За гранью-нормы

Спустя мгновение Агата выскользнула из здания и запрыгнула в салон, где её уже поджидал Тони. Он рванул с места, заставив Lamborghini взреветь, и с диким визгом шин машина вылетела на ночные улицы Квинса. Они неслись на безумной скорости, захлебываясь в совместном, почти истерическом хохоте. Теперь это безумие принадлежало им двоим, и Агата с пугающим восторгом осознавала, как это прекрасно — быть на одной волне с этим чудовищем. Прекрасно чувствовать свою новую, извращенную свободу и понимать, что они вдвоем возвышаются над всем этим проклятым городом. Они пролетели уже три красных светофора, едва не подмяв под колеса случайных прохожих, но им было плевать. В этот миг мир сузился до них двоих, и не существовало преград, способных их остановить. Ветер врывался в открытые окна, срывая с губ остатки смеха и унося в ночь запах пороха, дорогих духов и крови. Агата откинулась на кожаную спинку кресла, чувствуя, как скорость выжигает в её душе последние капли сомнений. Она впилась взглядом в профиль Тони, то и дело вспыхивающий в неоновом свете витрин. В его глазах полыхало то же пламя, что и в клубе — холодное, расчетливое, абсолютное. — Куда мы летим? — выкрикнула Агата, перекрывая яростный рев мотора. — Туда, где правила превращаются в пепел, — не оборачиваясь, бросил Тони и резко вывернул руль, закладывая вираж на пустом перекрестке. Машина взвыла, едва не встав на два колеса, унося их прочь от реальности. Они неслись к мосту, под которым река темной маслянистой лентой поглощала огни мегаполиса. Тони не думал сбавлять скорость — он лишь сильнее вжал педаль в пол. Агата инстинктивно вцепилась в ручку двери, но не от испуга, а от обжигающего восторга. Она физически ощущала, как старая реальность рассыпается в прах, стирая всё, чем она была до этого безумного вечера. На самой середине пролета Старк резко ударил по тормозам. Lamborghini с яростным визгом развернуло на сто восемьдесят градусов, перегородив пустую трассу. Наступившая после рева мотора тишина оглушала. В воздухе зависло лишь их тяжелое дыхание и далекий, приглушенный гул города. Тони заглушил двигатель. В холодном лунном свете его черты казались высеченными из мрамора. Он вышел из машины и вальяжно устроился на капоте. Агата, поправив пальто, наброшенное поверх черного платья, последовала за ним. — Нравится? — спросил он тем же властным тоном, что и в клубе. Девушка лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В её глазах плескался дикий азарт и упоение этой опасной игрой. — Это только предисловие, — Старк зажег сигарету, и едкий дым смешался с соленым ночным воздухом. — Завтра я введу тебя в курс дела. Склады, порты, логистика... всё, что принадлежит мне. Ты станешь моей правой рукой, Морт. Я выкую из тебя клинок, чтобы никто не смел искать у меня слабых мест. Он глубоко затянулся, сканируя её реакцию тяжелым взглядом. — Запомни слова Наташи. Это война. И у неё есть своя цена, — он указал тлеющей сигаретой на сияющий внизу город. — Копы, конкуренты, герой в черном трико. — они все там. Они будут пытаться раздавить нас. Разлучить. Уничтожить тебя, чтобы добраться до моего горла. Тони медленно повернулся к девушке, и в его взгляде вспыхнула та самая хищная, опасная нежность, которая раньше была ему совершенно не свойственна. — Ты готова платить эту цену, Агата? — его голос вибрировал от скрытой угрозы и предвкушения. — Готова стать той, чье имя будут шептать с таким же ужасом, как и мое? А может, и с гораздо большим? Морт внезапно ощутила отчетливый, металлический запах крови — чужой, но уже ставшей неотъемлемой частью её новой, перерожденной сути. — Я готова, — произнесла она, и её голос прозвучал тверже и холоднее, чем когда-либо прежде. — Я жажду всего этого. Лишь бы оставаться с тобой. Мне плевать на Бэтмена, на призрачную опасность и всё то дерьмо, которым пропитан этот город. Я никогда в жизни не чувствовала себя защищенной, но рядом с тобой я уверена: мне ничто не угрожает. Я уничтожу любого, кто посмеет встать между нами. Старк хрипло рассмеялся, рывком притягивая Агату к себе. Его пальцы собственнически обхватили её подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. От той смеси абсолютной преданности и безумия, что плескалась в её зрачках, у него на мгновение помутилось в голове. Никто и никогда прежде не осмеливался смотреть на него так. Его презирали, ему льстили, его смертельно боялись и ненавидели, но то, что он видел сейчас в глазах Агаты, было за гранью-нормы обычных эмоций. Это было фанатичное, граничащее с одержимостью обожание. Девушка окончательно захлопнула за собой капкан самого опасного чувства на планете. Она до дрожи, до безумия любила Тони Старка, и для него это был самый совершенный инструмент власти, который он когда-либо держал в руках. — Куда дальше? — Морт посмотрела на него, и в её взгляде не было и тени страха, только лихорадочный блеск и жажда новой дозы этого безумия. Тони на мгновение замер, прислушиваясь к вою полицейских сирен, которые уже почти настигли их, разрезая ночную тиму алыми и синими вспышками. Его губы дрогнули в хищном оскале. — Я покажу тебе одно место, Морт, — сказал Старк. — Но сначала нам нужно преподать этим парням в форме урок по вождению. — Поцелуй меня, — вдруг приказала Агата, Сама сокращая последние сантиметры и властно завладев губами Тони. В этом жесте не было места нежности, трепету или романтике. Это была чистая, необузданная страсть, сметающая всё на своем пути. Тони утробно зарычал, до боли вплетая пальцы в её волосы и притягивая к себе так резко, что они ударились зубами, но не разорвали контакта. Старк с жадностью сминал её губы, исследуя их языком, словно завоеватель. Прикусив её нижнюю губу до появления первой капли, он, подобно хищнику, припал к ране, слизывая металлическую сладость. Агата лишь сдавленно застонала, не в силах и не желая сопротивляться этому напору. Боль в ту же секунду растворилась в пьянящем возбуждении. Она вцепилась ногтями в дорогую ткань его пиджака, пытаясь удержаться в этом безумном водовороте. Вкус собственной крови на губах Старка казался острым и правильным, как и вся эта ночь. Это был не поцелуй, а акт клеймления, окончательного и бесповоротного присвоения. И Морт отдавалась этому целиком, отвечая такой же яростной жаждой, кусая его в ответ и окончательно теряя себя в этом хаосе, который стал её новой реальностью. — Руки за голову! — раздался резкий выкрик подоспевшего полицейского. — Медленно разойтись! Обоим поднять руки! — повторил шериф, держа их на мушке в свете ярких фонарей. — Готова повеселиться? — шепнул Тони ей прямо в губы, хищно слизывая кровь со своего рта. — Ещё как, — с безумным энтузиазмом отозвалась Агата, быстро чмокнув Старка в губы. — Превосходно, — прошептал Старк, и его губы искривились в широкой, безумной ухмылке, от которой веяло первобытным хаосом. Он резко отстранился от Агаты, но вовсе не для того, чтобы сдаться. Одним отточенным движением Тони швырнул тлеющий окурок прямо под ноги шерифу. Морт краем глаза уловила, как в рукаве его безупречного пиджака хищно блеснула сталь. — Эй, полегче, мистер! — рявкнул полицейский, инстинктивно отпрянув от летящей искры. — Для тебя — Я Дьявол — громко провозгласил Тони, совершая еще один резкий взмах кистью. Шериф на мгновение застыл, решив, что безумец снова кидается мусором, но это было последнее, что он успел осознать. Металлическая игральная карта, заточенная острее бритвы, вошла в его шею, как нож в масло, и застряла глубоко в горле. Этой секунды кровавого замешательства Старку хватило с лихвой. Пока напарник убитого лихорадочно возился с кобурой, Тони уже запрыгнул в Lamborghini, где его, вжавшись в кресло от адреналина, ждала Агата. Двигатель взревел, как раненый зверь, требующий жертв. — Пристегнись, детка! — выкрикнул он, вырывая рычаг передач. Машина сорвалась с места, оставляя на асфальте выжженные полосы резины. Позади, на холодной земле, осталось неподвижное тело офицера с торчащим из горла стальным «Дьяволом» Агату с силой вдавило в сиденье. Она обернулась и увидела, как второй коп, придя в себя, лихорадочно хватает рацию, вызывая подкрепление. Сирена взвыла у них за спиной, разрезая ночь пронзительным, захлебывающимся воем. — Держись крепче! — Тони мастерски лавировал между массивными фурами, едва не снося зеркала. Он вылетел на встречную полосу, заставляя встречные машины в ужасе визжать тормозами и в панике сворачивать на обочину, расчищая путь его безумию.                                  *** Наташа стояла у самой кромки причала, глядя, как мутная портовая вода поглощает последние улики. Тело Олдрича, надежно завернутое в тяжелую портьеру и утяжеленное куском ржавого металла, кануло в бездну без лишнего всплеска. Так было надежнее. Так его не найдут. А если и найдут, то лишь тогда, когда от его амбиций останется один прах. На горизонте занимался призрачный рассвет, но солнце безнадежно увязло в плотных свинцовых тучах. Ночной ливень сменился промозглой, навязчивой моросью, пропитавшей воздух ледяной сыростью. Вспышка далекой молнии на мгновение разрезала серое небо, а следом докатился глухой рокот грома, заставив водную гладь вздрогнуть мелкой рябью. Наташа зябко передернула плечами. Её пальто давно потяжелело от влаги, но она не спешила уходить. Казалось, сама природа выступала её соучастницей: этот бесконечный дождь стирал отпечатки, смывал следы борьбы и топил в серой пелене саму память о совершенном. Воздух был настолько тяжелым и холодным, что каждый вдох обжигал легкие. — Пора, — прошептала она самой себе. Голос утонул в шуме воды и монотонном стуке капель по железным контейнерам. Она бросила последний взгляд на темное пятно реки, где уже исчезли круги от погруженного груза, и направилась к припаркованному неподалеку седану. В салоне было зябко. Стекла мгновенно затянуло белесой дымкой из-за контраста температур. Наташа провела ладонью по лобовому стеклу, прорубая узкое «окно» в этот враждебный мир. Свет фар выхватил из предрассветного полумрака ржавые остовы кранов и куски рваного полиэтилена, бьющиеся на ветру. Где-то в вышине тоскливо закричала одинокая чайка — звук был настолько надрывным, что по коже пошли мурашки. Двигатель отозвался негромким урчанием. Машина плавно тронулась, оставляя за собой лишь влажный след на асфальте, который через пару минут должен был окончательно раствориться под дождем. Наташа вела авто через лабиринты промзоны в абсолютной тишине, нарушаемой лишь ритмичным скрипом дворников. Мир вокруг нехотя пробуждался, но небо оставалось низким и угрожающим. На одном из пустынных перекрестков она плавно нажала на тормоз. Машина замерла. Наташа потянулась к карману пальто и достала пачку синего Marlboro. Романофф замерла, прикуривая сигарету. Огонек зажигалки на мгновение осветил её лицо, на котором застыла не просто усталость, а глубокая, разъедающая тревога. Она выпустила густую струю дыма, глядя, как он смешивается с паром от её дыхания. Тело Олдрича навсегда исчезло в пучине, но тяжесть на душе Наташи только росла. И дело было не в убийстве — к смерти она привыкла давно. Её по-настоящему пугала Агата. Каждый раз, когда Наташа закрывала глаза, она видела лицо этой девочки. Она видела, как в её невинных глазах медленно прорастает та же тьма, что когда-то поглотила саму её Тони не просто забрал Агату — он начал её переплавлять, превращая хрупкую девочку в холодное оружие. Наташа зябко передернула плечами. Она чувствовала себя виноватой в том, что не вырвала её из этого ада в первый же день. Теперь, глядя на свинцовое небо, она понимала: петля на шее Агаты затягивается всё туже, и Старк — тот, кто держит другой конец веревки. Она не могла ничего сделать.