Диагноз: "Ханахаки"

Неумение останавливаться было даром и проклятием игрока 456, и Ведущему оставалось лишь принять это и действовать наперед. Ин Хо стоял посреди их общей спальни в мотеле «Pink» и смотрел на смятые простыни. Те еще хранили аромат волос и геля для душа. Подушки валялись рядом друг с другом, пока на стуле в углу висела одежда Ки Хуна – чистая и грязная вперемешку. Шторы в комнате были закрыты, а рюкзак для сменных вещей «О Ен Иля» валялся нетронутым у стенки. В руках у Ин Хо была канистра. Налитый в железную емкость бензин пах резко, едко – его смрад перебивал все: и затхлость старого здания, и сигаретный дым, и тот едва уловимый оттенок моря, который всегда оставался после вылазок Ки Хуна в порт. Ин Хо вдыхал пары топлива и чувствовал, как они обжигают ноздри, но – не морщился. Он вообще ничего не чувствовал. Потому что запретил себе. Ведущий разливал бензин методично, практически медитативно. Он пропитал им матрас в своей комнате и матрас их общей постели, на которой они делили с Ки Хуном страсть и нежность. А еще облил покрывало той кровати с деньгами, особенно щедро обдавая пачки купюр – для лучшего горения. Мужчина поливал карты, распечатки, заметки – все, над чем они работали и что могло привести команду финалиста к Игре. Не обошел он вниманием и полигон с боеприпасами, смачивая дорогую аппаратуру и проводя дорожки к запасам патронов. Ин Хо повезло: пожарная система в этом здании не работала уже много лет. Ки Хун не видел в этом проблемы, а потому так и не удосужился починить датчики дыма. Ведущий узнал об этом случайно, но воспользовался без колебаний, благодаря чему огонь поглотил все тихо и быстро. К тому моменту, когда первые языки пламени пробились сквозь крышу и стали заметны прохожим, Ведущий был уже далеко. Теперь он мог отметить свою свободу от роли О Ен Иля. В тот же вечер, оставив после себя в районе Тобон дымящееся пепелище, Ин Хо вернулся в Енсан-гу, в стены своего элитного пентхауса. Там он пил любимый Glen Allachie 18-летней выдержки. Торжественно. Прямо из горла – сидя на полу возле панорамного окна и глядя на ночной Сеул: равнодушный, мерцающий миллионами огней. Ведущий пил до тех пор, пока виски не перестал обжигать его горло. Пока вкус не исчез, а пальцы не онемели настолько, что бутылка выскользнула из рук и покатилась по ламинату, оставляя мокрый след… В тот момент Ин Хо не позволял себе думать. Ни о чем. Утром мужчина обнаружил себя на том же полу. В боку кололо – он так и пролежал всю ночь, привалившись к стеклу. В нескольких сантиметрах от него валялся iPhone с разряженным аккумулятором – единственный телефон, который остался при нем, в то время как Samsung сгорел. Ин Хо не помнил, зачем достал его. Экран был потухшим, пустым – но это было к лучшему. Подобрав гаджет, Ин Хо кое-как поднялся на ноги и направился сперва за зарядкой, а затем – в душ. Он все еще чувствовал на себе запах дыма, который въелся в одежду из «Pink». Намертво. Эти вещи теперь необходимо было отправить в мусор – как и все воспоминания об этой части его прошлого. С тех пор прошло почти две недели. Двенадцать дней, которые пролетели незаметно благодаря прорве работы: организационные вопросы, логистика, инструктаж персонала, утверждение регламента. Подготовка к 38-й «Игре в кальмара» шла полным ходом, и Ин Хо погрузился в нее с головой, что было для него лучшим лекарством. Даже лучше виски и сна. И уж точно лучше, чем лежать в пустой постели и прислушиваться к тишине, которая раньше была наполнена чужим дыханием. Теперь Ведущий сидит в круглом зале, украшенном цветами, росписью стен и большим резным столом на семь персон. Это помещение – одно из немногих в комплексе Игры, что предназначено не для смерти, а для демонстрации статуса. Здесь все кричит о богатстве и власти: фрески ручной работы, золотая фурнитура, живые орхидеи в вазах. Однако Ин Хо абсолютно равнодушно сидит посреди этой дорогой безвкусицы, готовясь обратиться к тем, ради кого она существует. Ханахаки мужчины окончательно прошло. Сейчас этот вывод подтвержден не только снимком, но также доктором Чхве. А еще – личными ощущениями Ин Хо. Вот уже который день он дышит без боли, спазмов или царапающего кашля. Цветы в нем исчезли. А вместе с ними исчезла и та слабость, которая гнала мужчину в один старый, полузаброшенный мотель. Ин Хо наконец-то снова стал собой. Тем, кем он был последние пять лет: холодным, собранным, исполнительным винтиком Системы. По крайней мере, ему хочется так думать. Между тем камера загорается красным огоньком. Трансляция начинается, и Ин Хо набирает в легкие воздуха, чтобы произнести вступительную речь: – Уважаемые гости, – обращается он, и его голос, проходя через модулятор в маске, становится низким, металлическим, лишенным каких-либо эмоций. – Я рад приветствовать вас перед началом 38-й «Игры в кальмара». После этого Ин Хо делает паузу – ровно такую, какая требуется по протоколу. Камера перед ним ведет съемку, передавая изображение на другой конец света, где сейчас утро, вечер или глубокая ночь – в зависимости от часового пояса каждого из подключенных зрителей. – Мы надеемся, вы получите удовольствие и будете приятно удивлены, – продолжает он. – Мы сделали все для вашего комфорта и заготовили пару сюрпризов. На этот раз финал вас не разочарует. Из динамиков раздается смех – легкий, звонкий, почти девчачий, но в нем проскальзывает что-то хищное, не позволяющее расслабиться. Это VIP-гостья Дженнифер, молодая женщина с китайскими корнями и состоянием, сколоченным на торговле оружием. Она не пропустила ни одной Игры за последние 3 года и сейчас присутствует на трансляции онлайн. – Я готова простить вам все прошлые огрехи, если вы сделали для нас «сафари»! – восклицает она в свой микрофон. – Я помню, вы обещали его нам еще на прошлой Игре! – Разумеется, – Ведущий сдержанно кивает. – Сафари есть в программе. Мы даже расширили для вас изначальную «зону охоты» на игроков. – Блеск! В этот раз я не буду тормозить, руку даю на отсечение! – раздается другой голос – мужской, громкий, с американским говором. Это уже Джон, тот самый VIP-6: нефтяной магнат, который успел доставить Ин Хо проблемы из-за долгого согласия на участие. Он объяснил свое молчание тем, что застрял тогда без связи на Багамах. У его самолета якобы сломался топливный бак. Впрочем, судя по звону кубиков льда и плеску наливаемой в рюмку жидкости, этот мужчина и сейчас был занят той самой «поломкой». – Лучше дай на отсечение свой язык, Джон, а то он у тебя слишком болтливый! – тонко замечает Дженнифер, и на трансляции раздаются смешки остальных гостей. – О, дорогая, мой язык годится не только для болтовни, – парирует Джон, и смех становится еще громче, передавая ту особую атмосферу грязного веселья, которую эти люди создают всякий раз, когда собираются вместе. VIP-гости воодушевлены и уже давно горят предвкушением. Они ждали этого момента, потому что финал предыдущей Игры оставил их неудовлетворенными. Все кончилось слишком «хорошо», и им не хватило драмы. Эти люди платят за зрелище и бойню, а не за благополучие каких-то отчаявшихся бедняков. – Значит, вы выполнили наши пожелания, господин Ведущий? — подает голос третий гость, с тяжелым австралийским акцентом. – Мне не терпится увидеть в этом сезоне прошлых участников! – Да, – Ин Хо кивает, не меняя своего положения за столом. – Мы разослали визитки всем, кто голосовал за продолжение на прошлом туре. Это хорошая идея – дать им шанс попытать свою удачу заново, раз они так и не дошли до финала в силу обстоятельств. Говоря по правде, это было самое бредовое решение из всех, но начальство не спрашивало мнения Ин Хо. Их не волновал игровой баланс, а заботили исключительно рейтинги. Ведущий сам виноват, что убедил их в прошлом принять в Игру бывшего финалиста. Теперь эту схему захотели расширить, и Ведущий не мог этому помешать. Зато – смог хотя бы направить в выгодное для себя русло. Благодаря бывшим участникам им с сотрудниками удалось легко закрыть те слоты, которые оставались пустыми из-за отсутствия вербовки в метро. Обрадованные скорым началом, VIP-гости продолжают обмениваться колкостями и своими ожиданиями от матчей. Ин Хо терпит это, пропуская большую часть реплик мимо ушей. Хорошо, что маска Ведущего скрывает не только его личность, но и эмоции. Потому что в противном случае его давно бы уволили за то отвращение, которое возникает у него каждый раз, когда хоть кто-нибудь из этих богатых скотов открывает рот. После обязательной части со вступлением Ин Хо отключается от трансляции. Кнопка под его пальцем уходит в панель, и красный огонек камеры гаснет. Тишина в комнате наступает мгновенно – глухая, вязкая, наполненная только шорохом одежды и шумом вентиляции под потолком. Один из операторов в розовом выкатывает стойку с камерой прочь. Его движения выверены до автоматизма, лицо скрыто маской, и он исчезает за дверью, не проронив ни звука. В ту же секунду в другую дверь входит Заместитель: будто он уже какое-то время ждал, следя за Ведущим через стекло. Его фигура в черном комбинезоне квадрата заполняет дверной проем и проходит к столу, провожая взглядом удаляющегося оператора. В его руке зажат планшет. – Господин Ведущий, – обращается он спокойно, но с той едва уловимой нотой фамильярности, которую позволяет себе все чаще. – Игроки доставлены в общежитие. Площадка для первого матча почти готова. Вас ожидают в рубке. Ин Хо принимает сводку с информацией и быстро пролистывает данные. Цифры, графики, списки – кажется, все на месте. Дело только за ним. Он такая же неотъемлемая деталь для старта любого сезона, как и приветственная речь. Без Ведущего на посту управления не обойтись – таков регламент, утвержденный еще при жизни О Иль Нама. Ин Хо должен стоять в центре зала, смотреть на экраны и оглашать начало матчей. Его присутствие – символ порядка и незыблемости Системы. Но если раньше это не доставляло ему неудобств, то теперь дается сложнее. Не потому, что работа стала непосильной, а потому, что он успел допустить мысль, что сможет обходиться без нее. Мечта о другой жизни – глупая, наивная, невозможная – успела проникнуть в него как вирус и до сих пор не выветрилась, хотя он сделал все возможное. Сейчас на Ведущем маска, рабочий плащ и модулятор голоса. Он облачен в штатную форму – безупречную и непроницаемую. Однако каким-то образом его помощник что-то замечает даже за ней: он смотрит в сторону Ин Хо дольше обычного, и его взгляд ощущается почти физически, как прицел винтовки. Он следит, как его босс совершает каждое движение: поднимается со стула, поправляет капюшон, направляется к выходу. А потом Заместитель вдруг сам распахивает перед Ин Хо дверь – без приказа или необходимости. Он просто делает шаг в сторону и придерживает створку. Этот тип выше Ведущего на несколько сантиметров, но из-за сапог на толстой подошве и широкого комбинезона кажется еще массивнее. Его голова в маске квадрата чуть двигается, но не в поклоне, а в каком-то кивке. Сдержанном, но определенно внеуставном. – В этом сезоне у нас необычный набор участников, – произносит он, и его голос, также искаженный модулятором, звучит с каким-то странным подтекстом. – Интересно, что из этого получится… Я бы даже выпил в случае успеха. Подобный комментарий на мгновение ставит Ин Хо в тупик. Он замирает в дверях, глядя на своего помощника сквозь прорези маски. Мужчина не может понять, что это было. Провокация? Попытка пошутить? Или этот северянин действительно считает, что они могут обсуждать друг с другом матчи и вместе выпивать, чего не делали никогда? В любом случае, Ин Хо не готов сейчас что-то выяснять. Он проходит мимо квадрата, предпочитая сделать вид, будто ничего не слышал. Мужчина мог бы отчитать этого типа за употребление спиртного на работе – это соответствовало бы требованиям устава. Однако он не готов настолько кривить душой – потому что сам собирается напиться, как только разберется с началом этих долбанных матчей. Коридор встречает Ведущего давящей тишиной. Стены здесь яркие – желтые, розовые, голубые, – как декорации в детском саду. Однако эта пестрота обманчива: она лишь маскирует то, чем на самом деле является этот подземный комплекс – фабрикой смерти и лабиринтом, из которого нет выхода. В то же время в голове мужчины вспыхивает воспоминание о совершенно другом коридоре: тусклом, тесном, с облупившейся краской и протертым ковром. В том, где они с игроком 456 целовались после свидания в «The Steak House». Где Ин Хо прижал этого недотепу у двери и впился в него как зверь, а Ки Хун ответил ему – жадно, неуклюже и будто не веря собственному счастью. Сжав зубы, Ведущий ускоряет шаг. Во всей этой истории Ин Хо утешает лишь одно: теперь бывший финалист защищен от Игры навсегда. Их расследование с командой угасло, судя по последнему докладу капитана Пака. Чжун Хо больше не выходил в море, не устраивал вылазок в порт, не запускал дронов над причалами. Полицейский затих – и это подтверждало, что план Ин Хо сработал. Жаль только, что старый моряк не мог узнать ничего конкретного про Ки Хуна. Работая в порту, он не слышал о финалисте, а следить за тем напрямую Ведущий запретил – из опасения быть раскрытым. Однако мужчина подозревает, что Ки Хун где-то затаился: вероятно, перебрался жить к Чон Бэ и теперь пьет с ним, шутит, ругается или молчит. Ин Хо рассчитывает, что компания старого товарища и прочих игроков поможет 456-му затянуть раны и забыть обо всей этой истории, какой бы разочаровывающей та ни была. Он надеется на это. Искренне. Потому что, если Ки Хун снова начнет лезть на рожон, Ведущему придется сделать то, чего он не хочет. И на что, возможно, он уже не способен. Наконец добравшись до знакомой двери, Ин Хо замирает на секунду. Он делает глубокий вдох, а потом прячет мысли под замок, эмоции – под маску, и встает перед опознающим датчиком. Фш-шш… Рубка управления встречает Ведущего привычным полумраком. Один из огромных экранов у потолка транслирует здесь съемку из общежития: сотни кроватей и фигур в зеленых костюмах, еще не пришедших в себя. Другой – коридоры и главную лестницу. Центральный: площадку для игры «Тише едешь – дальше будешь». Гигантская кукла-робот уже установлена там на стартовой позиции. Ее голова повернута к полю, а механические руки опущены. Персонал в розовых комбинезонах исправно сидит за компьютерами, проверяя камеры, звук, связь. Их движения отлажены – каждый знает свое место, задачу, протокол. Никто не разговаривает: слышится только гул машин и тихий стук пальцев по клавишам. Ведущий тоже подходит к своему месту – небольшой платформе в центре зала, откуда открывается лучший обзор. Он не смотрит на видео из общежития и не ищет глазами человека, занявшего в этот раз порядковый номер 456. Ин Хо уже проводил матчи без Ки Хуна и может с точностью сказать: дело не в наборе цифр. Все остальные люди с числом «456» на спине были те еще мрази. Наркоторговец, мошенница, продажный судья – типичные отбросы общества, благодаря которым Игра имеет успех. Ведущий закладывает руки за спину и принимает отчеты. Один за другим к нему встают и подходят офицеры – безмолвные фигуры в масках, – протягивая планшеты с данными. Готовность площадки: подтверждена. Блок охраны: готов. Группа снайперов: на позициях. Связь для VIP-трансляции: стабильна. Ин Хо кивает каждому, пробегая глазами по строчкам, и возвращает планшеты. – Выставьте охрану в коридоре, – отдает он последние команды, и его голос единственный, который разносится по рубке. – И подготовьте бланки для ознакомления с правилами. Игроки скоро очнутся. Приняв указания, персонал расходится обратно по местам, и в зале становится снова тихо, пока где-то на кроватях общежития начинают шевелиться первые фигуры. Участники приходят в чувство: кто-то садится, оглядываясь по сторонам, кто-то зовет соседа, а кто-то в панике пытается встать и падает обратно, потому что эффект газа еще не прошел. Камеры бесстрастно фиксируют каждое движение, транслируя все в рубку. Пользуясь возникшей паузой, Ин Хо все-таки смотрит в сторону игроков, но не чувствует ничего. Все эти участники – лишь никчемная масса жадных до денег людей. Сборище глупцов, банкротов и преступников, которые согласились на Игру в надежде сорвать куш. Беспринципные подонки, готовые на все ради выигрыша… Ин Хо знает это, потому что сам был таким же. Поровну глупцом и подонком. И с тех пор не изменился – даже из-за близости с таким человеком, как Ки Хун. Стоит Ведущему лишь увидеть общий зал, как мысль о бывшем финалисте снова колет его где-то под ребрами. Ин Хо никак не может задавить ее, даже если запретил себе думать. Мужчина специально не стал ничего изобретать для своего алиби на момент пожара в «Pink». У него не было на это времени, да и он не видел смысла. Продолжать врать игроку по телефону? Привлекать еще больше людей для поддержания легенды? Это было опасно. Невозможно. Особенно сейчас, когда старт Игры требовал всего его внимания, а он больше не был связан болезнью. Ведущий принял решение закончить все так: резко, внезапно, без объяснений. И даже если Чжун Хо что-то понял – а мужчина подозревал, что его брат наверняка сопоставит факты, – Ин Хо был уверен, что тот промолчит. Раз полицейский не рассказывал ничего Ки Хуну до сих пор, значит, и дальше будет держать язык за зубами. Он должен понимать, что такая правда деморализует финалиста – если не уничтожит вовсе. Едва ли Ки Хун с его возвышенными идеалами сможет принять то, с кем он по незнанию разделил одну постель. Даже Ин Хо не осмелился озвучить игроку такую правду. Хотя был близок – в ту последнюю ночь, когда они уже лежали на продавленном матрасе. Разморенный и полностью обессилевший, Ки Хун тогда вытянулся рядом и, засыпая, пробормотал с глупой улыбкой: «Знаешь, Ен Иль, ты – единственное хорошее, что случилось со мной благодаря Игре…» Губы Ин Хо дрогнули в тот момент, но он все-таки промолчал. А затем – просто прижал финалиста к себе и поцеловал в лохматую макушку. Именно тогда он понял, что готов рискнуть и бросить все ради этого человека… Но – ничего не вышло. Пальцы Ведущего в кожаной перчатке сжимаются в окружении бездушных мониторов. К горлу подкатывает ком, но Ин Хо быстро сглатывает его, как нечто абсолютно неуместное в этих стенах. – Господин Ведущий. Какой-то солдат подходит с очередным донесением, и Ин Хо выдергивает себя из воспоминаний. Хватит. Он хочет уже забыть Ки Хуна и наконец смириться с тем, что их путям не суждено сойтись. – Слушаю. Отозвавшись, мужчина поворачивается всем корпусом, и офицер в розовом чуть мнется. Он понижает голос. – У нас… возникло внеплановое затруднение со сбором подписей. Среди игроков разгорелся конфликт. Same shit, different day. Ин Хо подавляет в себе усталый вздох. Конфликт? Эта 38-я Игра еще толком не началась, а какой-то кретин уже умудряется доставлять ему проблемы. Ведущий почти уверен, что это кто-то из бывших участников. Он догадывался, что этот сезон не будет для него простым. – Кто его затеял? – Игрок 456, – мигом рапортует офицер. – Он отказывается ставить подпись и требует от остальных участников тоже не давать свое согласие с Правилами. Бровь Ин Хо настороженно дергается под маской. Отчего-то этот стиль кажется ему смутно знакомым. Даже слишком знакомым – «громко кричать в воздух и протестовать против всего». – Выведите его изображение на главный экран, – требует он, стараясь не поддаваться той тревоге, что начинает пульсировать в нем где-то на периферии сознания. Затаив дыхание, Ин Хо переводит взгляд на табло над головой. Игрок 456. Мгновение – и камера показывает его прямо в эту секунду. На экране возникает худой мужчина с короткими волосами и в зеленой форме участника, который стоит посреди общежития и энергично жестикулирует, втолковывая что-то людям вокруг. Его лицо – осунувшееся, с темными кругами под глазами, но горящее бешеной энергией, которую Ведущий узнал бы из тысячи. Внутри Ин Хо все стынет. Сердце делает один удар – глухой, тяжелый, – а потом замирает, будто сжатое в кулаке. Воздух в легких кончается разом, и Ведущий делает судорожный вдох, чем-то похожий из-за модулятора на хрип. Однако он не замечает этого. Он вообще ничего не замечает – ни щелчков клавиш, ни взглядов, ни того, как офицер рядом теряется от внезапной перемены в настроении лидера. Этого не может быть. Ноги Ин Хо прирастают к рассеченному на ячейки полу. Он стоит, запрокинув голову, и все не может отвести взгляд от экрана. Перед глазами на секунду плывет, и ему приходится моргнуть, чтобы вернуть резкость. В висках стучит – громко, оглушительно, – и мысли проносятся одна за другой. Этот человек не мог снова попасть сюда. Не мог – потому что Ин Хо уничтожил все его ресурсы, все следы, а также – ввел личный запрет. Ки Хун должен был остаться на берегу, в безопасности. Вдали от этого проклятого острова… Однако на экране – именно он. Снова в зеленой форме и номером 456 на спине. Снова в Игре. Придя в себя от первого потрясения, Ин Хо медленно оборачивается. Его взгляд скользит по рубке – мимо операторов, мониторов, офицера с планшетом, – и находит того, кого ищет. Заместитель уже здесь. Этот тип пришел на пост чуть позже Ин Хо и теперь стоит в дальнем углу, в отделе внешней охраны. Он застыл возле пульта настройки радаров, и его черный комбинезон практически сливается с полумраком зала. Взгляд помощника тоже направлен на экран с трансляцией из общежития. Но почему-то в его позе Ведущий улавливает какой-то скрытый интерес. Словно этот тип не удивлен – он удовлетворен. Его губы наверняка трогает та едва уловимая усмешка, которая видна в офисе, но сейчас скрыта под маской. Этот тип словно добился чего-то и ждет продолжения. Подобная догадка выводит Ин Хо из себя. Он не замечает, как подходит к помощнику, – его ноги отмеряют шаги сами собой. Весь остальной персонал лишь с испугом провожает фигуру Ведущего взглядами, но никто не решается с ним заговорить или окликнуть. Между тем воздух вокруг Ин Хо сгущается, наэлектризованный яростью. Он останавливается возле Заместителя. – Командующий офицер, – роняет он. Всего два слова, но они звучат в тишине рубки, будто раскат грома. Ин Хо без уточнений дает понять, что им необходимо выйти – одним долгим взглядом через маску. Заместитель понимает его молча. Его голова поворачивается, и пауза длится ровно пару секунду, после чего он следует за Ин Хо к двери. Они выходят в коридор вместе, и створки рубки закрываются за их спинами с тихим шипением гидравлики. Здесь стоят камеры слежения, но в тускло освещенном проходе с фиолетовыми стенами они совершенно одни. Все солдаты сейчас задействованы возле общежития и игровой площадки. Их разговор никому не слышен. Сделав еще шаг вперед, Ин Хо разворачивается к Заместителю. Его костюм по-прежнему скрывает лицо, а модулятор искажает голос, однако положение тела – прямая как тетива спина и вздыбленные плечи – говорит само за себя. – Что это значит? – чеканит он сухо. – Вы рекрутировали в Игру того, кто был из команды «Х», хотя я не давал на это разрешение. Объяснитесь. Ин Хо не просто спрашивает – он требует ответа, отчего в его голосе скрежещет металл. Он убежден: Ки Хун не мог попасть сюда случайно. Кто-то нашел его, завербовал, доставил на остров. И этот «кто-то» – определенно не капитан Пак, который докладывал, что поисковая кампания финалиста развалилась. Значит, это был кто-то, у кого есть доступ к списку бывших участников. Кто-то, кто знает о финалисте 33-й Игры больше положенного. Тем временем Заместитель не двигается. Его руки сложены за спиной, но поза остается расслабленной. Он смотрит на Ин Хо сверху вниз – и сейчас их разница в росте кажется почти издевательством. – С чего вы взяли, что это моя инициатива, господин Ведущий? – произносит он гладко, а потом чуть жмет плечами. – Если его кто-то и принял, это было возможно лишь с подачи высшего руководства. Ну а кто же подарил их начальству эту блистательную идею? Fucking asshole. Ин Хо молчит. Он смотрит на Заместителя, и внутри него все клокочет. Однако – возразить ему нечего. У него действительно нет никаких подтверждений: его помощник не отвечает за рекрутов. Вербовкой занимается целая сеть агентов, разбросанных по разным уголкам Сеула, в то время как Заместитель курирует охрану, логистику и связь с островом. У него нет полномочий принимать в Игру новых участников… Но наверняка есть способ сделать это в обход правил, как это удалось Ин Хо. Вероятно, этот гад понял, что Ки Хун – слабость его начальника. И теперь он собирался как-то сыграть на этом, едва ли понимая, какой угрозе подвергает весь остров. Глаза Ин Хо сужаются до щелок за прорезями маски. Теперь, после первого инстинктивного испуга за того, кого он хотел уберечь, к нему приходит вторая волна тревоги – более осознанная и эгоистичная. От нее у мужчины холодеют пальцы в перчатках и пересыхает во рту. Теперь он боится не только за игрока, но и за сохранность своего собственного, привычного, давно упорядоченного мира. – Как вы провели его досмотр? – голос Ведущего падает, звуча резче обычного. – Что обнаружили? От подобной перемены квадрат в черном приходит в замешательство. Он переносит вес с ноги на ногу – мелкое движение, но Ин Хо ловит его глазами безошибочно. Судя по всему, его Заместитель готовился к совсем иным реакциям: панике или полной фрустрации. Он не ожидал столкнуться с деловыми претензиями и холодным допросом. – Насколько мне известно из отчетов, ничего необычного, – докладывает этот тип, но его интонации становятся уже не такими уверенными. – Сигареты, зажигалка, какие-то таблетки, телефон с гарнитурой… Все изъято по протоколу и запечатано в камере хранения. Goddamn. Теперь тревога не просто пульсирует в затылке Ин Хо – она пронизывает почти все его тело, скрытое плащом. Разумеется, Ведущий не сообщал никому о происках бывшего игрока и его команды: их борьба с финалистом всегда была вне ведения Системы. Никто из персонала не знал, на что способен этот человек. И потому едва ли кто-то предполагал, что он мог пронести на остров нечто помимо сигарет. В прошлый раз Ин Хо нашел передатчик в зубе Ки Хуна, а теперь – тот мог быть Небо знает где еще. Его никчемный «помощник» даже не представляет, что приволок на остров не любимую игрушку босса, а опасного и отчаянного диверсанта. Только многолетний опыт работы с идиотами позволяет Ведущему удержаться от порыва ударить Заместителя в лицо. Он сжимает кулак, а потом – плавно расслабляет руку. – Дайте мне ваше оружие, – произносит он чуть погодя. – Немедленно. От такого приказа Заместитель каменеет. Его голова чуть наклоняется, и в этом движении читается уже откровенная растерянность. Больше при нем нет той бравады, с которой он общался прежде. Теперь этот тип присматривается к Ин Хо с опаской – но потом все же тянется к кобуре. Шух… Клац. И вот – его пистолет ложится в протянутую ладонь. Заместитель едва слышно сглатывает. – Позовите ко мне игрока 456, – в свою очередь роняет Ин Хо и, забрав ствол, мельком проверяет его магазин. – Я разберусь с тем, что здесь происходит. Но если пойму, что в этом есть ваш умысел… Мужчина тянет с окончанием, и эта пауза действует на его помощника не хуже прямой угрозы. – Наш разговор будет коротким. Договорив, Ведущий разворачивается и направляется прочь по коридору, к лифтам. Его шаги стремительно удаляются от рубки управления. – А как же матч? Голос Заместителя догоняет мужчину со спины: в нем слышится беспокойство уже на всех уровнях. Не только личном, но и профессиональном – том, на котором он рассчитывал быстро прибрать все к рукам, а не остаться посреди неизвестности. Ин Хо не оборачивается. – Сообщите VIP-гостям, что у нас внеплановые задержки. Мужчине плевать, как его помощник будет выкручиваться перед этими ублюдками. Если он заварил эту кашу, Ин Хо не намерен помогать ему ее расхлебывать. Ведущий заходит в нужную кабину и жмет кнопку своего этажа. Двери закрываются, отрезая его от коридора, чужого взгляда и возни остального персонала в преддверии старта. В лифте тихо – только стук механизмов и дыхание Ин Хо, все еще слишком частое, чтобы считаться спокойным. Оставшись в одиночестве, мужчина решает, что ему следует срочно связаться с капитаном Паком. Необходимо понять, что случилось за эти сутки. Почему моряк не доложил о возобновлении работы команды? Как далеко те продвинулись? И главное – что еще они успели сделать до того, как бывший финалист попал на остров? Пальцы Ин Хо сжимаются на рукояти чужого пистолета. Он смотрит на свою ладонь в черной перчатке – и с трудом осознает, что совсем скоро встретится с Ки Хуном заново. Уже в роли Ведущего. После всего, что между ними произошло… Ин Хо не представляет, как сможет общаться с игроком. Однако где-то глубоко в душе – там, куда он запретил себе заглядывать, – он отчаянно хочет, чтобы минуты до этой встречи текли быстрее. Между тем лифт замедляется и останавливается с коротким писком датчика. Дверцы открываются в коридор – темный, облицованный черной плиткой и совсем не похожий на остальные части комплекса. Ин Хо делает шаг и направляется вглубь своих апартаментов. Ему нужно подготовиться: изобрести план и продумать, как ему вести себя с человеком, который ненавидит его теперь так же сильно, как и все это место. Убедить его. И при этом – ничем себя не выдать. Несомненно, Ки Хун будет зол. И наверняка будет сопротивляться всеми силами. Но все же Ведущему нужно как-то вывести его из Игры – желательно, не доходя до того, как он поступил со своим братом на утесе.