На грани здравого смысла

Минхи медленно обвела взглядом клуб, полный гостей, улавливая перекат шёпотков, прежде чем успела заметить появление новой посетительницы. Почувствовать запах не вышло сказывалось слишком большое расстояние, но реакция других вампиров намекала на принадлежность к человеческой расе. Тем временем незнакомка летящей походкой добралась до барной стойки и присела на стул, укладывая миниатюрные ладони перед собой. Чонин, натирающий бокал, приветливо улыбнулся, встречаясь с ней глазами и спрашивая, что та будет пить. Ничего необычного не происходило, всё было как обычно. Однако внутри самой Минхи прошлась нервная щекотка, означающая волнение созданного ею вампира, и взгляд сам собой переместился на Чонина. «Она так странно пахнет, нуна», мысленно передал он Минхи и начал готовить заказ, что дало ему возможность отойти чуть дальше. Минхи, сосредоточившись, проникла в его голову и взглянула на девушку его глазами, вдохнула его легкими её запах, почувствовала его кожей исходящее от неё тепло. «Такие странные ощущения», продолжил он и даже украдкой бросил взгляд на уже успевшую вернуться в собственное тело Минхи. «Я давно не чувствовал ничего похожего, будто…». «Твоей кожи касается солнечный свет», закончила за него Минхи, отчего он вздрогнул и сдержался от того, чтобы сделать ещё несколько шагов в сторону — солнце теперь приравнивалось к опасности, смерти. И даже если он искренне скучал по нему, теперь оно его пугало. «Я не могу контролировать вампирские зубы, нуна», отчаянно воскликнул Чонин, ставя бокал с коктейлем перед гостьей, «я питался не так давно, жажды нет, но так хочется, так сильно хочется!..». От Чонина Минхи отвлекла возня на выходе из одной вип-кабинок: вампир несдержанно прорывался в сторону той же миловидной блондинки, что сидела и очаровательно улыбалась всё тому же Чонину. Друзья смутьяна или собутыльники (не то чтобы это было принципиально важно), поймав холодный взгляд Минхи с вздёрнутой вопросительно бровью, тут же принялись его оттаскивать в сторону выхода. В клубе Бан Чана не было места каким бы то ни было происшествиям — ни дракам, ни нападениям. Однако сама Минхи решила, что ей нужно озаботиться нарушительницей порядка и познакомиться с ней, ведь ситуация складывалась странная — пусть некоторые догадки уже и были, — и нужно решать её пока всё не усугубилось и не перешло границы приемлемого. Легко поднявшись на ноги, вполне размеренным, на человеческой скорости, шагом она приблизилась к бару и опустилась на стул рядом с блондинкой, потягиваюшей «Маргариту». Рассмотреть вблизи девушку сходу не вышло — та всё ещё сидела лицом к стойке и не отреагировала на появление рядом кого-то, пусть и явно в своей зоне личного пространства. — Как в таком тёмном месте, оказалось такое солнышко, как ты? — после пары мгновений молчания спросила Минхи и отбила короткий ритм ногтями по лакированной массивной поверхности. — Если это такой подкат, то я уверена, что ты можешь лучше, — хмыкнула по-прежнему незнакомка, несмотря на свои слова, явно заинтересованная, поэтому чуть и разворачиваясь к Минхи. Поймав янтарный взгляд девушки и сделав короткий вдох, чтобы окончательно убедиться в своих предположениях, Минхи подалась впёред, окончательно вторгаясь в чужое личное пространство, намеренно причиняя дискомфорт, и позволила вампирским зубам вылезти из десен. — Очень опасно приходить в вампирский клуб, в котором тебя выпьют досуха и не подавятся, солнышко. Такие как ты, здесь привлекают много внимания. А кто знает не окажется ли здесь какого несдержанного новообращенного, который не сможет контролировать себя. — Ты знаешь, — констатировала девушка, оставаясь на месте, даже не вздрагивая, кажется, ничуть не впечатленная. — Я — Ли Фелиция, ты — госпожа Ли Минхи, правая рука Бан Чана, префекта провинции Кёнгидо. А это уже твоё дитя — Ян Чонин. — Потрясающая осведомлённость, — невпечатлённо хмыкнула Минхи и выпрямилась. — Но это всё ещё не ответ на мой вопрос. Что делает чистокровная фэйри в вампирском баре? Неужели в этом милом тельце есть склонность к суициду? Фелиция захохотала, запрокидывая голову и жмурясь. — А ты забавная, — дёрнула углом рта Минхи и отметила периферийным зрением, как постепенно пустеет зал — никто не хотел ссорится с помощницей Чана, потому что это автоматически приравнивалось к проблемам с самим Чаном. — Но твоё присутствие негативно сказывается на количестве клиентов, а это значит мы получаем меньше денег. Это не нравится мне, и это ещё больше не понравится Чану. Не против перенести разговор в более уединённое место? Если, конечно, это именно то, за чем ты пришла. — О, я очень даже «за»! — допивая остатки своей «Маргариты» кивнула Фелиция и более чем изящно поднялась на ноги, без всякого труда держась на высокой тонкой шпильке своих дизайнерских туфель. — Собственно, за аудиенцией я и пришла в это знаменитое среди всех вампиров место. «Мне… стоит сообщить Чан-хёну?», неуверенно обратился Чонин. «Она странная. Я беспокоюсь за тебя, онни». Минхи встала тоже, разворачиваясь на пятках в сторону коридора, ведущего в её кабинет. «Принеси два виски рокса в мой кабинет. Оппе пока знать об этом не нужно. Лучше выгони девочек в клетки на танцполе. Пусть развлекают тех, кто остался, раз уж остальные разбежались». «Хорошо, онни». Минхи повела за собой Фелицию, размышляя зачем в их клуб могла заявиться фэйри. Тем более без всякой боязни, что её тут же разорвут на части охочие до наркотической крови вампиры. За свою не-жизнь Минхи успела повидать всякого и удивить её было уже сложно — всё успевает стать обыденностью и не вызывать каких-либо эмоций за столько лет существования. Но сейчас… сейчас она чувствует интерес. Его искра вспыхивает подобно огоньку чиркнутой спички, разгораясь забавным любопытством, что требует раскрытия интриги. В кабинете Минхи на столе уже стояли роксы и графин с алкоголем. Она заняла своё кресло и, разлив виски, наконец посмотрела на Фелицию, сидящую напротив. Красота, выкрученная на максимум, практически ослепляла. Каждая деталь и чёрточка была в ней привлекательна, но больше всего, безусловно, в ней была прекрасна её кровь. Приложив огромное количество усилий Минхи удалось сдержать собственные вампирские зубы в деснах, чтобы не показать собственной слабости. Она не могла быть невежливой и подводить Чана. Зачем-то ведь это самоубийственно бесстрашное существо явилось в одно из самых опасных мест для себя. Стоило быть вежливой и исполнить возложенные обязанности с честью, так как ожидает от неё оппа. — Итак, Ли Фелиция, что привело тебя в «Вечность»? Миниатюрные пальцы обхватили рокс, поднося его ко рту, чтобы сделать глоток алкоголя. Тёмные ресницы затрепетали, открывая взгляд, шумный выдох разрезал тишину комнаты, после чего кончик розового языка обвёл блестящую мякоть губ. Пауза не давила, хотя Минхи и ощущала некоторое напряжение — голод просыпался из-за этого невыносимо приятного и соблазнительного запаха, который на контрасте с виски, был сладким и манящим, а ещё, чёрт возьми, тёплым, как самое настоящее солнце, как летний ветерок, что касается ласково кожи. — Интересное, конечно, название выбрал префект Бан, — тихим голосом промурлыкала Фелиция и, сделав ещё глоток, вернула стакан на стол. — Но да ладно… не в этом суть. Вампиры чаще стали нападать на нас, госпожа Ли. Нападать и убивать. Несмотря на отсутствие договоров, сохранение межвидового разнообразия должно интересовать всех нас. — Ты сама должна понимать, милая, что единственное, что интересует большинство из нас, это кровь. А если уж она ещё и даёт возможность хотя бы ненадолго вернуться на солнце… Что ты хочешь от меня или префекта? — Защиту, — вполне ожидаемо ответила Фелиция и вскинула подбородок, демонстрируя явное намерение защищать собственное требование. — Префект Бан Чан достаточно принципиален в вопросах дисциплины. Да, безусловно, вампиры провинции созданы не им, и среди них много кочевников, но его власти и авторитета достаточно, чтобы контролировать и не допускать массового истребления фэйри. Минхи помедлила с ответом. Это не было лестью, это были факты, но всё ещё оставалось не совсем понятным, зачем им ввязываться в это? Само вампирское сообщество от этого не страдало. Допустим, вот если бы начались конфликты с оборотнями, то да, безусловно, Чану следовало бы вмешаться — принцип мести до последней капли крови и мстящих потомков никуда не делся и не ушёл. Да и к тому же обычно фэйри в принципе не умирали на общих территориях, просто потому что перемещались через измерения. На крайний случай уходили и прятались, что изменилось сейчас, если они избрали другой путь? — Раньше вы не особенно горели желанием контактировать с людьми и покидать свои миры, не так ли? — Это было так. Но сейчас у нас есть свои определённые цели, и нам нужна безопасность на общих территориях, — Фелиция откинулась в кресле и сложила руки на груди, в явной попытке отгородиться. — Вот именно, что ключевое здесь «нужно вам», — кивнула Минхи и сделала глоток виски, старательно перебивая на языке чужой запах, — для нас это лишняя возня, у которой нет цели. На некоторое время повисло молчание, в котором Минхи продолжала изучать фэйри перед собой с какой-то ленивой мыслью, что эстетическая невинность привлекает сейчас даже сильнее, чем привычная для неё откровенность и пошлость. Даже на вид шёлковые пряди у личика в форме сердечка, карие глаза в обрамлении длинных пушистых ресниц и линий подводки и мягкие розово-коралловые губы, в которые хотелось впиться жадным кусачим поцелуем. Взгляд Минхи соскользнул ниже к бледной шее, с яремной веной, что сейчас не выделялась, но явно была восхитительной на вкус. Помимо тепла и света от Фелиции исходил и жар. Чан рассказывал Минхи, что фэйри опасны не только своими уникальными сверхсилами, но и самым казалось бы обыденным — сексуальной привлекательностью. Потерять контроль во время кормления это одно, но обезуметь от коктейля из крови и удовольствия — совсем другое. Собственное постыдное прошлое давно перестало тянуть за струны эмоциональности в Минхи, потому что, наверное, те застыли в безмолвии, покрывшись пылью, но хранились в памяти не выцветшими фотокарточками безмолвных воспоминаний. — Есть ли что-то, что может заинтересовать Вас в обеспечении хотя бы относительной безопасности фэйри на общих территориях? — наконец проговорила Фелиция и Минхи сосредоточила взгляд на ней. — Возможно, но это что-то не должно вступать в конфликт со всем вампирским сообществом в целом, ведь наша провинция лишь часть целого, — обозначила границы она, не до конца понимая, что могут предложить фэйри в целом и Фелиция в частности. — Да, мы заинтересованы, как в спокойной обстановке на нашей территории, так и в личной выгоде, но мы достаточно осознаём что нас ожидает, если мы поставим себя выше, чем мы есть на самом деле. Сказанное явно расстроило Фелицию — выражение её лица приняло задумчивое выражение с заметным оттенком печали и, как это ни странно раздражённости. Вероятно, на Минхи, но в этом не было настоящей вины самой Минхи — лишь сухие факты. Рука сама потянулась за роксом и Минхи сделала большой глоток, продолжая наблюдать за фэйри. Смятение и непонимание как продолжить разговор, хотя у неё должны были иметься козыри в рукаве, — ведь она же не могла прийти просто так, без какой-либо тактики, верно? — немного даже забавляли. «Интересно даже, как бы повела себя в разговоре с Чаном», подумала Минхи и улыбнулась про себя, понимая, что при любой выбранной им стратегии поведения, шансов у Фелиции было бы ещё меньше, чем с ней самой. — Но есть ещё кое-что настораживающее нас, — снова заговорила Фелиция, — даже не говоря о наших порталах, которые позволяют нам появляться в безлюдных местах, вампиры слишком легко находят фэйри. — Запах, Фелиция, — проговорила Минхи, не давая продолжить, и за секунду оказалась за её спиной, кончиком носа упираясь в точку пульса на шее, чтобы втянуть глубоко в лёгкие восхитительный аромат, — запах влечёт нас сильнее, чем что бы то ни было в этом мире. Необязательно знать о вас, чтобы искать в попытке испить этой невыносимо манящей крови. Сердце фэйри учащённо забилось, разгоняя кровь по венам, отчего вампирские зубы Минхи всё же выдвинулись из десён. — Деритесь, защищайтесь, не притворяясь, что не можете этого сделать. У вас есть фотокинез, телепатия и электрокинез — их достаточно при должной сноровке, чтобы не только защитить себя, но и уничтожить нападающего. Так что я в третий и последний раз повторю свой вопрос: зачем ты здесь Ли Фелиция? Взгляд Минхи резко опустился вниз, цепко подмечая, как разошлись в стороны бёдра, а до слуха донеслось чужое участившееся дыхание. До неё начинало доходить, что всё это время их диалог был бессмысленным — за надуманным предлогом скрывалось нечто другое, совершенно не касающееся глобально ни сообщества фэйри, ни вампиров. И будто бы в подтверждение этой догадки аккуратные пальчики Фелиции сжались на подлокотниках кресла, словно в отчаянной попытке успокоиться, заземлиться, вырваться из того смятённого состояния, в котором она находилась. — Ты читаешь мои мысли сейчас? — уточнила Минхи, практически рыча с трудом удерживаясь на месте. Но вербального ответа не получила, как будто резкая смена её поведения действительно напугала Фелицию, а не возбудила, — хотя запах чужого возбуждения уже наполнял воздух новыми оттенками восхитительного аромата. «Какая же дрянь», подумала она и тут же получила сладкий высокий стон, заставивший улыбнуться, перехватить ладонью бледное горло и сместиться так, чтобы прошептать на ухо: — Ты пришла сюда ради… чего? Нет, правда, найти клуб, выяснить информацию о семье префекта… что тебе нужно на самом деле? Использовать принуждение на фэйри Минхи, конечно, не могла, просто потому что оно бы не сработало. Однако, в сложившейся ситуации нужно было полагаться на обрывочные кусочки, что пока складывались в мутную картинку о цели визита фэйри. Пока всё указывало на то, что искали встречи либо с Чаном, либо с ней самой. Но однозначное и вполне себе осязаемое чужое возбуждение говорило, что примешивалось ещё и личное… Дьявол, Минхи чувствовала себя такой тупой! —Ты серьёзно пришла для того… чтобы потрахаться и, возможно, дать выпить своей охуенной крови? Фелицию повело: её тело расслабилось в кресле, хотя она всё ещё цеплялась за подлокотники, будто боялась, что если разожмёт пальцы, то сползёт вниз, на пол. У Минхи же возбуждение плеснулось в жажду, что окончательно подняла голову, и на одно короткое мгновение ей хотелось просто поддаться инстинкту и вонзить клыки в шею, начать пить кровь без всяких прелюдий, просто потому что к ней пришли сами, предложили себя и она имеет хищническое право просто взять. Право она, возможно, и имеет, но Чан её воспитывал по-другому, долго учил, вбивал в голову, пока не усваивалось, что осознанность и человеческий интеллект выше примитивной потребности в крови и плотских утехах. Можно наслаждаться и тем и другим, но терять себя, отпускать контроль настолько, чтобы потом приходилось разбираться с последствиями — нет. Именно поэтому Минхи зашипела коротко, развернула кресло к себе и склонилась заглядывая в глаза, в которых уже зрачки поплыли в предвкушении: — К кому ты пришла — к Чану или ко мне? — спросила она, хотя была уже уверена, что знает ответ на этот вопрос. Продолжая отчаянные попытки успокоиться и взять контроль над ситуацией, Минхи продолжила: — если к нему, то я сейчас же выставлю тебя: подбирать за оппой — не моё. — К тебе, тебе, — выдохнула Фелиция, — мне пришлось потрудиться, чтобы выяснить, что ты редко бываешь где-то кроме клуба, а узнать о делах префекта, чтобы пересечься с тобой, когда ты исполняешь его поручения, вообще невозможно. — Отчаянно глупо приходить в клуб вампиров искать одного конкретного, когда есть опасность, что погибнешь от зубов других, — хмыкнула Минхи и не удержалась: подушечкой большого пальца провела по румяной скуле. — Откуда ты обо мне знаешь? Даже не так — о нас? От ласки веки Фелиции опустились, а сама она подалась навстречу прикосновению. Последнее чего ей хотелось сейчас отвечать на вопросы, но Минхи хотела знать наверняка, что теперь это действительно правда, а не очередной способ достичь неизвестных и эфемерных целей. Поэтому, крепко сжав чужой подбородок, Минхи чуть встряхнула голову Фелиции, заставляя посмотреть на себя: — Отвечай или я выставлю тебя в зал и мне будет плевать что с тобой сделают. — Вас с префектом увидели мои сестры, — с явным недовольством отозвалась Фелиция и попыталась освободиться из хватки, но, когда ей это не удалось, вздохнула и закатила глаза, — вы с кем-то встречались на смежных территориях, а наш портал оказался рядом. Ты ведь знаешь, что пока мы сами не решим показаться, нас не видно. Вот они и остались не замеченными, а я… ну, ты мне понравилась. Ты выглядела потрясающе, держалась так, что у меня дыхание спирало в восхищении, а потом ещё и дралась на равных с префектом, а может быть даже и более рьяно. Она перевела дыхание, облизнула губы, заставляя их соблазнительно блестеть, и трогательно свела коленки. — Мне пришлось приложить усилия, чтобы выяснить кто вы и как вас можно найти. Помог один молодой вампир — он душка и лапочка, возможно, ты даже его знаешь. Со Чанбин его зовут… От закатывания глаз Минхи не удержалась, как и от ненужного ей тяжелого вздоха, показывающего всю тяжесть её существования. — Я так и знала, что он не умеет держать язык за зубами. Ну да ладно. Продолжай. — Да, собственно… это, ну. Всё? — сложив бровки домиком и мило хлопнув ресничками, произнесла Фелиция. — И ты просто так, без всякого страха и предубеждений пришла сюда, чтобы начать рассказывать о том, что вампиры сверх меры убивают фейри и потом каким-то чудом вывести всё на нужный тебе лад? — Мне было страшно! — возмущённо отозвалась она и надула губки. — Я очень сильно рисковала! Но… тебя мне хотелось сильнее. Ну, и… да, план дураций, но ведь он сработал! И Чанбин оказался прав, что «Вечность» — безопасное место из-за вашей с префектом репутации и в целом положения клуба, как зоны свободной от насилия и убийств. А значит, по-настоящему мне ничего и не угрожало — ай! Минхи вздёрнула её на ноги, оставляя руку на горле и ощутимо вжимая пальцы в плоть. — Хорошо, — спокойно произнесла Минхи и вернула вампирские зубы обратно в дёсны. — Хотела меня настолько, что решилась прийти сюда и прямо об этом заявить? Это даже льстит. Такая милая с виду девочка, а в голове лишь то, как бы раздвинуть ноги передо мной, вампиршей, которая может выпить и уничтожить тебя. Ну, что за прелесть… — Я начинаю думать, что ты тоже умеешь читать мысли. И да — про «укусить» ты верно подметила тоже. Минхи шипит и разворачивает их обеих так, что теперь Фелиция упирается ладонями в поверхность стола, а ноги её раздвинуты на ширину плеч, а сама Минхи нависает над ней, накрывая собой, и шипит на ухо: — Твои провокации играют против тебя — я буду каждый раз останавливаться, когда буду чувствовать, что теряю контроль. Потому что это по-настоящему опасно для тебя, — тихо и угрожающе отзывается Минхи, у которой на мгновение будто металлический обруч вокруг головы сжимается от того, что звучит наставление от Чана «Контролируй себя, когда это кажется невозможным. Особенно тогда не позволяй себе оступиться». Кажется, это только ещё больше завело Фелицию, которая сильнее прижалась к ней и прошептала в ответ, будто повышать голос было рискованно: — Я просто сказала, что ты можешь, — и притёрлась задницей, заканчивая, — потому что знаю, что ты сможешь остановиться. Шипение снова вырвалось помимо воли Минхи, и даже ей самой до конца не было понятно чего в нём было больше — возбуждения или раздражения. Эта фэйри всего лишь парой слов могла выводить на эмоции, которые раньше Минхи с лёгкостью сдерживала и даже игнорировала. Наверное, всё дело было в том, что Фелиция манила к себе и миловидным хрупким обликом, и притягательным ароматом, но по сути своей (ментальной скорее, даже не сверхъестественной) тянулась ко тьме. То есть к Минхи, которая была тьмой в самом явном проявлении — существующем исключительно ночью, питающемся чужой жизнью, забирающей её без всякого сожаления. Минхи накрыла миниатюрную талию руками, соскользнула одной по бедру, чуть царапая аккуратными ногтями голую кожу. Пронзило желанием забраться под юбку, чтобы стянуть кружево белья (разве что-то другое она могла носить?), почувствовать подушечками пальцев влагу и проникнуть в тугое и узкое до самых костяшек. Собственное возбуждение лизнуло яркими всполохами низ живота, заставляя оскалиться и снова ткнуться носом в дурманящую запахом кожу. Тепло солнца и лета медленно, но верно перетекало в жаркий августовский полдень, зубы ныли потребностью впиться в плоть, но Минхи сдержалась и вместо этого накрыла аккуратные груди, что часто вздымались от поверхностного дыхания, мягко сжимая. Фелиция была миниатюрной, аккуратной, её тело хотелось исследовать своими ладонями, пальцами, да и… губами и языком тоже. Почувствовать её жизненную силу хотя бы вот так: на ощупь, на вкус, на запах. Хотя со вкусом следовало быть осторожнее и аккуратнее. — Минхи, пожалуйста, — захныкала Фелиция, снова вжимаясь крепче в Минхи. — Я так сильно тебя хочу! Не дразни меня! — Тебе ведь это нравится, — с улыбкой возражает Минхи и снова обхватывает горло, шепча в покрасневшее ушко: — Ведь получить сразу всё было бы слишком просто, не так ли? — Это несправедливо! Мне понадобилось много времени, чтобы найти тебя, понять, как подобраться, и ещё набраться смелости прийти сюда! И я точно заслужила награду! — пока Фелиция говорила в её голосе нотки отчаяния смешивались с требовательностью, что показалось Минхи настолько очаровательным, что она даже позволила ей вывернуться и усесться на стол лицом к лицу. — Награды получают только хорошие девочки, — хмыкнула Минхо и медленно отвела светлую прядь от лица, заправляя её за ухо. — А ты меня обманывала, сидела передо мной такая серьёзная и важная, говорящая о надуманной угрозе от вампиров. Хотя наверняка думала в этот момент о том, как сильно ты хочешь, чтобы я разложила тебя прямо на этом столе. Не так ли, солнышко? С таких манящих губ Фелиции сорвался стон, влажные глаза заметались по лицу Минхи, а её пальчики вцепились в жакет на талии. — Так, но это не делает меня плохой, а-а-ах! — Минхи подалась вперёд, начиная жадно целовать шею, царапать явно чувствительную кожу вампирскими зубами, ощущая, как в губы отчаянно бьётся пульс прилившей крови. — Ну, пожалуйста! Минхи, ты мне так нужна! Мольбы возбуждали её всегда. Но сейчас они оказывали совершенно новое влияние, словно фэйри имела над ней неограниченную власть на каком-то новом уровне, ранее Минхи непознанном. Зашипев, она безжалостно рванула полы рубашки в стороны, отчего пуговицы разлетелись вокруг, и от шеи спустилась ниже, шумно вдыхая запах разгорячённой кожи, пота и, как будто, цветочной пыльцы. Носом провела по краю шершавой кружевной чашечки лифа и сунула любопытный кончик, проникая под белье. Фелиция надсадно выдохнула, опираясь ладонями позади себя для устойчивости, и развела бёдра ещё шире, откровенно провоцируя. Что ж, когда так предлагают, отказываться Минхи не желала. Притянула ближе к краю стола, задрала юбку до самой талии и без всякой жалости рванула белую пену прозрачного кружева, чтобы добраться сразу до горячего и влажного. Фелиция крупно вздрогнула, запрокидывая голову. Но Минхи тут же коснулась подушечками пальцев её приоткрытых губ, чтобы скользнуть глубже, смочить слюной перед первым прикосновением, несмотря на то, что была уверена — дополнительной влаги не требуется. Ведь запах чужого возбуждения забивал рецепторы не хуже аромата крови, который всё ещё зудел на периферии сознания, не позволяя полностью отдаться страсти. Фелиция посмотрела поплывшим взглядом из-под ресниц и обхватила пальцы туже, провела языком, очерчивая рисунок кожи, и нуждающееся простонала, снова зажмуриваясь. Коротко хмыкнув, Минхи опустила голову, чтобы взять сосок, выпирающий сквозь бельё в рот, пока уже влажные пальцами коснулась там, где Фелиция больше всего сейчас нуждалась. — Минхи! — хрипло воскликнула она тут же и попыталась податься впёред, усилить давление на клитор. Перекатывая во рту твёрдость плоти и даже чуть сжимая зубами, Минхи пустила вибрацию от собственного стона и без дополнительной прелюдии скользнула сразу двумя пальцами во влагалище — тело в её руках безмолвно кричало о готовности и потребности. Фелиция откликнулась длинным сладким стоном и задрожавшими бёдрами, которые словно бы стремились раскрыться ещё сильнее. Это возбуждало — Минхи чувствовала, как с каждым мгновением ей становится сложнее удерживать контроль, ведь власть всегда её пьянила не хуже крови. На её пальцах сжимались, словно не желая отпускать, пока она ритмично толкалась ими, подушечками продавливая точку на передней стенке, вызывая вскрики и скулёж. Привкус ткани во рту начал раздражать, и Минхи с шипением отстранилась, рванув тонкую перемычку, соединяющую мягкие кружевные чашки лифа, оставляя их болтаться лохмотьями у самых подмышек. Фелиция мелко задрожала, мутным потерянным взглядом рассматривая её, облизывая розовым юрким язычком сухие губы. В таком виде — обнажённая лишь частично из-за всё ещё висящих на плечах рубашки, а на талии юбки, в остатках порванного белья, — она только сильнее сводила с ума, хотя Минхи думала, что это невозможно. Возобновляя движения собственной руки, Минхи свободной ладонью погладила взмокшую шею, приласкала абрис грудей, чуть ущипнула тёмные маленькие соски, заставляя восхитительно громко вскрикнуть, а потом вернулась к лицу, обхватывая нижнюю челюсть, заставляя посмотреть на себя. Фелицию уже вовсю трясло, а короткие мяукающие стоны лились беспрерывно из её греховного рта. Она совершенно точно стремительно приближалась к своему оргазму, податливо принимая уже три пальца и беспрестанно выделяя всё большее количество смазки. — Ты говорила про награду, Фелиция, — тихо сказала Минхи, не прекращая движений, цепко удерживая контакт их взглядов, — но разве твоё удовольствие — это действительно то, что является наградой для тебя? Потребовалось несколько мгновений, за которые на глазах у Фелиции начали проступать слёзы, чтобы та осознала, что имеет в виду Минхи. Ей потребовалось сделать несколько дрожащих судорожных вдохов, а Минхи переместить ладонь на ходящее ходуном горло, чтобы позволить выдохнуть: — Нет. Твоё удовольствие награда для меня. — Вот теперь я могу назвать тебя хорошей девочкой, — довольно улыбнулась Минхи, замирая внутри Фелиции и начиная тереть в одной точке подушечками пальцев. — В качестве исключения можешь кончить сейчас, я хочу посмотреть, как ты окончательно разрушишься из-за меня. Интенсивная стимуляция вкупе со словами заставила Фелицию послушно кончить, содрогаясь, отчаянно сжимая бёдрами руку Минхи, пока с её губ срывался беспрерывный скулёж, а из глаз текли слёзы. — Ну какая же ты у меня молодец, — промурчала Минхи и чистой рукой коснулась подбородка, чтобы чуть его приподняв, коснуться нежным поцелуем дрожащих губ. — Можешь ведь вести себя хорошо, если захочешь. Фелиция — полный беспорядок. Минхи любовно разглядывала её, пока в теле растекалось удовлетворение от того, что причина этого состояния— она. И это даже без кормления кровью. Жажда словно оттеняла возбуждение, добавляла к нему новых граней, но не возобладала. Но, возможно, не стоило исключать и страха перед создателем. Тут никогда нельзя было быть уверенной наверняка. Попытавшись отстраниться Минхи услышала хныканье и едва успела пресечь попытку Фелиции упасть на спину прямо на поверхность стола, подхватывая под поясницу и прижимая к себе. — Ну тише, тише, — проурчала она и улыбнулась, — всего лишь один оргазм и я тебя уже потеряла, солнышко? — Это всё потому, что это наконец ты, — едва слышно выдохнула Фелиция и опустила голову на плечо, — дай мне пару минут и я покажу тебе на что способен мой язык. — Уверена, что тебе хватит пары минут? — несколько саркастично уточнила Минхи и забралась пальцами под рубашку, чтобы коснуться обнажённой кожи. — Я бы скорее ставила на полчаса или даже час. — Не преувеличивай! Минхи не стала продолжать и лишь хмыкнула, медленным вдохом втягивая в себя по-новому расцветший запах фэйри. В нём проявилась неощутимая ранее сочность, как будто цветочная пыльца превратилась в сочный плод, который вобрал в себя настолько много солнца, что лопнул переполняемый им. Это было так странно — чувствовать вкус того, о чем она, кажется, уже успела позабыть за время существования вампиром. Вампирские зубы заныли в дёснах, но Минхи постаралась их удержать — Фелиция могла говорить странные вещи и допускать сам факт укуса, но на самом деле этого не хотеть. — Я хочу, — раздалось тихое, и Минхи закатила глаза, понимая, что в очередной раз забыла о телепатии фэйри. — Зачем тебе это? — Потому что твой укус — это тоже удовольствие? С этим могли поспорить все убитые вампирами люди, но это было уже деталями. С шумным выдохом Минхи отстранилась и опустилась в кресло позади себя, лениво рассматривая пришедшую в себя Фелицию, которая не торопилась прикрываться. — Твоя жажда уместна, как и опасения за мою безопасность, — проговорила она, осторожно вставая, а после и вовсе опускаясь на колени, чтобы устроиться между ног Минхи. — Я слышу в твоих мыслях сомнения и страх, но также я слышу там запрет твоего создателя, не позволяющий тебе убивать сверхъестественных кормильцев. Минхи зашипела, бесконтрольно выпуская вампирские зубы, дёргаясь впёред, чтобы вцепиться светлые волосы на загривке и выгнуть фэйри, заставляя смотреть на себя снизу вверх. — Не смей рыться в моей голове, если этого касается оппы! — Мне не нужно делать этого — ты сама думаешь о нём, — глаза Фелиции блестят странным огнём, — и это нормально — не хотелось бы обратиться в пыль оттого, что ты меня выпьешь до капли. Но я думаю со временем, всё станет проще и ты просто привыкнешь ко мне, перестанешь бояться навредить. А сейчас просто позволь мне сделать тебе хорошо, Минхи. Я хочу сделать тебе хорошо, даже если ты сейчас не готова меня укусить. Это всё так ебануто вывернулось, что сама Минхи из-за путанных сигналов своего тела и накрывающих давно не испытываемых эмоций, отдалась инстинктам — подтянула Фелицию ближе к себе, сильнее изогнула шею, чтобы всё же впиться укусом, наконец-то пробуя её на вкус. Горло под губами завибрировало стоном, миниатюрные пальцы вцепились в бёдра, отчего челюсти сами собой крепче сомкнулись на мышцах, а кровь хлынула в рот сильнее. Хищник внутри довольно урчал, насыщаясь, получая так давно желаемое, такое вкусное и взрывающееся внутри бликами солнца и наполняющее по-настоящему летним теплом. Потребность не отпускать фэйри казалась такой же несокрушимой, как и приказ в голове. Минхи разрывало от противоречия, но она была верна своему создателю и как бы не было жаль ей самой, и как бы не клацал зубами зверь внутри неё, она отстранилась. Тяжело дыша и уставившись в одну точку, она чувствовала себя оглушённой — чувство насыщения было ничем по сравнению с той эйфорией, что переполняла её с головы до кончиков пальцев на ногах. Тело ощущалось по-другому, как будто она впервые была в этой коже, а не провела сотню с лишним в этом мешке с костями с периодически восполняемым балансом крови. — Я же говорила, что ты справишься, — с пьяной шалой улыбкой отозвалась Фелиция и потянулась к застежке джинсов Минхи, — и ты остановилась. Я ни капли в тебе не сомневалась. А теперь приподнимись, пожалуйста. Минхи послушно исполнила о чём просили и откинулась в кресле, позволяя стянуть с себя джинсы вместе с бельём. Несмотря на лёгкость во всём теле, восприятие казалось только сильнее обострилось, пусть и двигаться не хотелось. Лишь когда её лобка коснулись обжигающе горячие губы, Минхи моргнула, встретилась взглядом с глазами Фелиции и наклонила голову чуть вбок, упираясь затылком в спинку. — Раз так рвалась, покажи на что способен твой ротик, солнышко. Будто только и ждала разрешения, Фелиция мягко, но уверенно коснулась бедра, отводя его в сторону и приподнимая, чтобы устроить на подлокотнике, а ртом опуститься ниже, там, где хотелось, кажется, им обеим. Её язык восхитительно влажный и горячий медленно провёл между разведённых пальцами складок, сразу от клитора до влагалища, толкнулся коротко внутрь, чтобы тут же вернуться вверх и начать массировать уверенными точными движениями сосредоточение нервов. Минхи неторопливо с отчетливым удовольствием облизнулась, собирая остатки крови, чуть прогнулась в пояснице и снова зарылась пальцами в шёлковые волосы и поцарапала ногтями кожу головы. Завибрировала стоном, когда почувствовала губы, обхватившие клитор, когда ощутила, что Фелиция взяла её в свой горячий рот. Хорошо. «Хорошо», билось в голове, пока её жадно вылизывали, посасывали, в самом настоящем смысле слова ели — не стесняясь звуков от количества слюны и старания, которое не только показывали всем видом, но и прикладывали. Минхи не могла — и не хотела — отводить взгляда от Фелиции между своих ног, что выглядела прекрасно, будто потерянная в собственном удовольствии от того, что… служит причиной удовольствия другого? Фелиция заскулила и подняла полный потребности и жажды взгляд, отстраняясь на секунду, чтобы выдохнуть: — Ты можешь использовать мой рот, как хочешь. Ах да. Телепатия. — Как хочу? — лукаво улыбнулась Минхи, со всей показной нежностью и аккуратностью собирая светлые волосы на затылке, впрочем, тут же содрогаясь от умелых ритмичных движений языка по клитору. — Такая милая девочка хочет быть всего лишь моей игрушкой для удовольствия? Глаза Фелиции закатились, а пальцы, наоборот, сильнее впились в бёдра Минхи, будто в попытке удержаться на месте или не позволить отстраниться. Это заводило. У Минхи бывали постоянные любовники, но подобного эффекта на неё они не производили. Такого азарта в ней не было уже давно, отчего сейчас она только сильнее падала в происходящее без какой-либо стоящего шанса притормозить. Потому что только больше увязала, летела мотыльком на пламя, безумие, что исходило от этой фэйри. Минхи зашипела, на короткое мгновение запрокидывая голову от интенсивности ласк, что дарила ей Фелиция, зажмурилась от бесстыдных звуков, что лились беспрестанно от восхитительной работы губ и рта. Становилось мало. Секунды, сменяя одна другую, лишь кратно раздразнивали нервы, не принося такого необходимого оргазма, что уже ощущался на кончиках пальцев, но никак не наступал. — А теперь подставь мне язык и дай мне кончить, — хрипло приказала Минхи и, перехватив удобнее импровизированный хвостик на затылке, начала двигать головой Фелиции в отчаянной попытке догнать собственное удовольствие. Ей не то чтобы нужно было много — кровь фэйри в её теле уже значительно приближала к падению в наслаждение, да и Фелиция делала всё так, как от неё и ожидать не приходилось, так что оргазм был лишь вопросом времени. Только вот Минхи не хотелось ждать, растягивать момент и раскладывать процесс на мельчайшие детали, — простое и понятное удовольствие, пробегающее по телу импульсами электричества и тепла теперь помноженного на наркотик, — вот, что ей было нужно. Фелиция послушно держала напряжённый язык, заворожённо наблюдая за лицом Минхи, что только сильнее подталкивало к краю. Её послушность, её доверие, её, чёрт возьми, вера, сводили с ума. И Минхи сорвалась: взвыла, раскрываясь, кажется, ещё больше, разводя бедра, чтобы сильнее прижаться клитором к языку, продлить сладко жалящие мышцы импульсы, расползающиеся по телу. — Пиздец, — выдохнула она и разжала кулак, отпустила волосы, позволяя рукам безвольно повиснуть, а Фелиции отстраниться. — М-м-м, ага, — кивнула она, облизывая припухшие, мокрые от слюны губы. — Мне понравилось. Хочу ещё. Минхи зашипела и повалила её на спину, прямо на пол, не заботясь о голой заднице, нависла и заглянула в глаза: — Что ты такое? Фэйри так себя не ведут. — Ты просто близко с нами не знакома, — промурлыкала Фелиция, обвивая шею Минхи руками и притягивая к себе практически вплотную, оставляя всего несколько дюймов между их губами. — Дай нам шанс изменить это. М? Минхи несколько долгих мгновений рассматривала Фелицию, пытаясь понять говорит она это по-настоящему заинтересованная в чём-то или шутит. — Я правда хочу узнать тебя ближе, — серьёзно проговорила Фелиция и осторожно погладила скулу подушечкой большого пальца. — Позволь мне это. Пожалуйста? Минхи никогда особенно не подпускала к себе никого — ни людей, ни вампиров, что уж говорить про другую нежить. Быть с Чаном и Чонином было безопасно и комфортно, это было правильно. Однако же, ими не-жизнь не ограничивалась и рано или поздно они отведут ей более второстепенную роль, найдя своих партнеров. А что останется самой Ли Минхи? Управлять «Вечностью» в одиночку? Звучит, конечно, красиво, но грустно. Да, эта фэйри свалилась на неё неожиданно, всё слишком быстро закрутилось и вывернулось в то, что они голые на полу в кабинете Минхи, но ведь… если они сейчас здесь, значит, это для чего-то нужно?.. Снова бесполезно выдохнув, только на этот раз не в пустоту кабинета, а в губы Фелиции, Минхи произнесла: — Я знаю, что ты знаешь, о чём я думаю. — Я должна услышать об этом от тебя, а не из твоих мыслей. Ещё один ненужный тяжёлый вздох вырвался у Минхи, которая прикрыв веки, прикоснулась лбом ко лбу Фелиции. — Мы… можем попробовать. Только пообещай мне кое-что. — М? — Давай без этой экстравагантности, ладно? Я ценю честность, а не попытки получить что-то с помощью лжи. — Это можно устроить, — с явной улыбкой в голосе согласилась Фелиция и с поражающей в этой ситуации робостью уточнила: — можно тебя поцеловать, пожалуйста? — Забавно, что ты спрашиваешь, — хмыкнула Минхи и поцеловала сама в самый уголок губ. — Но я ценю это, спасибо. — Нет, поцелуй меня, как следует! — Не капризничай. — Ли Минхи, я тебя даже вежливо попросила, дай мне поцелуй! Это будет сложнее, чем всё, с чем сталкивалась Минхи раньше, но… собственно, выставить эту несносную фэйри восвояси она всегда успеет, верно?.. — Я всё ещё слышу твои мысли, так что ответ — нет! Целуй меня! И Минхи целует, пусть и смеётся, потому что просто не может сдержаться.