Я хотела называть его папочкой, а не отцом!

День свидания настал, и Жон был в предвкушении. Конечно, это было нервное возбуждение. За всю свою жизнь он ходил, может быть, на одно другое свидание, да и то — только если считать свиданием поход на карнавал с девочкой, которая позже призналась, что он ей нравится, незадолго до своего переезда (его двенадцатилетняя версия так и не смогла этого пережить). Так что да, простите его за то, что он, возможно, немного опасался всего этого. — Ну, как думаете, я нормально выгляжу? — Убьешь её наповал! — воскликнула Нора, прежде чем, видимо, осознав, что это вряд ли входит в намерения Жона, поправилась: — Э-э… ты её впечатлишь? — Так мне нравится больше, — признался Жон, поправляя шарф, должно быть, в тысячный раз. — …Так вы правда думаете, что я выгляжу… — Жон. — Рен резко прервал его, подняв бровь почти вызывающе. — Ты спрашиваешь нас об этом уже много раз. И каждый раз мы отвечали утвердительно. — Ой, не будь занудой, Ренни; наш бесстрашный лидер просто ведет себя… ну, не очень бесстрашно. Жон фыркнул, что помогло ему немного унять дрожь во всем теле. Что ж… учитывая, что до свидания осталось меньше часа, а он хочет быть у Уиллоу очень заранее, на всякий случай… — Ладно, мне, наверное, пора выдвигаться, — сказал он им обоим. — Ещё раз спасибо, что помогли мне собраться. — Эй, для чего еще нужны друзья? — спросила Нора, лучезарно улыбаясь и прислоняясь к стене позади себя — полная противоположность тому, какой она была всего пару дней назад на рейве. Он бы сказал, что она вернулась в норму, но Жон был почти уверен, что на данный момент они все просто прячут какие-то свои частички и осколки. Он видел это по тому, как Рен и Нора не сидели рядом друг с другом, несмотря на то что оба помогали ему. Он чувствовал это по тому, что атмосфера в комнате не обладала той полной свободой, которая была в общежитии JNPR раньше. Но всё становится лучше, и на данный момент он был готов довольствоваться этим. — Удачи, Жон. Надеюсь, всё пройдет хорошо, — произнес Рен. Жон в последний раз кивнул им обоим и отправился в путь. От Зиккурата до рыночной площади, по которой они собирались гулять, было прилично идти, а до жилого комплекса Уиллоу, где он планировал её забрать, — ещё дальше. …Это звучало нелепо, будто он подросток, приехавший к её дому на какой-нибудь побитой подержанной тачке. Он никогда не сталкивался с такими клише, когда рос в маленькой деревушке в глуши, но определенно видел подобное в фильмах и сериалах. Но он отвлекается. Его обычный план — импровизировать и надеяться, что всё само собой пойдет хорошо — казался не лучшей идеей, когда дело касалось свидания с кем-то, по кому он действительно сходил с ума, поэтому он набросал небольшой план. Несмотря на то что они говорили о прогулке по рыночным рядам и осмотре достопримечательностей, он был почти уверен, что в какой-то момент они оба проголодаются. Он присмотрел несколько мест на рынке и вокруг него, где не будет слишком многолюдно — в основном потому, что не хотел причислять себя к типу людей, которые бронируют столик, а потом не приходят. Так что он расставит эти несколько фигур на доске, а дальше будет действовать по обстоятельствам. Ему потребовалось около двадцати минут после выхода из Зиккурата, чтобы добраться до жилого комплекса Уиллоу, что технически означало, что у него есть еще около тридцати минут до начала свидания. И всё же, пунктуальность ещё никому не вредила… ну, может, кому-то и вредила, но он о таких случаях не знал. Однако, когда он вошел в вестибюль отеля, ожидая, что прождет еще минут пятнадцать, прежде чем подняться к Уиллоу, он вместо этого обнаружил её выходящей из лифта. Её глаза расширились, когда они остановились на нем. Его собственные глаза сделали то же самое, завидев наряд Уиллоу. Он был в том же стиле, что и его собственный: легкий и дышащий, но в том, как выглядела Уиллоу, было что-то потрясающее (по крайней мере, по мнению Жона). На ней был бледно-голубой сарафан длиной примерно до середины икры, а поверх него — миниатюрный вязаный кардиган нейтрального серого цвета. Это не было какое-то особенно помпезное платье, но оно приковывало взгляд Жона и, вероятно, заставляло его выглядеть идиотом, пока Уиллоу не окликнула его. — О, Жон. — Здравствуй, Уиллоу. — Он улыбнулся, пытаясь смириться с тем фактом, что от тех пятнадцати минут, которые он планировал потратить на последние приготовления, осталось примерно ноль. — Не ожидал увидеть тебя так рано. — Ах, взаимно, — призналась Уиллоу, выглядя при этом немного смущенной. — Признаться, я немного нервничала и подумала, что подготовлюсь получше, если спущусь пораньше, и… ну, довольно об этом. Мы оба здесь, не так ли? Может, нам просто начать чуть раньше, чем планировалось? Идея была не хуже любой другой, так что Жон кивнул. Он развернулся и придержал дверь, пропуская Уиллоу вперед; на её лице играла легкая, забавную улыбка. — Какой джентльмен, — поддразнила она. — Боюсь, тебе придется поднять планку стандартов, если это всё, что мне нужно, чтобы тебя впечатлить. Уиллоу рассмеялась — легко и непринужденно, отчего сердце Жона затрепетало в груди. — Ну что ж, сначала на рынок? — осведомилась Уиллоу, и Жон кивнул. И они отправились в путь. Рынки, как Жон и выяснил во время предварительной разведки, были яркими, шумными и довольно бесшабашными, если честно. Зазывалы зазывали, лавочники торговали, а торговцы продавали. Но более того, у рынка была особая атмосфера, которой Жон, пожалуй, не видел больше нигде в мире. Ничто в Атласе — королевстве технологий и прогресса, но также порядка, дисциплины и контроля — не могло с этим сравниться. Точно так же и Вейл, хоть в нем всего этого было чуть меньше, чем в Атласе, предпочитал универмаги вместо базаров. В Мистрале, насколько Жон мог судить по своим скудным знаниям (ведь они пробыли там недолго, и для него это было почти двадцать один год назад), тоже были рынки, но они почти всё время просидели в Хейвене и не имели возможности выйти и посмотреть на них. Первым делом Жон и Уиллоу купили мороженое у ближайшего торговца — и Жон порадовался, что не забронировал столик на ужин, так как этот план, похоже, уже накрылся — а затем присели в общественной зоне отдыха, чтобы насладиться сладостями. Это была круглая площадка с фонтаном в центре, украшенным выветренными мраморными статуями, которые держали резные кувшины с бесконечно текущей водой. Под толщей воды Жон разглядел старые вакуанские монеты — валюту, канувшую в лету после введения Льен четырьмя Королевствами в конце Великой войны. Для Жона это было по-настоящему захватывающе. Он всегда интересовался историей, хотя и в менее академическом ключе, чем хотелось бы его родителям и учителям. — На что ты смотришь? — спросила Уиллоу, и он рассказал ей. — Ах, да. Они прекрасны, правда. Медь с напылением из бронзы, серебра или золота. Реликт ушедшей эпохи, но крайне интересный. На самом деле, я довольно часто изучала подобные вещи, когда была моложе. — Правда? — спросил Жон. — Да, — Уиллоу снова замялась, видя искренний интерес Жона к её персоне. — Хотя прошло ужасно много времени. В юности дедушка заставлял меня проходить обучение по всевозможным программам у лучших из лучших в Атласе. Одной из тем, которая заинтриговала меня больше всего, была история финансов. Помогало, конечно, и то, что учителя с особым рвением преподавали мне эти предметы, учитывая, что именно я должна была унаследовать. Всю ПКШ целиком. Жон понимал, как для учителей это было удобным случаем «убить двух неверморов одним камнем». Это мелочь, но Жон был рад, что никто из них больше не пытался скрывать, кто они такие. При первой встрече Жон не знал личности Уиллоу, а она не знала его. Теперь же оба знали правду, и Жон чувствовал, что благодаря этому они могут общаться на равных. — Уверена, ты знаешь, что в конце Великой войны разные королевства объединились, чтобы учредить систему Льен. Это считалось монументальным решением, во многом потому, что как только у королевств появилась общая валюта, они уже не могли так легко выйти из этого соглашения. По сути, это был более эффективный мирный договор, чем любые другие документы, подписанные рядом с ним. Видишь ли, как только Королевство принимает систему торговли, те, кто отвечает за импорт, но, что гораздо важнее, за экспорт, тоже переходят на эту валюту. Жона удивляло, что Уиллоу может так много об этом рассказать, но он и не думал её прерывать — напротив, он ловил каждое слово, стараясь не отставать от хода её мысли. — Если бы Атлас, скажем, захотел использовать свою военную мощь, чтобы принудить другие нации к повиновению, на весь экспорт из Атласа могли бы наложить строжайшее эмбарго. Это ударило бы по их собственным торговцам в первую очередь, но также и по иностранным, возможно, перекрыв поток товаров на рынки Атласа и разозлив его граждан. У них также нет стимула снижать цены на свой экспорт, чтобы сделать товары более востребованными, по схожим причинам — это разгневало бы иностранных трейдеров, пытающихся продать свои конкурирующие изделия, что фактически привело бы к тому же сценарию. — Это был невероятно смелый шаг со стороны мировых Королевств, инициированный тогдашним королем Вейла. — Глаза Жона расширились, но он продолжал молчать. — Риск общей валюты, конечно, заключается в том, что рецессия в одном регионе может легко перекинуться на другой. И одно Королевство не может просто напечатать деньги или раздать их бизнесу для борьбы с кризисом, потому что это обесценит валюту их союзников. В такой сложной ситуации оказался Менаджери сразу после Революции за права фавнов. Любой фавн, который мог себе это позволить, покинул остров в поисках лучших условий жизни после прекращения принудительной аннексии. Это привело к экономической депрессии, так как остров лишился многих ключевых фигур, которые поддерживали его на плаву до отмены аннексии. Королевства, и без того не слишком жаловавшие фавнов, только и ждали повода оставить их на произвол судьбы вместо того, чтобы помочь, что отчасти и создало социальные условия для возникновения современного «Белого Клыка». Жон был… сказать «впечатлен» — значит ничего не сказать. — Вау. Я ничего этого не знал. — Я не удивлена, — заметила Уиллоу. — Большая часть этого материала предназначена для студентов, специализирующихся на бизнесе или финансах в крупных институтах Атласа; это бесконечно далеко от того, что Охотникам вроде вас действительно стоило бы знать. Жон признательно хмыкнул, и Уиллоу вдруг… замолчала. Будто транс, в котором она находилась, заставляя её так долго говорить, внезапно рассеялся, оставив после себя очень смущенную Уиллоу. Она кашлянула в кулак, поправляя наряд. — Я… прошу прощения. Я не хотела утомлять тебя подобными темами. Жон тут же покачал головой, легко рассмеявшись. — Ты меня не утомила. Совсем нет. Было здорово узнать о чем-то, к чему ты явно относишся с такой страстью. Лицо Уиллоу слегка покраснело, когда она посмотрела на него; она рассмеялась, доедая остатки вафельного рожка, видимо, пытаясь найти, чем себя занять. Жон воспринял это как сигнал сделать то же самое и закинул в рот последние кусочки своего рожка. — Итак, куда в пределах рынка вы бы хотели направиться? — спросил он. — О, куда угодно, правда, — ответила Уиллоу. Звучало мило, но делу никак не помогало. К счастью, у Жона был примерный план действий на случай, если Уиллоу решит оставить бразды правления вечером ему. — Ладно. Я слышал, на соседней площади проходит небольшое мероприятие. Там развесили церемониальные фонарики — вроде как в честь тех, кто сражался за независимость Вакуо лет четыреста назад. Глаза Уиллоу загорелись: — Я и понятия не имела, что это сегодня! — Ну, технически это длится целую неделю, но да, я обрадовался, когда увидел это в расписании. Подумал, может, заглянем? Уиллоу уже поднялась и зашагала рядом с ним по направлению к площади. Церемония была не слишком масштабной — отчасти потому, что у всего Вакуо сейчас хватало других забот (вроде королевы Гримм на горизонте), так что праздник был куда скромнее, чем в обычные годы. Тем не менее, Жон был впечатлен, когда они свернули за угол и увидели горящие фонари, развешанные на стенах зданий, на верхушках столбов и на крюках торговых лавок. Его также поразило то, что пламя в них было самых разных цветов. Были, конечно, обычные оранжевые и желтые огни, но встречались и глубокие красные, и бледно-зеленые, и синие, и белые. У него вырвалось невольное «Ого!», и он повернулся к Уиллоу, спрашивая, знает ли она, как такое возможно. — Ну, я полагаю, всё дело в газах и топливе, которые используются для поддержания огня, — Уиллоу вдохнула, явно готовясь снова пуститься в долгие объяснения. Жон уже приготовился с азартом слушать её увлеченную речь и узнавать новое, как она вдруг осеклась и посмотрела на него с болезненной гримасой. — Ах, впрочем… я уверена, это вряд ли стоит твоего внимания. Сердце Жона екнуло, он покачал головой и поспешил улыбнуться. — Нет, правда, я бы очень хотел послушать, что ты скажешь. Уиллоу открыла рот, затем закрыла его; она явно сомневалась, серьезно ли он это говорит. — Я просто… ты уверен? — Уверен, — подтвердил он. Уиллоу медленно, почти робко кивнула, прочистила горло, снова повернулась к фонарям и заговорила: — Проще говоря, цвет огня определяется множеством факторов: от температуры горения самого пламени до материала или газа, который сжигается. Например, в том зеленом пламени, скорее всего, горит какой-то сульфат меди для достижения такого оттенка, а в белом — смесь химикатов. На самом деле, довольно впечатляюще добиться такого вне лаборатории в стандартных условиях, ведь стихия — весь этот песок и ветер — в любой момент грозит погасить огни. Жон улыбался, слушая её пространные объяснения, но в то же время ему стало как-то… грустно. Он сопоставил факты об Уиллоу, опираясь на контекст и обрывки старых воспоминаний, всплывших со времен их пребывания в Атласе. Они провели в поместье Шни несколько дней, и он разговаривал с Уиллоу Шни от силы минуты три, но всё же слышал, как она общалась с Вайсс, Уитли и остальными членами команды RWBY. Он знал, что её брак с Жаком Шни не был счастливым или приятным. Знал, что она искала утешения в алкоголе, чтобы справиться с этим, и в результате практически исчезла из жизни своих детей. Но видеть её такой неуверенной в себе, несмотря на то, как сильно её явно интересуют подобные вещи — наука, экономика… это ранило Жона. Потому что он понимал: это, скорее всего, результат влияния Жака, их долгих лет вместе. Жон не смог скрыть хмурого взгляда, когда Уиллоу обернулась, и она почти мгновенно попыталась «сгладить углы». — Ах, я же говорила, что тебе эта тема наверняка покажется скучной. — Нет-нет! — перебил он её, спеша заверить, что это не так. — Нет, я просто… я задумался о другом, честно. Мне на самом деле было очень интересно то, что ты рассказывала. Правда. Выражение лица Уиллоу говорило о том, что она ему не верит, и Жон мысленно проклял Жака Шни, пока они вдвоем продолжали путь через разноцветную площадь.

***

Уиллоу хорошо проводила время, пусть и не была до конца уверена, как всё продвигается. Они с Жоном гуляли по Вакуо уже больше часа, и за это время она дважды пускалась в монологи: сначала об экономических условиях в разных Королевствах, а затем о химических соединениях, окрашивающих пламя. «Превосходно, Уиллоу, — мысленно распекала она себя. — Какая "стимулирующая" беседа для свидания». Неудивительно, что у Жона был такой кислый вид, когда она закончила; он, должно быть, просто устал притворяться, что ему интересно то, что она несёт. По крайней мере, он хотя бы делает вид. Подобные мысли возвращали её к мрачным дням, к тёмным временам. А затем… еще дальше, в самое начало. Туда, где она впервые встретила Жака. В те времена, когда он был обаятельным, харизматичным и вскружил ей голову, когда ей так нужен был кто-то рядом после смерти дедушки. Когда люди донимали её со всех сторон, пытаясь вырвать ПКШ из её рук, кружа над ней, словно стервятники. Она пришла к нему за защитой, и лишь потом — когда он забрал всё, что имело для неё смысл, когда оттеснил всех конкурентов и взял полный контроль в свои руки — она осознала: Жак был просто ещё одним из тех грифов, что кружили в небе, выжидая, пока она испустит дух, чтобы отхватить кусок её остывающей плоти. Она вздохнула, и Жон почти мгновенно спросил, что случилось. — То же самое, что ты сказал ранее, — произнесла Уиллоу, несмотря на то что не верила в искренность слов Жона, сказанных прежде. — Просто застряла в старых воспоминаниях, вот и всё. Жон понимающе хмыкнул, и они продолжили свою прогулку по рынку. Это было… приятно. Уиллоу не знала, как ещё это описать. Просто… хорошо. Тихо. Спокойно. И компания, конечно, тоже не мешала. Прошло ужасно много времени с тех пор, как Уиллоу в последний раз делала нечто подобное. Пытаясь вспомнить, она понимала: если не считать тех пары раз, когда она была в состоянии быть матерью для Винтер, Вайсс или Уитли… она, кажется, и не помнит, когда это было в последний раз. Наверное, ещё с дедушкой. Эта мысль опечалила её. Она не совсем понимала, что они планируют делать дальше. Особенно учитывая, что Уиллоу всё больше чувствовала, будто она просто тянет всё это свидание на дно. Она и её глупый язык. Она уже собиралась предложить перекусить, как вдруг Жон схватил её за руку и довольно быстро потянул за собой. — Ч-что ты де... — Черт, черт, черт! — Жон, что слу... — О, Вайсс, посмотри на это! Внезапно Уиллоу поняла, что делает Жон. Пока он тащил их обоих в ближайший переулок, прячась между двумя довольно близко стоящими каменными зданиями, Уиллоу прислушалась, пытаясь разобрать, что происходит. — Признаю, это довольно мило, — услышала она голос своей младшей дочери; казалось, та улыбается. — Хотя ценник на этом радует гораздо меньше. — Ой, да ладно тебе, ты же типа самый богатый человек на всём Ремнанте или типа того?! — этот голос… она была почти уверена, что он принадлежит лидеру команды Вайсс, Руби Роуз. — Руби, ты ведь понимаешь, что все банки, в которых хранились огромные состояния семьи Шни, в данный момент погребены под тонной льда, снега и воды, верно? — Ха, я об этом не подумала. — Очевидно. Уиллоу повернулась, посмотрела на Жона и громким шепотом спросила: — Что нам делать?! — Я не знаю! — прошептал Жон в ответ, явно паникуя. — Ну, то есть, вроде как знаю. Надеемся, что они нас не заметят. — О, Вайсс, давай посмотрим, что там, вон в той стороне! «Только не идите сюда. Только не идите сюда». Естественно, Уиллоу, слыша, как Руби и Вайсс приближаются к их маленькому переулку, начала поддаваться панике. — План?! — Ладно, у меня есть идея. Она была очень этому рада. До определенного момента. — Давай, я тебя подсажу. Мы заберемся на крышу. — Что?! И вот так просто Уиллоу внезапно перестала быть уверена, что она всё еще этому рада.

***

Жон и сам не вполне понимает, в чем заключается его план. Уиллоу, конечно, попросила его что-то придумать, но, как это часто бывало с Жоном Арком, он просто выбрал первое, что пришло в голову, и решил импровизировать по ходу дела. Последствия провала здесь технически могли быть и посерьезнее, но, по его мнению, если Вайсс Шни застукает его на свидании со своей матерью — это примерно то же самое, что появление Салем посреди Вакуо. Он сложил ладони «замочком», выставил их перед собой и пригнулся, чтобы дать Уиллоу опору и помочь ей дотянуться до довольно низкой крыши одного из каменных домов, между которыми они сейчас были зажаты. — Ч-что ты предлагаешь?! — прошипела она на него, выглядя почти скандально. — Я не могу… ты хочешь, чтобы я… запрыгнула на крышу?! — Ну, либо это, либо мы рискуем попасться Вайсс и Руби, — затораторил он, очень не желая сегодня погибнуть от рук Вайсс Шни. — И, честно говоря, это звучит как полная противоположность «хорошему времяпрепровождению», по крайней мере, для меня. Уиллоу, судя по всему, не нашлась что возразить, но и попыток лихо взлететь на крышу не предпринимала. Так продолжалось до тех пор, пока не раздался голос Вайсс: — О, Руби, я готова была поклясться, что видела Жона минуту назад. Ты его не видела? — Кажется, да? Трудно сказать, он не единственный высокий блондин в Вакуо. Но он мог пойти в ту сторону, если хочешь поискать его? Жон посмотрел на Уиллоу, весьма выразительно указав всем телом на крышу над собой, и Уиллоу издала вздох негодования. — Ладно! — выдавила она, довольно неловко поднимая ногу (явно никогда не занимаясь ничем подобным) и ставя её в сложенные ладони Жона. — И как это работает?! — На счет «три» я тебя подбрасываю, а ты прыгаешь. — О, боги. Хорошо, ладно. — Раз… Два… В тот момент, когда Уиллоу прыгнула, не дождавшись счета «три», Жон осознал, что фраза «на счет три» для разных людей означает совершенно разные вещи. Он выругался себе под нос, изо всех сил стараясь подстроиться под внезапный рывок Уиллоу, и получил в награду каблуком по лицу. — П-прости! — вскрикнула та, пожалуй, чуть громче, чем следовало. — Погоди… это был голос моей матери? — донесся голос Вайсс, и оба — и Уиллоу, и Жон — мгновенно впали в режим паники, слыша, как шаги приближаются. — Давай, давай! — прошипел он. Понимая, что момент не самый подходящий для первого свидания, он подтолкнул Уиллоу за мягкое место, буквально выпихивая её на крышу. Уиллоу пискнула, когда перевалилась через край парапета прямо на каменную кладку. Затем, щедро применив собственное проявление, Жон подпрыгнул сам — ровно настолько, чтобы взлететь наверх и затаиться на крыше за секунду до того, как Вайсс заглянула в переулок и не обнаружила там ничего подозрительного. — Хм… я готова была поклясться, что слышала голос мамы. — Эх, может, донеслось с другой стороны? Или просто кто-то похожий. — Наверное, — Вайсс не выглядела особо убежденной, но, похоже, не видела смысла продолжать это расследование. — Ну, пойдем дальше. Я всё ещё хочу присмотреть что-нибудь, чтобы оживить нашу комнату. Руби усмехнулась: — Только ты можешь беспокоиться об интерьере, когда конец света на пороге. — Если миру суждено погибнуть, а мне вместе с ним, Руби, я намерена встретить это с грацией и элегантностью. Руби фыркнула. Постепенно голоса девушек затихают вдали, и Жон шумно выдыхает с облегчением. Это было… довольно изматывающе. Ему требуется пара мгновений и несколько вдохов, чтобы прийти в себя, прежде чем до него доходит: «О черт!». Он же посреди свидания, и он только что выпихнул свою спутницу на крышу, подтолкнув её под зад. Сам. Лично. Он морщится, оборачивается и видит, что Уиллоу пребывает в похожем состоянии, хотя выглядит куда более запыхавшейся. Вполне ожидаемо, учитывая, что он — Охотник, а она — бизнес-леди. — Ну... это было нечто, — пытается он перевести всё в шутку. И, как ни странно, это срабатывает. Уиллоу улыбается, пусть и немного устало, и бормочет: — Да уж, полагаю, так и есть. — Я, э-э… извини, что подтолкнул твою… ну… — Пятую точку? — забавно выгнула она бровь. — Именно её, да. — Всё в порядке, — усмехнулась Уиллоу. — Но да, это определенно было «нечто». Должна признать, всё идет совсем не так, как я себе представляла. Жон более чем согласен, но в то же время это совсем не те слова, которые он хотел бы услышать от Уиллоу. Очевидно, что обстоятельства, из-за которых они оказались на крыше посреди рынка Вакуо, — не его вина, но это не будет иметь значения, если Уиллоу плохо провела время. — Так, э-э… хочешь продолжить наше свидание? Уиллоу выглядит потрясенной тем, что он вообще поднял эту тему. — Я… ты уверен? Даже после всего случившегося? — Почему бы и нет? — рассмеялся Жон. — Мне пока всё нравится. Надеюсь, тебе тоже весело. Уиллоу снова выглядит удивленной, но её щеки слегка розовеют, и она кивает с едва заметной улыбкой. — Что ж… хорошо, — говорит она и упирается рукой в крышу, готовясь подняться на ноги. — Тогда, полагаю, нет ничего плохого в том, чтобы продолжить, верно? Это из разряда тех фраз, которые произносятся прямо перед каким-нибудь досадным происшествием. Жон даже не успевает закончить эту мысль, как Уиллоу встает, её платье цепляется за случайную занозу в дереве, и она теряет равновесие. Жон срывается с места раньше, чем осознает, что происходит, чтобы поймать Уиллоу до того, как она упадет с крыши. Однако он быстро понимает: он не успеет схватить её так, чтобы предотвратить падение. Значит, минимизируем ущерб. Он прыгает с крыши вслед за ней, ловит Уиллоу в воздухе и разворачивается так, чтобы он принял на себя основной удар при приземлении. К счастью, лететь не очень высоко, от силы метра три, но он уверен, что его ауре всё равно придется несладко. Он активирует её, направляя почти весь запас на спину, и одновременно использует свое проявление, чтобы подпитать ауру самой Уиллоу. Они приземляются с грохотом, в облаке пыли, песка и мешанине запахов и ощущений. Мельком Жон удивляется, почему их падение вышло таким шумным — ведь летели-то всего ничего. Причина шума выясняется, когда пыль оседает. Жон видит над собой (поверх всё еще ошарашенного лица Уиллоу) крайне разгневанного владельца лавки. Тот сверлит их взглядом, сжав кулаки до белых костяшек, а его товар… Его товар — то, что когда-то явно было набором изысканной керамики — в данный момент превращено в крошево под защищенным аурой весом Жона. Ой. — Какого дьявола вы творите?! — взревел мужчина. Жон тут же попытался его утихомирить, одновременно выпуская Уиллоу из объятий и помогая им обоим подняться на ноги. — О, эм, простите, сэр! — Простите? Простите?! Ты только что раздавил керамики на десять тысяч льен, и всё, что ты можешь предложить — это «простите»?! Да, по правде говоря, это было практически всё, что у Жона имелось. На его счету сейчас был круглый ноль, и даже если он мог бы рассчитывать на Уиллоу, он не был уверен, что у неё хватит денег покрыть убытки торговца и при этом самой не остаться без средств к существованию. К тому же, это была его ошибка. Будь он чуть быстрее, он бы поймал её до падения, и всей этой сцены удалось бы избежать. К несчастью, пока он лихорадочно соображал, что делать, торговец заметил всполохи ауры, всё еще струящейся по телу Жона — она была видна из-за осколков посуды, от которых всё еще защищала его. — А-а, я понял, — мужчина практически сплюнул эти слова. — Чертовы Охотники, думают, им всё дозволено! Ну, посмотрим, как ты запоешь, когда будешь впахивать целый месяц, чтобы это отработать! — П-подождите, нам правда жаль, мы просто... Но прежде чем Жон успел договорить, лавочник уже умудрился подозвать пару ближайших офицеров — которые, ну конечно же, проходили мимо именно сейчас! Боги, дадут ли Жону сегодня хоть раз передохнуть?! Те подняли взгляд, увидели Жона с Уиллоу и прищурились. Жон нервно рассмеялся, обернулся к Уиллоу, взял её за руку и спросил: — Бегать умеешь?! — Чт... — Она перевела взгляд с приближающихся офицеров на торговца, чье добро они только что превратили в пыль, и снова на Жона. Уиллоу сглотнула, взяла себя в руки и призналась: — ...Нет? Что ж, это всё упрощало. Он понимал, что, наверное, стоило сначала спросить разрешения, но есть поговорка про отчаянные времена и всё такое. Он потянулся к ней, подхватил и перехватил Уиллоу так, чтобы нести на руках, как невесту — та снова издала тихий писк — и затем, со всем изяществом кабана-Борбатаска, вставшего на задние лапы, рванул в противоположном направлении. — Вернись! — услышал он крик одного из офицеров, который тут же проигнорировал. Просто потому, что он — Охотник, а они, хоть и имели ауру и базовую подготовку, — нет. Он направил проявление в ноги, перекачивая ауру, чтобы двигаться как можно быстрее, и в руки, чтобы крепче держать Уиллоу. Та совершенно побледнела — вероятно, и от скорости, и от ситуации в целом. — Держись, сейчас немного потрясет! — предупредил он её. — Погоди, потрясет? Что ты имеешь в ви- А-А-АХ! Крик Уиллоу оборвался, когда Жон взмыл в воздух, легко набрав высоту, достаточную для приземления на ближайшую крышу. Приземление вышло жестковатым, Уиллоу тряхнуло, и ей пришлось перехватить его поудобнее, намертво обхватив его шею обеими руками. Для самого Жона позиция была не самой удобной, и в глазах начало понемногу темнеть, но эй, как-нибудь прорвемся. — О боги, о боги, о боги! — непрестанно шептала Уиллоу себе под нос, чередуя это с повизгиваниями каждый раз, когда Жон перепрыгивал с крыши на крышу, и ругательствами, когда он двигался так, что её хватка ослабевала. Тем не менее, они отрывались от преследователей. Жон был уверен: даже если стражи примерно понимают направление, шансы на успешную погоню минимальны. На всякий случай Жон прибавил еще с полкилометра, прежде чем спрыгнуть с очередной крыши — заставив Уиллоу издать приглушенный вопль — и благополучно приземлиться на землю в переулке, зажатом между двумя зданиями. На мгновение и Жон, и Уиллоу просто замерли… впитывая момент. Наконец он опустил её, осторожно поставив на ноги. Волосы Уиллоу растрепались во все стороны. Макияж немного поплыл. Конечно, она все равно выглядела чертовски великолепно, но Жон был парнем, так что не был уверен, что его мнение в таких вопросах вообще что-то значит. Он догадывался, что сам выглядит в сто раз хуже, и в какой-то момент осознал, что в пылу погони потерял свой пустынный шарф. Жаль, но не самая страшная потеря. Как бы то ни было, свидание определенно подошло к… интересному финалу. Он посмотрел на Уиллоу — на её запыхавшееся лицо, на широко распахнутые глаза, которыми она смотрела на него в ответ, и… Прежде чем Жон успел осознать, насколько это глупо, он рассмеялся. Смех вырвался из него прежде, чем он смог хоть что-то предпринять, и он даже вскинул руку, пытаясь прикрыть рот — этот орган-предатель — пока тот не натворил еще больших бед. И всё же, глядя на Уиллоу и ожидая, что она разозлится из-за того, что он просто отшучивается от такой ситуации… Он увидел, как она тоже «раскололась»: она поднесла руку к губам, элегантно пытаясь сдержать подступающий хохот. И тут… Жон уже не мог ничего поделать. Плотину прорвало. Он пытался остановиться. Правда, пытался. Он не хотел ставить в неловкое положение ни себя, ни Уиллоу, но не мог с собой совладать. Прежде чем он успел опомниться, он уже повалился на колени прямо посреди переулка, заходясь каким-то безумным смехом — таким, каким он смеялся крайне редко. А потом и Уиллоу начала хохотать вместе с ним. Она схватилась за живот, пытаясь прекратить, но тоже не могла и почти упала на Жона, опираясь на него и буквально заливаясь смехом. Должно быть, они выглядели как психи: одни в переулке, одежда в беспорядке, пот градом, и смеются как пара лунатиков. И всё же Жону было на это наплевать. Несмотря ни на что, когда он наконец успокоился и прислонился спиной к стене здания позади, он посмотрел на Уиллоу, которая сделала то же самое. Их ноги были вытянуты параллельно друг другу, и они просто… смотрели друг на друга какое-то время. — Не думаю, что я… хоть раз в жизни делала нечто подобное, — наконец выдохнула Уиллоу между глубокими, тяжелыми вдохами, изредка прерываясь на смешки. — Это, э-э… это хорошо? Уиллоу снова рассмеялась — свободно, легко и звонко, — и Жон не смог сдержать улыбки, слыша это. — Да… — сказала она, и в её голосе прозвучала какая-то тоска. — Думаю, это и вправду хорошо. Жон был очень, очень рад это слышать. Им потребовалось время, но в конце концов они набрались сил, чтобы подняться со своих мест в переулке и выйти наружу. И вот тогда до Жона дошло одно весьма прискорбное обстоятельство. — Так, э-э… — Он посмотрел направо, налево, потом снова направо. — Ты случайно не знаешь, где мы вообще находимся? И это, кажется, стало последней каплей для Уиллоу, которая снова едва не свалилась в приступе смеха.

***

Уиллоу Шни вернулась в свои апартаменты спустя примерно четыре часа после начала свидания с Жоном. Она вошла с каким-то особенным... настроением. С чем-то таким, что сама не до конца могла описать. Конечно, прежде чем она успела об этом поразмыслить, она поняла, что не одна. — Ах, мама, ты вернулась, — поприветствовала её Винтер, её старшая дочь, со своего места на кухне, где она, судя по всему, что-то готовила. — Я заходила поздороваться, но тебя не было. Я подумала, что мы могли бы… ну, поговорить, возможно, за едой? Уиллоу была в таком хорошем расположении духа, что мысль о предстоящем — и, скорее всего, довольно тяжелом — разговоре с дочерью прозвучала… ну, как нечто хорошее. Как прогресс. В каком-то смысле так оно и было. Ей неизбежно придется пройти через этот разговор. Так что… лучше сделать это раньше, чем позже. — Это было бы чудесно, — отозвалась она, и Винтер, казалось, была крайне озадачена тем, как легко мать согласилась. — Хочешь, я накрою на стол? — Я… это… конечно, мама. Винтер потребовалось еще минут пятнадцать, чтобы закончить с едой — простая паста со специями и соусом. Винтер никогда не была сильна в кулинарии: она росла в богатой семье, где ей могли приготовить всё что угодно, а потом ушла в армию, которая полностью обеспечивала рационом. И всё же тот факт, что она вообще приложила усилия, говорил Уиллоу о том, что дочь хочет, чтобы всё прошло хорошо. И это значило для неё очень много. Забавно, как в хорошем настроении становится гораздо проще замечать подобные вещи. — Ты кажешься довольно… оживленной, мама, — заметила Винтер. Должно быть, это было слишком очевидно и буквально написано у неё на лице, раз Винтер решилась это озвучить. — Ах, ну… у меня был приятный вечер. Винтер кивнула, выглядя при этом несколько подозрительно. Но, несмотря на это, она не стала донимать её расспросами: где она была, что делала и с кем. Вместо этого… Вместо этого она прочистила горло, неловко отвела взгляд в сторону и спросила: — Мама… мы можем поговорить? И Уиллоу… Она улыбнулась так ласково, как только могла. — Конечно, дорогая.

***

Жон вернулся в свою комнату в академии Шейд примерно через пять часов после того, как отправился за Уиллоу. Он шел легкой походкой, с улыбкой на лице и позитивным настроем, который, казалось, ничто не могло омрачить. Рен и Нора заметили это мгновенно. — Я так понимаю, свидание прошло успешно, мистер «Влюбленный по уши»? — с лукавой ухмылкой спросила Нора. — Очень успешно, — рассмеялся Жон. — Мы отлично провели время. Было, э-э… чуть более странно, чем мы ожидали, но в хорошем смысле. — Рад это слышать, — улыбнулся Рен. — Мы очень счастливы, что ты нашел кого-то, с кем тебе искренне нравится быть рядом. — Да… да, я тоже, — признался он, тихо посмеиваясь. Это… это забавно. Уиллоу просто… С ней он чувствовал себя хорошо. Рядом с ней он улыбался. То, как сжималось в груди, как становилось легче дышать, как всё тело наполнялось легкостью… обо всем этом он сможет поразмыслить подробнее в другой раз. А пока… Что ж, сейчас он был по-настоящему измотан. — Ладно, я переодеваюсь, ложусь и пару часов ничего не делаю, — объявил он, хватая сменную одежду и направляясь в ванную. — И ничего у меня не просите. Нора рассмеялась: — Поняли тебя, бесстрашный лидер. Несмотря на свое заявление, уже через десять минут, пока он читал статью о лучших местах для свиданий в Вакуо (исследование на будущее), в дверь постучали. Жон, чья кровать была дальше всех от двери, сам вскочил и крикнул: «Я открою!». Он подошел, всё еще улыбаясь до ушей, распахнул дверь и… Наткнулся на двух весьма раздраженных офицеров. Двух весьма раздраженных офицеров, которые казались подозрительно знакомыми, если Жон не ошибался. — Вы Жон Арк? — спросил один из них, пока его напарник ритмично постукивал дубинкой по ладони. И Жон… он издал неловкий смешок. — Э-э… — В голове стало пусто. — …Нет?