Что же это за мотив?

      "Знаешь, сестренка, я не понимаю. Ты понимаешь, что могла бы получить всё, чего бы ни пожелала, хоть весь этот грёбанный мир!?"         Ты осторожно киваешь.         "Так почему? Почему ты упрямишься? Неужели мы ничего не можем сделать, чтобы ты передумала? Ты вынуждаешь нас разрывать тебя на части, чтобы потом снова собирать снова, и снова, и снова"         "Неважно, что я делаю или не делаю, я не забуду, как вы со мной обращались. Я не стану его пешкой, не стану. Я никогда не смогу с чистой совестью потворствовать тому, во что ты веришь и как обращаешься с обычными людьми!"         Саймон зарычал, поворачиваясь, чтобы ударить кулаком по столу позади себя:       “Но почему ?!”         Он резко развернулся к тебе, схватил за руки и затряс, несмотря на наручники:       "Почему ты так думаешь и почему не даешь нам переубедить тебя?! Ты даже не представляешь, как быстро я могу все это прекратить. Просто скажи, что ты будешь послушной, что сделаешь, как он говорит, и я смогу вытащить тебя отсюда"         Он продолжает говорить, но ты не слушаешь, твои затуманенные глаза устремлены на его ноги, хотя он продолжает разглагольствовать.         Ты так устала, ты так устала.         Кулак Саймона ударяется о металл рядом с твоей головой, жар обжигает твою щеку.         Он плачет .         "Чего ты хочешь ? Что я могу сделать, чтобы ты... я просто хочу, чтобы мы вновь стали семьей..."         Ты сглатываешь желчь, подступающую к горлу, открываешь рот, чтобы что-то сказать, но снова закрываешь его.         Ты не знала. Ты не знала, мог ли он что-то сделать для тебя, чтобы облегчить боль от неутолимой потребности Доктора во власти над всем. Даже если бы ты согласилась и он снова повел бы тебя наверх, ты знала, что Доктор тут же утащит тебя в лабораторию.         Сделка заключалась в том, чтобы присоединиться к ним и страдать. Это был бесконечный цикл, твои силы бурлили под кожей, а слабое сердцебиение обещало им реализоваться.         Ты не позволишь им забрать у тебя это. Не позволишь вертеть собой как им захочется.         Они никогда не смогут тебя получить.       Вы просыпаетесь после странного кошмара, чувствуя странное оцепенение. Усталое тело сползает с кровати, вы берете трость и приступаете к утомительному занятию — приведению в порядок своего отвратительного тела.         Ты давно не принимала душ, а теперь у тебя в распоряжении роскошная новая ванная комната с чистой плиткой и еще более чистой ванной. Ты включаешь воду, стараясь не переборщить с температурой, чтобы не потревожить раны на шее.         Кстати , о…         Ты замечаешь, что твой амулет по-прежнему в твоей нерабочей руке, и хватка, которой ты его сжимаешь, смертельная, но при этом не требует никаких усилий. Твой ошейник, конечно же, исчез. Провода на твоей шее были аккуратно перерезаны, и рана довольно быстро зажила за ночь.         Твои силы, пульсирующие во всем теле в симбиозе с твоим обаянием, — это врожденная магия, которая дает тебе то, чего ты никогда не имела.         Свободу и силу.         Пока вы следовали ритму, попадали в ноты и синхронизировали движения с биением сердца, вы были достойным соперником практически для любого.         До того, как у тебя появились силы, все было по-другому, но тебе не хочется об этом думать. Твои кошмары и так каждую ночь напоминают тебе о трагической судьбе.         Вода постепенно нагревается, и впервые за вечность ты можешь раздеться. Твоя гибкая фигура легко высвобождается из одежды. Слишком легко, неужели ты похудела? Ты пропускала приемы пищи, потому что всё равно это выблевывала после встреч со своими смотрителями.         ...       Ты бледнеешь от воспоминаний об этом.         Вы заходите в душевую, берете в руки оставленные для вас мыло и шампунь, которые, как ни странно, не имеют характерного для этой марки запаха, а при ближайшем рассмотрении оказывается, что у них вообще нет марки. На серой бутылке написано просто:         Au Naturale — косметика и средства для улучшения внешнего вида от C.C. 100% органическая продукция.         Вы щуритесь, наверное, это какое-то лекарство? Нет... нет... тут написано косметика ..         Ты качаешь головой. Ты не можешь так переживать из-за мыла , когда у тебя, скорее всего, сегодня были какие-то дела с Буббой, и ты заметил, что он забыл отдать тебе телефон. Конечно, это твоя вина, ты впала в ступор на несколько часов, как только с тебя сняли ошейник.         Ты тщательно и скрупулезно моешься, желая смыть с себя почти недельный запах леса, который въелся в твою кожу. Ты очень осторожно вытираешься, чтобы не потревожить шрамы и не разбередить вчерашние раны. Но когда ты заканчиваешь, то чувствуешь себя как новенькая.         Ты слышишь тихий стук внизу, накидываешь толстовку с капюшоном, почти скатываясь по лестнице к входной двери, чтобы поприветствовать посетителей. Открываешь дверь, а там Бубба и... Догдей? Серьезно, неужели у него нет дел поважнее? Он же гребаное солнце       "Привет? Как... дела?"         Бубба небрежно машет тебе рукой, а Догдей, как обычно, слегка съёживается под твоим взглядом.       "Привет! Мы просто заскочили, чтобы передать тебе новый телефон. В нём уже всё настроено и готово для тебя. Я не хотел оставлять тебя наедине со стандартной моделью. Просто слегка коснись экрана, чтобы открыть что-то, и проведи пальцем, чтобы переместить приложения на главный экран!»         Хвост Догдэя не переставал вилять, пока он наблюдал за тем, как ты, с глазами размером с блюдца, пытаешься разобраться в технологиях. Ты выглядела так, будто вот-вот упадешь в обморок, и он не мог не улыбнуться твоей неопытности. Он наблюдал за происходящим со стороны и вмешивался только тогда, когда нужно было помочь Буббе объяснить тебе все это. И все это время из твоих ушей доносилась эта фоновая музыка.         Он не мог не поддаться влиянию. Кажется, будто за тобой по траве стелется волна розовой энергии, такая же, как та, что исходит от твоего талисмана.         Завораживающе…       "А-а я могу... написать тебе, если мне понадобится помощь?"       Твой взволнованный голос отвлекает его от мыслей         "Конечно! Я взял на себя смелость добавить всех нас в ваш список контактов. Я хотел пригласить вас в групповой чат, но не думаю, что сейчас вам это нужно.         Догдей хочет возразить, но Бубба толкает его в живот, мысленно прося следовать плану.         Ну да... ну да... как будто что-то шло по плану. Твой телефон вибрирует, пришло сообщение, и ты бросаешь взгляд на экран.       "Какого хрена?!", — вырывается у тебя, и Бубба хохочет.         Догдей цокает языком:       "Серьезно, ребята, вы и ваш язык"         Вы усмехаетесь, несколько раз безуспешно пытаясь открыть приложение для обмена сообщениями:       "Пфф, какой язык? Точно английский?"         Прежде чем Догдей успевает ответить на ваш явно саркастичный комментарий, вам наконец удается открыть сообщения.         "О! Это Киккин? Он хочет, чтобы я пришла посмотреть его студию на жилом этаже собора. А мне туда можно?         Бубба пожимает плечами:       "Не думаю, что наш бесстрашный лидер будет против, если ты будешь разгуливать по нашим жилым помещениям. Догдей? Ты можешь это подтвердить?"         Он снова толкает Догдея, и тот краснеет, с трудом выдавливая из себя ответ:       "К-конечно, нет! С чего бы?! Она теперь практически одна из нас"         Ты замираешь, и Догдей с поразительной точностью считывает твою реакцию. Но ты решительно кашляешь, поворачиваешься, чтобы запереть входную дверь, и идешь в сторону собора.              "Ну, я пошла, не буду заставлять Киккина ждать"         Ты не оглядываешься, чтобы посмотреть на их реакцию, ты даже не знаешь, зачем сделала это. Но, черт возьми, ты уже в пути, до парадного входа всего 5 минут быстрым шагом от твоего нового дома. Ты снова проверяешь телефон, приходит сообщение от Буббы.         Б. Б.: "Не злись на Дея, он просто торопится. Но мы все тебя очень ценим"         Ты засовываешь телефон обратно в карман, даже не зная, с чего начать. Ты не знаком ни с одним из них, а двое из них встречались с тобой только по работе.         Вы связались с ними в тот момент, когда поселились в их загородном доме, пока их не было. Вы до сих пор не можете поверить, насколько неудачным был ваш выбор. Вы не хотели связываться с "Улыбающимися тварями" и сделали это в рекордно короткие сроки.          Может быть, ты и стала бы спринтером, если бы смогла унять тупую боль, которая разъедает твои кости. Кстати, ты снова на ступенях, а мраморный памятник находится на добрых 30 ступенек выше того места, где ты стоял.         Зачем они построили это место на холме?         Как по заказу, за твоей спиной появляется Догдей:       "Т-тебе нужна помощь?"         Ты поворачиваешься к нему, и в твоих глазах читается усталость:       "Ты так и будешь разговаривать со мной, как с инвалидом, которому ты помогаешь из благотворительности?"         Он скулит, виновато опуская голову, и тебе тут же становится не по себе:       "Я правда не хотел..."         Ты вздыхаешь и хватаешь его за руку:       "Просто веди, я пойду за тобой, хорошо?"         Он смотрит на тебя, ваши взгляды встречаются, и он, кажется, отвлекается на что-то, от чего краснеет. Но ты корчишь ему рожицу, и он тут же начинает тащить тебя вверх по лестнице, помогая преодолеть силу притяжения, которая так и тянет тебя на землю, снова.         Его рука была теплой, почти неестественно теплой, но при этом мягкой. Как будто держишь в руке маленький солнечный зайчик.       "У тебя очень мягкие руки"         Догдей застыл:       "С-спасибо?"         Ты фыркаешь:       "Серьезно, это комплимент, у тебя красивая шерсть, ты за ней хорошо ухаживаешь? - ты рефлекторно гладишь его по руке большим пальцем и успеваешь заметить, как его хвост дергается.         "Т-т-спасибо. П-пошли дальше... э-э... Салем..."         Ты неловко склонила голову набок:       "Извини, если это... странно звучит. В большом городе все по-другому", - ты лениво машешь рукой, - "Меня восхищает, что ты так хорошо устроился, несмотря на все свои обязанности. Ты очень ценишь такие незначительные мелочи, и, сосредотачиваясь, на них можешь не замечать шероховатости"       Ты пытаешься разрядить обстановку, но Догдей опускает голову, и ты начинаешь чувствовать себя немного неуютно. Затем он говорит:       "Я никогда не думал об этом в таком ключе… Спасибо тебе! У тебя, наверное, интересный взгляд на многие вещи, да?"         Ты поправляешь волосы, и на твоих губах появляется едва заметная улыбка:       "Я безусловно интересная личность...", - не договорив, ты поднимаешься по ступенькам и отпускаешь руку Догдея. Тебе приходится вырвать свою руку из его, он очень не хочет ее отпускать, но на его лице по-прежнему глуповатая улыбка.         "Пойдем! Здесь есть специальный лифт, которым мы пользуемся!", — он бежит впереди тебя, и ты уже готова побежать за ним, но твой позвоночник дает понять, что это глупая затея.         Ты вздыхаешь, на твоем лице читается боль:       "Ладно, иду, иду"         Догдей не сводит с тебя глаз всю дорогу, его губы обеспокоенно сжаты. На этот раз он ничего не говорит, и ты уже почти благодаришь его за это, но тут он нажимает на лифте какую-то странную комбинацию. Вы не можете не восхититься, когда лифт поднимается на этаж, расположенный намного выше обычного. Гравитация давит на вас, когда лифт останавливается, а дверь, звякнув незнакомой мелодией, открывается, и вы видите...         "Добро пожаловать! Мы находимся на вершине центральной башни", - Догдей проходит в огромную круглую комнату отдыха, залитую солнечным светом, который падает на массивный компьютерный комплекс. В полу вырублена ниша для общения с мягкими сиденьями, расставленными повсюду, куда ни глянь, а также с различными столами, на которых лениво разложены незаконченные групповые проекты.         В окружающих стенах расположены семь дверей, расположенных на равном расстоянии друг от друга. Вы замечаете, что некоторые из них открыты, например дверь Догдея, за которой едва виднеется его комната, оформленная в солнечных тонах. Двери Хоппи и Киккина тоже открыты, должно быть, они оба в студии, о которой говорил Киккин.         Ты не входишь, даже несмотря на то, что Догдей машет тебе рукой. Ты не можешь сдвинуться с места, как бы ни старалась. Это все равно, что смотреть в зеркало на то, для чего ты былf созданf. Эти люди были защитниками мира, а ты была...         "Догдей… Я не могу сюда войти"         Догдей заскулил:       "Ну и что? Почему нет?! Ты боишься, что вторгнешься в чье-то личное пространство? Потому что я гарантирую, что мы получили всеобщее согласие, прежде чем Кикин пригласил тебя к нам!"         Вы топчетесь на месте, глядя на пространство между лифтом и коридором, застеленным ковролином. Музыка становится все тише, ноты замирают, и вы перестаете двигаться.                     "Чувак... я... я не Улыбашка, с чего бы тебе вообще приглашать меня сюда? Я не... я не испугана и все такое, я просто не понимаю"         Догдей делает паузу, чтобы обдумать ответ, а затем смотрит вам прямо в глаза. Он ничего не говорит, и вам кажется, что вы чего-то не понимаете.       И все же , он делает шаг ближе и расправляет руки.         "Что ты делаешь?"         Он ничего не отвечает, подходит ближе, крепко обнимает тебя и берёт на руки.         "ТЫ С УМА СОШЕЛ??? ЧТО ТЫ, ПО-ТВОЕМУ, ДЕЛАЕШЬ? ОТПУСТИ МЕНЯ, ЖРЕЦ-МАЗОХИСТ"         Он осторожно ставит тебя на ноги и подводит к самому большому дивану. Ты почти тут же откидываешься назад, застыв как вкопанная.         "Прости! Прости, о боже, прости, прости, прости, Кэтнэп в таких делах лучше разбирается..."         Ты кашляешь в ответ, оглядываясь по сторонам. Ты внутри, из переговорной доносится смешение самых разных ароматов, здесь есть понемногу от всего.         "В ч-чем лучше разбирается? В хватании людей?!"         Ты поднимаешь трость и решительно тыкаешь в него, а он каждый раз скулит, как собака, пока ты его отчитываешь.         Но на самом деле ты уже начинаешь привыкать к царящим в этой комнате чувствам, к накалу их коллективного единения.         Они все действительно любят друг друга         Твое лицо становится бесстрастным.         Могут ли они разделить эту любовь с тобой навсегда? Можно ли включить тебя в их единство?         Твой рот дергается вниз, и ты пытаешься подтянуться, Догдей тут же выходит из своего притворного страдания.         “Эй! Серьезно! Не важна твоя природа, имеет значения только тот факт, что ты была приглашена! Расслабься!”         Тебе не удается расслабиться, на самом деле ты сейчас чувствуешь себя как вяленая рыба.         “О, а вот и наше уныние!"         Хоппи выходит из комнаты Киккина, прислоняется к дверному косяку и наблюдает за происходящим. Под ее пристальным взглядом ты чувствуешь себя не в своей тарелке.         “Хоппи ! Будь повежливее! Мне нужно больше друзей, а ты портишь мою репутацию”.         Киккин проталкивается мимо самодовольной крольчихи, которая лишь посмеивается над его нытьем:       "Сал! Рад тебя видеть! Я так переживал, что мы больше не увидимся и не поговорим о музыке. Я хотел узнать твое мнение о некоторых треках, которые я записал!”         Ты не можешь не уйти еще больше в себя. Ты понятия не имеешь, что делать, когда находишься в центре внимания.         “Ты же знаешь, я... я вряд ли профессионал, Саймон давным-давно конфисковал все мои старые инструменты...”         Хоппи фыркнула:       “Этот гребаный мудак. До сих пор не могу поверить, что он продержал тебя в своем подвале бог знает сколько времени"         Ты хмыкаешь, не особо желая развивать эту мысль:       "Да, неважно. Все, чего я хочу, — это чтобы меня оставили в покое. В прошлый раз, когда я выступала, это стало невозможным на несколько месяцев"         Киккин удивленно поднял брови и, бросив взгляд на ноутбук в углу комнаты, незаметно направился к нему:       "Серьезно? И когда это было?"         “Фу. Я не помню, и не хочу вспоминать. Доктор сделал все возможное, чтобы удалить все эти кадры, и с тех пор ничего подобного не повторялось”, - все замолкают, и ты не можешь удержаться от вздоха и потираешь лицо, - "Ты ведь собирался показать мне свои работы? Я послушаю, если ты пообещаешь меня ни о чем не расспрашивать"         Киккин на мгновение задумался, а потом с энтузиазмом кивнул:       "Да! Пойдем, я покажу тебе свою комнату!"         Ты поднялась с дивана, как всегда, без особой грации и с трудом прошла мимо Хоппи, которая, скорее всего, осталась, чтобы поговорить с Догдеем о том, какой ты отвратительный гость.         День будет долгим.         "Добро пожаловать в Casa-De-Kickin! Присаживайся, а я пока начну сотрясать мир!"         Ты неловко сидишь на диване, крепко сжав колени. Тем временем Кикин взволнованно настраивает гитару:       “Хорошо! Теперь у тебя есть какие-нибудь заказы, леди~? В конце концов, ты сегодня почетный гость!”         Ты опускаешь голову:       "Не знаю, слышали ли мы одинаковую музыку. У нас в Кошмарных Высотах не те же каналы, что у вас"         Он почесывает подбородок, а затем решительно смотрит на вас:       "Посмотрим..."         Вы пожимаете плечами, не уверенные, что это хорошая идея. Но вы не можете не поддаться на провокацию:       "Слышали ли вы о "Collared Greens"? Школьник Кью был популярен у нас"         "Нет!", — тут же отвечает он.          "А как насчет "Howl"? Или "The Family Crest"?"         "Неа"         Ты поморщилась:       "Ладно, а как насчет "Butcher Vanity"?"         "Нет"         Так продолжается минут пять: ты пытаешься и безуспешно стараешься узнать, есть ли у вас общие группы "в плейлистах". Ничто из того, что ты обычно слушаешь, не вызывает у него никаких воспоминаний.         “Да ладно тебе, а как же "Art District"? Ты же узнал "Art District"!”         “Это было импортное!..... Это… мы украли у Аллистера, но все же!”         Ты опускаешь голову в ладони:       "Я сдаюсь, никаких просьб, просто играй самое крутое, что только можешь придумать, а я буду сидеть и хлопать"         Наконец-то до него доходит, он молниеносно настраивает гитару и проверяет громкость на усилителе:       "О, тебе это точно понравится ..."

***

      “Я просто не знаю, что делать, Хопс.. Все попытки сблизиться с ней заканчиваются подозрением с их стороны!”         Хоппи гладила бедного пса по спине, аккуратно расчесывая его шерсть, пока он сверлил взглядом ковер.         “М-может, тебе просто нужно быть собой? Она явно свободолюбивая…”         Догдей так резко повернул голову к Хоппи, что та вздрогнула.       "Но будущее, которое вижу... музыка , которую слышу... Кэтнэп тоже это видел, она не кошмарное существо, ее сила — свет!         Хоппи вздохнула:       "Я знаю, Догдей, ты уже тысячу раз нам это говорил! Но подумай о последствиях. Доктор Харли Сойер создал Улыбающееся существо. Каким-то образом, где-то и как-то он добрался своими грязными ручонками до чистого света. Даже мы не знаем, как это вообще возможно"         Догдей нахмурился, вцепившись в обивку дивана:       "Я знаю... Я знаю..."         Он знал, но даже он не мог толком объяснить, почему этот факт внушает ему такой ужас. Кошмарные твари были порождением тьмы, она формировала их, подпитывая их греховные силы, — одно из многих явлений в этом мире, которые были просто неотъемлемыми. Истина была очевидна: их противоположность, улыбающиеся твари, были воплощением самого Света, превращенного в силу добра для всего мира.         "Хоппи... я... я не знаю, что делать... я знаю только, что... я хочу ее».         Хоппи закашлилась:       "Пф... Давай не будем так говорить, дружище"         Догдей крутанулся на сиденье, бешено размахивая хвостом:       "Я не это имел ввиду! Она должна быть здесь, с нами! Всего через несколько дней ты увидишь, как надежда в ее глазах засияет еще ярче! … Я видел это в ее душе на той больничной койке, Хопс, это не ошибка в расчетах. И даже если это так, подумай об этом! Мы не можем просто выпустить ее обратно в дикую природу, где ее поймают, наденут ошейник и снова сунут под нож!"         Его голос стал убийственно серьезным, и после недолгого противостояния взглядов Хоппи вздохнула, сдаваясь, и отвернулась:       "Я знаю... Я просто... Ты же помнишь Ярнаби, чувак. Я... мы..."       Догдей положил на ее руку свою теплую лапу.         “Этого больше никогда не повторится. Я обещаю. ”         Хоппи только вздохнула... не поднимая на него глаз.         "Мы сможем, мы сделаем все правильно на этот раз, хорошо? Мы подружимся с ней как команда… и, если и когда ей снова придется с ними столкнуться, мы защитим её"         Хоппи наконец повернулась, вытирая подступающие слезы:       "Да... да. Точно. Прости, я просто...", - Догдей крепко обнимает ее, и она замирает, прежде чем осторожно прильнуть к нему, - "Я просто не могу пережить повторение... Я не могу представить, чтобы кто-то еще был настолько сломан изнутри, что добровольно предпочел пытки свободе. Эта неудача разъедает меня изнутри. Я не могу снова так облажаться…"         Они погружаются в уютное молчание, неловко прижавшись друг к другу в этой неудобной позе, и ни один из них не хочет отстраняться.

***

Семь с половиной минут.

        Эта песня длилась 7 минут 21 секунду и была наэлектризована до предела.         "Это была песня "Through the Fire and the Flames" группы Dragonforce! Ну как вам? Я вас сразил наповал?!"         Ты открываешь рот, а потом в изумлении закрываешь его. Как ты никогда не слышала ничего подобного? Неужели это запрещенная песня в городе?         Почему??????         “Ё%аный рот...”         Киккин запрыгал вверх-вниз на месте:       "Я точно знаю!!! Я знал, что у тебя хороший вкус, о боже мой, о боже мой..."         Ты встала и с любопытством оглядела оборудование в комнате, а Киккин принялся рассказывать тебе, откуда какой звук. Ты не мог не признать, что его игра была безупречной, и даже несмотря на то, что огромное количество инструментов на записи не давало расслышать каждую мелодию в отдельности, он не выбился и не оплошал на фоне оригинала.         Вас быстро посвятили в подробности вашей музыкальной судьбы, о которых вы никогда не задумывались.         “Значит, твоя сила - в музыке, верно?! Я хочу услышать как ты играешь!”         Он сует тебе в руки запасную гитару, и ты застываешь как статуя.       “А??”         Киккин бросился на зрительское место:       “Просто попробуй наигрывать что-нибудь в такт! Посмотрим, у тебя это в крови или что-то в этом роде”         Ты подождала, пропустив несколько тактов, а потом попыталась сыграть так же, как Киккин до этого, но медиатор внезапно с искрами вылетел у тебя из рук и врезался в потолок. И застрял там.         Ты осторожно ставишь гитару на пол.         "Кажется, это не моё"         "Нет-нет, у тебя правильная энергетика, просто не та... техника... черт возьми, как ты это сделала?", — хихикая, говорит он, осматривая поврежденную крышу. Все вроде бы было в порядке, просто плектр вылетел с такой силой, что пробил потолок.         "На самом деле я больше вокалист. Точнее танцор", — вы с нежностью погладили свою трость, — "Раньше я крутила ее в руках, подбрасывала, ловила, с ее помощью управлял толпой. Теперь это просто трость, с которой я хожу. Напоминание о временах, которые давно прошли..."         “Я ХОЧУ УСЛЫШАТЬ, КАК ТЫ ПОЁШЬ!”, - ты едва не отшатываешься от того, как быстро он оказывается прямо перед тобой. Этот парень был лучится энтузиазмом в любом движе, честное слово, - “Пожалуйста? Я хочу почувствовать твой стиль. Просто небольшое выступление, обещаю, я не буду просить тебя о большем...”         Перед таким лицом трудно устоять, как бы ты ни сжимала свой свитер когтями, пытаясь сказать "нет"... Но отказывать не хочется.         “Ладно”         Он тут же начинает праздновать, прыгая вокруг и размахивая кулаками.         “Но! ”         Он останавливается и с предвкушением смотрит на вас, а вы вздыхаете.         “Не записывай меня. Если я узнаю, что ты где-то это записал, я выщипаю твою задницу".         Он немедленно кивает, больше, чем вообще необходимо       “Конечно, конечно! Все конфиденциально, а теперь вперед, входи в раж. Выбери любую песню, какую захочешь"         Ты проверяешь дверь, она приоткрыта, но в соседней комнате мертвая тишина. Тем не менее ты закрываешь дверь, и Киккин следит за каждым твоим движением, пока ты делаешь глубокий вдох.         Ты справишься, он вроде как самый искренний чувак на свете, просто... сделай это.         Ты собираешься с духом, и твоя решимость сменяется мягким сиянием твоего обаяния. Ты выдыхаешь.         Когда ты делаешь следующий вдох, начинает звучать музыка. Старая песня, которую ты слышал по радио в центре города...

***

      Он знал, что им не стоит этого делать, но Хоппи все равно подвела его к двери. Она была взволнована, надо признать. Догдей был уверен, что ты их услышишь. Услышишь и возненавидишь за то, что они подглядывают за тобой и Кикса.         И тут началось. Гитарный перебор, плавно переходящий в... слова...         Я вижу - меняем мы цвет,       В психоделе волн и комет.       И я знаю, ты не виноват,       Но сердца наши бьются не в такт.         Его сердце выпрыгивало из груди, внезапная пауза заставила и его, и Хоппи замереть.         А затем начался ритм, исходящий прямо из твоих ушей.         Бывший спектр тает в пустоте,       Теперь каждый на новой волне.       Это историй наших новый исток,       Но жаль, что разметал судьбы нас поток.         Твой голос внезапно зазвучал так воодушевлённо, твоя обычная манера речи сменилась переливами интонаций, которые наполнили их сердца эмоциями. От твоего тона у Догдея шерсть начала вставать дыбом, а по телу стало разливаться приятное тепло.         Сплошной поток мощи.         Он смотрит на Хоппи, у которой глаза размером с блюдца, она дрожит, а вокруг ее амулета с изображением животного искрит электричество. Догдей гладит ее по голове, и она дрожащей рукой показывает большой палец вверх.       Я хотела бы не быть инфракрасной,       Но не терять контроль над собой.       Но искрясь ультрафиолетом,       Распадаюсь на части душой         Он почувствовал дрожь по спине, когда твой голос неестественно модулировал и отдавался эхом.       Как мучительно, страшно порой —       Для тебя быть как будто пустой!       Я пытаюсь тебе быть под стать, но - нет!       Ведь ты       Другой       Цвет!       Догдей и Хоппи отскакивают назад от вспышки света, пробившейся из-под двери. Розовое сияние озаряет их глаза, отражаясь от их амулетов, и они не могут не почувствовать себя живыми.         Я не знаю, что нам делать теперь,       Нас не смешивай, впредь не смешивай.       Не хочу открывать прошлому дверь,       Нас уже не смешать, больше не смешать.       Мы меняемся - из алого в янтарный цвет,       Из изумруда в лазурь, рамок впредь нет...         Они с благоговением наблюдали, как цвета под дверью переливаются. Им отчаянно хотелось открыть дверь и увидеть, как ты двигаешься.         Они не могли удержаться и пританцовывали в такт, отчаянно стараясь не выдать своего присутствия, чтобы их не услышали и не выгнали.         Я не знаю, где мне взять сил,       Чтобы в ритм попадать с твоим,       Ещё два шага - стану серым я,       Прожить так смогу       Ни       ДНЯ!         Внезапно атмосфера разрушается твоим кашлем.         Они чувствовали себя опустошенно. Как будто им только что вкололи наркотик. Все, что они могли делать, — это смотреть друг на друга остекленевшими глазами.         Они явно не шутили, когда говорили о твоём потенциале. Теперь понятно, почему они так старались...       Тебя осенило ужасное осознание.         Именно этого так сильно хотел Саймон. Настолько сильно, что был готов отрезать тебя от остального мира. Ты бы мгновенно стала сенсацией, если бы стала петь для публики, и заняла бы место в сердцах и умах такого количества людей, что собрала бы армию.         А если бы под их влиянием ты начала агитировать в поддержку Саймона?         Хоппи посмотрела на Догдея, ее тело все еще дрожало от восторга, вызванного музыкой, а страх в глазах почти не скрывался.         “Мы не можем позволить ей покинуть этот город .”  

***

        Ты осторожно присела на стул в другом конце комнаты, немного смущенная тем, как увлеклась. Пришлось остановиться, прежде чем сразу перейти к следующему куплету, потому что Кикин, казалось, вот-вот выпрыгнет из собственной кожи.         Его челюсть отвисла.         “Хм... Да.… это.. это много этого. Много фанка... музыки...”, - тебе явно неловко, Кикин тут же вскакивает со стула, - “Эй, это было СНОГСШИБАТЕЛЬНО! Я так воодушевлен, ты действительно сделал авсе как надо, и даже больше! О боже, может, сходим вместе в караоке?! Научишь меня этому танцу?! А остальные это слышали?! Эй, ребята!”         Ты тут же натягиваешь толстовку с капюшоном на голову, как вдруг дверь со скрипом открывается, и в комнату врывается Догдей:       "Э-эй! Я слышал это из коридора! Ты была великолепна! Скажи, Хоппи..."         Хоппи врывается в комнату и берет тебя за руку:       "Мне так, так, так, так, так прости, что я так к тебе относилась, я была с тобой так холодна, но я не хотела этого, просто боялась, что ты окажешься похожа на кого-то из Кошмаров, и я знаю, что это было неправильно, прости, пожалуйста, скажи мне название той песни, я могу добавить ее в плейлист, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста..."         Твое лицо покраснело, как роза, ты попыталась сглотнуть, но смогла лишь тихо пискнуть. Догдей осторожно погладил тебя по голове, пока Кикин уговаривал Хоппи отпустить твою руку.         Ты чувствуешь себя подавленной, просто безумно подавленной. Догдей наклоняется, чтобы что-то прошептать тебе на ухо, и ты несколько раз не реагируешь, пока он не выводит тебя из ступора:       "Эй, если тебе плохо, мы можем пойти потусить в моей комнате. Кстати, Нэп просил передать: "Спасибо за джемы" ".         Ты смотришь мимо Догдея на очень смущенных Хоппи и Кикина, которые показывают тебе два больших пальца.         Честно говоря, Догдей попал в точку: было бы здорово, если бы стало поменьше людей вокруг. Ты берешь его за руку и встаешь со странно знакомого кресла-мешка. Он ведет тебя к лифту, рядом с которым находятся их с Кэтнэпом комнаты.         "На самом деле... Догдей... вы, ребята, были прекрасными люди, но...", - ты разворачиваешься, не отрывая взгляда от пола, - "Думаю, я хочу вернуться домой"         Ты не хочешь на него смотреть, не хочешь, тревога нарастает в твоем сердце с пугающей скоростью, ты не пела так уже, кажется, тысячу лет. Твои ноги превратились в желе, хвост бешено дергался. Ты знала, что они чувствуют, и это тебя пугало.         "Мне было весело, честное слово! Клянусь. Просто… это мой предел"         Он потянулся к тебе, но ты не пошевелилась.       "Все в порядке! Я отведу тебя обратно на первый этаж, и ты сможешь провести остаток дня так, как тебе хочется. П-прости, если мы были слишком настойчивы… Снова.”         Ты нервно хихикаешь и тут же направляешься к лифту, а Догдей следует за тобой по пятам. Ты по-прежнему не можешь на него смотреть, представляя, какие щенячьи глазки он сейчас строит, и твоя решимость слабеет.         Догдей быстро три раза нажал на кнопку первого этажа, и вы поехали. В кабине было тихо, непривычно тихо.         Вы пытаетесь нарушить молчание, но ваш голос звучит сдавленно:       "Спасибо, что пригласили меня!.."       На мгновение воцарилась тишина, но потом Догдей повернулся к вам, чтобы что-то сказать, и снова потянулся к вашим лапам         "Э-э, может, ты..."         Дверь лифта со звоном открылась, и вы вылетели из него пулей. Вам было все равно, куда ехать, лишь бы оказаться в одиночестве, в каком-нибудь тихом месте. Вы направились в западную часть здания, проталкиваясь мимо притихших прихожан, которые испуганно отскакивали в сторону.         Примерно через 4 минуты бега, затем спортивной ходьбы, а потом практически волочения ног. Вы открываете дверь и видите небольшой огороженный сад. Высокие живые изгороди и кованые железные заборы обрамляют аккуратно выложенные кирпичные дорожки, на которых ровными рядами и волнами растут красивые цветы.         Ты бежишь вперед, отдаваясь на волю лабиринта из видов и запахов, который уносит тебя из маниакального оцепенения в страну чудес. Ты находишь место в дальнем конце, устраиваешься рядом с ярким, неистовым, пылающим оранжевым. Живая фреска в честь Солнца и Луны.         Здесь, зажатый между двумя космическими силами, которые следуют за тобой повсюду, освещая твое небо, ты не мог не чувствовать себя в безопасности. Откинувшись на спину, ты погружаешься в дремоту, глядя на лениво плывущие облака, которые подгоняет ветер, словно оберегающий центральную башню величественного собора.         Какое чудо. Какая красота в свете ..         Ты вздыхаешь, постукивая хвостом в такт скрипучей мелодии, доносящейся в твоей голове.         Увидимся на Луне... встретимся в Тихо...       И идём по следу кометы...         До сих пор ты и не подозревала, как сильно зависишь от своих способностей. Расслабляющие волны блаженства накатывают на тебя одна за другой, пока звуки священной музыки льются на тебя, успокаивая взбудораженный дух.         Ты не знала, сколько времени прошло, прежде чем твой телефон пару раз пискнул. Ты вздыхаешь, переворачиваешься, хватаешь эту черную технологическую загадку и включаешь его.         Одно сообщение от Догдея, одно от Кикина, одно от... Нэпа?         Ты первым открыл сообщение от Догдея, желая поскорее узнать, что он думает о твоей внезапной панической атаке.         DDay: "Прости, если я заставил тебя почувствовать себя неловко... Я просто хотел спросить, не хочешь ли ты остаться на ужин?"         О, это очень предусмотрительно. Но ты на самом деле не хотела возвращаться в этот чертов лифт.         Тебе не очень нравится, что тебе будет сложно покинуть этот район по собственной воле.         Ты нажал на чат с Кикином.         KChicken: "Сегодня было круто! Спасибо, что пришла! И, кстати, независимо от того, есть у тебя суперспособности или нет, ты самая крутая кошка из всех, кого я знаю)))"         KChicken: "Только не говори Кэтнапу, что я это сказал"         KChicken: "Пожалуйста"         Ты криво ухмыльнулся, представив себе эту картину, — это было бы чертовски смешно. Ты отложил эту мысль в дальний угол памяти и решил просто написать в ответ-         SSong: “ :3 “         Он ответил сразу         KChicken: “ ПОЖАЛУЙСТА “         Ты громко хихикаешь, катаясь по траве в лучах вечернего солнца. Вот что значит иметь друзей? Друзей, которые не относятся к тебе как к ничтожеству.         Кошмарные твари никогда не были по-настоящему вашими друзьями. Вы общались с ними, потому что Саймон позволял вам с ними общаться.         Они воспользовались полным преимуществом этого. Ты была для Рэйби донором крови и игрушкой для перепихона, для Мэгги — боксерской грушей, для По — подопытной, а для Ики — любимым человеком, которого можно терроризировать регулярно. Единственными, кто был к тебе относительно добр, был Туиль, который был немного не от мира сего. И Баба Чопс, которая приносила вам лекарства во время вашего одиночного заключения. "Лучшая ученица" доктора обычно была той еще стервой, но по какой-то неведомой причине она относилась к вам по-другому и считала ваше сопротивление вдохновляющим.         Но даже это вызывало отвращение. Ты не мог выносить ни одного из них. Ты не выносил никого ..         Ты качаешь головой, освободившись, освободившись , ты свободна от них. Затем вы проверяете сообщение Кэтнэпа. Его текст заставляет вас задуматься.         CNap: “Могу я присоединиться к вам? Я только что вернулся с работы и увидел тебя в саду"         CNap: "Ты так живописно выглядишь на фоне звезд"         Ты в замешательстве: откуда он тебя видит? Ты оглядываешь окна церкви, но ничего не замечаешь, оглядываешься по сторонам, стоя спиной к живой изгороди. Ты нигде его не видишь.         Приходит еще одно сообщение.         CNap: "Я тебя вижу~"         Вы оборачиваетесь, но по-прежнему ничего не видите, хотя и осматриваете сад со своего наблюдательного пункта. Вы яростно нажимаете на кнопки телефона.         SSong: "Сука, где тебя носит?"         Вы в гневе садитесь.         CNap: "Над тобой! О, мои звезды"         Ты поднимаешь голову и встречаешься взглядом с белыми зрачками Кэтнэпа, который смотрит на тебя поверх живой изгороди. Ты с шипением бросаешься вперед, а он тихо посмеивается.         “Как это справедливо?! Верхушки живой изгороди не являются частью сада”.         “Я не согласен…”         Он лениво вылизывает свою шкуру, сидя на верхушке живой изгороди, а вы отряхиваетесь и берете трость.       “Ты пугающе спокоен, знаешь ли. Боги мои”.         Он мычит:       “Ты не так уж сильно меня боишься…”         Ты усмехаешься, выискивая место, откуда можно подпрыгнуть и присоединиться к нему.       "Тьфу, конечно. Ты не страшный, ты просто тихий. Ты очень грациозно двигаешься...”       Ты изо всех сил подпрыгиваешь, но снова падаешь на землю, и боль пронзает все твое тело.         Кэтнэп внимательно смотрит на тебя, прежде чем спуститься.         “Фу, не смей. Ты не посмеешь спуститься сюда ради меня...?!”         Пульс немного сбивается, когда Кэтнэп ныряет за тобой и с поразительной легкостью подхватывает тебя на руки. Ты мгновенно замираешь, глядя на его ужасно спокойное лицо.         Вскоре его ноги отрываются от земли, он поднимает тебя в воздух и аккуратно укладывает на живую изгородь, словно на кровать, а затем лениво парит рядом с тобой, словно не ощущая притяжения, пока его руки не отпускают тебя.         "Вот так...", — хрипло произносит он с улыбкой, а ты все еще не двигаешься, потому что забыла, как это делается. Твой хвост бьется о куст, а лицо заливает краска.         "Предупреждай в следующий раз!!!", - ты пищишь, и Кэтнэп с энтузиазмом кивает. Твоя кожа кажется прохладной в тех местах, к которым он прикасался, ты не можешь унять дрожь, которая пробирается вверх по позвоночнику, - "Ты, видимо, привык к физическим контактам?"         Кэтнэп кивает:       "Это наш способ делиться светом... энергией и любовью..."         Вы закатываете глаза, услышав этот благочестивый ответ, а Кэтнэп скрещивает руки на груди:       "Вам это не нравится?"         Вы морщитесь:       "Такое ощущение, что должно нравиться"         Его лицо тут же искажается от замешательства, и ты вздыхаешь.       "В былые времена, когда кто-то из других Кошмарных тварей хотел меня... использовать, я никогда не сопротивлялась. Особенно Саймону или Доктору", - ты сглатываешь, не сводя глаз с солнца на горизонте, с того, как оно пробивается сквозь облака, - "Но когда я здесь, меня переполняют положительные эмоции, свет. Я... не могу не радоваться, но где-то в глубине души я чувствую... надежду на то, что все снова станет как прежде"         После этого наступает тишина, и какое-то время вы с ним остаетесь наедине, слушая ветер и глядя на темные силуэты зданий. В окнах гаснет свет, люди расходятся по домам.         "Что я могу сделать?"         Вы поворачиваетесь к Кэтнапу, который стоит гораздо ближе, чем вы видели его раньше.         "Что я могу сделать, чтобы тебе здесь было комфортно? Со мной и с остальными…"         Вы морщитесь и отводите взгляд, но он лишь подходит ближе.         "Скажи мне… пожалуйста?"         Ты вздыхаешь:       "Для начала выйди из тени и заяви о своих намерениях. Чего ты хочешь? Почему Догдей обращается со мной так, будто я какой-то секретный VIP? Я знаю, что вы хотите помочь, но в этой истории много нюансов, о которых я почти ничего не знаю. Из-за этого мне сложно доверять кому-то из вас. Скажи мне, почему ты хочешь, чтобы я была здесь?"         Кэтнэп замолкает и смотрит тебе в глаза, пока ты открыто бросаешь ему вызов. В этот момент он о многом думает о том, чтобы сбежать, сменить тему, но каждый раз, когда он смотрит тебе в глаза, он видит в них себя.         Ты напугана, ты только что ушла из места, где с тобой обращались как с пустым местом, и вдруг ты становишься всем.         Он с трудом сглотнул, каждая секунда казалась ему вечностью, а ты просто стояла и не двигалась.         Догдей убьет его за это .         Он наклонился вперед и осторожно взял твою руку в свою, словно одно неверное движение могло разбить тебя на миллион мелких осколков.         "Мы… хотим, чтобы ты к нам присоединилась…", - ты вздрагиваешь, и он взмахивает рукой, защищаясь, - “Мы не пытаемся держать вас в плену, мы действительно хотим подружиться с вами правильно так. Но мы...”         Он кашляет красным дымом, но все равно продолжает.         "Мы хотим, чтобы с тобой ничего не случилось. Ты не просто провальный проект , который вышел из-под контроля. В твоей душе есть свет, и если его правильно взрастить, он сделает тебя более… похожими на нас”         Ты не можешь не чувствовать, как в твоем теле нарастает жар, а нежное биение твоего сердца стихает.         “Мы собирались все тебе объяснить, правда! Но ты нам так нравишься… мы совсем забыли о приличиях…”         Ваше лицо дергается, под кожей бурлят эмоции. Во рту пересохло, глаза словно горят. Кэтнэп по-прежнему смотрит на вас с серьезным выражением лица.         Ты отворачиваешься, не зная, что думать, что чувствовать. Может, не стоило его спрашивать? Может, стоило дать им еще немного повозиться с тобой? Тебе кажется, что ты вот-вот развалишься на части.         Слезы сами собой наворачиваются на глаза, пока ты пытаешься решить, что делать. С ними ты была бы в безопасности, но хочешь ли ты этого? Ты могла бы стать цельной, они могли бы обучить тебя. Но перестанут ли они когда-нибудь требовать от тебя большего, когда добьются своего? В ушах стоит нарастающий звон, и ты с громким ворчанием спрыгиваешь с живой изгороди.         "С-Салем?..?!"         Кэтнэп кричит тебе вслед, пока ты, хромая, уходишь. Все, что ты можешь сделать, — это крикнуть в ответ:       "Мне нужно подумать!! Мне нужно побыть одной!"       Ты слышишь, как он бежит за тобой, и изо всех сил пытаешься пробудить свою силу, чтобы она перенесла тебя домой. Кажется, это помогает: звук приближающихся шагов становится все тише и тише, пока ты в слезах бежишь с церковной территории.         Ты захлопываешь входную дверь и взлетаешь по лестнице, тут же распахиваешь рюкзак и хватаешься за все, что у тебя есть. Ты пинком открываешь дверь на крышу и бежишь вокруг углубления, которое образовалось в конструкции из-за лестницы, чтобы спрятаться от лунного света.         Все твое тело дрожало, пока ты отчаянно чиркала зажигалкой.         Первый вдох был блаженством. Но ты не могла унять бешеное сердцебиение. Во рту был кислый привкус.         Что-то было совсем не так.         Ты слышишь шаги,, царапанье когтей по бетону. На твою крышу падает незнакомая тень. Кажется, она что-то ищет, но потом замечает облако дыма. Она приближается к твоему укрытию , и у тебя кровь стынет в жилах.         Ты сжимаешь трость с непривычной силой. Этого не может быть, этого не может быть, но если это так, ты должна быть готов.         Но не успеваешь ты сделать шаг, как вспышка розового цвета выбивает трость из твоих рук, и она улетает с крыши.         Еще одна вспышка, вы пригибаетесь и пытаетесь нырнуть, чтобы оказаться подальше от нападающего, но в итоге просто попадаете под его когти, и он вытаскивает вас за шею из вашего укрытия.         “Давно не виделись, детка~! Надеюсь, ты скучала по мне, потому что, о, я так по тебе скучала~!"         Ее хватка становится крепче, когда ты встречаешься с ней взглядом. Этого не может быть, этого не может быть. Но кулон в виде капли крови, свисающий с ее розового воротника, — это все, что тебе нужно увидеть.