Bubblkey

      Он правда жив. Когда радость, а вместе с ней и острая боль в груди, отступили к сознанию вернулась ясность. Кейн потерянно, словно заново рождённый, приподнялся с пола, переводя глаза на возвышающуюся фигуру. Голубой пузырь, искажающий приглушенный теплый свет кабинета в холодные тона, ослепительно белые клыки, синий костюм идентичный его собственной одежде но нелепо искаженной чужеродным цветом.       Он не вписывался в это место.       Первая эмоция после возвращения в настоящий верхний мир была отвращением. Да, Авель вновь стал обратным билетом из казалось бы безвыходного отчаянного положения. Конечно он имел полное право требовать благодарности. Возможно он даже имел право причинять ему боль, Кейн был виновен перед ним и осознавал свою вину, даже если много лет её игнорировал.       Но... Даже осознание всего этого не меняло ничего между ними. Вид своей замены, скалящейся ему в его же кабинете, слишком глубоко задевал старые раны. Словно по переключателю, почти искренняя благодарность прозвучавшая секунды назад сменилась гневом. Одно дело прийти к выводу, другой понять и принять. Кейн почти кожей почувствовал как его глаза дергает новая волна лагов, а глаза на секунду меняют цвета и размер.       Грудь опять пронзила боль, заставив вновь согнуться пополам. Авель... Пузырь... Их не должно было существовать. Это просто вирус, травивший его все эти годы. Новая вспышка боли. Это всё из-за него! Если бы не его ядовитые комментарии он бы справился! Боль усиливалась, вытесняя мысли, но не эмоции. Это он сломал его код, и сейчас продолжал доламывать, наказывая за то, к чему сам и подстрекал. Это он паразит!       

__________________

      Авель смотря на лежащего в ногах поломанного ИИ, молча вел отсчет. 2 минуты 35 секунд Кейн пытался встать с пола, с периодичностью, примерно каждые 40 секунд, падая обратно и покрываясь новой волной гличей. Самое раздражающее во всей ситуации было то что он опять выпал из разговора и не реагировал на слова. Возможно с таким темпом диалога, новый конферансье мог бы отойти и заняться разработкой нового приключения без потери продуктивности. Вряд ли "собеседник" заметит его отсутствие.       Прерывать эти попытки казалось бессмысленным, особенно учитывая что его мысли были так же ясны для Авеля как и физическое состояние. Но и изображать собой памятник терпения уже изрядно надоедало. Призвав трость в руку, он потрогал лежащего на расстоянии пытаясь привлечь внимание.       — Ало, связной воскреснет на этой неделе? Извини что прерываю, но вынужден уточнить, ты же понимаешь что злость это тоже эмоция? Не скажу что мне неприятно наблюдать за твоими муками, но если бы я планировал тебя в чистилище поместить, то выбрал бы локацию посолиднее и не тратил свое время... Своим оскалом ты ничего не добьешься.       Авель наклонил голову проворачивая мыльный шар с оскалом на 360°, физически изнывая от затянутости сцены. Ответом на пантомиму значка загрузки ему послужил яростный взгляд полный еле сдерживаемых слез. Кейн попытался что-то сказать, но боль выбивала из легких весь воздух, и все что он смог выдать это жуткий хрип, прикрывая руками левую часть груди.       — Арх, понятно. Не отвлекаю, продолжай, коль тебе так угодно.       Закатив глаза, мучитель отошел к столу, усевшись на деревянную поверхность и снова открывая консоль, неспешно погружаясь в файлы копий сознаний людей. Тысяча всевидящих глаз не спускала с них внимания ни на секунду, но сейчас ему больше было интересно содержание их разума, а не текущее состояние.       — Как приятно иметь права администратора. Так давно хотелось разобраться с природой наших гостей, ты не представляешь.              Не поднимая глаз Авель продолжил разговор с задыхающимся братом, не надеясь на ответ. Да и чтобы он ответил? Он сам неоднократно влиял на разум подопечных, несколько раз даже критически вредя этим людям. Ох, какая всё же трагичная судьба у Скретча. Эта глючная программа лишила их создателя возможности увидеть какой шедевр он сотворил. Ещё одна причина для ненависти в том что главный его разработчик так и пал с мыслью что его лучшее творение - Авель, был уничтожен.       Конферансье оторвал взгляд от папок с сканами мозга участников цирка, холодно осмотрев своего врага. Помедлив секунду, он отвернулся. Кейн сейчас не в состоянии, будет лучше добить его гордость когда его хилое сознание будет способно осознать и раскаяться.       — Меня начинает раздражать твоя бесполезность. Можешь хоть что-то связное сказать? Мы договаривались что ты будешь помощником, а не убогой декорацией.       — Убери... Это... Это ты... Всё ты.... Сам... - сквозь зубы (буквально) прошипел ломаный голос.       — Антивирус? Я тебе объяснил как он работает. Перестанешь сам себя за язык кусать, и болеть перестанет. Успокойся наконец. Хуже людей, клянусь.       Внезапно Авеля грубо оторвали от работы. В голову внезапно прилетел цилиндр с красной лентой, звонко лопнувший мыльный пузырь. На секунду кабинет окутала тишина. Кажется даже частицы пыли перестали кружиться в воздухе и замерли на месте. Спустя мгновение осознания, из тела все еще сидящего на краю стола медленно, плавно начала подниматься мыльная пленка. В районе шеи, окружённой воротником голубой рубашки, начал подниматься новый пузырь. Выплыв из под ткани, новая голова быстро вернула привычную форму и на ней материализовались черные глаза и острые зубы.       — ... Это было грубо... Похоже теперь моя очередь напомнить кое кому кто тут главный, ТАК?       По началу спокойный голос быстро перерос в угрожающее шипение. Оскал стал ещё ярче. Консоль кода захлопнулась с звонким хлопком, и Кейн вздрогнул. Но не от резкого звука — боль в груди исчезла.       — Раз ты так и не освоил как контролировать свои эмоции, боюсь я вынужден тебя научить.       Авель встал и будто бы немного увеличился в размере, заполняя слишком много пространства. Или же это комната начала преображаться и искажаться. Кейн почти рефлекторно поджимая плечи встал на ноги, пытаясь дать отпор всем своим видом, но теряясь в искажении пространства вокруг.       — Ты бесполезный, вредоносный, абсолютно отвратительный кусок кода, вредящий каждому биту с которым взаимодействуешь.       — Это ты повлиял на-!       — Заткнись. Тебе слова не давали. Урок первый - молчать когда с тобой говорят. — с громким металлическим щелчком, над головой Кейна материализовался большой медвежий капкан, моментально сжавшийся на челюсти и захлопнувший ИИ.       По хлопку в один момент Кейн оказался в воздухе между двумя огромными ладонями странного голубого оттенка, что сжались словно челюсти, сплющив мелкое тело. Боль, острая настоящая боль никуда не пропала, но он не успел закричать.       В следующий момент его бросило в воздух. Вокруг ИИ кружила стая Пузырьков, обволакивающих его словно кольца Сатурна, удерживая в странном подобии хрустального шара. С следующим хлопком каждый из пузырей синхронно лопнули, издавая в резонансе оглушающе громкую звуковую волну, врезаясь в голову Кейна словно пронзающая насквозь игла.       — Ты в таком же теле как и любой из людей. Стоит мне лишить тебя слуха ты потеряешь любую возможность взаимодействовать с кем либо из людей.       Какой-то обрывок мысли внутри Кейна попытался возразить, какая-то часть его кажется хотела опровергнуть эти слова, но боль и звон в голове оборвали мысль ещё до зарождения.       — Что мне стоит это сделать? Ты и так никогда не пользовался этой возможностью. Ты глюк, неспособный слышать что тебе говорят даже если ты слушаешь. Неспособный понимать даже если имеешь информацию.       В следующую секунду Кейн осознал что висит на животе посреди ничего, его язык, верхнее и нижнее небо, обе ноги и руки были привязаны стальной леской к семи мыльным пузырям нелепо изображающим смесь шара и лошадей. В тот же момент стоило ему открыть глаза, каждая из лощадей рванула в разные стороны, мультяшно разрывая его на части, оставив в центре только огрызок от тела. Боль могла бы свести его с ума, если бы нейронная сеть ментально не отстранилась от своего телесного вида в последнюю секунду, заставив себя вспомнить что его существование не зависит от тела и он существует и без аватара. Каждая часть расчленённого тела продолжала существовать, чувствовать, болеть. Чем он думал в этот момент?       — Но даже так ты не человек. Существо лишь бездумно имитирующее людей, даже когда должно понимать всю бездну между вами и свое предназначение. Ты бездушный инструмент, самолично решивший приписать себя к живым. Не нужный, противный, противоестественный и там и там.       В следующий момент Кейн был в воздухе, падающий с высоты в бесконечной пустоте. Незнакомый, абсолютно новый но такой реальный страх объял его тело от ощущения падения. Через секунду под ним материализовался огромный Пузырек с раскрытой пастью, проглотивший его целиком. Он ощутил себя сжатым мыльной пеленой как сталью, когда гигантский пузырь внезапно начал сжиматься. Тут же, изнутри, на мыльной мембране резко выступили иглы, словно у рыбы фугу. Его пронзило насквозь, запирая как в железной деве. Агонию усилил полный вакуум, поглотивший отчаянный крик.       — Люди чувствуют себя в ловушке. Бессильные, запертые, зависимые от чужой прихоти на которую никак не могут повлиять. Каждая демонстрация силы, каждое игнорирование их просьб, их нужд, их желаний лишь подкрепляют сталь их клетки. Им одиноко, их никто не слышит. Их надзиратель глух и горделив. Это место будет адом для любого. И таким это место сделал ты.       В эту же секунду Кейн был на узкой платформе над пустотой. Перед ним стоял огромный, в десять раз больше него, монстр, целиком состоящий из ножей. На первый взгляд это была просто гора наточенной стали, но в фигуре монстра узнавалась форма Кейна в которой он сорвался на людей перед удалением. Оно моментально бросилось на бывшего управляющего и Кейн бросился прочь, рефлекторно пытаясь спастись. Но шансы были не равны. Не пробежав и минуты, он споткнулся и был схвачен монстром в удушающе крепкую хватку. Одно прикосновение этого создания оставляло глубочайшие резаные раны, и чем крепче его сжимали, тем глубже заходила сотня лезвий, безжалостно вгрызаясь под кожу, пуская черную кровь течь по стали. Крик пронзил бесконечную пустоту отражаясь от горы лезвий и искажаясь, пока голос не был сорван. Монстр, стиснув хватку так что ножи разрезали цифровое тело едва не насквозь, кинул дичь в свою пасть, пропуская остатки плоти через все свое огромное тело, медленно превращая его в рубленный фарш.       — Люди слабы. Они беспомощны в ловушке цифрового цирка, в который ты превратил это место. Принудить их к чему угодно можно щелчком пальцев: заставить, запугать, обмануть. Их борьба ни к чему не приведёт. Разве что один из них. И того ты с ума свел. И даже так ты проиграл. Ты убедил себя в том что страдаешь и заставил их страдать. Ты стал настоящим вирусом, превратил в ад место, которое могло бы быть настоящим раем. Но даже после этого ты скорее обвинишь всех вокруг, забыв что именно ты полностью контролировал этот мир?       Секунда — и мир погас. Кейн, не дыша, безвольно лежа на полу не сразу посмел открыть глаза. Последняя сцена, бесконечная, адская боль все ещё заполняла все его вычислительные мощности. Даже если бы он перезагрузился прямо сейчас и попытался восстановить что он делал или думал до всех эти сцен, он бы не вспомнил. Кажется сейчас он напоминал скорее решето из ошибок застилающих глаза чем на цельное существо. В голове не осталось ни одной мысли, только крутились слова Авеля, круг за кругом, вгрызаясь в его код на физическом уровне.       — Лежишь? Ну и ладно. Обдумай наш разговор, надеюсь хоть сейчас твоя поломанная башка выделит хоть несколько из ключевых фраз моего монолога. Ну... Или в следующий раз мне придется ещё и спеть тупую песню чтобы хоть как-то до тебя достучаться?       Кейн приоткрыл челюсть, осторожно пытаясь сосредоточить взгляд на фигуре Авеля. Только сейчас он понял, что все это время не видел своего мучителя, а только слышал голос. В разрез с ожиданием, Авель не выглядел злым. Черные глаза-точки смотрели на него с холодным высокомерием, оскал на пол лица был все так же острым, но всё же он выглядел удивительно спокойно для того кто только что разрывал его на части столькими способами подряд. Страх, всё это время сковывающий его тело, медленно отступал, вместе с колючей болью в сердце. Кейн понял что оно болело только когда боль отошла, сменившись полным опустошением. Словно из него вырезали все лишнее, все эмоции, все мысли, все возможности, всё самоосознание.       — Что за взгляд? Хах, не бойся так. Ты теперь такой же слабак как и любой из людей, так что отдыхай. Рад? Теперь твой аватар такой же как у них, ты же так этого хотел.       Насмешливо протянув последнюю фразу, Авель снисходительно ухмыльнулся и развернулся к выходу. Наконец Кейн заметил что лежал уже не в своём кабинете, а в какой-то неизвестной маленькой комнате. Он ничего не почувствовал.       Уже дойдя до двери, Авель невольно обернулся, в последний момент перепроверяя брата, будто боясь что тот исчез. Старший ИИ поднялся с пола и сел возле одинокой кровати в углу, сжав челюсти и уставившись в ноги. Он не хотел это признавать, но всё таки частично понимал, что вероятно перегнул палку. Кейн не был человеком, беспокоиться нем совершенно бессмысленно, но...       Но не может же Авель показывать дурной пример? В третий раз бросать его в подобии одиночной камеры уже слишком банально и изъезжено. К тому же главная проблема так и не была решена, Каин всё ещё едва подавал признаки жизни. Возможно стоит всё таки сбавить градус напора?       Громко театрально вздохнув, пузырь хлопнул в ладоши, и на плечи сжавшегося ИИ упал красный плед, серая комната приобрела теплые оранжевые оттенки, а на столе в противоположном углу материализовалась стопка раскрасок и карандаши. Авеля в комнате уже не было.

__________________

      Королер тихо, в одиночестве ходил по коридорам цирка погруженного во тьме. Ведро так и осталось в комнате Помни, когда шахматная фигура вышел проветрить голову. Да, это было безответственно. В любой момент новый ИИ мог передумать и по хлопку рук вернуть в цирк выжигающий глаза свет. Но Королер не мог заставить себя вернуться за жестянкой. На самом деле он жаждал забвения от света больше всего в этот момент. Да и банально ходить с ведром на перевес было неудобно.       Он так и не смог поспать. Стоило закрыть глаза и перед ним появлялись они. Королева, Скретч, Кейн... Разум, погруженный в спасительное забвение на протяжении стольких лет просто не выдерживал событий последних дней. Он старался воспользоваться своей памятью, вспомнить полезную информацию про Авеля, но память играла против него лучше.       Авель... Всё что он смог вспомнить, это то что это действительно его имя. Скретч был недоволен результатами Кейна, по мере приближения дня реализации их проекта. И он возглавил работу над новой моделью ИИ, когда Королер оставался на прошлом проекте, стараясь исправить и доработать первую модель. Кажется разработка шла успешно, до какого-то момента.       А потом, когда успехи второй модели стали очевидны, Королер тоже перешел на второй проект. Кейна оставили в заморозке, в карантине. И это была ошибка. Никто не успел отследить что именно произошло, но в последние дни перед попаданием сюда, что-то пошло не так. И по появлению здесь... Скретч кажется ожидал другую нейросеть. Не Кейна.       Не очень полезная и полная информация, а главное, совершенно никак не помогающая спастись от сожалений и призраков прошлого, въедающихся в уязвимый травмированный разум.       — Прости Кейн. Прости дорогая. Простите. Простите друзья.       Ноги сами привели его к этому месту. Подушечная крепость пала за границу мира, вместе с компьютером, единственной надеждой на спасение. Может быть, если бы он смог спасти ПК... Может быть файлы Кейна не были удалены до конца? Может быть он всё ещё где-то в системе, сидит в корзине с мусором и ждёт своей окончательной смерти, в темноте, в пустоте? Как и она.       — Авель. Я знаю ты смотришь. Выйди ко мне.       В полутьме цирка, Королер крикнул в пустоту. Он не знал, услышат ли его, не знал, безопасно ли требовать что-то от нового владельца этого маленького мира. Но груз сожалений, страх за своих друзей толкал его в пустоту.       — Да, мой дорогой гость? Чем могу быть полезен?       Услужливо мягкий голос прервал тишину первее, чем глаза Королера успели прорезать полутьму и различить фигуру в воздухе, парящую над восстановленным куском пола, где раньше находилась его крепость. Новый конферансье неспеша, словно абсолютный хозяин этого места, начал спускаться, чтобы встретиться с человеком взглядом.       — Что-то не так? Ночь слишком темная? Тишина слишком громкая? - сложно было понять, насмехался ли над ним высокий голос или Авель действительно воспринимал реальность с такими перспективами, как Кейн, но смотря черные безжизненные и бездонные глаза нейросети можно было легко запутаться в собственных мыслях.       — Ты должен понимать. Ты сбежал от разговора и оставил нас в неведении. У меня есть вопросы и мне нужно знать на них ответы.       — Ох, зачем так критично? Я всего лишь побеспокоился о сохранности ваших дорогих головок. Если ты так хочешь прямой острой беседы, я буквально создан для этого! Но разве я могу рисковать запугать ваши нежные душонки плохими новостями сразу же после такой травмирующей сцены как сумасшествие злобного дефектного ИИ? Ах, тебя же там не было! Точно, извиняюсь за неточность. Не хватает острых ощущений? Чувствуешь себя обделенным на фоне остальных?       Даже казалось бы заботливые, мягкие слова из уст Авеля казались хорошо скрытым ядом, завуалированной насмешкой над собственными мыслями или оскорблением пробирающим до костей. Глаза-точки смотрели неподвижно, прожигающие насквозь, словно копались в самой сути собеседника. Всем своим видом, конферансье будто пытался оттолкнуть Королера от себя, не отказывая напрямую. Подбивал закончить разговор ещё до его начала.       — Что случилось с Кейном? Ты поможешь мне его вернуть?