seesaw

Вверх-вниз снова и снова - раскачивание качели

Пальцы аккуратно ложились на клавиши, в очередной раз прогоняя знакомую мелодию. Юнги цокнул языком. Нет. Это звучало неправильно. Проще, если бы плеер не сломался. Тогда включил бы песню в очередной раз. Сейчас играл же по памяти. Знал, что Smooth Criminal прекрасно легла бы на виолончель или скрипку. Юнги же был полон решимости перевести ее на пианино. — Скоро закрываемся, — напомнил старик Ли, директор музыкального магазина. Позволял ему играть на любом музыкальном инструменте, когда посетителей не было. Юнги просто повезло, что тот искал работников в магазин. Стоять на кассе не лучшее занятие, но Юнги нравилось оставаться в окружении музыки. Лучше, чем быть дома и слышать хохот матери, нашедшей нового бойфренда. Они встречались уже три месяца, их отношения явно планировали перейти на новый уровень. И Юнги был счастлив за нее, но без особого энтузиазма. Ему было плевать на отца, что бросил их еще до его рождения. Они даже не поженились. Так Юнги не волновала ненужная преданность к отцу. Его больше беспокоило, что мать влюблялась. А с любовью в жизни приходили одни проблемы. — Тебе бы девчонку найти, — в очередной раз наставительно произнес господин Ли. Юнги закатил глаза, поднимаясь со стула. Подошел к кассе. Уже закрыл ее сегодня, работу всю сделал. Не сказать, чтобы у них было много клиентов. Продал пару дисков, а еще рекомендовал электрогитару. Теперь мог идти в библиотеку, пока она не закрылась. Пары часов достаточно, чтобы проскользнуть в ночи домой. — Не интересно, — не врал. Юнги забрал рюкзак, запрокидывая его на плечи. Сентябрь слишком холодный. Юнги нравилось думать, что он изменился. Старшая школа, новая жизнь. Только в душе оставался все тем же. Все так же запирался в спальне, читая множество книг. А после на обрывках записывал мысли, что пришли в голову. Иногда в рифму, иногда прозой. Теперь добавилась игра на пианино, от которого у него мурашки по коже. А еще старался изучить гитару. Чем больше занимал себя, тем меньше размышлял о никчемности собственной жизни. Кажется, за год он уже должен был перестать оплакивать потерянную дружбу. Только время шло, а его сердце все еще кровоточило. Они успешно игнорировали друг друга. Стало легче – школьные классы Юнги находились в совсем другом крыле. Футбольные матчи Юнги ненавидел. Слышал, что Тэхену пророчили огромное будущее. Говорили, что в этом году, как только Кай уйдет, то станет капитаном команды. Одна часть гордилась им, другая же старалась игнорировать все, что отдаленно напоминало о Тэхене. — А как же Миен? — вновь лез не в свое дело. — Она отличная девчонка. Если бы все было так просто. — Мы друзья. Юнги не был уверен, кто пустил слух первым. В конце учебного года, ближе к июню, начались шепотки, что главная красавица школы бросила его. Юнги на слухи не реагировал. Они все так же общались с Миен, проводили время в библиотеке. Только девушка больше не инициировала контакт. Никаких объятий при встрече, поцелуев в щеку, когда замечали кого-то. Миен казалась счастливой, довольной отчасти. Юнги же плыл по течению, не зная, куда оно его принесет. — Многое теряешь. Махнул на прощание, наконец-то покидая душный музыкальный магазинчик. Иногда забота напрягала. Точнее непрошенные советы. Юнги поправил лямки рюкзака, медленно продвигаясь в сторону дома. Библиотека отменялась. Проигнорировал детскую площадку, на которую не ступала его нога почти год. Не обращал внимание на горящий свет в доме семьи Ким, а еще тень, мелькнувшую за шторой. Почему спустя год все еще думал о Тэхене? Интересно, знал ли он, что его друзья из футбольной команды все еще не могли отстать от Юнги? Может, они делали это с разрешения Тэхена. Юнги встряхнул головой. Какая разница. Они не друзья. Они друг другу никто. Юнги перепрыгнул несколько ступенек, оказываясь дома. Матери не было. Видно, свидание продлилось дольше, чем она рассчитывала. Проверил сообщения на телефоне, но предупреждений не было. Вернется ближе к ночи. Как и всегда. В комнате достал гитару из-под кровати. Уже образовался небольшой слой пыли. Пару дней к ней не прикасался, занятый уроками. Старался играть так, чтобы мать не видела. Иначе ее криков не избежать. Ее больше волновала учеба и отличные оценки, чем развивающаяся любовь к музыке. Юнги выдохнул, наигрывая одну из мелодий. Вздрогнул, услышав звонок. Мать не стала бы звонить в дверь. У нее были ключи, а это звонок напоминал отчаянное требование открыть как можно быстрее. На глупую долю секунды в груди затеплилась надежда. Только быстро исчезла, стоило увидеть дрожащую Миен. — Можем поговорить? Последний раз виделись около недели назад в библиотеке. Тогда Миен счастливо рассказывала о своей кошке, которую отыскала с подругой. Та пятнистая, с разноцветными глазами. Такие кошки приносили только счастье нашедшему. Поставил чайник, нашел две кружки. Молчание не тягостное. Уютное, спокойное. Девушка явно переживала не свои лучшие времена. Не стала наносить макияж, губы искусанные, а под глазами пролегали глубокие тени. Легко оправдаться тяжелой учебой, только сейчас им дали небольшую передышку. Контрольные закончились, оставив размеренное течение учебных будней. — Ты в порядке? Горячий чай, несколько листьев мяты для успокоения. Миен поблагодарила его, но в глаза так и не посмотрела. Перешли в гостиную, поставив дымящиеся кружки на маленький столик. Сквозь приоткрытое окно пробивался холодный осенний ветерок. Сколько должно длиться молчание? Юнги отпил немного чая, морщась от горького привкуса. — Мне нравится Минни, — шепнула Миен, смотря куда угодно, но не на него. Застыл, так и не поднеся кружку к губам. В ушах отзвуки сердцебиения. По телу поднимался жар. Он не особо был знаком с подругой Миен, что перешла в их школу несколько месяцев назад. Как раз в апреле. Юнги сглотнул, удивленно уставившись на нее. Это объясняло, почему она поддержала слухи, о том, что они расстались в мае. Ладони Миен слегка дрожали. Она отставила чашку, боясь пролить весь чай на себя. Юнги не думал, тут же обхватывая ее маленькую ладонь своей. — Мне жаль, — едва не переходила на всхлипы. — За что ты извиняешься? — рассмеялся Юнги, заправляя прядь волос ей за ухо. Миен медленно успокаивалась, медленно дыша вместе с Юнги. — За то, что врала, — ее губы очаровательно надулись. — Но я подумала, что ты не осудишь меня. Как он мог осудить ее, когда дружили больше двух лет? Были «в отношениях» примерно столько же. Его собственная мать обожала Миен до жути. Хвасталась соседкам, что сын нашел выгодную партию, а ее будущая невестка хороша. Конечно, до жути расстроилась, узнав об их расставании. Даже шлепнула по плечу, говоря об упущенной возможности. — Мы же друзья, — заверил ее Юнги, переплетая их пальцы. Миен всхлипнула, тут же бросаясь ему на шею. В этих объятиях тепло, спокойствие и далекое ощущение дома, казавшееся таким забытым и далеким. Легкие прикосновения к ее спине, мягкие поглаживания. Ей нужно было спокойствие, тихая уверенность, что ее не станут осуждать и ругать. Девушка медленно отстранилась от него, утирая выступившие слезы рукавом. Миен прикусила губу, внимательно смотря на него. От этого взгляда становилось неуютно, словно Миен заглядывала в части души, которые были никому неизвестны. Те части, которых боялся и сам Юнги. Если забраться в них, можно отыскать и качели, покрытые толстым слоем пыли и паутины. — Ты не осудишь, — мягко продолжала Миен, — потому что, ты такой же как и я. Застыл, боясь пошевелиться. Находился в самом худшем кошмаре. Его окунули в омут с головой, заставив вспоминать янтарный блеск глаз, медовый бархатный голос и улыбку, от которой у него сводило кончики пальцев. Юнги нахмурился, боясь посмотреть в ее глаза: — С чего ты решила? Выдохнула мягко, боясь потревожить демонов в его душе: — Тэхен. Этого было достаточно, чтобы прежде отличное настроение Юнги испарилось. Он старался притвориться, что Ким Тэхена в его жизни никогда не существовало. Годы дружбы так легко забыты им. Он с легкостью вычеркнул Юнги из своей жизни. Так почему Юнги не мог поступить так же? Что могло быть общего между всеобщим любимцем, лучшим игроком футбольной команды и странным ботаником, на которого всем плевать. — Мы с ним друзья, — Юнги поморщился. — Точнее были ими. Больше нет. Миен кивнула, явно не веря его резким словам. Схватился за кружку, пытаясь занять хоть чем-то руки. Юнги скучал. Но не собирался вспоминать того, кто сам прекратил все между ними. Юнги не собирался бежать за ним через все поле, лишь бы притащить за руку к качелям, которым никогда не удастся быть в равновесии. Тэхен бы сбежал, а Юнги не стал бы взлетать вновь. — Прости, что предположила. Юнги отмахнулся, не собираясь продолжать тему. — Так ты собираешься ей признаться? — в лоб спросил Юнги, словно в их стране это совершить проще простого. — Я поддержу тебя, ты же знаешь. Миен замерла. — Не думаю, что признаюсь, — на ее губах появилась заметная улыбка. — Просто мне нужно было быть честной. Ее слова не выходили из головы даже поздней ночью. Долгого разговора не получилось. Вернулась мать, под руку, с мужчиной на несколько лет старше нее. Из них вышла неплохая пара, хоть Юнги и переживал за нее. На протяжении семнадцати лет отношения ее не волновали. Теперь же упала в омут любви с головой. Миен скоро попрощалась, обещая встретиться с ним в школе, в библиотеке на их любимом месте. Мать же провожала ее задумчивым взглядом. — Вы вновь встречаетесь? — слишком много надежды. — Нет, — отрезал Юнги, оглянувшись на маминого парня. — Я буду у себя, много домашки. Воспитывать ребенка-подростка задача не из самых приятных. Юнги старался не злиться, но казалось это его привычное состояние каждую секунду жизни. Пубертат, оправдывала его мама. Юнги же называл это идиотизмом и щенячьей преданностью. Иногда наступали дни, когда ему становилось лучше. Уже не вспоминал угловатую улыбку, яркий смех, рождавший тепло в животе. В самые ужасные ночи Юнги просыпался в жаре, сталкивая одеяло к ногам. Ему снился тихий шепот на ухо, прикосновение чужих губ к своим, а следом горячее дыхание. Ощущал как на яву. Юнги ненавидел себя за эти сны сильнее. Не собирался признаваться самому себе, о чем мечтал. Если скажет, то все обретет форму, превратится в реальность. Его чувства печать под семью замками. Никто не должен был узнать о них. Да и какой смысл? Ему нужно было доучиться один год. Даже меньше – десять месяцев, включая экзамены. И тогда отправится в Сеул исполнять мечты. Юнги уставился на плакат динозавра на стене. Вырвал его из журнала пару лет назад. Тогда Тэхен помогал ему приклеить, используя цветной скотч. Плакат несколько кривой, но Юнги не собирался перевешивать его. Ему нравилось и так. Только должен был сорвать его давно. Иногда Юнги размышлял, что оставить в комнате при переезде, а что забрать с собой. Думал, что будут снимать небольшую квартиру недалеко от кампуса. Их мечты включали совместное проживание с Тэхеном. Даже их матери не были против. Теперь же все изменилось. — Ты расстроен? — мать прислонилась к косяку, внимательно смотря на него. — Господин Пак так быстро ушел? — прищурился Юнги. — Или я испортил продолжение вашего свидания. Мать закатила, делая несколько шагов вперед. Красавица, от которой Юнги унаследовал все черты. Она вырастила его, теперь могла заняться и личной жизнью. — Ты ничего не испортил. Верилось с трудом. Все, что умел в этой жизни Юнги – только портить все. Юнги выдохнул, смотря на мать. Уставшая после долгих часов на ногах, но все же счастливая. Если господин Пак общался с мамой неправильно, то Юнги, как единственный мужчина в их семье, обязан был защитить ее честь. — Сомневаюсь, — выдохнул Юнги, укладываясь на кровать. Хотелось как в детстве лечь к ней на коленки, чтобы перебирала прядь за прядью, пока Юнги не уснет. Только ему уже семнадцать лет. Не тот возраст, чтобы искать мамину ласку. Юнги вновь вздохнул, смотря на нее. — Ты любишь его? На щеках ее выступил румянец. — Да, — неловко посмотрела на коленки, чуть хихикнув. — Как ты поняла, что это любовь? Слишком глубокие разговоры. Не то время, не то место. Только Юнги желал знать, как понять, что с ним происходило. Это была глубокая тоска по другу или же чувства совсем иные? Как выглядела любовь? Вечная игра в качели, где пытались удержаться в равновесии? Должна ли любовь быть такой? А если то, что он испытывал к Тэхену и в самом деле любовь, то почему она приносила лишь боль и страдания? Почему не мог хоть раз быть счастливым? — С ним все кажется правильным, — улыбнулась она. — Когда я смотрю на него, то думаю: так вот как выглядит любовь. Все же не сдержался, улегся на колени матери. Ее пальцы осторожно, боясь спугнуть, прикоснулись к его щеке. Она улыбалась, с любовью смотря на него. Материнская нежность, ее напутствия и вечная поддержка. Так выглядела любовь. Другой ему и не надо. — Тебе кто-то нравится? — мягко нажимала. — Ты можешь мне все рассказать. Только если Юнги не мог признаться в этом постыдном секрете, то как мог поделиться с кем-либо? Юнги покачал головой, вновь выдыхая сквозь плотно сжатые губы. — Не думаю, что это любовь, — взгляд ненароком устремился на противоположную стену. Ему нужно было избавиться от фотографий с Тэхеном, приклеенных к обоям. Только не мог. Столько лет воспоминаний. Столько лет нежности, дружбы, любви. У Юнги перехватило дыхание. Встряхнул головой, пытаясь избавиться от мелькнувшей мысли. — Если это любовь, то почему мне больно? Пальцы матери застыли в его волосах. — Любовь не может быть простой, — сглотнула, тщательно подбирая слова. — Иногда она сложна. И тебе решать, готов ты идти до конца ради любви или бросишь все это. На минуту мама призадумалась. Ее пальцы замерли между прядями. — Иногда любовь похожа на, — она пыталась подобрать нужное слово. — На качели? — предположил Юнги. Мать рассмеялась. — Я хотела сказать: на американские горки, но твой вариант тоже хорош, — потрепала его по волосам. — Это взлет вверх и вниз. От этого любовь более увлекательна, тебе не кажется? — Нет, — фыркнул Юнги, — одна сплошная нервотрепка. Мать рассмеялась, покачав головой. — Не стану с тобой спорить. Она не продолжала разговор, медленно перебирая его волосы. Не задавала лишних вопросов, позволяя ему остаться в этой приятной тишине. Ночью сон не приходил к нему так быстро. Перекручивал каждый разговор снова и снова. Если это была настоящая любовь, то почему она приносила боль и страдание? Юнги все не переставал себе задавать один и тот же вопрос. То, что он испытывал к Тэхену всего лишь дружеская привязанность. Так проще. Тоска по другу, которого быстро обрел и так же молниеносно потерял. Юнги не хотел заглядывать в глубину и искать ответы на вопросы. Боялся, что ему не понравится ответ. Юнги выдохнул, замирая на мгновение. Боялся пошевелиться, потревожить их мир. Тэхен стоял в окружении ребят. Все такой же счастливый, довольный. Они явно обсуждали грядущий матч, который с нетерпением ждала вся школа. Как бы не пытался укрыться от мира, но слухи наполняли школу. Это решающий матч. Прежде, чем Тэхен мог его заметить, вернулся обратно в школу. Подальше от веселья и предвкушения. Не должен выделяться. В библиотеке медленно перебирал страницы, ожидая появления Миен. Она неспешно проскользнула на сидение рядом, довольно улыбаясь. Они не говорили о том, что произошло вчера. Никак не упоминали и ее подругу. Только взгляд её изредка замыливался, а на губах появлялась нежная улыбка. Дни сливались воедино. Юнги с трудом мог сказать дату или день недели, ориентируясь лишь на расписание занятий. Юнги просыпался, шёл на занятия, а затем возвращался в музыкальный магазин. Игнорировал чужие смешки, крики и улюкание в спину. Привычно выбирал маршрут, чтобы не пересечься с чужой компанией. Юнги в очередной раз уставился на часы. И почему только задумывался об этом? Сегодня должна быть решающая игра. Разве у него нет долга как у идеального студента пойти на матч и поддержать команду? Нет. Нельзя. Столько раз успешно игнорировал любые упоминания Тэхена, а теперь решил пойти. Ни за что. В библиотеке тиканье часов раздражало. Юнги захлопнул учебник, мигом вылетая из читального зала. Жалел, что сегодня не было работы. Тогда нашел бы любой предлог, чтобы не оказаться в стадионе. Специально выбрал место подальше, на самые последние трибуны. Достаточно, чтобы рассмотреть всех, но так, чтобы Тэхен не заметил его. И зачем все ещё искал его? Не думал, что всеобщий дух счастья мог подхватить его. Только Юнги искренне наслаждался, следя за каждым движением Тэхена. Он словно рожден для этого поля. Так быстро бегал, забирал мяч, давал пас. Юнги понятия не имел, как назывались все приемы. Знал, что Тэхен чертовски хорош, чтобы продолжать играть только за школу. Как много Юнги упустил. Тэхен подрос, его черты медленно теряли детскую припухлость. Юнги прикусил ноготь на большом пальце, следя за дорожкой его шагов. Еще немного и…мяч оказался прямиком в воротах. Стадион взорвался аплодисментами, когда решающий удар от Тэхена вырвал победу из лап вражеской школы. Победа. Потрясающая, на первый взгляд невозможная. Его щеки болели от улыбки, а ладони горели от многочисленных хлопков. Юнги выдохнул, следя за каждым движением Тэхена. На газон выбежала и команда поддержки, и близкие друзья участников команд. Пока соседняя школа оплакивала победу, они праздновали. Джихе радостно вскрикнула, бросаясь на шею ошарашенному Тэхену. Прижималась к его губам, глубоко целуя, пока школа ликовала. Не только из-за победы в футбольном мачте, а больше от демонстрации чувств. Юнги сглотнул, не в силах отвести взгляд. То, как собственнически ладони Тэхена обвивались вокруг ее талии, слегка сжимая. Как он прикрыл глаза в наслаждении, целуя свою девушку. Живот стягивался в неприятный комок. Мелкая дрожь прошлась по телу. Он ненавидел ее, этот момент. Он хотел быть тем, кто целовал Тэхена. Хотел быть на ее месте. Хотел, чтобы вся школа следила за ними, пока они купались в лучах любви. Осознание походило на удар молнии. В один момент Юнги стоял, а в следующий его колени едва не подкосились. Это походило на первое падение с высоты, когда не удержался на качелях. Соскочил слишком быстро, путаясь в ногах. Тогда плакал всю ночь, а мама заботливо гладила его за плечо. Юнги не мог отвести взгляда, пока Тэхен с улыбкой не оторвался от Джихе. И тогда, впервые за много месяцев, их взгляды пересеклись. Походили на разряд молнии, сжигающий все вокруг. Юнги отвернулся, быстрым шагом уходя с трибун. И зачем только пришел? Поддержать Тэхена? И ради кого? Он его ни во что не ставил, не ценил и плевал на него с высокой колокольни. Юнги кутался в толстовку, игнорируя знакомый окрик. Почему сейчас? Почему в тот момент, когда весь его спокойный мир рушился? Юнги не мог любить его. Не мог полюбить мальчишку, а особенно Тэхена. Это неправильно, это мерзко, это отвратительно, это… — Эй, — ладонь Тэхена оказалась на его плече, заставляя посмотреть в ореховые глаза. Сколько раз в мечтах Юнги представлял этот момент? В его сознании они оба плакали, бросаясь друг другу в объятия. Тэхен молил о прощении, а Юнги с готовностью принимал его обратно. Только в реальности они оказались по разные стороны баррикад. Тэхен подрос, но в то же время оставался таким же. Та же россыпь веснушек на щеках, широкая улыбка, и сияющий взгляд. — Ты в порядке? С чего такая заинтересованность? На протяжении года Тэхену было совершенно плевать, чем занимался Юнги, где был и что делал. Теперь же, увидев раз, решился спросить? Все дело в эйфории? Резком выбросе адреналина после окончания матча? Почему Тэхен просто не мог оставить все, как раньше? Почему ему нужно было издеваться над бедным сердцем Мин Юнги? — Ты выглядел грустным. Юнги фыркнул, укладывая ладони на грудь. Пытался спастись хотя бы так. Почему Тэхен решил поговорить сейчас? Спустя столько месяцев с момента их ссоры? Ему было достаточно этих косых взглядов, дразнящих комментариев в спину, которые Тэхен никогда не требовал остановить. Они же его друзья, они бы послушали. Может, Тэхен сам и просил их продолжать издеваться над Юнги. Злость поднималась к груди. Охватывала все его тело, походя на защитную броню. Лучше покрыться колючками, чем позволить в очередной раз растоптать себя и свои чувства. — А тебе какая разница? — искренне поинтересовался Юнги. — Не думал, что тебя волнует, как у меня дела. Тэхен виновато поморщился. — Я…я хотел извиниться, — Тэхен не смотрел ему в глаза. Все же эйфория от победы мутила его голову, раз пришел к нему. — Я давно этого хотел, но боялся подойти… — Не стоит, — Юнги отступил назад. — Твои действия кричали громче любых слов. Извинений было бы достаточно несколько месяцев назад. Теперь между ними пропасть больше Гранд-каньона. И края рушились с каждым мгновением. Юнги обернулся, оглядываясь по сторонам, словно из ниоткуда выбежит все футбольная команда и решит избить его. Не удивился бы, если это произошло. — Твои друзья, — специально выделил слово, находя удовольствие в том, как поморщился Тэхен, — в курсе, что ты общаешься со мной? Не боишься, что окажешься в мусорном ведре? Сделал жест, словно закидывал в баскетбольное кольцо мяч. Только Тэхен даже не улыбнулся. Сжался весь. Теперь Юнги наслаждался его страданиями, его боязнью даже в глаза посмотреть. Разве такие отношения нормальны между ними? Горы льда там, где прежде бушевал огромный пожар. — Я просил их не трогать тебя, — шепнул Тэхен. — Они обещали, но… Юнги рассмеялся. Ногти вжимались в мягкую кожу, оставляя шрамы в форме полумесяцев. Это не так больно, как тоска в сердце при виде Тэхена. — Им плевать, — ему хотелось задеть, обидеть его. — И тебе тоже должно быть плевать. Знал, что его слова должны окончательно испортить отношения между ними, но остановиться не мог. Вся накопленная злость, ненависть обрушивалась волной, сметающей на пути целые города. Юнги плевать. Так почему сердце болело сильнее с каждыми колкими словами. — Они общаются с тобой, потому что ты встречаешься с Джихе, сестрой Кая, — плюнул Юнги, распаляясь сильнее. — Как только она тебя бросит… На лице Тэхена заиграли желваки. Не осталось и следа на улыбку. В глазах темные потухшие угольки их прежней привязанности. — Ты просто завидуешь. Слишком спокойно. Словно повторял эту фразу годами, пытаясь хоть как-то оправдать разрушение их дружбы. Ладно, пускай Тэхен делает из него злодея. Лишь бы был счастлив. Хоть и без него. — Кому? — рассмеялся Юнги, пытаясь побороть приступ страха. Неужели за год можно так сильно измениться? Не узнавал в этом юноше бывшего лучшего друга, с которым ему всегда было тепло и уютно. Ощущал адский холод. — Мне, — отчеканил Тэхен, гордо поднимая подбородок. — Они так и сказали. — Конечно, они же твои лучшие друзья, — хмыкнул Юнги. — Только я один не забыл, что они издевались над тобой, когда ты только переехал? Я вступился за тебя, я был с тобой всегда. А ты бросил меня, ради них. В его глазах впервые за разговор появились мерцающие огоньки, отдаленно напоминающие прежнюю его версию. — Может, я продолжал общаться с тобой из жалости, — вспылил Тэхен, сжимая ладони в кулаки. — Потому что никто не стал бы дружить с таким как ты. Никчемным ботаником. Мальчишкой, играющим на качелях. Юнги застыл. Глаза горели от непролитых слез, но Тэхен не думал останавливаться. Голос Тэхена становился ниже, когда он находился на грани плача. Прежде Юнги всегда успокаивал его. Теперь же терялся. Поток слов работал быстрее, чем мозги. — Никто не стал бы с тобой дружить, — повышал голос Тэхен, едва не срываясь на крик, — потому что ты…странный, заносчивый, считаешь себя лучше других! Словно ты один умный, а все вокруг дураки! Неужели он всегда так думал о нем? Юнги сглотнул, отступая назад. Не хотел слушать правду, от которой на сердце кровоточили глубокие раны. В любви не было ничего приятного. В этот момент Юнги хотел исчезнуть, раствориться в воздухе, чтобы никто не нашел его. — А еще целовался с мальчишкой и… С тобой. Тэхен не стал уточнять, кто украл его первый поцелуй. Да и смысла не было. Юнги сглотнул, упрямо взглянув на него. В груди сдавило. Словно чьи-то большие ладони сжали его клетку с обеих сторон. Рвано выдохнул, резко приближаясь. Схватил его за грудки, встряхивая. Тэхен испуганно поморщился. Боялся удара? Юнги рассмеялся, так же резко отпуская его. Не стал ловить, когда тот упал с их качелей. — Только у меня хватает смелости признать, что мне понравилось, — распылялся с каждым словом, повышая голос. Тэхен казался маленьким, неуютным на полу. Уставился на ботинки, роняя одинокие слезы. К чему теперь страдания, когда он уже причинил боль Юнги? Теперь сожалел об этом? Только поздно Юнги не собирался его прощать, не собирался… — Да Мин Юнги у нас пидор? Не хватало только этого. Тэхен побледнел, испуганно оборачиваясь. Боялся, что Юнги расскажет им о поцелуе? Только Юнги не Тэхен. Он не стал бы раскрывать секрет. Пускай Тэхен ни во что и не ставил их дружбу. Юнги собирался лелеять и хранить теплые чувства глубоко в душе, даже если это принесет ему боль и страдания. — Это вас не касается, — Юнги попятился назад, встречаясь взглядом с Сухо. Знал, что это произойдет, но отвернуться не успел. Первый удар прилетел в скулу, столько резко и быстро, что удержаться на земле не сумел. Повалился на землю безмолвным мешком. Один удар, второй. Он не считал их, прикрывая руками лицо. Его мелко потрясывало, когда сверху прилетел плевок. — Пидор, — Сухо пнул его в бок. — Тебя даже касаться противно. Боялся подняться земли. Кровь медленно стекала на губу. Он слышал их шепотки, смех, когда один за другим футбольная команда уходила праздновать свою победу. Юнги в последний раз пересекся взглядом с Тэхеном. Слишком быстро тот отвернулся, позволяя Джихе прижаться к нему сбоку. Интересно, мог ли Юнги истечь кровью достаточно, чтобы перестало болеть? Не помнил, как добрался до дома. Пропустил несколько автобусов, скользя по опустевшим улицам. Сегодня ему не повезло. Впервые за несколько недель мать решила дождаться его. Юнги выдохнул. Утирая засохшую кровь на подбородке. У него не было с собой зеркала, чтобы оценить весь масштаб своих повреждений. Ее сияющая улыбка быстро исчезла, уступая материнскому страху. Бросила нож, которым резала овощи для салата. — Что с тобой произошло? — бережные ладони оказались на его щеках. Юнги отдернулся. Не хотел, чтобы мать видела его в таком состоянии. —Упал, — не собирался рассказывать, что футбольная команда отпраздновала на нем свою победу. Лжи его не поверила. Как бы не пыталась выпытать, что произошло, но ответа так и не получила. Слухи распространялись слишком быстро. Прежде невинные смешки в спину превратились в специальное пихание в бок, пока шел по коридору; в порчу тетрадей на столе, в вывернутые на школьную форму коробки с молоком или полноценный обед. Юнги выдохнул, в туалете оттирая с рубашки томатный сок. — Разве тебе можно посещать мужской туалет? — нахмурился Кихен, а после драматично обернулся к компании, повышая голос. — Не, я боюсь ссать, когда он смотрит. Сухо фыркнул, запрокидывая руку на плечо Тэхена. Как же Юнги везло на встречи. Тот не смотрел в его сторону. Бледный весь, словно хотел находиться где угодно, лишь бы не в мужском туалете. — А я думал, тебе нравится, — Юнги не умел держать язык за зубами. — Иначе, зачем ходишь в туалет с кучей друзей? Они поддерживают твой член или… Сам нарвался на удар. Юнги сплюнул кровь в сторону, покачивая головой. Глаза Кихена сияли от гнева, пока Тэхен пытался оттащить его от Юнги. И к чему эта помощь? Юнги рассмеялся, проводя кончиком пальца по разбитой губе. — Лучше быть пидором, чем тусоваться с вами, — невольно взглянул в глаза Тэхена. Жалел ли он, что когда-либо дружил с Мин Юнги? Сухо плюнул ему в спину, уходя вместе с компанией. Тэхен так и не обернулся. Выбрал сторону уже давно. Так почему Юнги до сих пор больно? Пропустить несколько дней в школе легко. Притворился больным, говоря о нескончаемой боли, повышенной температуре. Мать взглянула на градусник, где идеальные тридцать шесть и шесть, а после на опустошенное лицо сына. Решение принимала за доли секунды. Неделя выходных пошла бы ему на пользу. Миен не верила в его болезнь, хоть и принесла контейнер с кимчи и порцию куриного бульона любезно приготовленные пару часов назад. Девушка улыбалась, рассказывая обо всех сплетнях. И старательно избегала причину его исчезновения. Юнги вздохнул, прижавшись спиной к стене у кровати. — Я поцеловал мальчика, когда мне было пятнадцать, — признался Юнги, отвернувшись от нее. Не хотел больше врать. Какой смысл, если она догадалась раньше? Была храбрее, признавшись сразу. Только Юнги трус, скрывавшийся под образом благодетеля. Миен прижалась к нему, укладывая голову на его плечо. — Я думал, что это любовь, — выдохнул он. — Но разве от любви должно быть так больно? Нельзя сказать догадалась ли Миен, с кем произошёл его первый поцелуй. Юнги не стал бы называть имен. Девушка молча сжала его ладонь, позволяя им погрузиться в тишину. Жевала нижнюю губу, словно не решаясь произнести нужные слова. — Выкладывай. Миен замялась, уткнувшись взглядом в коленки. — Тэхен расстался с Джихе, — она прикусила губу, — а после подрался с Каем и ушел из футбольной команды. Что? — У меня слуховые галлюцинации? — предположил Юнги. Только Миен не стала бы ему врать. Особенно в таких вещах. Никто точно не знал причину их ссоры, но все началось около двух дней назад. Как раз в то время, когда Юнги спрятался в тишине своей спальни. Множество версий произошедшего, но ни одна так и не приблизилась к правде. Для чего Тэхен это сделал? Юнги перестал понимать его, как и искать оправдания его действиям. Не важно. Все касаемо Тэхена теперь под запретом. Лишь бы сердце перестало ныть и болеть. Миен осталась на пару часов, пока не стало смеркаться. Небо темнело слишком быстро, надвигалась очередная гроза. Интересно, качели так же сильно страдали от силы ветра, как и разбитое сердце Мин Юнги? Не думал, медленно подходя к окну. Уселся на подоконник, вздрогнув от резкого удара молнии, прорезавшей небо. На улице нескончаемо лил дождь. Юнги прижался головой к стеклу, смотря, как бедные качели колыхались вместе с порывами ветра. Даже если балансиры так мучились, Юнги боялся представить, что могло произойти с людьми в эту погоду. Юнги вздохнул, жалея, что не может пройтись под порывами ветра. Если бы его унесло волной, то не сильно бы и расстроился. Сегодня ночью в доме он один. Мать взяла очередную ночную смену в круглосуточном магазинчике неподалеку. Юнги должен был лечь спать, но что-то тревожило его. Не давало успокоиться. Разговор с Миен, непонятные действия Тэхена. Юнги совсем запутался. Глупо надеялся, что получит хоть одно сообщение. Юнги сжал ладонью футболку, прямо там, где располагалось сердце. Может, он всерьез подцепил грипп? Вранье до добра не доводило. Нужно было смотреть страхам в глаза. Только Юнги хотел хоть немного передышки. Несколько размашистых ударов. Едва не свалился с подоконника, вновь прислушиваясь. Тишина. Юнги хотел бы их проигнорировать, списать все на сильный ветер. Только знал, что обманывал самого себя. Спустился вниз, босыми ногами ступая по деревянному полу. От каждого завывания ветра на душе становилось страшнее. Может, не стоило и пытаться? — Кто там? Вместо ответа, стук в очередной раз повторился. Юнги медленно отошел, не собираясь открывать дверь, как услышал едва заметный из-за дождя всхлип. Слишком знакомый. Распахнул дверь, сталкиваясь с мокрым, напоминающим облезлую уличную кошку, Тэхеном. Дрожал от холода, от слез. Напоминал призрака, что явился за его душой. Глаза раскраснелись, лицо распухло. Тэхен попятился, испуганно смотря в его глаза. Словно сам не понимал, почему оказался на пороге дома семьи Мин. — П-прости, — Тэхен задушено всхлипнул, — я не должен был сюда приходить. Юнги знал, что надо прогнать его. Из-за Тэхена у него одни проблемы. Их дружба ничего хорошего им не принесла. Одна горечь и страдания. Как игра в качели, где Юнги старался, пытался взлететь, оттолкнуться, чтобы Тэхен был счастлив. Тот же никогда не пытался помочь, всегда твердым грузом тянув их к земле. — Ты весь дрожишь. Здравый смысл всегда отсутствовал, когда дело касалось Тэхена. Юнги потянул его за шкирку, впуская в дом. Позже уберет мокрые разводы, сейчас нужно было его согреть. Знал, что его добродетель приведет его к падению. — Тебе нужно переодеться. Холодные пальцы Тэхена впились в его запястье, не собираясь отпускать его. Нижняя губа Тэхена дрожала, а сам он был на грани истерии. — Мне так жаль, — в очередной раз всхлипнул Тэхен. — Это все из-за меня. Юнги старался не смотреть на него. Лучше не видеть, как его глаза заполнялись слезами, а в душе рождалось пламя негодования. Юнги дотронулся до его ладони, скидывая с себя замок его пальцев. Оставил свет выключенным, боясь потревожить странную, почти магическую атмосферу между ними. Боялся, что прекрасный сон закончится слишком быстро. Тэхен в здравом уме ни за что не оказался бы здесь. Юнги выдохнул, доставая из шкафа футболку и шорты. Те самые, которые несколько лет принадлежали Тэхену. Он всегда оставлял одежду для их ночевок. — Ты должен ненавидеть меня, — Тэхен осторожно коснулся кончиками пальцев его запястья. — Может, я тебя и ненавижу, — пожал плечами Юнги, стараясь не смотреть на него. Не глядя кинул комплект одежды, тут же уходя из спальни. Щеки горели от жара, в груди скапливался комок, который не мог понять. На кухне поставил чайник, ожидая, пока тот закипит. Для заварника подготовил любимый Тэхеном клубничный чай, который мама до сих пор покупала. Не вздрогнул, когда Тэхен скользнул мимо него, усаживаясь с ногами на стул. — Ты соврал, — тупо отметил Тэхен, стараясь не смотреть на него. Чайник закипел. Легко отвлечься на механические действия. Это не так уж и сложно. Лучше, чем размышлять о том, что Тэхен здесь. Поставил кружку перед ним. Оставался у столешницы, боясь приблизиться. — Что ты здесь забыл? — ему не хотелось, чтобы пятнадцатилетний мальчишка залезал в его голову и пытался прочесть все мысли. Чем меньше он общался с Тэхеном, тем лучше. Юнги уже отсчитывал дни, когда мог бы сбежать в Сеул и больше никогда не видеть никого из их компании. Ему было достаточно синяков на теле, кровоточащих ран и глубоких царапин на душе. — Я... — Тэхен пожевал нижнюю губу, — моя бабушка в больнице. Юнги дернулся, оказываясь рядом с ним. Кружка Тэхена с грохотом оказалась на столе. От шума вздрогнул, прикусывая нижнюю губу. — Что? Глаза Тэхена вновь наполнились слезами. — Это из-за сердца, — Тэхен поджал губы, — мне не объяснили. Я мало что знаю, но ее увезли в Сеул. Не мог собраться с мыслями. Госпожа Ким была хорошей женщиной. Воспринимала Юнги, как собственного внука. — Когда? — Пару часов назад, — Тэхен начал мелко дрожать.— Я... Я поссорился с ней, убежал, а когда я вернулся домой, то там... Юнги не думал, в мгновение ока оказываясь рядом с Тэхеном. Прижал его к себе, крепко обнимая. Ладони Тэхена обвились вокруг талии, лицом прижался к его животу, всхлипывал и заикался сквозь слезы. Тэхен цеплялся за него, как утопающий, словно один прикосновения Юнги могли спасти его, вытащить из этого транса. Юнги не думал, медленно перебирая пряди его волос, пока Тэхен распадался на части. — Ты не виноват, — Юнги выдохнул, щекой прижимаясь к его макушке. — Ты не мог знать, что с ней произойдет. Всхлипы Тэхена, мелкое дрожание. Не думал отпускать его. Юнги впервые за долгое время мог дышать спокойно, свободно. Хоть Тэхен пришел сюда не по собственной воле, но все же искал утешение в Юнги. Первым порывом его было прибежать к нему. — Она всегда говорит мне думать, а после действовать, — подметил Тэхен. — Но я говорю быстрее, чем думаю. Бабушка Тэхена всегда была честной. Любила давать ему подзатыльники, когда тот рассказывал глупости. И после некоторой паузы: — Прости меня, я не должен был раскрывать твой секрет. Юнги замер. Не хотел, чтобы эта тема всплывала здесь. К чему извинения, раскаяние, когда вся школа уже говорила о нем? Все знали свою правду. На мнение Юнги всем плевать. — Не должен был, — подтвердил Юнги, — но это все равно произошло. — Я говорил им отстать от тебя, но они не слушали, — Тэхен крепко сжал его. — Я не знаю, почему они так тебя ненавидят. Юнги фыркнул. Слишком много вариантов. Ему нужно отстраниться. Только Юнги так скучал по теплу Тэхена. Хотел побыть с ним еще пару часов, даже если тот с наступлением утра вновь начнет себя вести, словно ничего не произошло. — Я знаю, что не могу просить об этом, но я так скучаю по своему лучшему другу, — Тэхен раскрывался, пряча лицо в ладонях. — Я хочу вернуть, те времена, когда мы просто дурачились, говорили обо всем на свете и тусовались на качелях. Я скучаю по тебе, Юнги. И Юнги должен был отказать ему. Отстраниться, слезть с качелей еще тогда. Ему не нужен был Тэхен в качестве друга, когда желал от него не этого. Только Юнги любил разрушать самого себя ради Тэхена. Пускай ему будет больно. Он не собирался отказываться от возможности быть с Тэхеном. Даже если только другом. — Я тоже скучал по тебе, — Юнги сжал его в объятиях, впервые за долгое время, возвращаясь домой. Тэхен медленно расслаблялся в них. На его губах мелькнула слабая, нежная улыбка. С заплаканным, раскрасневшимся лицом, Юнги не видел никого прекраснее Тэхена. Его улыбка, сияющие глаза, нежные прикосновения. Не раздумывал, слегка раскачивая его в своих объятиях. В очередной раз позволил себе подняться ввысь. Тэхен был рядом с ним. И старался удержать их на плаву. Может, в этот раз между ними все будет хорошо. Казалось странным просыпаться ранним утром от легких шлепков Тэхена. Отпускать его не собирался в такую грозу. Предупредил лишь родителей Ким, где пропадал Тэхен. Те вздохнули с некоторым облегчением: им лучше, чтобы Юнги приглядел за Тэхеном, пока они в больнице. Самочувствие бабушки улучшалось. Ничего серьезного, резкий скачок давления, но нуждалась в нескольких днях под наблюдением. Солнце поднималось над горизонтом. Юнги улыбнулся, отпивая чай из кружки. Тэхен уминал сэндвичи за обе щеки, не думая останавливаться. Юнги скучал по таким моментам, по спокойствию, по тишине, в которой они не обязаны говорить. Просто существовали в одном пространстве. — Подождешь меня? — несколько неловко поинтересовался Тэхен. — Я переоденусь дома и пойдем в школу вместе. Слишком много надежды в простом вопросе. Юнги кивнул. Ему вновь предстояло привыкнуть к их дружбе. Натянутой, держащейся лишь из стремления все исправить. Если оба приложат усилия, то все будет в порядке. Хотелось в это верить. Юнги вздохнул, их ладони едва соприкасались при ходьбе. Тэхен не умолкал, рассказывая о сериале, который начал смотреть. Словно не было между ними года молчания, игнорирования. Тэхен отчаянно пытался вернуть его расположение, а Юнги наслаждался каждой каплей привязанности. Он не спрашивал его о месте в футбольной команде, о том, что произошло между ним с Джихе. Сейчас старался впитать в себя больше тепла и света Тэхена, пока он вновь не исчез из его жизни. Расстались в холле, устремляясь каждый в свою часть здания. Обещали встретиться на обеде. Юнги отвык заходить общую столовую, предпочитая прятаться в библиотеке. Стоило пригласить и Миен. Она была бы счастлива видеть его внезапное и скорое выздоровление. Прямо чудодейственное лекарство. — Эй, педик, — присвистнул Сухо, замечая его. Ах, день не мог оставаться столь замечательным так долго. На их любимом месте, на подоконнике напротив класса, собралась почти вся компашка. Только Кая среди них не нашлось. Утирал слезы сестрице после расставания? Юнги закатил глаза, собираясь идти дальше. Только остановился, услышав окрик: — Извинись перед ним. Зачем только пришел? Юнги медленно обернулся. То же удивление и на лицах Сухо и его компании. На губах Кихена рождалась ядовитая усмешка. Скривился весь, походя на гиену. Тэхен, запыхавшийся, раскрасневшийся, появился совсем рядом. Стоял рядом с ним плечом к плечу. — Чего? — Сухо залез пальцем в ухо. — У меня проблемы со слухом или ты… — Я сказал, — Тэхен шагнул вперед. В его словах пугающий холод, пробирающий до кончиков пальцев, — извинись перед ним. Кихен рассмеялся, переглядываясь с побледневшим Сухо. — Ты чего заступаешься? Такой же пед... Договорить не успел. Кулак Тэхена врезался ему в скулу. Странное дежавю. Словно такое уже происходило, но в прошлой жизни. В той, где они были друзьями. А Юнги защищал Тэхена от обидчиков. Только в этот раз Юнги не получал удары. Схватил Тэхена за локоть, не дав ему занести кулак для следующего столкновения. Достаточно. — Пошли, — не успел потянуть на себя, как Сухо отпихнул его в сторону. Им повезло, что прозвенел звонок, а вместе с ним в коридоре появилась грозная госпожа Чон. Ее ястребиные глаза скользнули по ребятам, останавливаясь на Кихене. Прижимал ладонь к разбитому носу. Тэхен рядом с ним усмехнулся. Сухо успел зацепить его лишь чуть-чуть. Теперь Тэхен щеголял с разбитой губой и маленькой улыбкой. В медицинском отсеке медсестра напряженно следила за ними, явно пытаясь вспомнить, когда уже встречала столь странную пару. — Я молодец? Юнги ничего не сказал, прижимая вату к разбитой губе Тэхена. Повезло, что крови было не так много. Заживет быстро. До свадьбы так точно. Юнги отмахнулся от собственных глупых мыслей. Лучше смотреть на ногти, чем на манящую плюшевую губу Тэхена. Интересно, как далеко продвинулся Тэхен в искусстве поцелуев? — Ты не должен был. Тэхен перехватил его за запястье. Его глаза большие, ореховые с золотистым отливом, искрились от радости. — Ты мой лучший друг, — разбивал сердце в очередной раз, — и я больше не собираюсь отказываться от нашей дружбы. Плевать, что будут говорить другие. Мне теперь все равно. Поджал губы, отворачиваясь. Странные слова. Юнги нахмурился, слегка прижимаясь кончиками пальцев к его щеке. Заставлял вновь смотреть на себя. Его щеки покрывались пунцовым румянцем. Пытался спрятать взгляд, сказал явно больше, чем хотел. Язык его враг. — Что это значит? Тэхен не смотрел на него. Отвернулся, складывая ладони на груди. Закрыться не давал, упрямо придерживая его за щеку. — Тэ... — Я просто хотел быть нормальным, а Джихе не хотела встречаться со мной, если мы друзья, — затараторил, начиная нервничать. — Я слишком поздно понял, что она вообще не хотела встречаться со мной. Ты знал, что Кай тебя ненавидит? И он уговорил ее продолжать встречаться со мной, чтобы я не бросил команду. Она встречалась со мной, а еще с Минхо, и может с Джеем, не знаю. Юнги застыл, переваривая все сказанное. — Парни сказали, что не тронут тебя, если мы не будем общаться, — надулся Тэхен. — Они часто говорили, что ты мне завидовал и часто принижал. — Тэ… — Я знаю, что это не правда, — его глаза жгли слезы, — но ты начал встречаться с Миен, а я чувствовал себя таким одиноким. Я хотел быть крутым, а они казались легкой дорогой к крутости и статусу. Только какой смысл в этом, если рядом не было тебя? Я столько раз подходил к нашим качелям, но тебя там не было. Я придумывал с сотню вариантов, как мы могли бы поговорить. Но каждый раз трусил. А единственный раз, когда набрался храбрости подойти, то все испортил. Мне так жаль. Выпалил все на одном дыхании. Тэхен всхлипнул, только убежать в очередной раз не успел. Юнги оказался быстрее, заключая его в кольцо своих рук. Слышал биение его сердца, рваные выдохи на ухо. Юнги прижался к нему, крепко обнимая. Не собирался больше отпускать. — Все в порядке, — искренне и тихо, — я простил тебя. Тэхен всхлипнул, обнимая его за плечи. Цеплялся, сильнее прижимаясь к нему. Прощение быстрое только на словах. Юнги все еще учился вновь общаться с Тэхеном. Вспоминал, какого это дожидаться юношу после школы, провожать до дома, а через пару часов находить его на пороге. Тэхен виновато улыбался, следуя за ним по пятам. Словно вернулся в первый год их дружбы, когда Тэхен утенком бегал за ним. Если кто и заметил перемены в его настроении, то дело явно не только в Тэхене. Домашних заданий стало меньше, но приближались выпускные экзамены. Тэхен засиживался с ним допоздна, даже не жаловался, когда вместо развлечений Юнги выбирал учебу. Приходил и на работу, наслаждаясь новым увлечением Юнги. Становился его самым большим фанатом, когда Юнги наигрывал его любимые песни на пианино. — Я официально ушел из команды, — Тэхен откусил яблоко, довольно причмокивая. Не помнил, чтобы впускал Тэхена. Тот успешно использовал старую детскую тактику – пролезал через открытое окно на первом этаже. Юнги хмуро взглянул на него, оторвавшись от написания эссе. — Что ты сделал? Это ведь не могло быть всерьез. Юнги казалось, что Тэхен оставил эту глупую идею и слухи Миен не более, чем очередная ложь. Прошлым вечером Юнги поборол себя: принял приглашение Тэхена прийти на важный матч. Что-то о появлении важных фишек из Сеула. Те выбирали лучших учеников, чтобы предложить место в университете. Юнги не собирался идти на матч один: притащил с собой и Миен. Та в свою очередь появилась под руку с Минни. На его игривое поднятие бровей лишь зарделась. И Тэхен сиял. Может, все дело в кропотливых часах тренировок или же во внешней мотивации. Юнги обещал угостить его мраморной говядиной в случае победы. Тэхен всерьез решил принести победу их команде. Из тринадцати забитых мячей восемь из них принадлежало Тэхену. Юнги и не думал, что возможно такое. Тэхен и правда был рожден для игры. — Тренер Сеульской сборной выделил тебя, тебе предложили стипендию, — не верил Юнги. — Мне это надоело, — врал или же действительно так и было? — К тому же, я не хочу быть в команде с мудаками. Юнги покачал головой, не смотря на него. — Если это из-за меня, то не надо рушить будущее, — Юнги сложил ладони на груди. Он бы все отдал, чтобы получить стипендию. Только музыкой никто не интересовался. — Это просто игра, — и лукаво улыбнулся, — я лучше покатаюсь на качелях, чем опять буду бить по мячу. Глупости. Ждал, когда тот передумает, переосмыслит свои действия. Только время шло, а Тэхен ни разу не захотел вернуться на поле. Занимался чем угодно, начиная от вышивки и заканчивая фотографированием кактусов на подоконнике Юнги. Читал каждое эссе Юнги, проверял его задания по математике, хотя в их программе это и не проходили еще. Тэхен заставлял его возвращаться в постель, угощал бабушкиными пирогами, щипая за пухлые щеки. — Ты должен загадать желание, — напомнил ему Тэхен, поддерживая торт на уровне его глаз. Не планировал праздник, но Тэхен взял все в свои руки. Их компания небольшая. Только они вместе с Миен и Минни. Девушки улыбались, напевая праздничную песню. Чего он мог желать? Только счастья. И Тэхена рядом с собой навсегда. Время летело неумолимо быстро. Его сердце колотилось, руки дрожали, пока ступал по длинным школьным коридорам. Не верил, что сегодня сдал последний экзамен. И теперь оставалось лишь дождаться результатов. А после и письма с поступлением. Ногти сгрызены, кутикула разорвана. Тэхен недовольно цокал языком, обрабатывая увлажняющим маслом натянутую кожу. — Думаешь, у меня получится? Они вновь оказались на качелях: сидели на середине балансиров, впервые удерживая хлипкое равновесие. Тэхен широко улыбнулся, закидывая ладонь ему на плечо. Его тактильность сперва пугала. Чувства не испарялись, росли с каждым днем все сильнее. Иногда взгляд Тэхена задерживался на нем дольше, чем позволяли нормы приличия. Тогда в душе Юнги рождалась надежда. — Ты сможешь сделать все, что захочешь, — заверил его Тэхен, — а я всегда буду рядом с тобой, хен. Взгляд Тэхена задержался на его лице. Скользнул ладонью по его щеке, утирая крошки, которых так быть и не должно. Юнги застыл. Уставился на милую родинку на кончике носа, заметил похожую и на нижнем веке. Знал ли Тэхен, что даже на склере была одна? — Угостишь мороженным? Смех разнесся по площадке, когда Тэхен резко соскочил с качелей, дернув Юнги за запястье. Потащил его к ближайшему магазинчику. Нетерпеливо подпрыгивал, пока в руках не оказалось клубничное мороженое. Жизнь продолжалась. Юнги не особо запомнил собственный выпускной. Сделали лишь несколько фотографий. Юнги в глупом деловом костюме, Тэхен придерживал его за локоть. Походили на ту глупую парочку из американских сериалов. Только Тэхен не был его парой. Всего лишь лучший друг. Мать же улыбалась, нахваливая их на каждой фотографии. «Мои мальчики», - ласково причитала, пока бабушка Ким протягивала ей носовой платок. Вроде, выпускной у Юнги, но праздновали все. Директор довольно кивнула ему, протягивая аттестат, пока зал взрывался аплодисментами. Они хлопали всем, не особо разбирая, кто был самым популярным студентом, а кто обычным ботаником. Ждал пакости от компании Кая, но те были заняты распитием нелегального алкоголя. Юнги хихикнул, получая поцелуй в щеку от подвыпившей Миен. — Школа без тебя опустеет, — надулся Тэхен, потянув его на себя. Сбегали с вечеринки. Тэхен размахивал их переплетенными пальцами, указывая на звездный небосвод. Такого скопления в Сеуле уже не увидит. Там все затянуто мглой и облаками. — Всего два года. А после собирались снимать квартиру вместе. У Юнги были огромные планы. Уже решил, что если не поступит в университет, то все равно сбежит в Сеул. Начнет все с чистого листа. А после заберет и Тэхена. Тот же в его неудачу не верил. У Тэхена всегда было больше веры. Иногда надеялся, что этого достаточно. Поддержка Тэхена, их дружба, крепнувшая с каждым днем. Только ночами Юнги все равно мечтал о невозможном. О губах, прижатых к его, переплетенных пальцах и сияющих глазах. Конверт с письмом напоминал змею. Пальцы мелко дрожали, когда Юнги вглядывался в витиеватую печать. Нужно было сжечь письмо, спрятать и никогда не вспоминать о нем. Столько месяцев надеялся, лелеял мечту о поступлении. Теперь же боялся. — А если я не поступил? Теплая ладонь Тэхена накрыла его, мягко переплетая их пальцы. Волнения у него никакого. В глазах теплились искры, смешинки, которые с каждым днем лишь увеличивались. — Ничего не изменится, — пожал плечами Тэхен, — ты все равно лучший, хен. Мать улыбнулась, поглаживая его по плечу. От их прикосновений буря в душе успокаивалась. — Тебе не о чем переживать, — мягко выдохнула. — Мы поддержим тебя в любом случае. Это пугало. Юнги медленно открыл конверт, боясь развернуть письмо. От одного вида печатей сердце уходило в пятки. Сглотнул, вновь и вновь перечитывая письмо. Не верил, что все это происходило с ним. Перед глазами вспышки воспоминаний, затягивающие его подобно разноцветному калейдоскопу. — Я...— во рту пересохло. — Я поступил. Его тело покрывалось мурашками, резко зазнобило. Не мог контролировать себя. Юнги в очередной раз взглянул на письмо. Он поступил. Его ждал Сеульский университет. Пальцы дрожали, а взгляд замыливался от слез. Он не собирался плакать, но все напряжение накопленное долгими месяцами подготовки, обрушилось на него с невероятной силой. Юнги всхлипнул, уткнувшись носом в плечо Тэхена. Он посмеивался, с широкой улыбкой обнимая его за плечи. — Ты такой молодец, хен, — выдыхал Тэхен ему в макушку. — Я знал, что у тебя все получится! И смех его затерялся между прядями волос. Юнги ненавидел себя за момент слабости. Рядом с ним мать смеялась, вновь забирая письмо из его рук. Читала письмо, улыбаясь с каждым словом все шире. Хоть и старалась казаться сильной, но нервничала не меньше самого Юнги. А может даже больше. — Я горжусь тобой, — широко улыбалась, потирая ладони. — собираюсь устроить лучший ужин для моего сына! Потрепала его за щеку, поднимаясь с дивана. Оставила их наедине. Юнги натянуто улыбнулся, отодвигаясь от Тэхена. Вновь потянулся к письму, перечитывая его. Боялся, что все изменится: буквы внезапно запляшут и письмо о поступлении превратится в очередную неудачу. Кто бы мог подумать, что Юнги удастся поступить? Думал, что его ждал колледж и насмешки окружения или побег в Сеул, чтобы достигнуть мечты. Теперь же не знал, какой его следующий шаг. Праздновать? Собирать вещи в новую жизнь? В душе опустошение, которого не ожидал. — Сеул такой огромный, — присвистнул Тэхен, — ты же не забудешь меня там? Это смутно напоминало разговор, начатый много лет назад. Дружба между ними моментами хрупкая, но и от того более ценная. Иногда Тэхен замирал, боясь неправильно сказать или посмотреть на него. В другие же дни вновь превращались в старые версии себя: дурачились, развлекались и не заботились ни о чем. Теперь Тэхен вновь боялся, а Юнги был рядом, чтобы поддержать и успокоить. — Тебя невозможно забыть, — и отвернулся, игнорируя стук сердца в ушах. Легко признаться, что влюблен в лучшего друга. Только от осознания чувств ничего не изменилось. Иногда ему хотелось признаться, вывалить все, что скопилось в душе. А после вспоминал почти год тишины и игнорирования. Боялся, что сказав правду, потеряет его навсегда. Тэхен прижался к нему плечом. Его пальцы слегка подрагивали на бедрах. Спрятал их. Натянуто улыбаясь. — Ты станешь лучшим, хен, — вновь повторил Тэхее. — По-другому и быть не может. Слепая уверенность Тэхена пугала. Летние каникулы пролетали слишком быстро. Старался наслаждаться каждым днем, но момент переезда оттягивать невозможно. Тэхен улыбался, рассказывая ему о всевозможных местах в Сеуле, в которых Юнги обязан был побывать. Не был уверен, что сможет посетить их без Тэхена. В его фантазиях жизнь ограничивалась университетом, библиотекой и общежитием. Может, дойдет пару раз до реки Хан, а после вернется обратно. Исследование города без Тэхена казалось удушающим. — А когда я поступлю, то ты проведешь меня по всем любимым местам, — улыбнулся Тэхен, усаживаясь на середину балки. Юнги оставался рядом с ним, боясь присесть рядом. Могли ли качели выдержать их двоих? Еще пару недель назад без боязни бы сел рядом. Они уже выросли, но все так же продолжали встречаться на детской площадке. Ничего не менялось, кроме них самих. — Ты должен будешь хорошо учиться, — наставлял Юнги. — Меня не будет рядом, чтобы заставить тебя. Тэхен надулся, складывая ладони на груди. Вытянул ноги вперед. Балансиры слегка качнулись, но Тэхен оставался на месте, подобно скале на берегу океана. — Мы будем писать друг другу и созваниваться, — сглотнул, искренне смотря в его глаза. — Я тебя больше не отпущу. Юнги рассмеялся, кутаясь в толстовку. Уже и забыл, когда в последний раз не дрожал от холода. Словно заметив изменение, Тэхен подскочил, раскрывая свою куртку и объятия. Юнги здесь старше, но позволял Тэхену заботиться о себе. Это слишком приятно. Тэхен взял за привычку прижиматься к нему, пытаясь согреть своим теплом. — Хен, ты же знаешь, как сильно я тебя люблю? — с придыханием интересовался Тэхен, пытаясь заглянуть в его глаза. Смотрел на него с нежной улыбкой, чуть подергивающимися влажными ресницами. От холодного августовского ветра никуда не скрыться. Как и от внимательных, темных глаз Тэхена, следящих за ним. — Я тоже, — сглотнул Юнги, натянуто улыбаясь. — Ты мой лучший друг. А еще человек, в которого он безумно влюблен. Только ответных чувств от него не ждал. Дрожал в его объятиях, позволяя себе мимолетную роскошь. Пальцами провел по его спине, на секунду оставляя их в объятии. Улыбка Тэхена на секунду дрогнула. — Да, — хрипло проговорил он, укладывая подбородок на макушку Юнги. — Лучший друг. От подтверждения его слов в душе медленно тлели угольки. Юнги сжал его в объятиях чуть сильнее. Изредка обменивались разговорами, пока собирали вещи. Комната медленно опустевала. Странно смотреть на голые стены, где раньше красовались плакаты. Глаза Тэхена покраснели, губы припухли - слишком часто кусал их, стараясь подавить всхлипы. — Все будет по-прежнему, — заверял его Юнги, погружая чемодан в машину. Ему предстояла долгая дорога. Предвкушал новую жизнь в Сеуле. Интересно, будет ли он там счастлив? Мать вернулась в дом, забыв несколько контейнеров с едой. Оттягивала его отъезд всеми возможными способами. Тэхен прислонился к машине, боясь посмотреть на него. — Обещай, что не забудешь меня, — Тэхен протянул ему мизинец. — Обещай, что никого... — Никого не полюблю сильнее тебя, — прошло столько лет, но давнее обещание вновь всплыло. — Ничего не изменится. Юнги сомневался, что сможет так легко разлюбить его. Имя Тэхена выжжено в его сердце. Не хотел забывать о нем, игнорировать эти чувства и любовь. Он будет стараться, чтобы их качели никогда не обрастали паутиной. Тэхен улыбнулся, притягивая его к себе. В объятиях Тэхена был его дом. Создан для того, чтобы мог обнимать его. Они одного роста, но вскоре и это изменится. Юнги всхлипнул, прижимаясь щекой к его плечу. Вдох. Еще один. Не собирался плакать, хотел быть сильным. — Тебе лучше хорошо заботиться о себе, — вновь напомнил Тэхен, крепче обнимая его. — Не забывай есть, хорошо высыпаться и отдыхать. Юнги улыбнулся, отрываясь от него. Шутка замерла, стоило губам Тэхена быстро прижаться к его. Это едва ли возможно назвать поцелуем. Легкое соприкосновение прямо в уголок губ. Только от этого в груди разгорался пожар, а бабочки оживали. — Не забывай меня, — вновь попросил Тэхен, кончиками пальцев обхватив его подбородок. Ответить уже не успел. Мать сбежала по ступенькам, держа в руках несколько контейнеров. Говорила, что уже выбивались из графика. Тэхен медленно отступил, смотря в его глаза. Столько вопросов крутилось в голове. Но не задал не один. Они не обнялись больше. Тэхен чуть сжал его предплечье, желая спокойной дороги. Его губы горели от невинности, от счастья и надежды, появившейся в груди. Может, в этот раз у них действительно все получится.