Диагноз: "Ханахаки"

Порт Инчхона встречает сегодня всех серой, промозглой погодой. Небо в обед здесь затянуто низкими облаками, а с моря неизменно дует соленый ветер. Где-то вдалеке гудят баржи, в доках перекликаются рабочие, и вдобавок над всем этим стоит оглушительный крик чаек – резкий, пронзительный, отдающийся в висках тупой, пульсирующей болью. И пускай весь этот шум буйствует снаружи, однако даже внутри микроавтобуса, припаркованного у самого причала, Ки Хун ощущает, что его голова вот-вот треснет. Их снятый фургон переоборудован под мобильный штаб: вдоль бортов тянутся лавки, возле стенки кабины – складной стол с мониторами, а на полу валяется путаница из проводов, аккумуляторов и коробок с мелким оборудованием. Экраны гудят, показывая записи с дронов и камер наблюдения. Воздух стоит спертый, пропитанный запахом разогретого пластика, металла и растворимого кофе. Все собравшиеся напряжены и затаили дыхание. Они ждут в этой машине возвращения поисковой группы. Наемники, двое молодых мужчин в темных куртках, нервно перебирают какие-то файлы и сверяют отметки на карте. Командующий Ким тихо переговаривается по динамику за ухом. Капитан Пак, старый моряк, допивает кофе в уголке. А вот У Соку в жизнерадостном желтом дождевике никак не дает покоя Ки Хун и его понурый вид. – Жутко выглядите, босс, – замечает ростовщик, подсаживаясь к игроку в синей бейсболке. – Что-то случилось? Не поймите неправильно, но вчера вы были… как-то бодрее, э? Вчера вообще много чего было по-другому. Бывший 456-й неопределенно дергает плечом, но ничего не отвечает и не поворачивается, продолжая буравить взглядом пол. Его пальцы нервно стискивают телефон. Он уже отправил Ен Илю стандартное: «Буду поздно». Это было в полдень, но теперь на часах – 15:41, а он так и не получил ответа. Сон Ки Хун, может, уже остынешь? Ты повел себя глупо – и зачем-то продолжаешь это делать. Тебе еще не поздно извиниться… Однако игрок гонит от себя все эти посторонние размышления, как стаю ворон. Если он опять отвлечется от их дела на что-то личное, то вон цена всем его словам и убеждениям. Э! Ему нужно сфокусироваться на миссии. Хотя бывшего 456-го до сих пор гложет то, что они с Ен Илем повздорили… Этим утром в мотеле «Pink» царила мирная тишина: никакого шума, гудения труб или грохота мусоровозов. Однако Ки Хун вздрогнул, очнувшись на своей подушке как от выстрела – посреди кровати, на которой случайно вырубился без сил. За окном уже светало, но шторы были задернуты, отчего в комнате стоял мягкий полумрак. Тело казалось чуть липким, мышцы ныли, а в голове висел легкий туман – последствия полубессонной ночи и того секс-марафона, что решил устроить им Ен Иль. Черт. Черт-черт! Кажется, Ки Хун проспал свою вахту. Он вырубился, не услышав телефона, который остался на кухне. А тот наверняка был уже набит пропущенными вызовами от командующего Кима, Чжун Хо или У Сока, который должен был сменить его утром. Между тем рядом с игроком на подушке мирно лежал Ен Иль. Его глаза были открыты – он вовсе не спал, держа в руке собственный смартфон и глядя в экран. Однако стоило Ки Хуну подскочить, как он тут же отложил гаджет и повернулся. – Доброе утро, Ки Хун. – Ааа, дьявол! Который сейчас час?!.. Бывший игрок в панике глянул на задернутое окно, после чего, не помня себя, принялся за экстренные сборы: вскочил с постели и стал натягивать на себя первую попавшуюся одежду. Вообще-то Ки Хун был в восторге от всего случившегося. Счастлив. Окрылен. И абсолютно ни о чем не жалел, пока был переплетен с телом 001-го так, что его сердце заходилось, а дыхание обрывалось. Он был горд за самого себя и рад, что смог доставить удовольствие другому человеку и не облажаться. Каждый момент той ночи вспыхивал в памяти игрока обрывками: горячая вода, пар, пальцы Ен Иля, его стоны у стены, а затем ноги, обхватившие бедра и губы – хищные, требовательные. Они снова и снова сплетались между собой – но уже на кровати, когда рухнули на матрас, – мокрые, жадные и ищущие. Однако бывший 456-й не планировал спать. Нет! Его ждала слежка в Инчхоне – главная и основная задача, из-за которой он заехал домой лишь на передышку. Ки Хун собирался вернуться к делу сразу после ужина и душа. Однако – тело не выдержало и отключилось, предав его. Какого хрена?!! Ки Хун был зол на себя, на обстоятельства, на собственную слабость. Хотя отчасти он понимал, что это было закономерно: он потратил много сил на секс и работу в порте. Но как же не вовремя! Бывший финалист уже влез в джинсы и принялся искать какую-нибудь кофту, как вдруг Ен Иль остановил его. Рука 001-го легла на запястье Ки Хуна – прохладная, крепкая. Оказывается, сосед уже встал и натянул на себя пижамные штаны, хотя Ки Хун точно помнил, как лежал между его голых ног. Тогда Ен Иль был мокрым, красным, но сейчас выглядел только бледным и замученным. Его взгляд горел неприкрытой тревогой. – Оставь это, – неожиданно выдохнул он – тихо, но веско. – Я прошу тебя, Ки Хун. Тебе все равно не выиграть. Никому из нас не выиграть, поэтому нет смысла бороться. Ки Хун замер. Сначала он подумал, что ослышался, потом – что это неудачная шутка. Но лицо Ен Иля было слишком сосредоточенным. – Ха? – лицо 456-го вытянулось от изумления. – Ты это серьезно?? – Абсолютно. В подтверждение своих слов Ен Иль не отвел глаз и не разжал пальцев, а наоборот – стиснул свой захват на запястье еще крепче. Ки Хун сощурился. Внутри него медленно, но верно поднималась волна – горячая, бурная. Он внезапно почувствовал себя ударенным под дых. После всего, что он пережил… после всего, что он рассказал о своих планах… Теперь он должен был просто бросить все и отступить?? – Ты поэтому был такой странный и устроил все это? – вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. – Чтобы я согласился с тобой?? Лицо Ен Иля дернулось: он поджал губы, но ничего не ответил. – Скажи, почему сейчас? – Ки Хун выдернул руку из чужой хватки. – Когда я в шаге от того, чтобы найти и прижать этих тварей! – Ты совершаешь ошибку, – голос Ен Иля стал совсем глухим и надсадным. – Ты просил меня быть честным. Что ж. Игра раздавит тебя, если ты не отстанешь. – А?? И это сейчас твои слова поддержки? Со-ооо! – Ки Хун взвыл и зло всплеснул руками. – Я делаю это ради тебя в том числе! Чтобы ты тоже почувствовал себя отмщенным! – Не нужно. Сохраняя внешнее спокойствие, Ен Иль помотал головой, но его голос стал громче, а волосы вздыбились – будто он сам заражался пылом Ки Хуна, но направлял его в другое русло. – Мне не нужна месть, Ки Хун. Мне нужно, чтобы ты остался жив!.. Договорив, этот тип цыкнул, будто сам испытал досаду от проявленной искренности. Его лицо стало совсем бледным, челюсти сжались, и он упер взгляд в пол, дыша учащенно, но больше ничего не говоря. Между тем Ки Хун в негодовании захлопал глазами. Он был по-прежнему взбешен, но вместе с тем – изумлен, потому что еще никогда не видел своего соседа таким открытым и… испуганным?.. Пользуясь его замешательством, бывший 001-й снова сократил между ними расстояние, встав почти вплотную – как было еще недавно, ночью. Его дыхание коснулось щеки Ки Хуна. – Я готов бросить все, – произнес он почти интимно. – Но только если ты тоже оставишь свои поиски… А потом вместо грубого захвата этот тип заново протянул руку и аккуратно сплел их пальцы вместе. – Давай исчезнем оба, Ки Хун. Мы не обязаны продолжать эту борьбу. Бывший игрок глянул на их руки, чувствуя, как внутри бьются два желания. Одно – обнять этого человека, сказать ему «да» и забыть обо всем. А второе – взорваться и послать все к чертовой матери, потому что он свой выбор уже сделал и не планировал его менять. Верх взяло последнее. – Я не могу этого сделать, Ен Иль. Я не готов сдаться! Как ты можешь вообще просить меня о таких вещах?! Голос 456-го звенел от гнева. А пальцы – снова вырвались. Ки Хун отшатнулся от бывшего соигрока, схватил толстовку и вышел из номера. Раненная гордость не позволила ему смягчиться или обернуться. Зато – толкнула напоследок хлопнуть дверью: громко, на весь мотель, чтобы поставить точку. Боги… какой же ты иногда придурок, Сон Ки Хун. Теперь бывший 456-й торчит в порту с ноющей головной болью и гнетущими мыслями, что он зря так вспылил. Тогда Ен Иль наверняка сказал все это из желания оградить его от неприятностей. Этим они были похожи с Чон Бэ. Но 001-й все-таки помогал финалисту раньше – с картами, бумагами, расследованием. А теперь вдруг сдал назад… Что изменилось? Ки Хун вздыхает, продолжая сидеть, погруженный в свои мысли, но У Сок не уходит. Он прочищает горло и трет затылок – как человек, который собирается задать неудобный вопрос. – Слушайте, босс, я давно хотел узнать, – он понижает голос до заговорщического шепота. – Как у вас тогда прошло? Ну, то свидание, про которое вы спрашивали… Ки Хун замирает и глядит на любопытного толстяка из-под козырька кепки. Он это специально? От такого вопроса у игрока все начинает ныть еще сильнее. Бывшего финалиста тянет отмолчаться и проигнорировать вопрос, но, с другой стороны, он ведь сам посвятил в эту тему У Сока. Грубить ему после оказанной помощи кажется чем-то неправильным. – Нормально прошло, хорошо, – скупо сообщает он, стараясь не слишком вдаваться в подробности. – Твои советы были полезны. – О? Хо… Хоо-оо! – отзывается У Сок с расцветающей на губах усмешкой, после чего подсаживается еще ближе. – Значит, лед тронулся?? Вы поэтому ходили в последнее время такой довольный? Ки Хун молчит, выдерживая чужой натиск. Его пальцы сжимают телефон крепче. – Да, наверное, – говорит он негромко, а потом фыркает. – Только сейчас все изменилось. – Изменилось? – У Сок непонимающе приподнимает брови. – Э-ээ… в хорошую сторону или в плохую? Ки Хун не отвечает. Он переводит взгляд на монитор одного из ноутбуков, где застыла карта порта, и чувствует, как внутри бурлит что-то вязкое. Игроку так хочется рассказать. Поделиться всем наболевшим хоть с кем-то… Однако – он молчит. Потому что их ситуация с Ен Илем слишком нестандартная. Едва ли У Сок ждет от своего начальника признания, что он встречается с мужчиной. Такая новость вызовет лишь ненужную череду вопросов, и это понимание жжет Ки Хуна в груди, словно тлеющий уголь. – Ладно-ладно, я не буду допытываться, – поняв чужое молчание по-своему, ростовщик кивает и демонстративно отлипает от Ки Хуна. – Но знайте, я всегда на вашей стороне, босс. Буду рад еще чем-нибудь помочь! Ки Хун коротко кивает пухляку – и именно в этот момент среди наемников наступает оживление. – Они вернулись! – восклицает У Сок, тыкая пальцем во второй монитор, где становятся видны три фигуры – операторы дронов и Чжун Хо, бредущие со стороны доков. – Пойдемте их встретим! Убрав телефон, Ки Хун поднимается с лавки вслед за ростовщиком. Тело слушается плохо. Игрок с трудом выходит из фургона на свежий воздух, но там ему лучше не становится. Ветер с моря хлещет по лицу, чайки орут громче, и вся эта какофония только усиливает давление в висках. Чжун Хо приближается к их фургону быстрым шагом. Он кивает У Соку, а затем скользит взглядом по лицу Ки Хуна, задерживаясь на нем чуть дольше обычного. – Ты в порядке? – спрашивает он вместо приветствия. – Выглядишь так себе. – Я в норме, – отрезает Ки Хун. В ответ на это полицейский недоверчиво щурится, но не настаивает. Вместо этого он переходит к делу: – Мы осмотрели последние точки по списку, – сообщает он и указывает на приунывших операторов. – Ничего. Вообще ничего. Кроме одного ангара на дальнем причале. – Ангара? – переспрашивает У Сок, хватаясь за этот клочок информации с надеждой. – А что с ним? – Он вычищен под ноль. Полы выметены, никаких следов груза, а камера над входом сбита, – Чжун Хо хмыкает и скрещивает руки на груди. – Судя по всему, это место зачистил кто-то сегодня ночью. – Сегодня ночью? – удивляется Ки Хун, и внутри у него что-то воет от досады. – Да, потому что никаких отметок о транспортировке в накладных вчера не было, – Чжун Хо смотрит на игрока с растущей подозрительностью. – Кстати, Ким звонил мне утром. Сказал, что не смог тебя вчера дождаться… Парень выдерживает небольшую паузу, хотя бывший 456-й уже прекрасно понимает, куда он клонит. – Ты должен был выйти на дежурство, но не отвечал, – продолжает полицейский, хмуря лоб все сильнее. – Где ты был, Ки Хун? Громко выдохнув, игрок чувствует, как к его лицу приливает кровь – предательский румянец, который у него не получается скрыть, даже если очень хочется. Потому что причина отсутствия у него действительно дурацкая. В свою очередь У Сок пораженно хлопает глазами, едва ли понимая, о чем идет речь. – Я… – Ки Хун прочищает горло, и звук получается неловким, скрипучим. – Я случайно уснул дома. Вырубился и не услышал телефон… – Уснул? – Чжун Хо приподнимает бровь. – Ты? Просто взял и уснул?? – Ну, знаешь, – вмешивается У Сок, чуя, что в воздухе снова пахнет склокой. – С кем не бывает! Господин Сон просто устал после вчерашнего. Это ведь не так критично! – Вообще-то критично, – не соглашается Чжун Хо, подавая знак операторам и отпуская их к фургону. – Потому что именно в этом временном промежутке кто-то сбил камеру и вычистил ангар. Кто-то знал, что Ки Хун отсутствует, и знал о нашем плане по поиску. Парень ненадолго замолкает, и его взгляд становится еще острее. – Кто знал, что тебя не будет на дежурстве, Ки Хун? Бывший финалист сглатывает. В его горле пересыхает. Он знает ответ – и этот ответ ему не нравится. – Только мой сосед, – говорит он, ощущая, как холодеют губы. – Но он точно был со мной этой ночью. Не в порту. У него нет цели ставить нам палки в колеса. – Откуда ты знаешь? – не унимается полицейский, будто получив долгожданное подтверждение своим домыслам. – Вы же толком не знакомы. То, что вы оба прошли через Игру, вовсе не делает его доверенным лицом. Ты же не считаешь, что все, кто тебе помог, обязательно становятся твоими друзьями?? После этих слов в их разговоре повисает молчание. Долгое. Тяжелое. Чайки кричат над головой, где-то вдалеке гудит баржа, а Ки Хун стоит посреди порта и чувствует, как его голова раскалывается напополам. Он не хочет этого говорить. Не здесь. Не сейчас. Не перед всеми. Но Чжун Хо сверлит его взглядом, а У Сок растерянно моргает, и даже капитан Пак, вышедший из машины вместе с Кимом, затаил дыхание в нескольких шагах от их группы. – Да потому что мы с ним встречаемся! – наконец выпаливает Ки Хун в полный голос, и слова вылетают из него, как пробка из бутылки – резко и неконтролируемо. – Я вырубился вчера, потому что он накинулся на меня в мотеле, и мы… На этом игрок осекается. Его лицо по-прежнему пылает из-под надвинутого козырька. Он не договаривает фразу, но это и не нужно – все и так слишком понятно. После такого признания У Сок так и застывает с открытым ртом. В то же время Чжун Хо, напротив, морщит брови, будто он совершенно не удивлен и не собирается отступать от своих слов из-за услышанного. – Ты же понимаешь, что это ничего не доказывает, Ки Хун? – произносит он, чуть склонив голову вбок. – Он мог быть с тобой и одновременно передать информацию кому-то еще. Звонок, сообщение, сигнал – что угодно. Мы не можем исключать… К счастью, парень не договаривает. Потому что к нему подходит капитан Пак и вдруг коротко, но увесисто хлопает по плечу в темной ветровке. Этот старый моряк наверняка поражен признанием Ки Хуна не меньше остальных, но быстро справляется со своим выражением лица и усмехается. – Чу-чу, разве у влюбленности есть разум? Она живет сердцем! Прерванный хлопком, Чжун Хо замолкает на полуслове. Его взгляд хлещет негодованием, но капитан лишь наставительно вздыхает, словно ему приходится объяснять прописные истины. Он качает головой – едва заметно, но достаточно, чтобы Чжун Хо стих без лишних вопросов. И парень – удивительное дело – в самом деле замолкает. Его губы сжимаются, но он отводит взгляд и выдыхает. – Ладно, я понял, – говорит он коротко, хотя явно через силу. – Если они с соседом встречаются, значит, это не он. Нам надо искать дальше. После этого Чжун Хо поворачивается к командующему Киму и кивает, чтобы принять его отчет: слишком быстро, слишком резко, будто он все еще не согласен с собственными словами. Но – на этом допрос кончается. Ки Хун переводит дух. Воздух выходит из его легких с присвистом, и он чувствует себя так, будто пробежал марафон. Сердце все еще колотится где-то в горле, ладони вспотели, зато – головная боль стихла. Отойдя на пару шагов от группы, он закуривает, пытаясь успокоиться. Зажигалка как раз выбивает искру, когда он внезапно слышит за спиной приглушенный голос У Сока: – А ведь я тебе говорил, коп… С тебя 50 тысяч! Зажав сигарету в зубах, Ки Хун оборачивается, но его помощники уже делают вид, будто заняты обсуждением карты на планшете. У Сок прячет ухмылку в кулак, а Чжун Хо смотрит на него с тем особым выражением, какое бывает только у того, кто проиграл пари. Выходит, команда догадывалась о них с Ен Илем – и даже спорила об этом... Хах. Ки Хун не знает, злиться ему или смеяться. Но странное дело – после этого спонтанного признания ему становится легче. Будто он скинул с плеч часть груза, о существовании которого даже не подозревал. День в порту пролетает быстро. Они с командой заново прочесывают округу: Чжун Хо с операторами запускают дронов над соседними причалами, наемники обходят склады, а У Сок со своим братком-хакером просматривают записи с уцелевших камер. Они надеются найти следы машин или другое место хранения груза – на случай, если тот не успели увезти далеко и спрятали где-то поблизости. Ки Хун работает с картами: сверяет маршруты, отчеркивает точки – но мыслями находится далеко. После того признания команде он все-таки не выдержал и написал Ен Илю сообщение – уже не такое холодное и безличное, а искреннее и полное раскаяния. [Я был груб. Прости.] [🥺💔] Теперь рука Ки Хуна то и дело тянется к телефону. Пальцы жмут кнопку, экран загорается, но – на нем пусто. Сообщения в мессенджере прочитаны, но так и висят без ответа. Ни реакции, ни звонка, ни короткого: «Все ок!🤗». Бывший финалист снова и снова прокручивает в голове свой текст и думает, может, добавить к нему что-нибудь еще? Или позвонить?.. Ки Хун трет переносицу. Он впервые скинул смайлики в их чат с Ен Илем, позволив себе вспомнить, что он вообще-то не робот и тоже может писать эмоционально. Однако – ответа все равно нет. С наступлением первых сумерек тревога Ки Хуна сгущается до состояния, близкого к панике. Как тут телефон наконец вибрирует: [Ты был прав. Я исчезну один. Прости за «Pink».] Ки Хуну требуется дважды прочитать эти три коротких предложения, чтобы понять их смысл. Чтобы вообще опознать в этом сообщении человека, который прежде кидал ему эмодзи с лягушками и ссылки на смешные ролики из YouTube. И что еще значат эти «Исчезну один» и «Прости за “Pink”»?! Ки Хун перезванивает Ен Илю тут же, не мешкая, но оператор автоматическим голосом сообщает, будто абонента с таким номером не существует. Что?? Бывший игрок осоловело таращится на свой телефон. Он звонит снова – но с тем же результатом. И еще раз. Еще. Почему-то вся эта ситуация настолько пугает его, что он, не дожидаясь окончания их обыска в порту, решает рвануть домой. К черту график, к черту план. Он должен разобраться, что произошло с Ен Илем. – Я еду в мотель, – резко объявляет Ки Хун посреди фургона, отвлекая других членов команды от мониторов. – Буду на связи дистанционно, пока не разберусь там кое с чем. От такого заявления Чжун Хо с У Соком многозначительно переглядываются, после чего полицейский рывком поднимается со стула. – Понял, я с тобой, – сообщает он. Парень подходит к бывшему 456-му быстрым шагом, на ходу поправляя ветровку. – Ты же так и не передал нам денег, а они нужны для расширения штата… Заедем к тебе по-быстрому, и я вернусь. Точно. Деньги. Ки Хун совсем забыл – та сумма, которую они договорились выделить на оплату наемников. Бывший 456-й кивает, оставляя командование на У Сока, после чего они с полицейским выходят из фургона, чтобы сесть в другое авто и поехать в «Pink». Вечерняя дорога до Тобон-гу по пустым трассам занимает из Инчхона всего 50 минут, но для Ки Хуна это время тянется как вечность. Он ведет машину, сжимая руль до побелевших костяшек. Огни города проносятся снаружи – пурпурные, оранжевые, зеленые, – они отражаются на светлом капоте и стекле. Но 456-й почти не замечает всей этой красоты. От волнения перед глазами у него все как в белой дымке. Чжун Хо сидит на пассажирском кресле рядом и что-то пишет в телефоне. Он продолжает работу. Но как только они въезжают в город и направляются на север, полицейский убирает гаджет. Он смотрит на Ки Хуна искоса, и его молчание становится натянутым. Он будто думает о чем-то. Ки Хун чувствует, словно полицейский хочет что-то сказать, но никак не решается. Это не слишком похоже на него – обычно Чжун Хо не колеблется, но тут его определенно что-то смущает. В конце концов, парень берет себя в руки и коротко откашливается. – Ки Хун, – начинает он, и его голос звучит осторожно, без знакомых следовательских нот. – Можно спросить кое-что? Не по делу. Бывший игрок мельком косится на парня, но в основном не отрывает взгляда от дороги. У него нет желания разговаривать. Однако молчать кажется еще большей пыткой, поэтому он поджимает губы и кивает. – Спрашивай. – Твой сосед… – Чжун Хо делает паузу, подбирая слова. – Я хотел бы узнать твое мнение, раз нам предстоит и дальше работать сообща. Какой он человек? Ки Хун кисло хмыкает: с учетом, что Ен Иль собрался куда-то «исчезнуть», вопрос Чжун Хо кажется не слишком своевременным. С другой стороны, игрок не собирается прощаться. Сейчас он понимает это особенно четко. Он молчит какое-то время, глядя на дорогу. Светофор впереди переключается на красный, и нога плавно прожимает педаль тормоза. – Ен Иль… не такой, каким кажется на первый взгляд, – наконец говорит Ки Хун. – Снаружи – весельчак, болтает без умолку, шутит. Но это только верхний слой. Под ним он другой. – Другой? – Чжун Хо навостряет уши. – Более жесткий, что ли, – бывший финалист вспоминает взгляд Ен Иля в общежитии, когда тот встал напротив игрока 100 и заткнул его одним своим видом. – Но со мной он всегда мягкий. Терпит любые заскоки и не высмеивает. Светофор переключается на зеленый, и Ки Хун трогается с места. – А его семья? – спрашивает Чжун Хо дальше, словно пытаясь составить для себя полный портрет. – Ты говорил, у него кто-то есть в Китае… А еще была жена, кажется? Из-за нее ханахаки. Точно, Китай! Вот куда собрался «исчезнуть» его сосед! У бывшего игрока немного отлегает от сердца. Он уже успел подумать невесть что от таких формулировок. – Да, у него была жена, а еще ребенок, – сообщает Ки Хун с тяжестью и одновременным воодушевлением. – Он не любит об этом говорить. Я только знаю, что урна с прахом где-то здесь, в Сеуле. Поэтому он прежде и не собирался ехать к родственникам, хотя мог. – Ребенок? – удивляется со своей стороны полицейский. – Ты не рассказывал, что он был еще и отцом. – Ну... Бывший 456-й мнется, сворачивая с магистрали. Он не уверен, что ему следует рассказывать о подобном за спиной Ен Иля. Прежде он ляпнул не подумав… Хорошо, что Чжун Хо не сплетник – это позволяет Ки Хуну не слишком сожалеть о своих словах. К тому же, полицейский все равно обо всем узнает рано или поздно – этот парень достаточно пытлив. – Тот малыш не успел родиться, – все же поясняет 456-й после заминки. – Как я понял, они умерли с матерью вместе, когда в больнице ей не смогли помочь. От этого уточнения Чжун Хо хмурится еще больше. Его взгляд в свете уличных фонарей внезапно становится необъяснимо настороженным. – А чем она болела? – спрашивает он. – Это из-за нее он пошел на Игру? – Да. Цирроз печени или что-то типа того… Они узнали как раз вместе с беременностью. Но жена отказалась делать аборт. При этих словах в памяти Ки Хуна заново всплывает тот ночной разговор с Ен Илем на Игре. Глаза этого человека – и застывшие в них слезы. Сжав зубы, бывший 456-й невольно прибавляет скорости. Он не замечает того, как меняется лицо Чжун Хо. – И… и ты говорил, что он раньше работал полицейским?.. Ки Хун сводит брови. А вот это он уже рассказывал – или нет? Кажется, рассказывал, но мельком. В любом случае, в такой информации точно нет ничего секретного. Игрок кивает на вопрос парня и снова заворачивает руль. Они въезжают в Тобон-гу, и пальцы сами собой тянутся к панели авто, чтобы набрать соседа. Тишина – и снова голос оператора. Может, Ен Илю заблокировали номер за неуплату? Этот вариант кажется Ки Хуну гораздо лучше остальных его сценариев в голове. Благодаря Чжун Хо бывший 456-й смог хоть немного отвлечься от тревоги. Он даже ждет следующего вопроса, однако парень отчего-то немеет как рыба. Просто сидит, глядя перед собой, и его лицо становится бледным, неестественным – застывшим, будто он проглотил глыбу льда. Так проходит еще несколько минут. Машина заезжает на знакомую улицу – здесь гораздо тише, чем в центре, фонари горят тускло, а пешеходные полосы уже почти пусты. До мотеля остается совсем немного. – А он не… – вдруг снова подает голос Чжун Хо, но сбивается. – Кхм. Он не сообщал, почему ушел? Из полиции. Ки Хун все-таки бросает на парня более внимательный взгляд. Что-то в его тоне кажется ему странным: слишком напряженным для простого любопытства. Не будь он так встревожен из-за Ен Иля, он бы обязательно допытался до причин такого поведения. Но сейчас – просто отвечает. – Насколько мне известно, его уволили по ошибке, за взятки. А что? После этого в салоне повисает уже мертвая тишина. Такая, как в морге. Чжун Хо перестает двигаться, полностью одеревенев, и Ки Хун повторяет вопрос. – Что не так? – Ничего, – спустя пару секунд все же отвечает парень, но как-то механически. – Просто… вспомнил одну похожую историю. Молодой полицейский явно чего-то не договаривает, но игрок отвлекается на дорогу. Ночное небо над Тобон-гу стоит темное, беззвездное, но впереди, над крышами, клубится какой-то сгусток, подсвеченный снизу. В то же время мимо проносится машина пожарных и скорой помощи: красные огни, рев сирены, вспышка маячков. Ки Хун провожает эту процессию взглядом. Подобная шумиха – редкость для их уголка. А затем они сворачивают на одном и том же повороте, и – игрок видит ЭТО. Мотель «Pink» горит. Вывеска – розовая, давно сломанная – объята пламенем. Буквы пузырятся краской и оплывают, как воск. Стекла первых двух этажей выбило, и из их голых проемов валит черный, маслянистый дым. Крыша пылает, языки огня лижут небо, и весь фасад освещен оранжевым дрожащим заревом. Вокруг растянулось оцепление: три спасательные машины вытянули шланги и бьют водой в крышу и стены, отчего пар смешивается с дымом, а краска шипит. Пожарные двигаются быстро: они не тушат, а сдерживают, не давая огню перекинуться дальше. Сам мотель уже не спасти. Многие люди высыпали из соседних зданий и смотрят на происходящее с тихим ужасом. Ки Хун сам не помнит, как паркуется. Машина врезается правым колесом в бордюр. Он выскакивает наружу, и горячий воздух ударяет ему в лицо – плотный, удушливый, с запахом горелого пластика и резины. Дым разъедает глаза. Но ноги сами несут 456-го к оцеплению, пока в голове бьется одна мысль. Не о сгоревших деньгах или уничтоженном оружии. Только о человеке, который мог там пострадать: «Ен Иль... Ен Иль! ЕН ИЛЬ!!!» Красно-белая лента натягивается и бьет в грудь. Пожарный что-то кричит, машет, но Ки Хун его толком не слышит. Взгляд мечется по мотелю, объятому огнем, в то время как руки машинально набирают номер. Телефон прижат к уху. Тишина. Долгая. Бесконечная. И – опять голос оператора. Где-то внутри здания с грохотом обрушивается перекрытие, отчего искры взметаются в небо. Ен Иль, черт тебя дери, сними трубку!.. Ки Хун чувствует, как его бьет дрожь. – Можешь не пытаться. Он не ответит. Голос Чжун Хо звучит позади – твердо, но гулко, как сквозь толщу воды. Ки Хун в изумлении оборачивается. Молодой полицейский стоит неподалеку, и свет от пожара пляшет на его лице, выхватывая из темноты плотно сжатые губы, желваки на скулах и глаза, в которых мечутся боль, досада и злость. – Что? Почему?? – не понимает игрок, все еще не убирая трубку. Долгое молчание. Вой сирен. Шипение воды. Крики пожарных. А потом – Чжун Хо дергает плечом и отводит взгляд: – Потому что тебе нужно лучше выбирать тех, кто стоит доверия, Ки Хун. …А??