Старшие: Тень океана

На Олимпе стояла тяжелая, давящая атмосфера. Собрание только началось, а Зевс уже сорвал голос, требуя тишины. Рядом с ним Афина ритмично чеканила шаг, и каждый удар её копья о мраморный пол отдавался в голове Посейдона кузнечным молотом Гефеста. Для владыки морей это был ад. Он привык к ватному, плотному безмолвию океанских глубин. Здесь же всё звенело и вибрировало. Посейдон до боли стиснул зубы, его пальцы судорожно вцепились в подлокотники трона. «Тихо... пожалуйста, просто замолчите», — пульсировало в висках. Его руки тряслись, пытаясь приглушить гул, а глаза стали влажными и загнанными, как у брошенного котенка. Гестия услышала его сбитое дыхание. Она не стала читать нотаций — она просто развела на ладони крошечный огонек. Посейдон впился взглядом в пламя, как в единственный маяк. Тепло ласкало лицо, а яркий свет выжигал из мыслей грохот. Он был готов получить ожоги, лишь бы эта понятная боль укрыла его истерзанный слух. В тяжелый воздух вдруг вплелась нить аромата. Сквозь золото и мертвый мрамор пробилась сладость полевых трав — Деметра, не глядя на брата, пустила по ветру невидимые лепестки. А следом пришел холод. Мягкий, ледяной дым Аида обволок лицо Посейдона, словно невидимые ладони. Старший брат помнил, как в темноте чрева Кроноса маленький бог морей плакал ему в плечо. Сейчас Аид делал то же самое: его тень легла на воспаленные глаза брата, скрывая его слабость от насмешливого взгляда Зевса. Зевс хлопнул громом, объявляя конец совета. Для него это был триумф. Для остальных — сигнал, что их брат спасен. Огонь погас, туман рассеялся. Гестия поднялась, зная: они не говорили по душам вечность, но сегодня они снова были единым целым.