Диагноз: "Ханахаки"

– Мх… еще! Да, глубже! В спальне Ки Хуна стоит легкий полумрак. Шторы задернуты, несмотря на то, что на улице еще не стемнело, и в тишине раздаются прерывистые стоны, влажные звуки и тяжелое дыхание. Два потных мужских тела бьются бедрами посреди кровати, страстно стремясь навстречу друг другу. Они пылкие, знойные, но занимаются этим уже минут 10, отчего у бывшего финалиста непроизвольно искажается лицо. – Хочешь глубже, мм? Тогда иди сюда… После этого их положение меняется, и Ки Хун по-собачьи наклоняет голову вбок, все еще держа глаза широко распахнутыми и впитывая каждую деталь. Он не может оторваться. Словно загипнотизированный смотрит на то, как они сплетаются в невообразимых позах, и даже не замечает, как его дыхание учащается. – Ох, да… вот так! Я сейчас кончу! А-аах!.. Горло сжимается, и по телу игрока бегут мурашки. Странные, неловкие, от которых волосы на затылке встают дыбом и горит шея. Ки Хун смотрит на то, как чужое лицо меняется от вспышки оргазма, а потом все же тычет пальцем в экран, останавливая видео. Десять минут безостановочной долбежки... Ну и жуть! Бывший финалист роняет телефон на пустую постель. Тот глухо шмякается на матрас и замирает, отражая на темном стекле перекошенное лицо владельца. На что ты только подписался, Сон Ки Хун? Ты же такое не потянешь! Следуя за гаджетом, мужчина падает на подушку сам и закрывает глаза. В его голове варится каша из увиденного на сайте, перемешанная с мыслями о Ен Иле, их поцелуях и том факте, что он понятия не имеет, что делать дальше. Игрок ведь так не сможет. Объективно. Ему не хватит выносливости, чтобы быть «сверху», и не достанет гибкости, чтобы быть «снизу». Это – провал. И как ему теперь выкручиваться?? Конечно, Ки Хун мог бы не переживать о таких вещах. В конце концов, отношения в их возрасте строятся уже далеко не только на сексе. Однако теперь его преследуют эротические сны как кошмары – каждую ночь одно и то же: руки, губы, пот, стоны. Запах лилий. И утром – влажные трусы, а еще чувство, словно он пересек какую-то черту и для него больше нет пути назад. Они с соседом вот уже несколько дней состоят в отношениях – и от их взаимодействия едва не летят искры. Их свидание в «The Steak House» прошло отлично, если не считать трех пропущенных вызовов от Чжун Хо по поводу расследования. После первого звонка полицейского Ки Хун отключил звук, положил телефон в карман и старался не думать о том, что потом ему придется оправдываться. Он не хотел, чтобы им с Ен Илем мешали – хотя бы один долбанный вечер. После ресторана мужчина повез соседа обратно в мотель, ни на что особенно не рассчитывая. Он остановил машину, заглушил двигатель и вышел наружу первым, чтобы помочь соигроку выйти с другой стороны. Ен Иль с улыбкой принял его ухаживание, но посмотрел снизу вверх так, что у Ки Хуна пересохло во рту. А потом – они снова целовались. Как только пересекли порог «Pink» и спрятались от взглядов случайных прохожих. Это было все так же жарко и жадно: сперва в коридоре, а потом у двери комнаты 001-го. Язык Ен Иля владел ртом Ки Хуна, губы впивались с каким-то собственническим запалом, а руки сжимали так, будто хотели этого давно, а не решились попробовать только сегодня. Ки Хун таял от этих ласк, поддавался, отвечал – и чувствовал, как внутри разгорается огонь, который не потушить. Однако затем – они просто разошлись по своим комнатам. Ки Хун не осмелился позвать Ен Иля «заночевать» в его кровати. У него язык не повернулся на такое после всего лишь одного свидания. Да и 001-й будто тоже не спешил, хотя его дыхание было сбитым, а глаза – черными от желания. Может, он не был до конца уверен в своем выборе? Или просто проверял игрока? Как знать. Ки Хун понимал, что огорошил соседа своим свиданием. Возможно, даже надавил. Ему до сих пор было совестно за свой обман и просьбу о поцелуе на крыше. Но, что удивительно, Ен Иль оказался совершенно не против всего происходящего. Ки Хун не ожидал, что тот ответит ему – еще и с такой страстью. Со стороны 001-й создавал впечатление весьма поверхностного и незатейливого человека, который лишь иногда поражал глубиной своего мира, тратя все остальное время на смешные видео с котятами и болтовню ни о чем. Кто бы мог подумать, что в поцелуях он был другим! Жестким. Твердым. Властным. Каждый раз, когда их губы встречались, Ки Хун чувствовал, что теряет контроль над ситуацией. После того вечера они с Ен Илем стали действительно «встречаться»: периодически обмениваться долгими взглядами, сидеть ближе необходимого и целоваться до дрожи в коленях. В добавок в их жизни появились нежные моменты. Например, не так давно, на кухне, когда Ки Хун пытался открыть банку с кофе, Ен Иль подошел помочь ему и между делом поцеловал в шею. И вчера, когда они столкнулись утром в дверях ванной, 001-й замер на секунду, а потом привстал на мысы и «клюнул» Ки Хуна губами в подбородок, заставив забыть, куда тот шел. Но главный ритуал появился в лобби мотеля – после прихода Ен Иля с работы, когда у них совпадали графики и Ки Хун был уже дома. Сосед завел привычку обвивать выходящего его встретить 456-го за талию, по-свойски притягивать к себе и целовать – коротко, но желанно, будто это была самая приятная часть его дня. В общем, теперь Ки Хун мастурбировал по утрам не потому что у него слетело самообладание по весне, а потому что иначе он рисковал сам слететь с катушек – из-за зверского, нереализованного возбуждения. Ведь то, как чужие руки держали его, и то, как губы, которые обычно мягко улыбались, впивались в его рот, поднимало в нем такую бурю, которой было мало объятий. Однако – дальше поцелуев у них с 001-м дело не шло. Ен Иля словно тормозило что-то. Каждый раз, когда Ки Хун чувствовал, что вот-вот – еще секунда, и он схватит этого человека за руку, притянет и повалит на себя, – 001-й отстранялся первым. Спокойно, без лишних слов, словно ничего не произошло. Будто они только что не прижимались так, что внутри кипела лава, а по-соседски болтали о какой-то ерунде и теперь расходились по делам. Честное слово, у этого типа было словно два лица! И Ки Хун, черт его дери, начал уже недолюбливать то, каким Ен Иль прикрывался, чтобы сбежать от их близости. Ему нравилось, когда бывший соигрок не пытался сдерживаться с ним. Когда жег его глазами и не дурачился. По этой причине, устав ждать, Ки Хун решил снова взять все в свои руки. Чтобы доказать, что он способен добиться успеха, – хоть в чем-то, пока с их расследованием опять стало глухо. Чжун Хо так ничего и не нашел в тех папках, что взял из архива. И Ки Хун тоже не увидел в них закономерности – ни когда врал парню по телефону в ресторане, ни когда позже все-таки проверил информацию из дома. Зато, благодаря этой заминке, бывший 456-й смог чаще бывать дома и заниматься собственными поисками информации. Тоже для дела, но – другого рода. Теперь Ки Хун шерстил интернет, исследуя статьи и порно-сайты, чтобы поднабраться опыта в однополом сексе. Он впервые пытался понять, где у мужчин находится «простата» и как устроен «сфинктер». Хотя, судя по тому, что он видел в роликах, ему следовало проводить время не за чтением, а за работой в фитнес-зале – на беговой дорожке или занятиях по йоге. Лежа в кровати, бывший финалист все еще переваривает увиденное и невольно пытается вообразить, как будет выглядеть сам, окажись они с Ен Илем вместе. Ему представляется это очень неловким. Когда-то у Ки Хуна уже был секс с парнем. В бедра. Но в молодости все казалось другим – более простым, посильным и доступным. Ему было все равно, что подумает о нем тот однополчанин. Однако Ен Иль – совершенно другой случай. Сон Ки Хун, тебе нужно постараться! И сделать хоть что-то, пока вас не развело по разным концам страны на неопределенный срок. Фыркнув от последней мысли, 456-й решительно подхватывает себя под коленки – прямо в домашних шортах. И, задрав ноги, осторожно разводит их – как делал тот актер на экране. Боги, как же это стыдно... Бывший финалист пользуется тем, что сейчас его никто не видит. Ен Иль еще на работе, а других свидетелей его позора в мотеле нет. И это – единственное, что позволяет ему вести себя таким образом. От подобной позы в пояснице тянет – не слишком приятно, но не критично. Ки Хун морщится, после чего пробует подложить под бедра подушку для удобства. Так становится лучше. Он смотрит на свои колени, разведенные в стороны, на шорты, которые натянулись в паху, и чувствует, как к лицу приливает кровь, а губы сохнут. Такого безумства он еще никогда не совершал, но ему вдруг хочется почувствовать то, каково это: сзади, когда что-то проникает там и распирает изнутри. Актеру в ролике было приятно… может, ему тоже подойдет? Отпустив ноги, ладони шарят под подушкой и находят смазку, с которой теперь Ки Хун не расстается. Щеки сильнее обдает румянцем, а член подрагивает, когда мужчина избавляется от одежды внизу и выдавливает себе на пальцы лубрикант. Какого бы мнения бывший 456-й ни был о своей мужественности, он не рассчитывает оказаться в их паре с 001-м «активной стороной». Ен Иль слишком хорош собой, да и наверняка опытный – он совсем недавно стал вдовцом, а до этого у него была жена и еще черт знает сколько парней и подружек. С такой внешностью – точно штук тридцать. Этот человек давно привык делить свою постель с кем-то другим. А вот Ки Хун в последний раз имел близость 8 лет назад, когда еще состоял в браке. Его бедра напрочь забыли, как им двигаться в горизонтальном положении. Пальцы отвыкли от контакта с чужой кожей. А голова – от мысли, что кто-то может хотеть его, искать и ждать прикосновений. Фаланги финалиста кружат подушечками по его промежности. Сразу две – блестящие и липкие. Ки Хун читал, что в первый раз может быть больно и нужно обязательно использовать презерватив, но сам с собой он хочет просто поэкспериментировать. Без гонки. Член пульсирует, налившись кровью еще от видео, и с его головки капает влага в ложбинку пупка. Бывший игрок никогда не удовлетворял себя в таком положении: со вскинутыми бедрами и разведенными ногами. Однако так ему гораздо легче представить, что сейчас он не один. И делает это не сам. Что он так возбужден, уязвим и открыт, потому что рядом с ним… «Хван». Бзз-зз! Бз-ззззз! Пальцы 456-го уже почти надавливают на стенки мышц для входа, как вдруг телефон рядом оживает. Вибрация разносится по комнате, отражаясь от глухих стен, и Ки Хун вздрагивает так, будто его ловят на горячем. Экран высвечивает номер Чжун Хо, и финалисту приходится срочно вытирать руки и натягивать шорты. Он промахивается по кнопке и не сразу принимает вызов. Ладони едва не роняют трубку. – Привет, Ки Хун, ты долго, – голос у парня из динамика звучит бодро, к счастью, без намека на подозрительность. – Снова чем-то занят? Надеюсь, поисками способа положить конец Игре. – Да-да, – Ки Хун скованно садится, убирая из-под себя подушку и стараясь тоже звучать по-деловому. – Я только над этим и работаю в последнее время... А ты? Есть успехи? – Да. Вот как раз нашел кое-что и решил поделиться. Похоже, Чжун Хо не замечает его сбитого дыхания, и финалист возносит за это Небесам молитву. Он мычит, предлагая парню развить мысль. – Кажется, я все-таки вычислил у матчей одну закономерность, – объясняет Чжун Хо с другого конца трубки, будто разговаривая из машины. – Судя по тому, что мы знаем, организаторы выбирают дату старта, ориентируясь на какие-нибудь праздники и массовые гуляния. Им это нужно для отвода глаз. Например, твоя первая Игра была в канун Тано, а вторая – на Хэллоуин. Полицейский смолкает, отвлекаясь на что-то, но Ки Хун его не торопит. Он сводит брови, блуждая взглядом по своей комнате и останавливаясь на мигающей камере у потолка: та будто немного сдвинулась, упершись глазком в направлении кровати, хотя игрок помнит, что калибровал ее для слежки за дверью. Надо будет поправить. Между тем Чжун Хо возвращается к разговору. – В этом месяце крупных фестивалей не было, но в Инчхоне поднимается судовая активность, – продолжает он, сигналя кому-то из-за руля. – Значит, следующая возможная дата – начало апреля, сезон цветения вишни. Мне кажется, на фоне этого будет не лишним усилить слежку за портом… Если не найдем что-то сейчас, придется снова ждать Тано. А этот парень молодец, раз додумался до такого самостоятельно. У него зоркий глаз. Однако Ки Хун молчит, не испытывая радости. Он смотрит на свои колени, заново сведенные вместе, и чувствует, как внутри поднимается что-то вязкое, противное. Он думал, что у них с Ен Илем будет больше времени. Апрель наступит всего через пару недель. Этого мало... так мало! – Ки Хун? Ты там? – Да… да, я тебя услышал, – подтверждает игрок и трет переносицу. – Расширяйте тогда штат с У Соком. Проверим твою теорию. – Отлично! Но, если я прав, будь готов подключиться. Мы без тебя не справимся. Конечно. Мужчина согласен с полицейским, но на душе у него скребет. Он не хочет сейчас говорить о рисках и думать о том, что их миссия превыше всего. Он хочет лежать на этой кровати, смотреть в потолок и представлять, как Ен Иль целует его в шею. – Разумеется, я буду с вами. До связи, – говорит Ки Хун и сбрасывает вызов. Телефон снова летит на матрас, но бывший игрок не возвращается к продолжению «экспериментов». Его настроение падает, как и наметившаяся эрекция. И спустя еще несколько минут Ки Хун встает с кровати, приняв решение поехать в лапшичную. Ему необходимо повидаться с Чон Бэ. Во-первых, тот сам звал его всю неделю, а во-вторых, чтобы оставить другу инструкции на случай, если с ним что-нибудь произойдет. Ключи, деньги, адреса… Кроме старого товарища, Ки Хуну больше некому это передать. Ен Иль ведь тоже скоро уедет в командировку, да и осаждать его проблемами, которые не имеют к нему никакого отношения, мужчине не хочется. Его сосед и так болен ханахаки. Зачем ему лишняя тревога? Сходив в ванную и хорошенько вымыв руки, 456-й поднимает телефон и пишет Чон Бэ: [Надо поговорить. Можешь? Заеду через 40мин.] [Привет!!! Да, Сон, разумеется, я возьму перерыв. Лапшичку заказать? ★~(◠ω◕✿)] Кто о чем, а этот пройдоха как всегда о еде. Ки Хун ничего ему не отвечает и просто принимается за сборы. Сейчас ранний вечер. Солнце еще не село, но в городе уже назревают пробки. Ки Хун меняет домашние шорты на джинсы, натягивает на майку серую толстовку, а сверху – все ту же жилетку с множеством карманов, в которых удобно хранить мелочь. Проверив ключи и сигареты, Ки Хун выходит в лобби, когда внезапно слышит щелчок замка входной двери. Та открывается, и на пороге появляется Ен Иль – гораздо раньше обычного, без звонка или предупреждения. На вид он какой-то взбудораженный. Опять в костюме, но без галстука, словно сорвался домой прямо после встречи с руководством. Он широко улыбается, держа в руке какой-то пакет. От него пахнет улицей, цветами и чем-то вкусным – кажется, жареной курицей из «7eleven», что находится через дорогу. – Меня отпустили раньше, – говорит он, откладывая свои покупки на кушетку и шагая к игроку для приветствия. – Как насчет того, чтобы посмотреть сегодня вместе какой-нибудь фильм? Руки этого человека ложатся Ки Хуну на талию, и тот замирает. Ноги наливаются приятной тяжестью, и он чувствует, как внутри все делает кульбит. Судя по взгляду, Ен Иль собрался с ним не просто «смотреть кино». Это будто предлог. Мужчина что-то задумал, однако финалист не может поддержать его инициативу, как и не может сказать правду. Ему невыносимо признаваться, что он едет оставлять для друга устное завещание. Что он, возможно, скоро уедет и не вернется. Что он боится – впервые с того момента, как принял решение пойти до конца в своем желании покончить с Игрой. – Я… – бывший 456-й кашляет, прочищая горло. – Я уже договорился посидеть с Чон Бэ. Повидаться и немного поболтать, а то мы давно не виделись. Ен Иль смотрит на мужчину, и его улыбка медленно сползает с лица, а взгляд становится мрачнее. – Понятно, – говорит он ровно. – Тогда отложим. Ки Хун кивает, чувствуя укол вины. – Да, извини. – Ничего страшного. Я сам виноват, что не спросил заранее, – бормочет сосед себе под нос. А потом, сверкнув глазами, Ен Иль вдруг делает рывок – и хватает 456-го за воротник жилетки, чтобы наклонить к себе. Он целует его – в губы. Хищно, требовательно, будто вымещая то, что хотел, но не смог осуществить. А после – спускается к шее и, вжав Ки Хуна в косяк двери, оставляет ему на коже влажный и горящий след. От неожиданности бывший финалист лишь хватается за плечи соседа, чтобы не упасть. Жар разливается по его телу, и он жалеет, что не выпустил пар раньше. Он потерял настрой из-за звонка Чжун Хо, но сейчас возбуждение переполняет его заново, только деть его уже некуда. И некогда. Когда Ен Иль отстраняется, у Ки Хуна кружится голова. Он рассеянно гладит бывшего 001-го по плечикам пиджака. Они смотрят друг на друга еще какое-то время, после чего игрок направляется к крыльцу: на ватных ногах, едва не спотыкаясь о порог. – Желаю вам хорошо провести время, – бросает ему вслед Ен Иль. На это Ки Хун лишь машет рукой, опуская край толстовки пониже. Из мотеля бывший 456-й выходит как в тумане. Ноги несут его к машине, но он почти не ощущает асфальта. Зато тревога отступает, позволяя заново расправить плечи. Он справится. Теперь у него еще больше поводов для того, чтобы выйти из своего противостояния с Игрой победителем. Верно? Заведя двигатель, игрок кое-как выезжает со стоянки «Pink» и направляется на встречу с Чон Бэ. Лапшичная старушки Гым Джи находится в районе возле рынка Кванчжан. В переулке, где фасады домов облупились, провода свисают сетями, а фонари горят тускло-желтым. Здесь всегда пахнет едой: бульоном, жареным мясом и соевым соусом. Ки Хун паркуется у знакомого забора и выходит из машины. Внутри лапшичной – шум. Народу сегодня много. Все столики заняты, и Ен Сик с Хен Чжу с трудом просачиваются между рядами с подносами. Сама Гым Джа занята у стойки, выкрикивая заказы на кухню. Голоса посетителей сливаются в сплошной гул: кто-то хохочет, кто-то спорит, а где-то обсуждают цены на рынке. Ки Хун останавливается у входа и оглядывается. Чон Бэ уже сидит за дальним столиком, в углу, где посетителей меньше. Он в своей курьерской форме – рыжей накидке и бейсболке с логотипом доставки. Увидев Ки Хуна, этот пройдоха вскакивает, машет и, распахнув объятия, трясет подошедшего друга так, что у того клацают челюсти. – Сон!! Ты где пропадал всю неделю? Хоть бы словечко написал, чу! – возмущается морпех. – Я ж волновался после того, как ты бросил меня в парке и сбежал! Голос у Чон Бэ громкий и басистый. Он бы точно привлек внимание других посетителей, но из-за гвалта в час пик на них никто даже не оборачивается. – Я не бросал тебя, а сказал, что схожу проверить Ен Иля, – отбивается Ки Хун и садится за столик. – К тому же Дэ Хо и так наверняка пересказал тебе уже все в красках! Чон Бэ фыркает, но прекращает журить друга. Вместо этого он указывает на их лапшу – сочную, дымящуюся, с кусочками свинины. Он все-таки заказал для них ужин, и Ки Хун послушно берет палочки, бормоча благодарности. Однако – не ест. Он мешает содержимое тарелки и вновь не знает, с чего начать, хотя думал об этом всю дорогу. – Какой-то ты особенно угрюмый сегодня, – спустя пару минут замечает Чон Бэ, прекращая жевать. – Что стряслось? Поссорился с кем-то? – Нет, – выдыхает Ки Хун и наконец откладывает палочки. – Все нормально, дело в другом… Игрок делает паузу, собираясь с духом. Ему тяжело смотреть в глаза другу, но надо. – Мы с командой нашли кое-что и планируем усилить поиски Игры, – сообщает он, весь сжимаясь внутри, будто комок нервов. – Если из-за этого со мной что-нибудь случится, я хочу попросить тебя распорядиться моим имуществом. После этих слов Чон Бэ тоже оставляет палочки, глядя на Ки Хуна круглыми глазами. – Пожалуйста, передай оставшиеся деньги моей дочке в Штаты, – продолжает 456-й, чувствуя, как у него ноет в груди. – И разберись, по возможности, с мотелем. А главное – попроси остальных ничего не искать. Для вашей же безопасности. Мужчина протягивает другу запасные ключи от «Pink» с запиской, но Чон Бэ не берет. Он сидит, смотрит на связку, а потом на Ки Хуна. И в его глазах плещется ужас, который он даже не пытается скрыть. – Ты… ты чего, Сон? – голос у морпеха становится тихим, без обычного веселья и задора. – Зачем ты мне это говоришь? Неужели помирать собрался?? Чу! – Я должен быть готов ко всему, – Ки Хун поджимает губы, не делая вид, словно ему легко. – В прошлый раз у нас с командой все пошло наперекосяк, поэтому и сейчас нет никаких гарантий. – Но ты обещал быть осторожнее! – Осторожнее – не значит «не рисковать» вообще, – игрок отводит взгляд. – По-другому с этими гадами из Игры не получается… Чон Бэ долго молчит, потом вздыхает и проводит рукой по лицу. Он выглядит уставшим и встревоженным, растеряв свой прежний добродушный настрой. Вряд ли он ждал именно такого разговора от старого товарища, когда соглашался с ним на встречу. Но выбирать не приходится. – Лучше бы ты ремонтом занялся, старина, – говорит спустя паузу пройдоха. – Особенно когда Ен Иль съедет… Или собаку завел! Я уже на все согласен, лишь бы ты не лез на рожон! Старший морпех пытается улыбнуться, но выходит криво и натянуто. Ки Хун не отвечает. Он роняет взгляд в свою тарелку, со скрипом размышляя о том, стоит ему признаваться другу в своих отношениях с 001-м или нет. Наверное, пока рано. Они только начали с Ен Илем и не понятно, когда и чем это вообще закончится, учитывая обстоятельства. Вспомнив о соседе, как о единственном светлом пятне его будней, Ки Хун на автомате заглядывает в телефон и проверяет сообщения. Там действительно находится одно непрочитанное от Ен Иля: [Передавай Чон Бэ от меня горячий привет👋😘 Сообщи, если решишь задержаться!🍜] Ки Хун смотрит на экран и невольно усмехается. Этот тип – как всегда сама доброжелательность. Ему будто нравится Чон Бэ, и Ки Хуну кажется неплохой идеей как-нибудь устроить для них втроем домашнюю пирушку. Чтобы его друг тоже расслабился и перестал так озираться на 001-го, словно тот мог пустить ему пулю в лоб при любом удобном случае. Пальцы игрока тянутся к телефону, чтобы набрать ответ, как вдруг их прерывает вздох. Оказывается, Чон Бэ тоже прочитал сообщение Ен Иля, заглянув в телефон товарища. Вот только оно не вызвало у него никакого воодушевления, а будто напугало. Подняв взгляд, пройдоха смотрит на друга как-то вымученно, а потом неловко чешет затылок. – Послушай, старина, – его голос становится неожиданно взволнованным. – А ты… ты никогда не замечал за своим соседом каких-нибудь странностей? Ну… будто наш Ен Иль скрывает что-то? – Э? Нет, – выдает 456-й, даже не успев как следует подумать. Слова вылетают сами, на автомате, продиктованные не его разумом, а чем-то другим. – О чем ты?? Чон Бэ неуютно переминается на стуле, словно из сиденья под ним вырастают колючки. Его коленка дергается под столешницей, и он искоса поглядывает на Ки Хуна, словно решаясь на что-то, с чем долго тянул. – Дело в том, что я… видел кое-что на Игре, – начинает он, переходя почти на шепот. – И это никак не дает мне покоя. До сих пор. Сглотнув, товарищ наклоняется к 456-му так, чтобы приткнуться плечом. Вокруг пахнет чесноком и кимчи, где-то звякает посуда, смеются люди, но для Ки Хуна все это вдруг становится далеким и неважным. – Ен Иль, он… он убил человека, Ки Хун, – произносит Чон Бэ, и его кадык судорожно дергается. – Просто взял и свернул ему шею, когда мы были вместе на Карусели. Потому что тот тип оказался с нами в одной кабинке, а игроков должно было быть только двое, и… Голос пройдохи падает до испуганного лепета. Еще недавно отвлекаясь, теперь Ки Хун перестает слышать суету вокруг. Его сознание воспринимает лишь голос друга, пока весь остальной мир плывет. В то же время в голове проносятся картинки-воспоминания. Улыбки Ен Иля. Его взгляды – нежные, горячие, близкие. Беззаботные смешки на кухне. Руки, которые обнимали у стенки коридора. Губы, которые шептали возле спальни пожелания доброй ночи. И это – человек, который «просто взял и свернул кому-то шею»?.. В душе Ки Хуна мигом поднимаются сомнения, однако у него нет повода не доверять своему товарищу. Между тем Чон Бэ стонет – протяжно, обреченно, как человек, который должен был скинуть груз, но по ощущениям будто взял на себя новый. – Боги! Я знаю, что иначе солдаты убили бы нас всех, – он проводит ладонью по лицу, размазывая пот. – Но этот Ен Иль… он потом так беззаботно улыбался! Всплеснув руками, морпех беспомощно качает головой. – Я вижу, что он тебе небезразличен, Сон... Но, дружище, я прошу тебя быть осмотрительнее, ладно? Чон Бэ жалобно таращится на Ки Хуна – чертовски преданно и испуганно одновременно. Однако финалисту отчего-то вовсе не хочется благодарить друга за откровенность. Наоборот, тянет осадить его, сказав, что все не так. Что на Игре другие правила. И что Ен Иль спасал их, а не убивал кого-то. А еще – подмывает напомнить, что Чон Бэ сам нажал на «О», когда Ки Хун просил его поддержки. Однако, говоря по правде, бывший 456-й действительно стал замечать кое-что странное. Перемены в поведении Ен Иля. После их свидания это стало особенно бросаться в глаза: будто этот тип обзавелся внутри «переключателем», который менял его поведение в зависимости от того, чем они занимались. Сосед – любовник – сосед. Прежде Ки Хун думал, что это ерунда, и 001-й просто привыкает так к их отношениям. Но теперь, если подумать… Два лица. Бывший 456-й мрачнеет, как прожженная ветка – чернеет изнутри и трескается. Он сжимает свой телефон так, что корпус скрипит. Мужчина старается отогнать дурные мысли. Чу! Ему не стоит так впечатляться и разводить трагедию на пустом месте! На Играх всякое бывает. К тому же Ен Иль – бывший полицейский, он наверняка и раньше имел дело со смертью. …И все же Ки Хун никак не может отделаться от мысли, что это – противоестественно. И чем-то похоже на поступок Сан Ву, когда тот толкнул на мосту человека. О таком нельзя было молчать – ни Чон Бэ, ни 001-му. Однако высказаться Ки Хуну мешает Гым Джа. Эта старушка в рабочем фартуке возникает из ниоткуда и требовательно разводит руками над их столиком, пользуясь своими правами хозяйки. – Господин курьер, ваш перерыв кончился, а заказы не ждут! – обращается она к Чон Бэ, и ее голос звенит, как колокольчик на входной двери. – Пожалуйста, проявите усердие и поторопитесь! Опомнившись, пройдоха кивает, наспех проглатывает остатки лапши, а потом хватает пакеты с кухни и пулей вылетает на улицу. Ему тяжело смотреть на Ки Хуна, поэтому он посылает ему лишь взмах ладонью – короткий и виноватый. Бывший 456-й на это молчит. Зато Гым Джа со вздохом качает головой, провожая морпеха взглядом. Ее морщинистое лицо – деловое, сухое – вдруг становится мягким. Она поворачивается к Ки Хуну и садится на освободившееся место, опираясь на край стола рукой. Глаза старушки цепляются за шею мужчины – какое-то место за воротником его толстовки, – и в ее взгляде мелькает тонкое, чуть насмешливое понимание. Однако в остальном она ничем не выдает то, словно что-то заметила. – Рада видеть вас здесь, господин Сон, – говорит она польщенно. – Как дела у господина О? Его болезнь проходит? Ки Хун моргает, реагируя не сразу. Он трет глаза: те щиплют от усталости, напряжения и того, что в голове никак не улягутся слова Чон Бэ. – Да, ханахаки будто совсем стихло в последнее время, – отвечает он, наконец собравшись. – Спасибо, что спрашиваете… и извините, что отвлек Чон Бэ. Нам нужно было перекинуться парой слов. В ответ на это Гым Джа энергично отмахивается. – Пустяки! – ее лицо разглаживается от улыбки, становясь моложе. – Главное, что у вас с господином О все хорошо! При упоминании об их отношениях с Ен Илем бывший финалист снова тухнет. Его плечи опускаются, а взгляд уходит в сторону. Он все еще не понимает, как ему относиться к тому, что он узнал. Это... – Уверяю, вы все делаете правильно, господин Сон, – неожиданно комментирует бывшая 149-я, заметив растерянность мужчины. – Не бойтесь. В жизни иногда нужно доверять не своей голове, а сердцу! Эта пожилая женщина протягивает руку и тычет Ки Хуна в грудь – коротко, наставительно, глядя почти по-матерински. – Вот сюда смотрите. Сюда! После этого она ободряюще подмигивает 456-му и, встав, уходит обратно вглубь переполненного зала. Ее фартук шуршит, пока тапочки шаркают по истоптанному линолеуму. В конце концов, Ки Хун остается за столиком один. Он сидит, так и не подняв плечи, и смотрит в пустоту. В его ушах гудит, а внимание постепенно возвращается к смартфону. Сообщение от Ен Иля по-прежнему светится на экране, так и не получив ответа. А еще рядом лежат ключи от «Pink», которые Чон Бэ забыл забрать с собой. Тяжело вздохнув, Ки Хун отодвигает от себя тарелку с остывшей лапшой и все-таки набирает текст: [Задержусь. Не жди.] Отправив Ен Илю сообщение, мужчина сворачивает мессенджер. А потом – зарывается пальцами в волосы и страдальчески мычит. Его голова трещит, и он думает о том, что самым поганым в этой истории оказывается вовсе не приближение апреля. И даже не чертова Игра. А то, что он понятия не имеет, что происходит в голове у человека, который живет с ним в соседней комнате. И ему нужно время, чтобы с этим разобраться.