Любовное зелье

Драко отстранился, глядя в сияющие золотистые глаза Финикии. «Пожалуй, это был самый серьезный момент в моей жизни», — подумал он, а потом, вспомнив, добавил: «С девушкой». Несмотря на то, что ее глаза смотрели вверх ногами, Драко разглядел в них страсть. «От нее так приятно пахнет», — с восхищением подумал он. Он чуть было не поддался порыву и не поцеловал ее, но это было бы слишком поспешно и грубо, а Драко Малфой так не поступает. Вместо этого он откинулся на спинку стула, уверенный, что произвел впечатление. И уснул. И тут она проснулась. Профессор Трелони выхватила палочку и направила ее на Фионию. Драко вскочил, готовый броситься на защиту сестры, но остановился и прислушался. "—чье имя вселяет страх в души многих, добьется успеха, если только не будет восстановлена вера той, что ее утратила." Драко был ошеломлен: он впервые услышал настоящее пророчество, и исходило оно от Фионии. При слове «восстановлено» все ярче разгорающийся огонек на кончике палочки Трелони превратился в светящийся шар, который она осторожно сняла с кончика палочки и сунула в карман. Она подошла на шаг ближе к Фионии и посмотрела прямо в ее все еще закрытые глаза. Когда они открылись, в них читалось недоумение. Фиониа застонала и спросила: «Мне приснился самый странный сон. Что вы все здесь делаете?Что случилось? » Драко был потрясен. Неужели она не знала, что только что создала пророчество? Очевидно, нет, потому что Трелони уточнила: "Моя дорогая, у тебя было видение! Ты создала пророчество!" « Что? — переспросила она. — Но я не могла, разве я не должна была... »— она замолчала, словно о чем-то задумалась. Трелони не обратила на это внимания: « Дорогая, нам нужно отвести тебя к Дамблдору, это важная новость!» Она схватила Фиеницию за руку и потащила за собой, явно забыв о других восемнадцати ученицах своего класса. Когда золотистые волосы скрылись за лестницей, Драко задумался о том, как это повлияет на его план по ее соблазнению. Если она окажется важной персоной, ему придется быть с ней очень любезным, что меня бы не смутило, учитывая ее привлекательность, я мог бы на ней жениться, она явно чистокровная, — ему и в голову не пришло, что это не так. Остальные ученики расходились, явно намереваясь провести оставшееся время урока с большей пользой, чем просто сидеть и ждать возвращения Трелони. Тем не менее Драко остался в удобном кресле в уютной, пропахшей благовониями комнате и задремал в тепле и уюте. Трелони так крепко сжимала ее запястье, что Фениции казалось, будто у нее вот-вот сломаются кости. Ей с трудом удавалось идти, но каждый раз, когда она замедлялась, Трелони сжимала ее руку еще сильнее. Она подвела ее к каменной горгулье, которая охраняла вход в кабинет Дамблдора. «Конфетная кукуруза»резко сказала она. Горгулья рассмеялась и ответила: «Его здесь нет». Трелони была в полном возмущении: «Ну и где же он тогда?» Горгулья пожал плечами и сказал: "Я не знаю, он пошел в ту сторону". Он указал на левый коридор. Тот, в котором располагалось больничное крыло, поняла Финиция. Трелони пришла к тому же выводу и быстро направилась в указанном направлении. Это, должно быть, важно для нее, поняла Финиция, поскольку она знает, что она не настоящая провидица, для нее очень много значит то, что она открыла ее. И Финиция не сомневалась, что она одна из них, после того странного видения во сне. Это казалось правильным. Они ворвались в больничное крыло с гораздо большим шумом, чем подобает в месте, где полно больных. «Дамблдор! Мне нужно обсудить с вами кое-что очень важное!» Седовласый старик обернулся, чтобы посмотреть на них, и, повернувшись, открыл взору высокого мужчину с блестящими светлыми локонами и невысокую женщину с такими же волосами. Финиция, как и Гермиона, очень боялась Малфоев. Трелони ахнула и невольно отступила на шаг, но быстро взяла себя в руки. «Дамблдор, — величественно произнесла она, — у меня есть чрезвычайно важные дела, которые требуют немедленного решения!» Дамблдор повернулся к мистеру и миссис Малфой: «Не могли бы мы продолжить этот разговор в моём кабинете, скажем, попозже?» « Конечно, Дамблдор» — впервые не без любезности ответил Люциус. «А пока, может быть, вы захотите навестить своего сына? Уверен, вы помните дорогу в гостиную Слизерина.» Люциус выглядел неуверенным. «Полагаю, пришло время поговорить с ним на эту тему». Финиция удивилась, что он имел в виду под этим. Звучало не очень хорошо, что бы это ни было. Она немного волновалась за Драко, хотя знала, что родители никогда его не обидят. Трелони по-прежнему не отпускала ее запястье, и она уже не чувствовала свою руку, которая, казалось, стала серовато-синей. Когда они шли по коридору обратно в кабинет Дамблдора, она, должно быть, как-то дала понять, что ей больно, потому что Дамблдор сказал: «Сивилла, может, тебе стоит отпустить руку мисс Дрогович». Она вспомнила, как впервые пришла к Дамблдору, чтобы сменить имя. Она даже не пыталась придумать какое-то оправдание, просто сказала, что хочет стать кем-то другим, кем-то новым. И он, будучи таким добрым человеком, согласился дать ей шанс. Даже учителя не знали, кто она такая, кроме Дамблдора, Джинни и Гарри и, к сожалению, Лаванды. Она не доверила секрет Рону, потому что он бы его не сохранил, ну, конечно, это была бы случайность. Все, что он делает не так, — это случайность. Она по-прежнему не испытывала теплых чувств к Рону. Невыносимый увалень, он не претендует на меня, но не дает мне встречаться с другими, отпугивает их всех. Не то чтобы мы встречались, — подумала она с легкой грустью, почти желая, чтобы это было так. Тогда, может быть, никто не будет смеяться надо мной из-за того, что у меня никогда не было парня. К сожалению, это говорили не только Паркинсон и другие слизеринцы, но и некоторые когтевранцы, хаффлпаффцы и даже гриффиндорцы. Когда они во второй раз подошли к каменной горгулье, она попыталась отогнать мрачные мысли. На этот раз у горгульи не было рта, видимо, она относилась к Дамблдору с величайшим почтением, хотя Дамблдор, наверное, оценил бы ее подшучивания, с нежностью подумала она. Когда они поднялись по винтовой лестнице ко входу в кабинет Дамблдора, она и профессор Трелони почтительно подождали, пока он поднимется выше. Затем они поднялись по прохладным каменным ступеням. Ее шаги громко раздавались в тесном пространстве, странно отражаясь от круглых стен. В третий раз за все время, проведенное в Хогвартсе, она вошла в кабинет директора. Она вспомнила, что в первый раз все было совсем по-другому. Не то чтобы она была счастлива, просто все было по-другому. Например, когда он привел меня на первый курс и велел присматривать за Гарри, и когда на третьем курсе я получила свой «Маховик времени», и когда меня заколдовали для Виктора на Турнире Трех Волшебников для выполнения второго задания. На этот раз все было совсем по-другому. Усевшись за стол и включив свои серебристые устройства, которые бесшумно вращались вокруг него, он ни разу не спросил, что случилось. Он просто выжидающе посмотрел на профессора Трелони, и та выпалила: «Дамблдор, произошло нечто удивительное! Появилось новое пророчество!» Она достала из кармана маленький шар. Он был похож на хрустальный, но внутри него мерцал какой-то странный свет, как будто это было миниатюрное солнце. Когда Финиция говорила о пророчестве, ей показалось, что она заметила, как он слегка прищурился, но теперь его глаза расширились от удивления. Что бы ни было в этом стеклянном шаре, он явно имел для него большое значение. — Но кто это записал, если это была ты… Это она? — он указал на Финицию. — Нет, — сказала Трелони, — это она предсказала! — она яростно указала на Гермиону. Интересно, может ли онавообще говорить нормальным голосом, — сухо подумала Финиция.

«Можно мне послушать это пророчество?» — спросил он, указывая на маленький каменный котёл, стоявший на столе у стены. Трелони ответила: «Конечно», — и поднесла палочку к голове. Финиция вздрогнула, когда та начала вытаскивать что-то серебристое из своей головы кончиком палочки. Как будто оно прямо из её мозга, — подумала она с ужасом. Когда она полностью отвела палочку от головы, на ее кончике появилось мерцающее серебристое облачко. Дамблдор жестом показал, что она может продолжать, и она поднесла палочку к мини-котлу, который, как теперь видела Фиониа, был полон серебристых сгустков, круживших в воздухе, словно радужные водовороты из тонкого паучьего шелка. Когда она осторожно опустила палочку в котел, сгусток отделился от нее, словно по собственной воле. На поверхности жидкости возникла сцена: она увидела свое лицо, она что-то говорила, а потом изображение размылось. Дамблдор стоял позади них и сказал: «Ладно, давайте все по очереди сунем пальцы в котел». Она сунула палец в котел вместе с остальными. Внезапно она снова оказалась в кабинете прорицаний, рядом с Дамблдором и… двумя Трелони! Но ей не потребовалось много времени, чтобы понять, кто из них настоящая. Вместо этого она сосредоточилась на том, чтобы наблюдать за собой, жутковато, подумала она. Она закрыла глаза и начала говорить.

Кровавый король восстанет, используя лишь самые сокровенные темные знания,

Тот, кто процветает в великом хаосе, направит все силы на порабощение людей,

Кровь будет литься из сердец всех, кто сражается во имя света,

Пока не восстановится вера того, кто сотрясает землю.

Тот, чье имя вселяет страх в души многих,

Добьется успеха, если не восстановится вера той, чья вера была утрачена.

К тому времени, как фальшивая она закончила, вокруг нее собрался весь класс, и Трелони формировала маленький хрустальный шар, который она подарила Дамблдору. Сцена снова подернулась дымкой, а когда туман рассеялся, она снова оказалась в кабинете Дамблдора. Дамблдор смотрел на нее с нескрываемым любопытством. «Мисс Драгович, когда вы создавали это пророчество, оно было чем-то дополнено?» Она не поняла, что он имеет в виду. «Что вы имеете в виду?» «Сопровождалось ли это какими-то чувствами, видениями или особыми мыслями?» Она задумалась о своём сне: «Ну, мне приснился сон, и, наверное, это было в то же время, когда я произносила пророчество и…» — она неловко замолчала. — Продолжай, — мягко сказал Дамблдор. "Ну, там были эти три кошки. Там был красный, черный и коричневый, красный спрыгнул с дерева, о, они были на дереве, - быстро добавила она, - и он вернулся с тонкими лапами, а затем черный ушел и вернулся с золотыми лапами, а затем коричневый, он изменил цвет, он стал белым –" "Это были только его лапы или все его тело", - быстро вставил Дамблдор. «Это было все его тело, — подтвердила она. — Оно спрыгнуло с дерева и не вернулось, а перебежало через какое-то поле, и у него выросли крылья, и оно улетело. Вот и все, — зачем-то уточнила она. — Какого цвета были его крылья? — спросил Дамблдор. — О, они были черными. И снизу перистые, а сверху колючие, как драконьи крылья». «Понятно, пока можешь идти. Вполне возможно, что я позвоню тебе на этой неделе, чтобы обсудить это, и тебе нужно будет зарегистрироваться в министерстве как провидице». — Хорошо. — Она не знала, что еще сказать. — А теперь можете идти спать, мисс Дрегович. — Выходя из комнаты, она заметила, что на улице уже довольно темно. Она и не поняла, что провела там весь день. Драко в полубессознательном состоянии вернулся в гостиную. Вероятно, это было связано с тем, что он почти час вдыхал аромат благовоний, наполнявших комнату Трелони. Он вошел в свою комнату и тут же очнулся, увидев двух человек, сидящих на его кровати. «Привет, мама. Привет, папа».