Heartbroken

Ещё одна рюмка огненного виски Сириуса обожгла ей горло. И ещё одна. С каждой рюмкой она запрокидывала голову, крепко зажмуривалась и мотала ею в тщетной попытке избавиться от отвратительного вкуса. Так Сириус Блэк обнаружил мисс Гермиону Грейнджер утром в понедельник, 11 июля, всего за две недели до долгожданной и несколько раз откладывавшейся свадьбы Билла и Флёр. Он поморщился, глядя, как она осушает очередную рюмку и невольно передергивается. — Великий Мерлин, какая гадость, — поперхнулась она, наливая себе ещё. Он больше не мог этого выносить. С суровым видом он вошёл в комнату и выхватил бутылку у неё из рук. — Думаю, с вас достаточно, юная леди. Гермиона грубо передразнила его и выхватила бутылку обратно. — Не надо мне «юная леди», мистер Блэк. Должна вам сообщить, что мне двадцать четыре, и кроме того, если я хочу... э-э-э... — Она растерянно посмотрела на него, потом на бутылку. — Выпить? — подсказал он и заслужил насмешливый тост в свою честь. — Вот именно! Если я хочу пить, я... буду пить. — Она пошатнулась и захихикала, когда он поймал её. — Спасибо, дядя Сири, — усмехнулась она и тут же опрокинула ещё одну рюмку. — Во-первых, не называй меня дядей Сири. А во-вторых, сядь, пока не упала. — Он помог ей опустится в своё кресло. — В-третьих... — она хихикнула, — я забыла, что хотела сказать. — Она подняла руку, лицо её стало серьёзным, пока тело покачивалось в кресле. — Но это было очень, очень важно, — торжественно кивнула она, подняв вверх один палец. Он усмехнулся: — Знаешь, ты милая, когда пьяная. — Ну просто замечательно, правда? — съязвила она, надула губы и сверлила взглядом его тёплую дружескую улыбку. — Ага, вижу причину твоего алко-безумия, — сказал он, тепло улыбнувшись и заправив выбившийся локон ей за ухо. — Должно быть, дела плохи, раз ты пьёшь мою мочу. — Фу! — вдруг вскрикнула она и сунула бутылку с рюмкой ему в руки, торопливо вытирая язык о ладонь. — Что? Нет! Я имел в виду выпивку, Миона. — А, ну хорошо, — сказала она, забрала бутылку и налила ещё. — Она снова подняла руку и строго посмотрела на него. — На мгновение я подумала, что нам снова придётся вести тот разговор, — серьёзно произнесла она и продержалась около трёх секунд, прежде чем разразиться приступом девичьего хихиканья. Сириус закатил глаза, но всё равно рассмеялся. — Ладно, это было очень смешно. А теперь расскажи дяде Сири, что ты здесь топишь. Её лицо посерьёзнело, голос стал шёпотом: — Я думала, мне нельзя называть тебя дядей Сири. — Она подняла на него свои большие карие глаза, и сердце Сириуса разбилось, когда он увидел, как они заблестели, а её губа задрожала. — Называй меня как хочешь, милая, — мягко произнёс он своим глубоким успокаивающим голосом. Большим пальцем он вытер слезу, которая оставляла длинный влажный след на её щеке, а потом ещё одну — с другой стороны. — Скажи мне, что случилось, Миона, — прошептал он, обхватив её лицо ладонями. За годы, прошедшие после его возвращения из-за завесы, когда Гермиона и Гарри переехали к нему на площадь Гриммо, Сириус очень привязался к лучшей подруге своего крестника. Она всегда была милой и доброй девочкой, преданной до безумия, храброй до безрассудства и достаточно умной, чтобы перехитрить любого когтевранца. И неизменно была рядом с Гарри, с её помощью лорд Волдеморт был повержен, а мир вернулся к свету. Сириус молча поклялся отомстить тому, из-за кого она выглядела такой грустной. Гермиона покачала головой и высвободилась из его рук. — Я не могу говорить об этом с тобой. Ты мужчина. — Значит, у нас женская проблема? — Нет, у нас проблема типа «все мужчины — тупые придурки», — огрызнулась она и сделала глоток из бутылки, закашлявшись и поперхнувшись, когда огневиски обжёг рот и горло. — И этого алкоголя тебе хватит. — Он забрал бутылку, взмахнул палочкой, и та исчезла. — Эй! — сердито крикнула она, сверля взглядом дьявольски ухмыляющегося мародёра. — Мне это нужно. — Нет, не нужно, — его тон оставался мягким. — Что тебе нужно, так это мороженое и возможность выговориться. — Не тебе решать, — проворчала она и недовольно надула губы. — Я знаю, мистер Блэк. Я знаю ваш мужской заговор — вы все в сговоре, чтобы сделать нас, женщин, несчастными. — Она снова посмотрела на него умоляющим взглядом. — Как думаешь, я красивая? Сириус рассмеялся над её внезапной сменой темы и погладил её нежную щеку. — Я думаю, ты красивая, Миона. — Хм. Ты обязан так говорить, — пробормотала она, но губы её дрожали, а глаза наполнились слезами. — Почему он меня не любит? — Потому что он тупой придурок, вот почему, — голос Сириуса стал грубым и хриплым от эмоций. Он без труда поднял её, прижал к себе и усадил в кресло к себе на колени. Она уткнулась ему в шею, и он крепко обнял её. Она идеально вписалась в его объятия — такая правильная, такая тёплая, мягкая и... Сириус стиснул зубы и крепче сжал её в своих объятиях — такая родная — чувствуя, как его тело отзывается на её близость. Как долго он мечтал об этом — о тёплой, податливой Гермионе в своих объятиях? Сколько раз он доводил себя до разрядки, представляя, как она скачет на нём высоко и быстро, откинув голову назад, а длинные вьющиеся волосы щекочут его бёдра? «Прекрати! У девушки разбито сердце — последнее, что ей нужно, это какой-то похотливый старик, который лапает её». Она прижалась ближе и глубоко вдохнула. — Ммм... от тебя вкусно пахнет, Сириус. Цитрусами, огненным виски и этим тёплым мужским запахом, — вздохнула она и заёрзала в его объятиях, её ягодицы восхитительно тёрлись о его каменную эрекцию, а горячее дыхание обжигало шею. — Мне нравится этот аромат. Сириус подавил глубокий голодный стон. — Миона... милая, мне лучше пойти и позвать кого-нибудь другого посидеть с тобой. Не думаю, что мне стоит оставаться. Она подняла голову и посмотрела в его глаза — карие и голубые сливались воедино. — Ты не хочешь остаться? Сириус с трудом сглотнул и обхватил её лицо своими большими татуированными руками. — Ты даже не представляешь, как сильно я хочу остаться, любимая. — Он провёл губами по её губам и сердце наполнилось нежностью, когда она тихо простонала ему в рот. — Как сильно я хотел бы помочь тебе забыть этого придурка, но... — Она приложила палец к его губам и переместилась так, что оседлала его бёдра, и он почувствовал её горячий влажный центр сквозь свои чёрные джинсы. — Тсс, — прошептала она, наклонилась и лизнула его нижнюю губу, вырвав у него громкий стон. — Я не хочу забывать, что люблю его. Любовь — наше величайшее оружие. — Она самодовольно усмехнулась. — Так говорил Альбус. Сириус застонал, когда Гермиона потёрлась о его зажатую в джинсах твёрдость. — Милая, ты не облегчаешь мне задачу. — Правда? — промурлыкала она ему в ухо и лизнула чувствительную мочку, усмехнувшись, когда он вздрогнул. — А я думала, что очень даже облегчаю. — Чёрт, Миона. — Она сводила его с ума: её руки скользили вверх и вниз по его рукам, а эта влажная горячая киска была так близко. — Мерлин, милая, нам нужно остановиться. Ты пьяна, а я чертовски возбуждён. Ты будешь унижена, когда проснёшься и поймёшь, что произошло, и, наверное, возненавидишь меня за то, что я воспользовался тобой. Сириус провёл одним пальцем по её щеке — в его глазах горела страсть, но также и печаль. — Я не вынесу твоей ненависти, Миона. Я не вынесу жизни без тебя. Она моргнула, и её глаза вдруг расширились. Ослепительная улыбка озарила сочные полные губы, по щеке скатилась ещё одна слеза, но прежняя печаль исчезла. Гермиона поцеловала его — медленно, нежно. Дразнила его своим ртом, пока Сириус со стоном не обхватил её за талию, не запустил пальцы в длинные вьющиеся волосы и не притянул ближе к себе. Поцелуй был страстным, он вкладывал в этот поцелуй всю свою любовь, страсть и страх, исследуя её рот языком и постанывая, когда она отвечала тем же. Всё ещё не отрываясь от губ, Сириус разорвал её блузку в оксфордском стиле и обхватил ладонями небольшие упругие груди. Он провёл большими пальцами по соскам и вздрогнул, когда она затрепетала в его руках. — Мерлин, Сириус! — она отстранилась и вскрикнула, выгнув спину, даря его голодным глазам долгожданное угощение. — Твои руки такие приятные. Его руки переместились на её бёдра и медленно скользнули вверх. Его грубые, обветренные, натруженные работой пальцы восхитительно контрастировали с её гладкой шелковистостью. Он задрал её юбку, пока не схватил её за ягодицы и не начал ритмично притягивать её к себе. — Миона, — выдохнул он ей в губы и снова взял её рот. — Мерлин, я хочу тебя. Так долго я… о, Мерлин, да! — прошипел он, когда она опустила руку, расстегнула его штаны, сжала его длинный толстый член и начала туго надрачивать. Он откинул голову назад, а его руки легко скользнули вверх по её гладкой талии. — Ты всё ещё хочешь, чтобы я остановилась, Сириус? — промурлыкала Гермиона ему в ухо. — Всё ещё хочешь пойти позвать кого-то другого посидеть со мной? — Чёрт возьми, нет, — прорычал он, сорвал с неё лифчик и отбросил в сторону, а затем склонил голову, чтобы взять один затвердевший сосок в рот. Он застонал и вздрогнул, когда её рука сжалась вокруг его члена. — Я ждал слишком долго, чтобы теперь останавливаться. — Правда? — ахнула она и выгнулась ему навстречу. — М-м-м… — Он притянул её губы обратно к своим и глубоко погрузил язык. — Почему… — Она поцеловала его, прикусив его нижнюю губу и проведя по ней языком. — Почему ты никогда ничего не говорил? — прошептала она ему в губы. Сириус скользнул своими длинными пальцами в её трусики и застонал от того, насколько влажной и готовой она была. — Ну, знаешь ли, мне уже сорок три, — сказал он, поцеловав и просунув один палец в её горячий тесный проход, усмехнувшись, когда она вскрикнула. — Я думал, тебя это оттолкнёт. — Ох, Сириус... — застонала Гермиона, когда он ввёл второй палец и провёл большим пальцем по её клитору. Она вздрогнула и облизнула губы. — Оттолкни меня ещё. Он рассмеялся и медленно убрал пальцы, затем схватил её за бёдра и потянул вниз, насаживая на свою болезненно твёрдую плоть. Он застонал и стиснул зубы, пытаясь сохранить контроль, но её прерывистые хриплые крики совсем не помогали. — Такая тугая… чертовски хорошо… — выдавил он. Гермиона тяжело дышала у его губ, глаза почти почернели от собственной страсти. — О, Мерлин, Сириус! Где, чёрт возьми, ты это прятал? Сириус усмехнулся и лукаво улыбнулся тяжело дышащей, мурлыкающей богине лежавшей на нём. Он направлял её тело в ритм длинных глубоких толчков и позволил векам опуститься. — Значит, тебе нравится? — его голос, такой низкий, грубый и сексуальный, заставил её дрожать и пульсировать. Гермиона кивнула и вцепилась в его широкие плечи, чтобы двигать бёдрами быстрее и сильнее. — Да, о да, Сириус, да. Сириус впился в неё взглядом — интенсивным, полным страсти, — сжимая её бёдра так, что оставлял синяки. Долгие гортанные рыки срывались с его губ, пока он снова и снова насаживал её на свой длинный толстый член. — Люблю тебя, Миона, — выдохнул он, его голос был едва слышен, но она услышала. — Всегда любил… моя милая, дорогая девочка... моя Миона... моя... — Я твоя! — только и успела сказать, прежде чем её мир взорвался и она кончила, выкрикивая его имя, срывая голос. Он почувствовал, как она сжалась вокруг него, выжимая его, пока её голос выкрикивал его имя в его уши. Его рот широко раскрылся в беззвучном рыке, когда он мощно кончил, вбиваясь в неё и оставаясь глубоко внутри сжимающейся киски. Наконец, тяжело дыша и чувствуя, как учащается сердцебиение, они улыбнулись друг другу. Гермиона покачала головой и беззвучно рассмеялась; её глаза снова наполнились слезами, но ослепительная улыбка не сходила с губ. — Тупой придурок. Сириус долго смотрел на неё, затем погладил её волосы и лицо — его собственные глаза блестели. — Знаешь, ты тоже могла бы сказать что-нибудь раньше. Гермиона покраснела и пожала плечами. — Ну и где бы тогда было веселье? Нельзя же ожидать, что я всё время буду мыслить логически. Сириус рассмеялся, его глаза сияли от любви, которую хранил так долго, и сейчас был переполнен радостью, видя свое отражение в её глазах. Обхватив рукой за талию аппарировал их в свою спальню. А когда она растянулась на его постели, Сириус приступил к тому, чтобы показать Гермионе, где именно начинается настоящее веселье.