Любовное зелье

Драко все еще не мог прийти в себя после той вспышки ярости, которую он испытал. Он никогда в жизни не вел себя так жестоко ни с кем из окружающих. А в прошлом я был довольно ужасным мерзавцем. Он пытался соблазнить новенькую, но еще даже не заговорил с ней. Но я видел, какими взглядами она меня одаривала. Она хочет меня. Он лишь надеялся, что другие гриффиндорцы не испортят все и не расскажут ей о системе межфакультетского соперничества раньше него. — Гермиона… — начала Джинни, но Фионика быстро её перебила. — Я же тебе говорила, теперь я Фионика. — Ладно, Фионика, ты уверена, что действительно хочешь это сделать? Я хочу сказать, ты отлично выглядишь, — она окинула взглядом Фионику, ранее известную как Гермиона, с головы до ног. — Но тебе не нужно делать это, чтобы завести друзей, понравиться кому-то или ещё зачем-то. Ты нравишься всем, — она указала на гриффиндорскую гостиную за закрытой дверью. – Я же тебе говорила, что делаю это не поэтому! — рявкнула она. Однако Джинни не сдавалась: – Но ты не должна никогда, ни за что меняться ради парня. Я имею в виду, может, если бы ты сказала мне, кто он такой… — она замолчала. — Я могла бы… – Ты мог бы что? Потратить еще больше времени на то, чтобы вмешиваться в мою жизнь? Извини, нет, спасибо. – Гермиона, подожди! она погналась за ней. Финикия взорвалась. – Я же говорила тебе больше не называть меня так! Почему бы тебе просто не уйти! Иди обнимись с Гарри или еще с кем-нибудь! О, подожди, ты не можешь! Потому что ты ему не нравишься! Джинни расплакалась. Она убежала, а Финикия пошла дальше. Позже тем же вечером, вернувшись в свою комнату, Фионисия была готова извиниться. Но, как ни странно, Джинни и Лаванда крепко спали. В восемь часов. В субботу. Она присела на край кровати Джинни. – Джинн, — тихо сказала она, зная, что даже если девочка не спит, она не ответит. – Джинни, прости меня за то, что я наговорила. Сейчас у меня очень сложный период, и я знаю, что это не оправдывает мой поступок, но я правда прошу прощения. И я не имела в виду то, что сказала о Гарри. На самом деле ты ему нравишься, но он ничего не может с этим поделать из-за дружбы с Роном. Я поклялась, что никому не скажу, что знаю об этом, потому что хотела, чтобы вы сами разобрались, но теперь боюсь, что этого никогда не случится. Даже если я тебе больше не нравлюсь, я по-прежнему переживаю за тебя, Гарри и Рона. Не отказывайся от него из-за меня. Прости меня. Она хотела встать с кровати, но тут ее прижал к себе мокрый комок из ткани и рыжих волос. Оказалось, что это Джинни, и Фиона обняла ее в ответ. – И, Джинни, ты по-прежнему можешь называть меня Гермионой, если хочешь. Джинни прижала ее еще крепче. Гермиона знала, что это возможно благодаря крепкой дружбе, которую они с Джинни завязали после того, как весь четвертый год вместе пытались спасти Гарри, хотя за это ее не похвалили. Они с Джинни обнимались еще минут десять, а потом, когда Джинни перестала плакать, Гермиона осторожно уложила ее обратно в постель и укрыла одеялом. Она забралась в свою кровать и прошептала в темноту:– Спокойной ночи, Джинни. –Спокойной ночи, Гермиона… Фиониа. Фиониа улыбнулась и уснула, радуясь, что ее лучшая подруга наконец приняла ее решение изменить свою жизнь. — Фионика, — выдохнул Драко. Так звали новую девочку, и он наконец узнал ее имя. Должно быть, ее родители были похожи на моих, нас обоих назвали в честь волшебных животных. Так поступали во всех чистокровных семьях, хотя в большинстве родов эта традиция сошла на нет. Дракон и Феникс, какой огонь мы могли бы зажечь вместе. Драко Малфой посреди урока заклинаний предавался похотливым фантазиям, как подросток. – Не знал, что ты так увлекаешься, — ухмыльнулся Тео, стоявший рядом. Он понял, что у него встал, когда он смотрел на затылок Гойла. Он поспешил оправдаться: –Фу! Я не увлекаюсь! А даже если бы и увлекался, неужели ты думаешь, что у меня не такие высокие стандарты, как у Гойла? – Я не знаю… Я всегда удивлялся, почему они с Крэббом так часто ходили за тобой по пятам, но теперь это многое объясняет… — Это отвратительно! — чуть ли не выкрикнул он. Он ударил Тео по руке, но тому, похоже, было все равно. — Мистер Малфой, не соблаговолите объяснить, почему вам так отвратительно нравится заклинание – Порча? — Флитвик был окружен несколькими тонкими светящимися существами, похожими на призрачных бабочек. — О, нет, профессор Флитвик, я считаю их прекрасными. Я говорил о том, что Гойл ковырял в носу. Гойл бросил на него злобный взгляд, а профессор Флитвик выглядел слегка ошеломлённым. – Да, ну… э-э-э, чары – Порча можно использовать для разных целей, чтобы отвлечь внимание… Он вернулся к остальным ученикам, а Тео повернулся к нему. – О ком ты тогда думал, а? О Паркинсон? – Фу, отвратительно, ты же знаешь, я бы никогда не стал встречаться с этой свиноподобной шлюхой. У Малфоев есть... – Да, да, у Малфоев есть стандарты, — передразнил он, — "мы знаем." — И если хочешь знать, я подумывал о том, чтобы попытаться переспать с той новенькой, Финикией. Или как там ее, — попытался он добавить небрежным тоном, но Тео не так-то просто было провести. — Она тебе нравится? – Ну, как я мог, учитывая, что я с ней еще не разговаривал, но даже ты должен признать, что она чертовски сексуальна. – Да, она еще и гребаная гриффиндорка. Ты же знаешь, что мы так не поступаем. — Одним этим словом он обозначил весь Слизерин, мы. — Да, но если и было время, когда я бы так поступил, то оно настало. — С этими словами он повернулся к профессору Флитвику. — Но… — Мистер Нотт! Останьтесь после уроков! И я не хочу, чтобы ты до конца урока открывал рот! — Простите, профессор. Гермиона Грейнджер ненавидела Малфоя настолько сильно, что смогла его понять. Это очень пригодилось Фиониции Дрегавич. Она знала, что Драко любит преследовать свою жертву, а не сжимать ее в объятиях, как Панси Паркинсон. Она знала, что ему нравится в физическом плане, хотя в основном это касалось того, что он рассказывал мне. И она знала, что он любит преследовать свою жертву не больше недели, а потом переключается на другую, я имею в виду девушку. Тем не менее она посещала все те же предметы, что и он, кроме заклинаний и трансфигурации. Но она все равно могла видеться с ним и, что еще важнее, он мог видеться со мной на уроках по делению, древним рунам, арифметике, зельеварению, травологии и астрономии. Несмотря на то, что Гермиона Грейнджер ненавидела прорицания, Фиония любила этот предмет, потому что его вел Драко. Именно туда она и направлялась. Она шла медленно, потому что хотела поговорить с Драко. Когда она наконец добралась до башни, то услышала за спиной знакомые шаги. Она не обернулась, потому что для разговоров было уже поздно, но решила немного поиздеваться. Она медленно поднималась по лестнице, покачивая бедрами из стороны в сторону. Она слегка раздвинула ноги, так что юбка задралась, обнажив еще больше здоровой бледной плоти. Сделав последний, театрально чувственный взмах руками, она забралась в башню. Она по-прежнему не оборачивалась, а сразу заняла свое «новое» привычное место прямо напротив Драко. Трелони, конечно же, тут же начала свою мистическую, загадочную, и непрекращающуюся болтовню. Внезапно ее выпученные глаза-бусинки оказались прямо перед Фионой. – Моя дорогая, тебя ждет выбор! Твоя дорога расходится на две части! Какую ты выберешь? — она попыталась пошутить: – Эм… левую? Трелони удалилась, и Фиониа услышала за спиной хихиканье не только нескольких студентов. Но не того, кто стоял прямо за ней, не того, кого я хотела услышать. – А теперь, дорогие мои, — начала она, повелительно взмахнув руками, — мы попытаемся увидеть будущее внутренним взором только!. Поэтому я прошу каждого из вас откинуться на спинку стула, закрыть глаза и попытаться заглянуть в будущее!». Позади себя она услышала еще один комментарий: «Она дает нам разрешение поспать? Невероятно». Она тихо хихикнула, но тут же взяла себя в руки. Она закрыла глаза и откинулась на спинку стула, свесив голову. Она расслабилась. Она почувствовала, что ее вот-вот сморит сон, и вдруг ощутила что-то прямо перед собой. Она открыла глаза и увидела пару прекрасных серебристо-серых глаз, которые смотрели прямо на нее. У нее перехватило дыхание. – Привет, — прошептала она. – Привет, — ответил он. Это был самый эротичный момент в ее жизни. Затем он отстранился. Она инстинктивно снова закрыла глаза. Прошло по меньшей мере двадцать минут, и Финикии начал сниться сон. Очень странный сон. Три кошки сидели на чёрном дереве. Одна рыжая, одна чёрная и одна коричневая. Рыжая спрыгнула с дерева, и когда она вернулась, её лапы были серебристыми, потом спрыгнула чёрная, и когда она вернулась, её лапы были золотыми, а коричневая не двигалась с места. Вся её шерсть медленно начала белеть. Она спрыгнула с дерева и больше не вернулась. Вместо этого он побежал по земле, и из его спины выросли крылья. Он взмыл к солнцу, а затем исчез навсегда. Финикия вздрогнула. Она открыла глаза, и все, что она могла видеть, были глаза вокруг нее. Она моргнула, и эти глаза обрели тела. –Уф, - простонала она. – Мне приснился самый странный сон. Что вы все здесь делаете? Что случилось? Увеличенные глазные яблоки Трелони снова появились в поле зрения. – Моя дорогая, - воскликнула она горячо, взволнованно, - У тебя было видение! Ты создал пророчество!