Диагноз: "Ханахаки"

Ин Хо заходит в подъезд собственного дома и отсекает от себя хаос улицы створками дверей с фигурной ковкой. Здесь его окружают привычные высокие потолки, мраморный пол и живая зелень в прямоугольных кадках. Консьержи кланяются, приветствуя мужчину как одного из жильцов. Но тот ничего им не отвечает, без слов проходя мимо и падая на кушетку в холле возле зоны лифтов. Выдохнув, Ин Хо трет лоб, пытаясь справиться с нервами и прийти в чувство. Здесь он может больше не притворяться, а снова быть собой – без улыбки, но с пальцами, которые бьет дрожь. Тело его тоже слегка потряхивает, как после скачка адреналина. В ушах звенит, а мир пытается расплыться перед глазами, если не фокусироваться на чем-то конкретном: ручке кушетки, стенах или мысах собственных ботинок. Это второй раз, когда Ведущий недооценил Ки Хуна – и тот масштаб катастрофы, который этот человек мог для него учинить. Первый был в ноябре, когда Ин Хо поступил безрассудно, сначала повторно приняв финалиста в Игру, а затем едва не лишившись из-за него работы и жизни – от срыва матчей и ханахаки. А теперь Ки Хун снова поставил мирное существование Ведущего под угрозу: три дня назад, в парке, когда внезапно подошел и предложил встречаться – даже не представляя, кто стоит перед ним… И как будто случившемуся кошмару не хватило размаха, сегодня финалист решил добавить масла в огонь, подкараулив Ин Хо почти у его дома. Когда мужчина получил днем сообщение от 456-го, он ответил ему согласием на встречу, хотя это было неудобно. Ему пришлось сдвинуть свой график, потому что он знал: бывший игрок общался с Чжун Хо, а тот мог что-то найти. Этот младший продолжал доставлять Ведущему проблемы, отчего он решил поступить оперативно, назначив 456-му встречу прямо у станции Енсан-гу, чтобы не тратить время на дорогу и наконец выдать ему информацию про Пусан. Для этой цели Ин Хо уехал из офиса Игры пораньше – как всегда в костюме, при галстуке, на служебном BMW с персональным водителем. Потому что переодеваться и готовиться к роли Ен Иля он собирался уже в своем пентхаусе. Мужчина не предполагал, что Ки Хун приедет настолько рано и уйдет от места их встречи так далеко. Теперь 456-й видел Ин Хо в его настоящем образе – и должен был насторожиться. В конце концов, заподозрить, что Ен Иль не тот, за кого себя выдает. Но этот болван взял и поверил в нелепую легенду про босса и старшего коллегу. Поверил так охотно, словно сам желал обмануться. Будто для него было важнее не узнать правду, а быть рядом с Ин Х… с Ен Илем. Этот идиот смотрел на мужчину – его шикарный костюм, ювелирные запонки и дорогой галстук – но, кажется, видел только лицо. И потому улыбался. Ин Хо пытается унять свое участившееся сердцебиение. Он перебирает в памяти досье 456-го – то, которое хранится у него на полке вместе с записями об остальных победителях. Однако ни о каких отношениях с мужчинами там нет ни слова: только бывшая жена и дочь. Судя по имеющимся файлам, прежде Ки Хун был самым обычным, стандартным, полностью гетеросексуальным мужчиной. Так почему же теперь он смотрит на Ин Хо – и не скрывает симпатии? Holy shit. Прежде Ведущий полагал, что это только его безумие: нелепая одержимость и больная фантазия, из-за которой он докатился до ханахаки. Но теперь он видит – это взаимно. Однако вопреки словам доктора Чхве, это знание не приносит ему облегчения и не избавляет от цветов целиком. Потому что Ки Хун заинтересован вовсе не им. И все же лилии будто отступают, оставляя легкие Ин Хо в покое. Он не кашлял все эти три дня. Даже минуту назад, когда пришел в полный ужас от того, что его могли разоблачить, в горле не запершило ни от одного долбанного лепестка. Ведь Ки Хун смотрел на него полностью очарованно. Ин Хо не был готов всерьез заводить с кем-либо роман после всего, что он совершил. Если бы не ханахаки, он бы точно не стал жить с Ки Хуном под одной крышей. Не согласился бы на прогулки, вечера в мотеле и разговоры о расследовании, которые иногда затягивались до глубокой ночи. Он никогда не позволил бы себе так привязаться, чтобы покупать пиво на двоих и дарить угря. Он бы предпочел прожить все оставшиеся ему годы в одиночестве, вдали от нормальных людей, как он того и заслуживал. А теперь Ведущего пугает собственная зависимость, которую он пытается прикрыть желанием вылечиться. Он сидит на кушетке, трет нахмуренные брови и чувствует, как под пальцами пульсирует вена, а где-то внутри головы скачет шальная мысль о сделке с совестью. Мужчина ведь не в первый раз идет по головам ради собственной выгоды. Когда-то он заколол на Игре нескольких спящих человек – совершенно ему неизвестных и абсолютно противных в своей натуре. Что мешает ему поступить сейчас так же: воспользоваться шансом и просто взять свое? Забыть о морали, согласиться, получить избавление от болезни и исчезнуть, потому что у их отношений с игроком все равно нет будущего. Что в этом сложного? Вероятно, то, что Ки Хун ему вовсе не противен и совершенно не заслуживает такого обращения. Из груди Ин Хо вырывается тяжелый вздох. До этого момента он не знал, что был способен упасть еще ниже. И уж точно не думал, что этот олух под номером 456 сможет влюбиться в несуществующего человека. Тем не менее мужчина решает не спешить с выводами и следовать намеченному плану. Он уже согласился на сегодняшнюю встречу, так что смиряется с последствиями своего выбора. Распрямившись, он тянется и снимает с себя галстук – одним рывком ослабляя узел, который душил его весь день. Затем избавляется от часов, запонок и нагрудного платка из узорчатого шелка. Все это летит в рюкзак – потертый, черный, с которым Ведущий не расстается вот уже почти два месяца. В завершении Ин Хо чуть взъерошивает свои волосы – проводит пальцами от лба к затылку, сбивая ту укладку, что старательно делал утром ради видео-звонка руководству. И вот в отражении на полу возникает уже другой человек: не Ведущий, а просто мужчина, который собрался с кем-то на встречу после работы. Ин Хо смотрит на себя и думает о том, что этот выдуманный тип – О Ен Иль – без труда получает то, на что он, будучи Ведущим, не смеет даже рассчитывать. Симпатия. Доверие. Предложение встречаться. Улыбки Ки Хуна. Он ненавидит эту часть себя – и завидует ей одновременно. Однако в его ушах еще звучат слова финалиста: «Ты – это всегда ты, в любом костюме». И от них внутри что-то вздрагивает, несмело пробираясь на свет и надеясь остаться незамеченным. Выждав полчаса, мужчина заново выходит из дома. Он по-прежнему не реагирует на обращения консьержей, пока те переглядываются за его спиной, но не пытаются что-либо узнать. Они уже привыкли встречать его то в нарядах с блошиного рынка, то в костюмах с иголочки. Однако сейчас впервые видят нечто среднее: Ин Хо вроде бы собран, но и слегка помят. Без лоска. Словно он так и не определился с тем, кем же ему в итоге быть. Закинув рюкзак за плечо, Ведущий минует пост охраны и ворота. На улице уже совсем темнеет, и Сеул вспыхивает огнями, что тянутся вдоль улиц, взбираясь вверх по небоскребам. Вечерний воздух напитывается усталостью, как в конце любого рабочего дня. Проспекты гудят, а Ки Хун встречает Ин Хо у машины, которую за это время успел перегнать от метро поближе к ЖК. Этот тип стоит на обочине, прислонившись к пассажирской дверце, и курит – нервно, глубоко затягиваясь и выпуская струйки дыма через нос. Ин Хо крайне необычно видеть на бывшем 456-м офисные брюки. Не джинсы. А еще – белую рубашку, которая сейчас расстегнута у горла и виднеется из-под куртки. Бывший финалист выглядит предельно собранно. Он явно побрился и даже постарался уложить волосы, отчего Ин Хо начинает сомневаться, что их «срочный» разговор в самом деле пойдет о Чжун Хо, как он предполагал. Ки Хун упоминал что-то про ресторан… И от закравшегося к Ведущему предположения в груди чуть жжет, но – не из-за таблеток. Увидев Ин Хо, бывший 456-й тушит сигарету и делает шаг навстречу, снова улыбаясь. Сжато, но так искренне, что у Ин Хо перехватывает дыхание. При приближении он замечает в глазах Ки Хуна странный восторг – почти ребяческий, будто финалист затеял нечто запретное и рад, что мужчина «попался». – Ты быстро, – говорит игрок, стараясь не выдавать своего предвкушения. – А где галстук? – Снял, ведь работа кончилась, – отвечает Ин Хо, и его голос звучит куда беззаботнее, чем он ощущает себя на самом деле. – Ты же не против? – Нет-нет. Ты хорошо потрудился, – соглашается Ки Хун. – Теперь можно и отдохнуть... Садись! Развернувшись, бывший финалист открывает перед Ведущим дверцу в салон – но вовсе не так, как его водитель. Более увлеченно. Ин Хо не представляет, как ему реагировать на подобное, но садится внутрь и пристегивается. В то же время Ки Хун привычно размещается за рулем и будит двигатель. Машина вздрагивает, фырчит и включает мониторы на приборной панели, пока ее владелец поворачивается к Ин Хо и смотрит – внимательно и оценивающе. – Куда мы поедем? – спрашивает Ведущий, выдерживая этот взгляд и вопросительно вскидывая брови. – Куда-нибудь, где можно вкусно поесть и приятно пообщаться, – отвечает Ки Хун с долей таинственности, а затем неловко прочищает горло. – Я уже забронировал для нас столик в одном руфтопе, если ты не возражаешь. – Вот как? Не знал, что для общения нам теперь обязательно нужен ресторан, – в свою очередь отвечает Ин Хо, стараясь свести все к шутке. – Нет, но… так ведь тоже можно? Иногда, – Ки Хун поджимает губы и набирает в грудь побольше воздуха, чтобы не жевать слова. – Я… хочу пригласить тебя на ужин, Ен Иль. После этих слов в машине повисает тишина, в которой слышно, как кожа руля скрипит под пальцами 456-го – из-за его судорожной хватки. Ин Хо ощущает, как у него тоже сжимаются пальцы. Он смотрит на бывшего финалиста и колеблется, почему-то снова не имея воли осадить его мгновенным отказом. – Давай проведем это вечер вне дома, – продолжает Ки Хун, кажется, обмирая внутри от волнения, но все равно не останавливаясь на полпути. – Вместе. Просто… как два обычных человека. Без расследования и всего прочего. Договорив, игрок неопределенно ведет рукой, вероятно, пытаясь обрисовать в воздухе все это «прочее», относя туда свои поиски организаторов и план Ведущего дать ему ложный след. Сидя сбоку, Ин Хо прожигает 456-го взглядом. Ен Иль бы уже что-нибудь сказал на его месте – засмеялся и согласился без оглядки, – однако Ведущий молчит, взвешивая каждое слово. Как ни крути, Ин Хо не собирался ужинать с игроком в таком смысле. Он действительно полагал, что они будут говорить о делах. Но… соблазн слишком велик. Язык буквально покалывает от желания согласиться. Хоть на что-нибудь. Всего один раз. – Хорошо, – отвечает Ин Хо после очень долгой, мучительной паузы, все-таки решая подарить себе эту возможность немного расслабиться. – Как два обычных человека. Без Игры. Улыбка Ки Хуна делается ярче, когда он понимает, что его предложение принимают. Наверное, будь он прежним, он бы радостно вскинул руки и закричал в потолок, но сейчас только кивает, притухший в своих эмоциях, но все равно счастливый. После этого они выруливают от тротуара на дорогу. Авто игрока ныряет в поток других машин и устремляется к перекрестку, чтобы сменить улицу. Ин Хо откидывается головой на спинку кресла и глядит в окно, на пролетающие в неоновом свете витрины. Он выдыхает и потирает глаза, стараясь не думать о том, как только что ступил одной ногой туда, откуда может не быть пути обратно. Ресторан, в котором Ки Хун заказал для них столик, находится на крыше самой яркой высотки, через улицу от станции метро. Они поднимаются в него на стеклянном лифте и выходят на этаже, помеченным единственной подписью: «The Steak House». В стенах этого заведения повсюду стоят панорамные окна. Сбоку есть выход на открытую террасу, а сверху льется мягкий свет диодных лент, вмонтированных в плитку. Вид из-за стекла открывается обширный: весь Сеул просматривается отсюда как на ладони – огни, мосты и река Хан, которая извивается как лента. Столики внутри ресторана отдельные, уединенные, с матерчатыми перегородками. Между ними стоят живые растения: фикусы, монстеры и что-то еще с широкими листьями. В зале просторно, но не шумно. Играет тихая, ненавязчивая музыка. Официанты в синих фартуках скользят между столами, а в воздухе пахнет мясом, травами и дорогим вином. Ин Хо часто проезжал это место по пути с работы, но никогда не бывал внутри. Ки Хун заказал для них место у окна – с видом на юг и освещенные склоны Намсана с телебашней. Их провожает к столику улыбчивая хостес. Бывший игрок старается держаться уверенно, но Ин Хо видит, что он нервничает: пальцы теребят манжеты рубашки, а взгляд то и дело уходит в сторону – на улицу, других людей и официантов. От нервов финалист сжимает губы в тонкую полоску, однако все равно старается быть обходительным. Он проявляет в адрес Ин Хо знаки внимания: пододвигает стул, наливает воду, предлагает выбрать блюда первым. Спрашивает, не холодно ли, не хочет ли мужчина попробовать что-то из сезонного меню. Это совсем не похоже на их обычные вечера в мотеле, когда кто-нибудь просто покупает снеки и включает телевизор. Ин Хо смотрит на этого неуклюжего человека и чувствует, как внутри что-то тает и крошится. Он не был на таких ужинах уже уйму лет. Несмотря на то, что Ведущий периодически сидит на званых обедах, он никогда на них не ест и не пьет, желая лишь пристрелить всех тех, кто находится с ним за одним столом. VIP-гости. Эти безнравственные твари. Или его боссы. А еще маски, вездесущие камеры и ничего, совершенно ничего настоящего. Однако сейчас – все иначе. Может быть, не так выверено, но Ки Хун запинается и нервничает, потому что хочет понравиться Ин Хо. Потому что ему не все равно, ведь он – не VIP, не солдат и не его начальник. Просто другой мужчина, который заманил Ведущего на свидание самым смехотворным способом, но для их обоюдного удовольствия. В конце концов, Ин Хо решает отпустить угрызения совести, унять опасения и позволить себе отдохнуть в приятной компании – только сегодня, в порядке исключения. Они с игроком оба заказывают стейки. Ки Хун долго изучает меню, морщит лоб, переспрашивает у официанта про прожарку. В итоге берет медиум, с кровью. А еще – безалкогольное пиво на них двоих, в высоких стаканах с пузырьками, которые ароматно лопаются на поверхности. Как только официант приносит их заказ и уходит, Ки Хун поднимает свою пинту и смотрит на Ин Хо поверх пенной шапки. – За что выпьем? – спрашивает он, приглашающе дергая подбородком. – За что хочешь, – отвечает Ведущий с легким смешком. – Мне не принципиально. – Тогда – за нас, – заявляет этот смельчак и тянется вперед, едва не пуская из ушей пар от смущения. Они чокаются. Пиво холодное, немного горьковатое, с привкусом ячменя и хмеля. Ин Хо делает несколько больших глотков, чувствуя, как пузырьки щекочут горло. А затем улыбается – но не широкой улыбкой Ен Иля, а своей, чуть кривоватой, которую он давно не выпускал наружу. За едой они говорят с бывшим игроком обо всем и ни о чем. Ки Хун рассказывает про свою старую работу на заводе: про долгие смены и начальника, который постоянно ругался. А еще про коллег, с которыми всегда можно было погулять по вечерам. Он прыскает, описывая, как однажды заснул прямо за конвейером и чуть не отправил бракованную партию машин в Китай. Ин Хо слушает 456-го с интересом. Сам он тоже делится кое-чем про бывшую службу в полиции: говорит про патрули, бумажную волокиту и то, как на заре своей карьеры гнался за карманником и случайно провалился в люк. От таких подробностей Ки Хун хохочет в голос, морща нос и запрокидывая голову. Официанты оборачиваются на их столик, но никто из мужчин этого не замечает. Они сидят у окна и общаются друг с другом так, будто в их жизни действительно не было Игры – и они никогда не стояли по разные стороны баррикад. Словно все это было сном, который кончился – и они проснулись в другой жизни. В той, где для них было возможно сидеть в ресторане, есть, пить и смеяться над глупыми историями из молодости. Но все-таки – это обман. Их разговор прерывает звонок от Чжун Хо – внезапно, на полуслове, когда речь заходит о семье. Ки Хун замолкает, глядя на экран смартфона, а затем неохотно снимает трубку. Его брови сходятся у переносицы, и лицо вновь становится серьезным, почти мрачным. Очевидно, он слышит нечто важное, из-за чего извиняется и уходит в туалет. Ин Хо кивает. Он смотрит, как этот тип удаляется, просачиваясь между ширмами: спина Ки Хуна снова напряжена, плечи опущены, и он выглядит уставшим. Не физически, а морально. Должно быть, его уже измотала эта борьба, но едва ли он способен все бросить и спокойно жить дальше. Как он сказал, он не остановится. Однако и Игра – тоже не прекратится сама собой. Ин Хо остается за столиком один. Он неторопливо допивает пиво, оглядывает пустой бокал и остатки соуса в тарелке. Это был неплохой ужин, но больше он почему-то не приносит удовольствия. Вздохнув, мужчина также поднимается на ноги, но вместо уборной направляется на улицу. Веранда в «The Steak House» пустует в этот час: на улице еще слишком холодно, и никто из посетителей не хочет сидеть на ветру. Ин Хо тоже не из любителей замерзнуть, но его привлекают уединенность, тишина и возможность остаться вдали от чужих взглядов и внимания. Мужчина делает шаг, и стеклянные двери бесшумно открываются, пропуская его наружу. Ветер взвивается, тут же забираясь Ведущему под воротник пиджака и обжигая шею. Зато вокруг – никого. Уличный воздух на такой высоте особенно свежий и прозрачный. От него кружится голова – или все дело в ночном пейзаже. Подойдя к перилам, мужчина опирается на них. Он смотрит вокруг, на то, как город копошится подобно колонии муравьев: машины ползут по магистралям, а парк Намсан светится своей телебашней, будто елкой, которую забыли убрать после Рождества. Между тем из уличных колонок за спиной доносится музыка, а за стеклом ресторана сидят люди, которые смеются, пробуют мясо и стукаются бокалами. Они ужинают в свое удовольствие и не знают, что кто-то смотрит на их жизнь, как на чужую и далекую. Ин Хо уже отвык видеть этот мир так близко. Не через камеры или маску, а напрямую – соприкасаясь с той реальностью, в которой нет места играм на выживание и смерти. Из-за гула ветра мужчина не слышит шагов. Только чувствует, как от чужого приближения ему вдруг становится теплее – и воздух сгущается, наполняясь чем-то еще, кроме холода и одиночества. Вернувшийся из туалета Ки Хун подходит и останавливается неподалеку от него – на расстоянии вытянутой руки. Он тоже берется за стальную ограду и смотрит туда же, куда Ведущий: на дороги, парк и бесконечность, выстроенную из стекла и бетона. Ветер треплет их волосы, и Ки Хун зябко поводит плечами без пиджака, но не уходит. Он остается рядом с Ин Хо – упрямо, будто назло погоде. – Знаешь, Ен Иль, – говорит он, и его голос звучит задумчиво, – а ты сегодня не такой, как обычно. Ин Хо чуть поворачивает голову, искоса глядя на 456-го. В бликах уличной подсветки лицо Ки Хуна кажется бледным, с резкими тенями под глазами и заострившимися скулами. Но взгляд – все такой же горящий, живой, но с какой-то новой, незнакомой нотой. Не вопросительной или выжидающей. А будто изучающей. Словно финалист видит его впервые, знакомясь заново. – Хо-о? – Ведущий изображает притворный шок, приподнимая брови и улыбаясь лишь одним уголком рта. – В самом деле? Вот же… А я думал, у меня получается соответствовать роли. После этих слов Ки Хун морщит нос – от улыбки. Той шуточно-сварливой, которая обычно достается Чон Бэ, но сегодня весь вечер принадлежит только Ин Хо. И от этого выражения у Ведущего внутри что-то ширится, заполняя пустоту в груди. Это не цветы или боль. Что-то теплое, отчего сердце пропускает удар. Впрочем, Ин Хо все равно не подает вида. – Не глупи, – фыркает игрок беззлобно и качает головой. – Тебе не нужно ничего со мной изображать. Просто сегодня ты как будто более… настоящий. Не знаю, как объяснить, э! Ин Хо молчит, глядя на бывшего 456-го: на его уши, уже покрасневшие от ветра, и руки, напряженно сжимающие перила. Ему все еще кажется поразительным, как этот тип – безумный, зацикленный, нелепый – умудрился разбудить и всколыхнуть в нем то, что спало годами. Серьезно, как такое возможно? – Считай, что тебе повезло подловить меня на откровенности, – наконец говорит Ин Хо, и его голос становится тише. – Я не со всеми позволяю себе это... Практически ни с кем. Ощутив, что сказал слишком много, Ин Хо замолкает. Пожалуй, с него хватит правды на один вечер: он уже и так озвучил больше, чем собирался. Ки Хун смотрит на него. Долго. Пристально. Ветер влетает в его лоб, но он не отводит взгляда и не отступает. Только решительно шмыгает носом. Кажется, этот тип как-то по-своему понимает последнюю реплику Ведущего. – Так значит, я все-таки особенный? – спрашивает он, и в его голосе слышится надежда, старательно прикрытая бравадой. – В смысле… кхм. Начав, игрок вдруг теряет запал, и ему требуется время, чтобы продолжить, вновь набравшись смелости. – Скажи, Ен Иль, ты уже подумал? – говорит он, возвращаясь к тому, о чем они говорили в парке. – Ты… будешь со мной встречаться? В их разговоре опять повисает пауза. Ветер протяжно завывает, пока где-то внизу сигналят машины и спешат люди. – Я был бы очень рад этому, – добавляет Ки Хун и заламывает брови в трогательной гримасе. Вновь не зная, что ему сказать, Ин Хо обводит этого человека взглядом, после чего смотрит на город. В его горле начинает скрести от движения цветов – впервые за трое суток. Кажется, мужчине пора все-таки сделать выбор: что-то ответить на предложение бывшего финалиста. Разумеется, Ин Хо собирается озвучить отказ. Все это – большая ошибка. Ки Хуну не следует воспринимать его ханахаки как повод в очередной раз проявить свое геройство. До какой бы подлости ни доходил Ведущий в прошлом, сейчас и с этим человеком ему хочется быть справедливым. Однако – Ин Хо не успевает сказать «нет». Потому что Ки Хун, словно прочитав что-то по его лицу, вдруг сам делает шаг. Один. Последний. Сближающий. – Я могу тебя поцеловать, Ен Иль? – Чт… Обычно Ин Хо хорошо контролирует себя, но сейчас чувствует, как у него отнимается челюсть. Губы немеют, а глаза распахиваются широко-широко. Взгляд невольно перекидывается с огней Сеула обратно на лицо игрока. На его рот. И – застывает там от волнения. – Тут никого нет, кроме нас, – замечает Ки Хун, сам глядя на чужие губы с лихорадочным огнем в глазах и лицом – красным, как у рака. – Не понравится, значит, не будем продолжать. И закроем тему. Один раз – не считается, ты же в курсе? God dammit… Этот тип в своем уме?? Он понимает, что он предлагает, кому и где? Ин Хо осоловело моргает, стараясь справиться с собой, но его мысли разлетаются как чайки, пока в груди начинает колотиться барабан. Оцепенев от неожиданности, Ведущий будто в замедленной съемке наблюдает за тем, как 456-й осторожно кладет ладонь на его плечо. Взволнованно облизывается. Один раз. Другой. Он словно дает время отпрянуть или остановить себя, но у Ин Хо как назло отключается способность сопротивляться. Он просто наблюдает, как этот тип размыкает свои губы. А затем, наклонившись, прижимается к его рту – мягко – и отчаянно зажмуривается. От их соприкосновения Ведущего тут же обдает жаром, заставляя забыть, что на улице всего +9°С. Это его первый поцелуй с другим человеком – за невероятно долгое время. Первая симпатия, которую он получает. От мужчины. От того, к кому безответно тяготел все эти полгода. Бывший игрок целует его смущенно, но пылко. Он не заходит далеко, давая просто почувствовать себя и сделать вывод. Его подбородок чуть шкрябает кожу Ин Хо, но в остальном – он не так уж сильно отличается от женского. По крайней мере, в поцелуе. Теперь стук сердца мешает Ин Хо не только думать, но и слышать что-либо вокруг. Ки Хун отстраняется от него и сглатывает. Он снова облизывается и что-то бормочет, словно спрашивая мужчину об ощущениях. Его глаза смотрят на лицо Ведущего так участливо, что это заставляет того проклинать себя, и в то же время – лишиться всякого самообладания. Мгновение – и одержимость берет над Ин Хо верх. Мужчина опять ничего не говорит Ки Хуну, зато – притягивает его обратно и целует сам. Уже не так целомудренно, для пробы, а открыто и жадно. Будто боится, что, если промедлит, все исчезнет и обратится в пыль. Ладони Ин Хо ложатся на спину игрока и сжимают ткань его рубашки, пока язык пробирается в чужой рот – чтобы они наконец смогли почувствовать друг друга по-настоящему. Ин Хо сдается своим желаниям. Он не может больше сдерживать их. Не хочет. Обвив чужую талию, мужчина наступает и прижимает финалиста к перилам этого чертового руфтопа. Пальцы гладят чужую кожу сквозь одежду, пока нос ловит запах пива, ветра и табака. Ведущий целует Ки Хуна так, как хотел все это время, стоило ему лишь коснуться его губ тогда, на пароме. Их рты встречаются, расходятся – и снова встречаются. Дыхание сбивается, становясь общим. Бывший 456-й стонет – глухо, сдавленно, чуть прикусывая нижнюю губу Ин Хо и словно взаимно сходя с ума от их близости. Каждое его движение пускает ток по нервам, заставляя Ведущего прижиматься теснее. Они целуются, забыв о том, где находятся и зачем. Лишь спустя пару умопомрачительных минут Ки Хун все-таки отрывается – чтобы глотнуть воздуха. Его лицо пылает, глаза блестят, а губы припухают от ласк. Он смотрит на Ин Хо сверху вниз, по-прежнему прижатый спиной к краю ограждения, но словно не боящийся ни упасть, ни сорваться. Ведущий смотрит на него, не разжимая рук. — Похоже, ты все-таки согласен?.. – хрипло спрашивает 456-й, с трудом связав эти три слова вместе. Ин Хо шумно выдыхает, застыв и тщетно пытаясь усмирить собственный пульс. — Да, – говорит он вкрадчиво, больше не имея воли отпираться. – Но… только без обязательств. Давай просто попробуем, пока у нас есть время. Без каких-либо планов. Взгляд Ведущего тяжелеет, но руки так и не ослабляют хватки на чужих боках, словно приплавившись к ним раскаленным железом. — И после этого меня еще называют пессимистом, – ворчит Ки Хун, но его глаза искрят и он не может сдержать улыбки. – Хорошо. Давай попробуем, без обязательств. Бывший финалист хмыкает – негромко, с облегчением, прямо в руках Ин Хо, – и этот звук отзывается у мужчины где-то за грудиной, заставляя ростки лилий все больше и больше опадать. Ветер по-прежнему разносит вокруг них ночную прохладу. Сильный, хлесткий, он пробирается под одежду, но двое мужчин так и стоят, не спеша размыкать объятий. В груди Ин Хо будто разливают живительный раствор. Тяжесть под ребрами временно исчезает, и вместо нее мужчину наполняет легкость – как шарик, который вот-вот взлетит. Однако чувства вины и обмана прочно держат Ведущего у земли. Он осознает, что крадет эти отношения – у Ен Иля. У вымышленной, «лучшей» стороны себя. Однако – соглашается не думать об этом. Не сейчас, когда он упивается взглядом, которым смотрит на него 456-й: так, будто он не чудовище, – и заставляя его в это тоже поверить. – Пойдем внутрь? – предлагает Ки Хун немного погодя, снова поежившись. – Нам уже наверняка принесли десерт. – Да, точно. Ин Хо улыбается, отступает и поправляет измятый костюм. Он шутливо кланяется, пропуская игрока вперед и возвращаясь к своей роли доброго соседа – потому что иначе он 456-го никуда от себя не отпустит. Уже в дверях обратно в ресторан мужчина решает снять свой пиджак и накинуть на плечи Ки Хуна. Тот оборачивается, собираясь отказаться, но Ведущий качает головой. Серая ткань с вкраплением шерсти еще хранит тепло его тела – и ему хочется дать финалисту тоже почувствовать себя согретым. Пусть Ин Хо лжет 456-му от начала и до конца, это вовсе не значит, что он не хочет быть с ним искренним.