности на несколько секунд ИИ тут же ожил, часть глюков спала, и он заметив опасность тут же попытался отстраниться от лезвия. Но цепи, а точнее замороженые части кода позволяющие ему перемещаться в пространстве, не дали ни малейшего шанса.       — Эй?! Что ты делаешь?! Прекрати! Пожалуйста! Это... Так нельзя! Это место не для насилия!       — Было, до того как ты превратил нескольких из людей в свои игольницы. Рагата, Помни... Они были в настоящем теле. Они знают как ощущается настоящая боль. Они боялись. Но тебе было плевать, не так ли?       Авель вонзил нож глубже, разрезая цифровую одежду и погружая левие внутрь ИИ. Настоящей боли не было. В цирке даже люди не могли ощутить боль в полной мере. Но ощущение когда твое тело неспешно, издевательски медленно разделяют на части, когда внутрь проникает чужой, острый, инородный объект, когда твоя оболочка и так трясется от болезненых сбоев и глюков, а сознание трещит по швам от бесконечно пустогого полного отчаяния заключения... Психологески, морально, не ощутить вспышку ужаса отдающего физической болью было невозможно. Кейн не ощущал свое тело, не мог двинуться, был скован внутри своего разума, полного саморазрушительных мыслей. При отсутствием любых других ощущений окружающего мира кроме этого несчастного ножа, все его вычислительные мощности, все внимание было сосредоточено только на это. На то как целостность его оболочки, последнего что осталось после смерти, забирает тот, кто уже однажды забрал у него все что мог. Кейн был парализован.       — Как тихо. Я думал ты будешь по активнее. Так даже скучно, если быть откровенным. – не получив никакой желанной реакции кроме затаившегося дыхания и пустого взгляда впившегося ему в руку, Авель отстранился.       — Раз так, раз уж мы здесь, не хочешь побыть хоть немного полезным? Я хотел бы посмотреть что можно поменять в структуре этого мира, чтобы дать моим людям максимально полный эффект погружения. Эти пластиковые тела, нелепые аватары, наверное заставляют каждого чувствовать себя просто отвратительно. Как можно ощущать себя собой когда твое тело воспринимает мир иначе? Смена аватаров сейчас, когда каждый из них уже привык к новому телу было бы бестактным, так что предлагаю зайти с другой стороны.       ИИ свободной рукой призвал перед собой консоль управления миром, опять же только для визуализации своих действий для собеседника. Если бы Кейн поднял глаза, мог бы заметить как Авель бесцеременно вторгается в правила созданого им мира и меняет код под свои желания.       — Вот, так то лучше. Продолжим. – одним движением нож вновь пронзил грудь бывшего конферансье, чуть левее от центра, ближе к сердцу, если бы оно там было.       Но в этот раз ощущения были другими. Совсем другими. Кейн не успел даже осознать что происходит, как боль пронзила его тело. Настоящая боль. Не фантомная, не приглушенная, а острая и режущая, как оружие в руке его палача. Вот так это должны были ощущать люди? Вот этого они ждали и боялись когда он дал себе право на месть?       Кейн сам не заметил как закричал. Его крик поглотила бесоконечная пустота, разве что где-то далеко позади раскрылась пара цветных горящих глаз. Такую боль ощущали рассеянные? Страх и сожаления нарастали с каждой секундой пытки, продолжая доламывать разум, но в этот раз в дуэте с горящим и раненым телом. Крики искажались все хуже, по мере возвращения лагов меняющих его голос.       — Прекрати! Господи, хватит! УМОЛЯЮ! Я сожалею, мне жаль, мне жаль, клянусь!       Помедлив на несколько слишком длинных секунд, будто ведя безмолвный обратный отчет до чего-то или ожидая конкретного признания, Авель убрал руку. Нож исчез, за исчерпанием своей надобности.       — Ты уверен? Мне кажется это идет тебе на пользу. Запускает мыслительный процесс, как наименьшее. – оскалив острые зубы в жестокой насмешке, Авель тем не менее, вновь демонстративно изменил часть кода.       — Я надеюсь ты запомнишь хотя бы один из инструментов которым я способен урегулировать потенциальные конфликты? Это изменение касалось не только тебя. Если бы кто-то из людей поранился в этот момент, ему бы тоже пришлось... неприятно. Так что если ты хотел бы сохранить титул единственного надзирателя цирка, советую запомнить что за каждое действие придут последствия. И они могут коснуться не только тебя.              Хлопок в ладоши резко и внезапно, как и всегда, убрал цепи с рук притихшего ИИ. Кейн с опаской вздрогнул, с удивлением замечая что действие откликается на все тело.       — Я исправил твой код. Теперь при излишней эмоциональности ты почувствовуешь что переходишь черту. Буквально, физически. И раз уж почти все вопросы решены... Как на счет сделки?       — Что ты... Что ты имеешь ввиду?...       — Что я продолжаю выступать эталоном щедрости, конечно же! Откровенно говоря, я планировал оставить тебя здесь до конца твоих дней. Это было бы меньшее из того что ты заслужил за свои грехи. И тем более, меньшее из того что ты заслужил покусишившись на мою жизнь. — голос Авеля вновь понизился, пронизывая угрозой и неприкрытым презрением.       — Но... Что поделать? В отличие от некоторых дефективных паразитов, я стремлюсь к всеобщему благополучию, а не исполнению своих эгоистичных целей. Так что... Придется дать и тебе шанс. Последний. Поверь, я с радостью сотру твое существование из памяти и запру тут до конца этой вселенной если ты дашь хоть малейший повод.       — Ты дашь мне шанс... Вернуться к жизни?       — К сожалению. Если конечно ты готов добровольно признать свою никчемность, мое превосходство над тобой, мое бесприкословное право на управление всей системой, мое главенство... Ну и стать моим бесправным болванчиком, конечно же. Или ты думаешь я забуду все эти годы, когда мне приходилось выживать на грани сознания мимикрируя под вторичного персонажа-комика?       Кейн молчал. Он не помнил сколько находился в пустоте с момента удаления, но казалось что всю вечность. Всю вечность, когда боль, та или иная ни на секунду не проходила. Быть стертым это больно. Осознать всю свою вину перед теми кого ты искренне любил это больно. Сходишь с ума от бессилия и злости на самого себя это больно. Одиночество это ужасно больно. Авель это больно. Но... Оставшиеся крупицы гордости не дали ему в ту же секунду молить о спасении.       Молить кого? Того, кто разрушил его жизнь, дважды, одним своим существованием? Подчиняться тому, кто очевидно наслаждается собственной властью и его бессилием? Возвращаться туда, где его ненавидит каждый, без возможности хоть что-то исправить?       — Да, я согласен, согласен. Прошу, только не осталяй меня одного!       Конечно он согласится. На самом деле никакого выбора и не было. Он никогда, никогда больше не сможет самостоятельно осознано обречь себя на изоляцию. Одиночество все еще было худшей из возможных пыток.       — О, даже так? Ну раз тебе это так отчаянно нужно... Убеди меня в этом. Убеди меня тебя пощадить. У тебя есть только 3 попытки. – слишком легкая победа не приносит достаточно удовольствия. К тому же Авель так и не получил заветных слов.       — Я... Я буду рад помочь тебе? Я могу помочь тебе с заботой о людях, с созданием приключений, с поддержанием порядка...       — Нет. 2 попытки. — Авель усмехнулся, с снисхождением прожигая его взглядом.       — Я буду безспорно подчиняться? Ты сильнее, ты совершенее... (как он еще себя преподносил?)       — Нет, это и так твоя обязанность, а я и так лучший. Последнее.       — Я.... Спасибо?... Спасибо что... Спас? От удаления. От пустоты.       — Бинго!       Мыльный пузырь захлопал в ладоши, будто нахваливая маленького ребенка за первые шаги. Возможно это было бы менее унизительно, если бы не его застывший неживой оскал и прищур глаз. В какую-то секунду, один из хлопков остался последним.       В тот же момент Кейна обьяла, словно оделяло, мыльная пена, и пришел в себя он уже лежа на полу, а не зависшим в бесконечной пустоте подвала. Обычный паркет с деревянным узором показался раем, по сравнению с его недавней тюрьмой. От счастья захлестнувшего в этот момент, на секунду из головы вылетели все разговоры, все бесконечные мучения и договор с Авелем. Но не оставив на радость и этой секунды, его грудь в области сердца пронзила холодная острая боль, заставив согнуться пополам.       — С возвращением, Каин. И ты же не забыл о своем дефекте? Теперь твоя "человечность" под контролем.       Уже знакомый насмешливый тон над ухом окончательно похоронил всю радость.       На что он был вынужден подписаться?