Что же это за мотив?

      «Я когда-нибудь рассказывал тебе о времени до времени?»       Твои уши вздрагивают, и ты с удивлением смотришь на старшего брата.       «Ты о чем?»       Он усмехается и опускает лапу, чтобы взъерошить твои волосы.       «Просто подыграй мне, сестрёнка»       Ты вздыхаешь и выпрямляешься на кровати, а лабораторное оборудование на столе рядом с тобой холодно позвякивает. И все же ты не против.       «Давным-давно, задолго до того, как появились такие, как мы»       Он ткнул тебя в нос, и ты тут же недовольно заворчала.       «Было время, когда свет и тьма не имели значения. Все было ровно, и существовали огромные королевства, полные всевозможных существ. У каждого было свое место, своя цель и достаточно покоя, чтобы осуществить свои самые смелые мечты!»       Твои глаза расширились.       «Ну? Что случилось? Почему все… Изменилось?»       Твой голос хриплый, сегодня был четвертый день почти беспрерывного пения, и ты совсем выбилась из сил.       Саймон пожал плечами:       «Не знаю, наши предки что-то натворили, и мир раскололся на две крайности. Но, мы на пути к тому, чтобы завершить начатое! Вернуть все на круги своя! Мы разовьем наши силы настолько, что эти улыбающиеся придурки не смогут нас остановить!»              Он погладил тебя по голове, и ты улыбнулась:       «Воплотить наши мечты в жизнь — это круто…»       Он ухмыльнулся.       «Да. Поэтому я хочу, чтобы ты была сильной, как твой брат, хорошо?»       Все вокруг начинает расплываться, уплывать из поля зрения, а в ушах звенит.       «Этот яростный огонек внутри тебя… Он станет переломным моментом»

***

      «Эй! Просыпайся! Ты в порядке? Я пыталась включить тебе будильник, но твои уши начали издавать этот… странный шум…»       Твои глаза резко открываются, ты с трудом привыкаешь к окружающему свету и обнаруживаешь, что сидишь на куче мягких красных подушек, довольно далеко от большого окна, в которое так бесцеремонно светит солнце. Перед тобой очень красная комната, напротив тебя — большая кровать в форме сердца, простыни на ней аккуратно заправлены и сложены, как будто на ней вообще никто не спал.       «Ч-что? Который час? Где… Бобби?»       Твои глаза привыкают к очертаниям алого медведя перед тобой, и она наконец вздыхает с облегчением, прежде чем сделать шаг назад.       «Слава богу, с тобой все в порядке, я так волновалась. Хорошо спала, милая? Как тебе подушка?»       Ты смотришь вниз, на бесчисленные подушки в форме сердечек, на которых лежала.       «Это просто нечто!»       Бобби хихикает про себя, и ты чувствуешь, как привычная пульсация в ушах начинает усиливаться, а она удивленно наклоняет голову.       «Так это и есть эмоциональная реакция, как любопытно»       Ты бросаешь на нее взгляд, и она краснеет.       «О боже, прости, просто у тебя в ушах словно динамики. Это выглядит круто!»       Ты слегка краснеешь, погружаясь еще глубже в мягкую плюшевую обивку.       «Спасибо. Музыка исходит из моего мозга, в такт моему сердцу. Это источник моих сил»       Ты почесываешь шрам на щеке.       «Это что-то вроде усиливающего эффекта? Что ты чувствуешь, когда так двигаешься?»       Ты яростно начинаешь чесаться, а потом и вовсе чуть ли не расцарапывать себя, запрокидывая голову, чтобы успокоить зуд в шее. Бобби обеспокоенно вскакивает с места и садится на пол перед тобой, скрестив ноги, пока ты объясняешь.       «Это… ну, конечно, что-то есть. Это как поток, постоянный. Если я сосредоточусь, то смогу увлечь за собой других людей — и вообще, что за вопросы так рано утром?»       Она улыбается тебе:       «Сегодня твой первый день тренировок, глупышка! Это основы, которые тебе нужно знать. У каждого свои способности, и они зависят от того, как они живут . Например, Бубба может уловить случайные мысли практически любого человека, если он достаточно близко, — он просто не может иначе. Это часть его жизни, поэтому он всегда находится среди множества людей, чтобы держать силы в тонусе, фильтруя бесконечный поток»       Ты киваешь, непрерывно почесываясь, пока Бобби не протягивает пластиковую пробирку.       «Кстати, ты провалила тест»       Твои глаза сужаются до щелочек, когда ты сердито смотришь на нее.       «Что?»       Она снова постукивает по трубке:       «Тест на хорошего пациента! Ты провалилась! Я ждала, пока ты перестанешь чесать место своей травмы и вспомнишь, что тебе нужно принимать лекарства»       Осознание озаряет твое лицо.       «Вот черт»       Ты немного ерзаешь, пытаясь встать, но невольно скатываешься с подушек на бок и плюхаешься лицом на чистый ковер, как тряпичная кукла.       Бобби вздыхает:       «Ладно, вторая часть «теста на хорошего пациента» — просто попроси о помощи , это избавит тебя от множества неловких ситуаций»       Ты усмехаешься, безуспешно пытаясь приподняться.       «Мне все равно… пока я могу это делать — черт — пока я могу делать это сама, значит, я не унизилась настолько, чтобы просить о помощи»       Ты тяжело дышишь:       «Я взрослый человек, который должен быть в состоянии это сделать. Своими взрослыми силами…»       Бобби подходит к тебе и кладет руку тебе на плечо прямо в тот момент, когда у тебя подкашиваются колени. Она, к сожалению, готова тебя поймать, что делает тебя еще более несчастной.       «И кто же научил тебя такой глупости.? Особенно когда ты так… не в себе!»       Ты чуть не плюнула ей в лицо, но была уверена, что она надрала бы тебе задницу за это, не смотря на свою доброту.       “Я сама научилась! Годы и годы в «школе суровых испытаний» под названием реальная жизнь. Я бы не была такой сломленной, если бы у меня был доступ хотя бы к половине того, что есть у вас , но у меня этого не было, и мне приходится жить так, как есть. Мне придется держать себя в руках, чтобы в следующий раз не плюнуть Саймону в лицо»       Бобби смеется — дурашливым, трепетным смехом, который через мгновение стихает.       «Я понимаю, но не хочу, чтобы ты больше так думала, ясно? Потому что легче сказать, чем сделать. Никто в этом мире не должен жить в одиночестве, никто не должен в одиночку добиваться успеха и побеждать все»       Ты горько смеешься:       «Да неужели? Как, черт возьми, ты объяснишь это Саймону тогда?»       Она смотрит тебе прямо в глаза с некоторой грустью.       «Саймон… Он просто одинокий и несчастный придурок. Чего ему на самом деле стоил весь этот успех, а? Сестра, которая ненавидит его? Кучка «друзей», которые прислуживают ему из страха?»       Ее тон заставляет тебя содрогнуться от ужаса, и ты опускаешь взгляд. Она была права — Саймон никогда не выглядел счастливым, когда покидал тебя. Даже если он широко улыбался, она чувствовала, что ему очень тяжело. Пока однажды он не сорвался и не сбросил тебя, возможно в глубине души надеясь, что так будет лучше для тебя.       Мягкая рука Бобби скользнула по твоему подбородку, и ты подняла на нее взгляд.             «Пожалуйста, не будь такой, как он, детка. Ты все еще можешь быть счастливой, ты заслуживаешь быть счастливой, и ты заслуживаешь помощи»       Она протянула тебе лапу, но ты не могла поднять на нее глаза, не хотел, чтобы она увидела слезы в твоих глазах. Ты не хотел чувствовать себя еще беспомощнее.       Но ты все равно взяла ее за лапу и позволила ей вести тебя к дивану. То, что тебе наверняка было бы проблематично делать самой.       Дверь распахнулась. Остальные были поглощены игрой на диване.       «Салем!»       Киккин вскинул руки и широко улыбнулся тебе.       «Бобби, иди сюда, посади ее рядом со мной»       Хоппи подпрыгнула на своем месте:       «Что! Это несправедливо, ты провел с ней целый день. Бобс, а ну-ка, тащитесь сюда»       Кэтнэп откашлялся:       «Вообще то она должна мне совместное время … Так что…»       Бубба вздохнул:       «Думаю, пусть Салем сама выбирает»       «Спасибо, Бубба», — мило сказал Бобби, прежде чем повернуться к тебе, и ты лишь вздохнула.       «Помоги мне сесть с Кэтнэпом, пожалуйста, мне нужно с ним поговорить. С этим через чур красивым, но напыщенным придурком, который накачал меня усыпляющим газом»       Кэтнэп тут же бледнеет, а некоторые из присутствующих бросают на него недовольные взгляды. Он слегка съёживается.       «Надеюсь, кошмаров не было?»       Ты усмехаешься, пока Бобби помогает тебе устроиться поудобнее.       «Расслабься, я что, выгляжу злой? Удивительно, но это был лучший сон за годы».       Кэтнэп заметно расслабляется, возвращая свое внимание к… ты все еще не был уверен, во что, черт возьми, они играют. Саймон запретил импорт консолей. Тебе действительно нужно было стать достаточно сильной, чтобы надрать ему задницу. Ты снова обращаешь внимание на то, что все смотрят на тебя.       «Что?»       Кэтнэп вздыхает:       «Ничего, не обращай на них внимания.»       Хоппи ехидно ерзает на своем месте:       «Саааалем, по шкале от одного до десяти насколько красивым ты бы назвала Кэтнэпа?»       Ты моргаешь.       «А?»       Кикин тихо хихикает:       «Минуту назад ты назвала его «через чур красивым»       Ты поперхнулась:       «Что? Это… это просто… выражение!»       Ты отмахиваешься, но Бубба толкает тебя локтем       «Но ты все-таки считаешь его красавчиком, да?»       Ты оценивающе смотришь на Кэтнэпа, который тут же отводит взгляд, пытаешься разглядеть его лицо в профиль, но он просто отворачивается.       «Хватит вертеться, чувак, у меня зрение ни к черту»       Ты чуть не падаешь с дивана, пытаясь разглядеть его. Наконец ты хорошо его рассмотрела и возвращаешься на свое место.       «Да, он довольно симпатичный, откровенный красавчик, к тому же спас мою задницу, так что, естественно, я считаю его достойным общения»       Бобби расхохоталась, за ней последовали Киккин и Хоппи, а Бубба лишь пожал плечами, глядя на Кэтнэпа, и пробормотал что-то, чего ты не расслышала. Но когда ты снова села, а Кэтнэп повернулся к тебе лицом, ты увидела, что его лицо залилось румянцем.       Ты почти задаешься вопросом, что же так вывело его из себя, ведь комплименты едва ли волновали его. Пока ты не вспомнила.       «Черт, кто-нибудь из вас нашел мою трость?»       Комната постепенно погружается в тишину, и Бубба тихо отвечает вам:       «Нам удалось её найти, но тебе не понравится, в каком она состоянии. Она упала в канализационный люк и сломалась в нескольких местах»       С твоего лица сходят все краски. Прошлой ночью часть тебя плавала в дерьме. Ты издаешь сдавленный звук, и Кэтнэп сочувственно похлопывает тебя по плечу.       «Если тебя это утешит, Бубба нашел умельцев, которые восстанавливают её в лучшем виде»       Ты выдохнула и перегнулась через Кэтнапа, чтобы пожать руку Буббе:       «Ты, черт возьми, святой, Бубба»       Он от души засмеялся, и ты уселась поудобнее, только сейчас заметив, как близко Догдей сидит к тебе, практически плечом к плечу.       «Эй, ты сегодня вообще думала о том, чтобы попрактиковаться в магии?       Где-то в другом конце комнаты Хоппи отталкивает Кикина в сторону, чтобы вмешаться в разговор:       «О-о-о! Я тоже хочу поучаствовать! Мы можем использовать мое поле в Норт-Энде!»       Догдей отвечает, прежде чем ты успеваешь сказать:       «Отлично! Мы можем выдвинуться через час! Вернемся как раз к вечерней мессе».       Рассеянно ты прижимаешься спиной к дивану. Кажется, он пытается придвинуться, но ты остаешься в том же положении, одаривая Догдея взглядом, который может убить.       «Жаждешь послушать пение, да, мистер священник?»       Он пожимает плечами и улыбается твоему шипящему шепоту, прежде чем подтолкнуть тебя локтем.       «Я говорю, тебе следовало бы делать это чаще! Намного чаще! Ты действительно особенная»       Ты игнорируешь легкий румянец на своих щеках и сердито смотришь на ковер перед собой.       «Ты помнишь… Помнишь, что я говорил о моем очаровании?»       Бобби прерывает тебя, потирая твою голову:       «Говорю тебе, тебе не о чем беспокоиться»       Догдей с энтузиазмом кивает.       «Да, по мне, ты всегда такая очаровательная. Пойми, если люди тебя любят, значит, ты такая и есть на самом деле!»       Ты равнодушно хмыкаешь, продолжая смотреть на ковер.       Может быть, тебе уже стоит спланировать побег отсюда тоже? Ты чувствуешь себя как рыба, выброшенная на берег, и что бы ты ни делала и ни говорила, ты все равно ощущаешь себя чужой. Что ты вообще собираешься делать? Разбить окно и спуститься по стене? Здесь достаточно золотых украшений, чтобы ты спустилась за час, если не будешь торопиться и не убьешься по пути…       «Ммм, вы уверены, что моя трость ещё не готова?»       Бубба ответил с сочувствием:       «Нет, я услышал твою последнюю мысль. В обозримом будущем вам придется обойтись без неё»       Ты громко шипишь, глядя в потолок.       «А? О чем она думала?»       Недоуменно спрашивает Догдей.       Ты в отчаянии прикрываешь лицо:       «Не говори ему, блядь, не говори ему, или он будет сопровождать меня повсюду»       Догдэй косится на тебя, как будто если он посмотрит на тебя достаточно пристально, то сможет увидеть то, что видит Бубба.       Бубба переводит взгляд с вас двоих на тебя, прежде чем пожать плечами.       «Я имею в виду, похоже, что сейчас он все равно начнет это делать».       «Не поощряй его. Я бы хотела сохранить хоть крупицу своей независимости».       Догдей вздыхает:       «Я не пытаюсь лишить тебя независимости, я пытаюсь сделать так, чтобы ты не упала!»       Ты сложила руки на груди, и горечь кольнула твой уставший разум.       «Я не умру, если ты просто… дашь мне действовать самой»       Догдей закатил глаза:       «О, помнишь, как ты пыталась вчера?»       На мгновение перед глазами все плывет, челюсть напрягается, а стук в ушах стихает. Догдей тут же поворачивается к тебе, но ты просто вскакиваешь с дивана и направляешься к лифту. Догдей тут же вскакивает с дивана, чтобы тебя остановить.       «П-подожди! Я не это имела в виду!»       Ты усмехнулась, прислоняясь к стене между дверями лифта и центральной башней.       «Да, имел, и теперь мне есть что доказывать. Я начну тренировки прямо сейчас, и ты увидишь, что я далеко не такая хрупкая, как ты думаешь»       Хоппи осторожно встала между тобой и Догдэем:       «Воу, воу, воу, давайте не будем выходить из себя. Во-первых, черт возьми, да, мне нравится эта энергетика. Во-вторых, я не позволю тебе выпендриваться и сразу же сломать себе хребет, потому что ты думаешь, будто точно знаешь, что мы сегодня делаем».       Ты открываешь рот, чтобы возразить, но она быстро прикладывает палец к твоему лицу:       «Я не говорю, что ты слабая в принципе! Точно так же, как я уверен, что Догдей не намекает на то, что тебе нужна помощь, чтобы куда-то добраться, верно?»       У Догдея слегка опускаются уши.       «Д-да, клянусь, я просто хочу помочь. Видеть твою боль… больно, Салем».       Что-то вспыхивает в твоем сердце, что-то, чего ты до сих пор не понимаешь. Ты на мгновение замираешь, анализируя выражение его лица, язык его тела. Тот, кто всегда был таким излучающим энтузиазм, теперь замкнулся в себе.       «Я не понимаю…»       Твой голос звучит растерянно, твой голос кажется чужим во рту, и ты чувствуешь, как твои глаза снова фокусируются на них двоих. Лифт звякает, и его двери открываются, показывая бело-голубого… единорога ?       «Прошу прощения, но почему никто не сообщил мне, что она проснулась? Вам повезло, что у меня было неприятное предчувствие, что вы, придурки, забыли обо мне как обычно!»       Ты немедленно спешишь обратно к дивану, мгновенно избавляясь от того, что только что произошло в твоей голове.       «Крафти!»       Обрадовалась Бобби, немедленно заключив ее в крепкие объятия, несмотря на то, что у нее было с собой несколько сумок.       «Я хотел тебе написать, но Хоппи планировала утащить Салем на тренировки, а я знаю, что ты такого на дух не переносишь»       Бубба усмехнулся.       Хоппи тут же бросилась на защиту:       «Эй! Почему ты плавно переводишь вину на меня? К тому же это Догдей ее вывел из себя»       Догдей заскулил:       «Я просто пытаюсь помочь! Я ничего такого не имел в виду, клянусь!»       Крафти устало рассмеялась над шутливой перепалкой.       «Боже, как же я по вам скучала, ребята… Я люблю заниматься искусством, но у нас давно не было возможности потусоваться все вместе. Этот отпуск обещает быть отличным!»       Все это время ты просто пряталась в углу дивана, чувствуя себя немного неловко из-за своей попытки уйти. Но не успела ты зайти в комнату Бобби, как разговор снова зашел о тебе.       «Салем! Иди сюда, познакомься с Крафти!»       Черт .       Ты поворачиваешься, застыв как статуя, и неуклюже ковыляешь в их сторону, отбивая ритм хвостом, чтобы спина не убила тебя за все эти движения. Все это время ее взгляд следил за каждым твоим движением. Ты напряженно вытянул лапу:       «Э-э, привет. Я новенькая. Прости, я еще не привыкла к позитивной компании. Ты не поверишь, где я была…»       Ты несколько раз оглядываешь ее с ног до головы, а затем осторожно обходишь, пока она стоит неподвижно. В твоих глазах мелькает узнавание.       «Я… я видел тебя раньше!»       …       Различные формы слова «что» проносятся по комнате со скоростью света. Ты встряхиваешь головой, глубоко вдыхаешь и выдыхаешь, и туман рассеивается в твоих воспоминаниях.       Ты тут же хмуришься:       «О, это прозвучит чертовски ужасно, но Саймон много говорил мне о тебе»       Она тут же стонет и роняет сумки:       «Сукин сын».       Киккин смеется с другого конца комнаты, и Хоппи толкает его локтем.       «Ладно, что он тебе рассказал, давай уже покончим с этим».       Ваши брови удивленно взлетают вверх:       «Ну он по уши в тебя влюблен, показывал мне твои фотографии и все такое, когда я еще жила в лаборатории. Называет тебя «моя принцесса»       Она давится от смеха.       «О боже, он все еще это делает?»       Киккин все еще пытается не рассмеяться. Бобби обнимает тебя за плечи и шепчет:             «Когда-то они были вместе, целую вечность назад».       Ты вытягиваешь губы трубочкой, а Крэфти тычет в ее лицо когтем.       «Это было, когда мы были детьми, задолго до начала конфликта! Сейчас у нас ничего общего. Он эгоист и думает только о себе».       Ты киваешь:       «Да… Такого Саймона я знаю. Гребаный мудак во всех смыслах. Но все же, когда мне разрешали надеть что-то приличное в городе, это всегда была вещь твоего бренда. Для меня большая честь с тобой познакомиться, и я обещаю, что мой братец-придурок — не тот, на кого я когда-либо пытался быть похожим».       Она замирает:       «Погоди? Мой бренд? Ты знаешь мой…?»       Ты делаешь паузу, оттягиваешь ворот свитер, чтобы проверить бирку:       «C.C Lifestyle and Accessories», верно? Смотри, у меня на свитере то же самое! Я никуда не хожу без этой штуки. Не могу поверить, что забыла…»       Она тут же дергает вас за свитер, осматривая швы и заплатки.       «Ни хрена себе… он действительно не стал запрещать. Это точно одна из моих, черт возьми-!»       Она недоверчиво смеется, а потом замечает многочисленные порезы и разрывы.       «Что… это такое?»       Ты морщишься:       «У меня есть небольшая проблема с чесанием… Это просто когда я нервничаю, а это, наверное, все время сейчас».       Бобби мычит, словно подтверждая, что у тебя действительно есть такая проблема. Бросает короткий взгляд на шрамы у тебя на шее. Крафти чуть не спросила, это было видно по ее лицу, но, наверное, взгляд Бобби ее остановила. Это довольно серьезная тема.       Ты шипишь от боли в спине, которая тут же заставляет тебя ссутулиться. Ты чувствуешь взгляд Догдея на себе.       «О, точно! Нам лучше помочь тебе устроиться, скоро будет время пить чай!»       Крафти взволнованно вскочила и поспешила на мини-кухню рядом с дверью Пикки.             «Это займет некоторое время, так что мы можем посидеть и поговорить, пока ждем. Я хочу услышать все , что ты думаешь о городе.»       Ты осторожно возвращаешься на свое место рядом с Кэтнэпом и Догдеем. Примечательно, что на этот раз Кэтнэп сидит справа от тебя — это осознанный выбор, чтобы разделить тебя и Догдея.       По правде говоря, сегодня ты наслушалась от него предостаточно. Горькие чувства продолжали бурлить в твоей душе, пока ты время от времени сжимала в руке трость, которой не было. Каждый раз было хуже, чем в предыдущий. Она была нужна не только для того, чтобы ходить или стоять, она была частью тебя, и ее чистили и обрабатывали руки, которые не твои .       Крафти постаралась занять вас разговором.       «Итак, Салем? Что тебе нравится?»       Твоя голова взметнулась вверх, когда ты услышала свое имя:       «Что ты имеешь ввиду?»       Крафти тихо хихикнула:       «Ну, например, любимый цвет, он у тебя есть?»       Тебе пришлось хорошенько подумать, ты закрыла глаза и мысленно перебрала все…       «Я… не знаю… э-э… Желтый?»       «Серьезно?!»       Раздается из разных уголков комнаты, и ты вздрагиваешь.       «Что! Любимый цвет должен иметь сентиментальную ценность, да? Для меня это желтый»       «Логично, просто неожиданно от тебя, почему желтый?»       Бобби, лениво покачивая ногами в такт музыке, которая звучит у тебя в ушах.       «Когда я думаю о сентиментальности, я представляю желтый цвет, желтое сияние солнца. Мне редко разрешали выходить на улицу, и каждый раз, когда я видела небо, это было настоящим чудом».       В комнате становится тихо, когда Крафти с громким стуком ставит чайник на стол. Кикин вздыхает:       «Это… очень печально, что твой любимый цвет — тот, который ты видишь реже всего».       Ты слегка усмехаешься про себя:       «Да, так и есть, не так ли?»       Твой взгляд снова падает на колени, и ты не замечаешь, как Кэтнэп и Догдей переглядываются.       Кэтнэп кладет лапу тебе на плечо, словно собираясь что-то сказать, но тут вмешивается Крафти       «Знаешь, есть в этом что-то вдохновляющее, Салем».       Теперь ваша очередь удивляться, и вы резко поворачиваетесь к ней.       «Правда? Что может быть вдохновляющее в том, чтобы смотреть на мир через решетку в окне?»       Напряжение снова нарастает, но Крафти снова вмешивается.       «Есть что-то невероятно поэтичное в том простом факте, что ты выжила, несмотря ни на что. Твой любимый цвет — свидетельство того, что ты можешь обрести счастье за пределами той тюрьмы, в которой выросла. Это настоящее сокровище. И это прекрасно»       Ты смотришь на нее, разинув рот. К твоему лицу тут же приливает румянец, и ты прикрываешь его лапой, закидывая одну ногу на другую и нервно покачивая ею в такт музыке.       «Я… Я никогда не думал об этом в таком ключе»       То, как из твоего голоса уходит вся враждебность, удивляет всех. Особенно Догдея. Кэтнэп продолжает гладить тебя по плечу, ободряюще сжимая.       «Шаг за шагом… мы ослабляем маленькие винтики, которыми они прикрутили твою голову…»       Ты надуваешь губы.       «Тебе тоже было так тяжело?..»       «Да»       Кэтнэп с улыбкой кивает:       «Но оно того стоит. Вот что такое внешний мир — мелочи, в которых тебе отказывали».       Ты складываешь руки на груди, но ничего не отвечаешь, просто сидишь и принимаешь поглаживания по голове от Бобби. Ее грубые когти скользят за твоими ушами, заставляя тебя рассеянно наклоняться, чтобы ей было удобнее.       «А что-нибудь еще? Любимая еда?       Крафти продолжает, аккуратно расставляя замысловатые блюда из сумок.       В голове туман, и твой голос звучит невнятно.       «Все, что готовит Пикки»       Бобби хихикает про себя:       «Тебе так понравился ужин?»       Вы киваете:       «В лаборатории доктор сам готовил мне еду. Это была просто безвкусная питательная дрянь. Я никогда не видела яркой еды, пока не попал сюда. Когда я попробовал фондю, я чуть не вырубилась».       «Фух, могу только представить… Я там давно не была, может, нам удастся уговорить ее приготовить что-нибудь сегодня вечером?»       В глазах у Крафти загорается надежда.       «Это была бы приятная смена обстановки, и раз уж все дома, то почему бы и нет!»             Догдей вмешивается, его голос звучит веселее, чем когда-либо.       «Я напишу ей…»       Кэтнэп быстро достает телефон.       «Ты уверен? Я не хочу навязываться…»       Крафти тут же рассмеялась над твоей вежливостью:       «Нет, дело не в тебе, просто Пикки пытается убедить нас собираться за ужином почаще. Она бы благодарна, если бы ты пришла».       Ты неловко крутишь эту мысль в голове, в тысячный раз меняя позу:       «Ну да, но я еще не совсем Улыбающееся существо, и я не вижу смысла учитывать свои пожелания в чем угодно что влияет на ваше расписание».       Кэтнэп недовольно хмыкнул и повернулся, чтобы внимательно посмотреть на тебя.             «Сэл…»       Ты подпрыгиваешь на месте.       «Я… я просто говорю то, что приходит в голову, прости, я…»       Бобби шикнула на тебя, медленно проводя когтями по твоему меху.       «Нет, мы понимаем, это просто так… привычно. Кэтнэп постоянно суетился из-за таких мелочей. Но я уверяю тебя, ты ничем не похожа на Кошмаров, скорее наоборот, ты их жертва, ты ведь сама не хотела находиться рядом с ними, верно?       Ты немедленно киваешь головой:       «Все, что они когда-либо делали — это помыкали мной! Саймон был добр ко мне, но это было так давно, что кажется сном…»       Мозг словно наполняется в одно мгновение шумом, и ты слепо сверлишь пустоту глазами с широкими зрачками.       «Опять! Это случилось снова! То же самое произошло раньше, что По сделал с тобой?!»       Догдей закричал, но ты лишь отпрянул в полном замешательстве. Бобби поймала руку Догдея, когда тот потянулся к тебе.       «Догдей, будь осторожен с ней. У нас есть время, чтобы постепенно аккуратно во всем разобраться…»       Догдей махнул тебе рукой, подушечки его лап слабо светились. Пытался использовать на тебе свои силы? Пес умоляюще сложил руки:       «Пожалуйста, постарайся вспомнить, если сможешь. Думаю, твое «состояние» может быть…»       «Догдей»       Все замерло, когда голос Бобби прозвучал с пугающей четкостью.       «Мы можем обсудить их состояние , когда они будут готовы. Пожалуйста, не волнуйте моего пациента»       Тем временем ты просто чувствовала себя сбитой с толку. Ты моргнула. Ты пытаешься сосредоточиться на том, что только что было сказано. Ты пытаешься сосредоточиться на том, что ты пыталась сказать. Музыка то появляется, то исчезает из-за помех, пока ты подбираешь слова.       По… По… По… кем для тебя был По? Ты рассеянно наклоняешь голову вперед, но рука Догдея шевелится, ты пытаешься дотянуться, но твое тело не двигается.       У тебя нет выбора, ты позволяешь этому оставить тебя, держась за голову в агонии, когда ты падаешь навзничь.       «Что-то… у меня что-то не в порядке с головой. П-п-пожалуйста, н-не ссорьтесь из-за этого»       Ваш голос срывается, второе предложение вылетает из вашего рта, даже не сформировав слов.       Ты с трудом сглатываешь и смотришь налево: Бобби подносит стакан с водой к твоим губам, и ты жадно выпиваешь все до дна. Прохладная вода успокаивает жжение в горле.       «Мы можем поговорить о мелочах позже, Салем, ты в порядке?»       Ты качаешь головой, осторожно потирая уши, и хрипишь:       «Кажется, да». Уже пора пить чай или у вас еще есть вопросы?       «Пора пить ча-а-ай~!»       Крафти была очень рада сменить тему.       «Тащите свои задницы сюда, пока не остыло! И ты тоже, Бобби! Я требую девичник.»       Бобби быстро убежала, и ты последовала за ней, лениво помахивая хвостом в такт. Ты оглядываешься на Догдея, он выглядит слегка встревоженным. Кэтнэп изо всех сил старается его успокоить, но он кажется… потерянным?       Догдей смотрит на тебя:       «Мы… Поговорим об этом позже, хорошо?»       Ты убегаешь вслед за Бобби, чтобы не позориться еще больше.       Вы входите в самую опрятно обставленную комнату, которую когда-либо видели. Замысловатые белые скатерти покрывают все поверхности, стены увешаны картинами, в небольшой смежной комнате стоит мольберт (откуда, черт возьми, у них столько места?) под ним — грязный арп, испачканный всеми возможными цветами и не только. Вы выходите на балкон с видом на Норт-Энд. Вас встречает стол с вышеупомянутой чайной сервировкой, а также Бобби, Крафти и место между ними, оставленное для вас.       Ты и так не могла не чувствовать себя здесь особенной, но это было уже слишком. Ты ощущала себя непривычно грязной в такой чистой обстановке, даже несмотря на то, что сидела прямо, как стрела, на своем месте, положив руки на колени. Двое других хихикали про себя, глядя на твое почтение.       «Это место поражает меня каждый день, простите».       Крафти махнула копытом, а затем указала вниз, на балкон. Вы смотрите мимо них на тренировочное поле. Кикин и Хоппи уже вовсю колотят по тренировочным манекенам.            Их замысловатые комбинации были впечатляющим зрелищем, и, зная базовые боевые навыки, которые они, вероятно, усвоили еще в юности, они с легкостью провернули бы нечто подобное с любым из ржавых корыт Саймона.       «Срань господня, они немного пугают меня».       Крафти рассмеялась про себя:       «Я знаю, правда? Я передам ваши комплименты исполнителям, как только они вернутся и, надеюсь , примут душ»       Бобби слегка подпрыгивает:       «Упс! Я забыла, что на этот раз я наливаю чай, это моя ошибка»       «О, все очень хорошо, Бобс, не беспокойся».       Голос Крафти был таким мелодичным для ваших ушей. Вы поняли, почему она понравилась Саймону.       И одновременно вы поняли, почему ей никогда не понравился бы кто-то вроде Саймона.       Бобби аккуратно наливает вам чай, наполняя его почти до верха в тщательно изготовленную керамическую чашку, стоящую перед вами.       «Сахара не хочешь, дорогая?»       Ты с энтузиазмом киваешь.       Крафти напевает себе под нос, попивая чай:       «Я надеялась сначала узнать твое мнение о вкусе без сахара? Если ты не против…»       Ты киваешь, и твой взгляд падает на стоящую перед тобой чашку. Проходит несколько мгновений, и твое сердце замедляет ход, словно метроном, а пульс становится спокойнее, когда ты тянешься к крошечной ручке.       А потом останавливаешься.       «П-прости, я… я просто чувствую себя такой глупой… как мне это держать…? Я не хочу его уронить».       Ты тихо хихикаешь.       Крафти тоже хихикает, к счастью, избавляя тебя от неловкости.       «Это одна из тех вещей, которым ты так и не научилась?»       Ты киваешь, но твоя улыбка почти сразу сходит на нет.       «Я часто… стараюсь быть как можно осторожнее с собой и со всем, что меня окружает. Запланированные пути отступления от разговора и конфронтации спасают меня от неминуемой гибели. Моя вежливость, возможно, кажется тебе странной, но это все, что я могу придумать, когда я так…»       «Далеко от дома?       Ты пригубила чай так изящно, как только могла. Знакомые и в то же время незнакомые нотки танцуют на твоем языке. Ты погружаешься, забывая о своем постоянно ноющем теле. Бобби просто положила кубик сахара рядом с твоим напитком, за что ты тихо ее поблагодарила, и она улыбнулась.       «То было едва ли домом. Но, наверное, я никогда не знала ничего другого»       Она задумчиво кивает и возвращается к своей чашке.       «Тебе совсем не по чему скучать?»       «Нет.»       Ваш немедленный ответ ее совсем не шокирует, и она тоже кивает. Вы чувствуете, что должны сказать что-то еще, но прежде делаете еще один глоток, и симфония контрастных вкусов согревает ваше сердце, пока напиток стекает по горлу.       «Но я думаю. Я скучаю по тишине. Было время, когда в любое время я была одна в своей звукоизолированной комнате с тремя комбинированными замками»       Вы снова чувствуете, как статическое электричество пробегает по вашему сознанию, и встряхиваете головой, нервно отхлебывая чай, чтобы прийти в себя.       «Я могла петь что и когда угодно. Суть в том, что я сделал это для себя. И… думаю, отчасти это было исцелением для меня, моя душа чувствует себя истощенной без музыки, как и мое тело, которое кажется таким неуклюжим без моей трости… Я просто хочу быть самостоятельной, хочу быть собой, а не позволять другим людям решать что-либо за меня. У меня никогда этого не было, никогда, и единственный раз, когда у меня было это в моих руках, я-я-я-»       Бобби налила тебе еще стакан, а Крафти печально покачала головой.       «Мне-мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти, Салем. Вид того, как мой коллега-творец так страдает, заставляет меня чувствовать себя… фу. Эти твари получат хорошую взбучку, когда в следующий раз нагрянут в наш город, слышишь меня?»       «Я просто не понимаю. Что-то во мне вот-вот вырвется на свободу, но мои корни связывают меня. Кто-то сделал со мной что-то, мне было очень больно. Но мне кажется, что есть что-то, что я просто не могу вспомнить как следует…»       Бобби протянула:       «О, милая, пожалуйста? С этим ты разберешься позже, важно при любой возможности замедляться и вдыхать аромат роз, иначе ты будешь постоянно несчастна».       Ты аккуратно опускаешь кубик сахара в чай, и он тихо плюхается на дно.       «Я все время несчастна… все, о чем я думаю, — это как все исправить… Вы, ребята, делаете так много для меня, позволяя мне остаться с вами. А я не могу отплатить вам тем же, потому что я труслива и вспыльчива. Я боюсь, что каким-то образом причиню вам всем боль, и что тогда? Я просто уйду обратно во тьму? Я не могу этого допустить .       Ты осторожно делаешь глоток, твои глаза наполняются слезами, которые ты изо всех сил пытаешься сдержать, а руки заметно дрожат. Черт бы побрал твою эмоциональную слабость, из-за которой ты так легко превращаешься в дрожащее ничтожество. Как только ты ставишь чашку на стол, Крафти заговорила.       «Тогда доверься нам, когда мы говорим, что тоже не хотим, чтобы с тобой так поступали. Доверься нам, даже если это кажется невозможным. Это нормально — бояться, это нормально — чувствовать себя не в своей тарелке, но, пожалуйста, помни, что ты среди друзей, и мы будем бороться за тебя».       Ты почти тянешься за чаем, но не успеваешь этого сделать, как из твоих глаз начинают течь слезы. Ты поднимаешь руки, чтобы вытереть лицо рукавами.       «О… черт. Как же вы все милые…»       Эти двое хихикают друг с другом над чашками. Полагаю, тебе просто придется узнать это со временем.       Но ты не против, они составляют отличную компанию.       Как только чаепитие подошло к концу, ты извинилась и практически вприпрыжку направилась прочь, напевая мелодию, которая звучала у тебя в ушах.       Ты была полна решимости избавиться от этого раздражающего состояния. Заикание, провалы в памяти, которые пытаются спрятать что-то каждый раз, когда ты его настигаешь. Ты устала от своих оков, и если ты хочешь внести достойный вклад в общее дело, тебе нужен полный контроль над своими способностями.       Ты знала, к кому обратиться с этим вопросом, и решительно постучала в дверь Догдея. Внутри послышались шаркающие шаги, и дверь скрипнула, открываясь наполовину.       «С-Салем? Чем я могу помочь?»       Ты глубоко вдохнула и выдохнула, а затем слегка поклонилась:       «Прости, что вела себя как дура. Пожалуйста, используй свои силы, чтобы убрать эту странную чушь из моей головы!»       Он на секунду замолчал, оглянулся через плечо и тихо произнес:       «Да, да, конечно, проходи»       Его комната была точной копией комнаты Кэтнэпа, только вместо лун на замысловатых обоях были солнца. Но она была по-своему прекрасна.       Кстати, о Кэтнэпе: повернувшись направо, вы увидели, что он лежит на кровати и болтает ногами, глядя на вас с самодовольной улыбкой.       «Не надо делать такое лицо, зачем ты вообще здесь?»       Ты садишься на край круглой кровати, и пушистое оранжевое одеяло оказывается на удивление жестким.       «К твоему сведению… Я его партнер~»       Ты морщишься от отвращения, пока он смотрит на раскрасневшееся лицо Догдея, как влюбленный котенок. От этого зрелища тебе почти хочется рвануть к двери. Ты приходишь в себя, быстро ущипнув себя за бок когтем. Ты совершенно не обращаешь внимания на то, как они пялятся на тебя, хотя ты не издаешь ни звука.       «На случай, если вы, голубки, забыли, что я здесь по делу. Мне нужна ваша помощь, мне нужна… ясность. »       Догдей сразу же начинает вести вас к балкону, бросая на Кэтнэпа лукавый взгляд:       «Да, да, прямо сюда. И спасибо кстати, за то, что доверилась мне. Я знаю, что тебе больно и…»       Ты усмехаешься:       «Это не так больно, как все остальное, с чем мне приходится мириться. Это просто безумно сбивает с толку и оставляет эмоциональные шрамы. Что бы они ни сделали, я хочу, чтобы это прекратилось».       Догдей кивает, усаживает вас в центре солнечного узора на своем балконе и велит сидеть, скрестив ноги, и не трогать светящиеся части руками, потому что они действительно обжигают.       Что бы это, черт возьми, ни значило.       Догдей опускается перед тобой на колени, делает глубокий вдох и закрывает глаза.       Когда он их открывает, они не белые, а золотые, как само солнце, повторяют его форму и медленно вращаются. Ты чувствуешь, как свет проникает в твои глаза, в твой разум.       Это похоже на магию Кэтнэп, но в то же время отличается от нее: всепоглощающий аромат ванили кружится вокруг тебя, словно симфония запахов. Погрузившись в свои мысли, ты совершенно не замечаешь, как Догдей краснеет.       «Ты можешь мне сказать? Что именно подавляется?»       Ты напрягаешь память, и неземной свет Догдей следует за твоим желанием. В голове крутятся воспоминания. Причина, по которой ты не поешь… Удаленное выступление. День, когда все пошло наперекосяк. По.       Ты открываешь рот, и всё вырываются наружу       Твой разум возвращается в прошлое. Причина, по которой ты не поешь, причина, по которой ты боишься контроля, тот, кто контролировал тебя, это был…       По.       Твой мозг мгновенно переключается в другой режим, и твое зрение наполняется светом, который проникает в каждый уголок твоего сознания.       Ты почувствовала, как твои цепи звенят в знак сопротивления свету. Ты почувствовала, как сама твоя душа дрожит и вот-вот расколется. Ты чувствуешь, как трещины и щели, темные и заросшие злобой и ненавистью, наконец-то озарились светом.       «Попался…»       Голос Догдея звучит как знакомое эхо, пока все вокруг вас меняется за считанные мгновения.       Ты почувствовала, как все вокруг тебя рушится, когда свет в студии ударил тебе в глаза…       Ты выложилась на все сто, ты сделала все, что от тебя требовалось. Ты крутил трость и ни разу ее не уронил, ты двигалась всем своим существом, как вода.       Ты все сделала правильно.       Акустическая система издает пронзительный звуковой сигнал, от которого закладывает уши.       «Эксперимент №1203. Мы просили тебя не об этом. Мы просили тебя спеть слова, которые тебе дали в-»       Ты бьешь тростью по гнилому дереву, из которого они сколотили эту пародию на дом.       «То, что ты от меня потребовал, — лютая срань! У меня наконец-то появилась сила вдохновлять и побуждать людей, а ты заставляешь делать это?!»       Ваш ошейник издает пронзительный сигнал, от электрического разряда вы едва не обмякаете, ваши суставы сковывает, а гордый голос срывается на хрип.       «Эксперимент № 1203 Вас никогда не просили сделать кого-либо счастливым. Это не ваше предназначение. Пой то, что мы тебе дали.»       Ты топаешь ногой.       «Нет!»       Все стихло.       «Нет?»       «Нет. Я устал от тебя, я устал от твоих дерьмовых коллег, я устал от всей этой лаборатории, у меня есть кое-что особенное, то, чего ты не найдешь больше нигде. Неужели тебе никогда не будет достаточно того, что я делаю?!»       Снова тишина.       Ты с силой топаешь ногой и швыряешь трость в закаленное стекло, как копье.       «Иди к черту. Иди к черту. Иди к черту. Иди к черту! Погрязни в собственной жадности, ты бесчувственный кусок дерьма!!!»       С твоего ошейника доносится пронзительный звуковой сигнал. Но сейчас ты его не слышишь, ты чувствуешь, как звуковые волны разметают в стороны содержимое «театра».       Пока все не стихает. В одно мгновение ты снова оказываешься в той комнате, своей комнате, сидишь в мягком кресле, а ворон в большом пончо осторожно поглаживает тебя своими перьями. Его талисман — грозовая туча — вибрирует и пульсирует от необузданной силы.       Тьма       Он снял кулон и покачал им перед твоим лицом, метроном в твоем сердце задрожал от страха. Ты чувствуешь, как твое очарование отвечает на его, как легкое покачивание задает ритм, ради которого ты живешь. Каждая частичка тебя кричит, чтобы ты не позволила ему добраться до твоего сердца. Не впускай его…       «Салем, дорогая… Я знаю, что ты дорожишь своей независимостью, но мне нужно, чтобы ты доверилась мне. Я хочу все исправить… Обещай, что, повинуясь велению своего сердца, ты никогда больше не поступишь подобным образом, будешь во всем полагаться на нас, никогда не будешь идти или вальсировать в лучах света жизни против нашей воли»       Молитва терзала тебя с каждым медленным, тягучим словом. Перед глазами все плыло, тебя тошнило, хотелось брыкаться, кричать, но тело не слушалось. Тело не слушалось, и через мгновение ты попала под его чары, повторяя его слова, как мантру, а из твоих глаз текли горькие, горькие слезы.       Свет начал отзываться внутри тебя, и вскоре ты подалась вперед и тебя вырвало. Изо рта потек клубящаяся черная слизь. Ты кашляла, пока из тебя лилось всё больше и больше.       Пока все не прекратилось. Все. Ты дышала так, словно провела под водой несколько дней, твои руки потянулись вперед, чтобы поддержать тебя, пока ты задыхаешься, а из твоих глаз-бусинок все еще катятся слезы.       «Салем?! Салем, ты в порядке? Дыши, дыши, пожалуйста, скажи, что с тобой все в порядке…»       Ты дрожащей рукой хватаешься за его руку, пока глаза привыкают к свету, пытаешься приподняться, но падаешь ему на грудь.       «С-Салем?!»       Ты поперхнулась и закашлялась, но как только твои ноги обрели свободу, ты бросилась вперед и обняла его так крепко, как только могла.       «Я… я видела…»       «Что?»       Ты выдохнула, прижимаясь к его теплому телу, как испуганное животное.       «Все, что мне было нужно»       Эта печать, которую этот ворон на меня наложил... По был тем, кто следил за моими безопасностью и послушанием.       Ты с трудом выдыхаешь…       «Он… я не знаю, что это была за гребаная магия, но… черт возьми.»       Ты недоверчиво шмыгаешь носом       «Он… спрятал ее, он спрятал все, он…»       Ты снова кашляешь, и перед глазами снова все плывет. Догдей зовет тебя, но ты не слышишь, и видишь, как Кэтнэп бросается вперед, чтобы помочь тебе подняться. Но все погружается во тьму, очень глубокую тьму, и ты слышишь затихающие торопливые разговоры и крики.       Падаю. Падаю. Падаю…       Ты надеешься, что это в последний раз…       Но ты чувствуешь, что в твоей груди яростно бушует огонь.