Малиновый рассвет

Мама ушла. А Илья остался стоять со старыми коньками в руках. Её поддержка ему очень помогла и теперь он был вознамерен выкатать произвольную программу даже с этим набором. И не просто выкатать, а на золото. Вот Миша ахуеет, конечно, когда узнает о его приключениях подробно. Блондин начал медленно примерять. Вроде налезли хорошо, но... Все равно ощущалось очень непривычно. — Проверка на прочность, да? Получай, я к тебе как собачка не побегу, — прошипел Илья в пустоту комнаты. Он сам себя спасал. Выстраивал систему спаси себя сам. Или пытался. Ноги будут сильно болеть, но это не имело значения. Снял, взял костюм к программе, сумку - и отправился на арену.

В раздевалке стоял галдеж. Но Илья не принимал в нем участия. Он манифестировал, сложив ладони на груди и закрыв глаза, настраивал себя на хороший прокат чтобы ноги не подвели. Ибо коньки все равно ощущались как бетон. Как вдруг... Чья-то грубая рука взяла его за затылок сзади, другая открыла дверь и силком под шумок втолкнула спортсмена в уборную. Нападавший очень сильно дышал, это опаляло. Теперь Илья был прижат к холодной стене щекой, кажется. Кажется, потому что вталкивающий не подумал включить свет. — Пикнешь - я костюм порежу. Прямо на тебе. Бля-я-я-я-ять. Ну нет. Руку от затылка отняли и кажется она потянулась ко включателю. Илье этого хватило - он ловко развернулся наконец отлепляясь от стены и ориентируясь на ощущения, звонко ударил нападавшего по спине, удачно попав. Тот задохнулся, дёрнуть свет не успел, и блондин сам включил. — Ну что, как без родимых коньков? Могу сейчас вернуть, — едко усмехнулся Вернер, распрямляясь. — Не нужны мне ваши подачки! Нахуй сходите! И оставьте меня в покое. Илье было жарко. От злости. Щас костюм блин вспотеет заранее, кататься будет липко и душно... – Только если повод дашь. Помнишь, о чем я тебя просил? Спрашивал? Мурашки пробежали по спине, спускаясь к копчику. — Ответ. Какой будет? Коньки лишь начало. "Ёбаный свет" - Илья схватился за голову, опустил её, сцепил руки в замке на затылке. Нужно было решать. Прямо сейчас. — Пять минут. — Да заткнитесь вы уже! и без вас тошно. Илья чуть не плакал. Эти пять минут ощущались как пытка. Полная. Мир сузился до этой маленькой, бежевой уборной, свет, отражающийся в кафеле плитки резко бил по глазам, за дверью было тихо. Кажется, все разошлись. Никто не поможет. Илья нервно жевал губу, задевая зубами, смотря в пол, почти до крови, очень хотя её оторвать, явно. Ему хотелось, чтобы его обняли. Чтобы прижали, укрывая от этого беспечного мира. Но пока его всего лишь прижали в угол. Когда человека ставят в такие рамки - думать невозможно. Ломается достоинство и внутренний стержень. Он не понимал, что ему делать. Все таки он реально вне спорта ребёнок. Полный.

***

На прокат выходил в полном смятии. Солёная дорожка от слез тянулась до подбородка. Глаза стеклянющие. В них собралось все отчаяние мира, которое только могло быть. Он уже и не хотел золота. Хотел только домой, помириться с Мишей и раствориться в нем. Всё таки реально виноват. Ему даже не рассказать ничего сейчас. И потом. Вторая вина возникла со звенящим звуком в голове. Наверное, он из этого состояния никогда не вылезет. Даже с врачом. — У меня реально синдром спасателя. Иначе бы забрал коньки... — пробормотал себе под нос. Моральное состояние дало трещину, расходившуюся от сердца и по телу.

"The only true wisdom is in knowing you know nothing." "The lost is in the unknown. Embrace the storm." И Илья принимал эту бурю. "You are something— but not nothing."

И начал второй прокат жизни, посвящённый Шайдорову.

***

Ричмонд.

Миша в Америке же, закончив рисовать наконец-то обложку к книге, вышел на улицу, вперился взглядом в трансляцию, сидя на скамейке во дворике дома Жанны. Заметил красные глаза. — Че, рыдал что-ли? Япо-о-она мать... Похоже, ситуация пиздец. Зафиксировав мысль в голове, что ему надо обязательно позвонить после проката, чуть не застонал когда он вместо четверного акселя сделал тройной. Ну не идёт он, блин. — Ниче, на показательных скрутишь, я уверен, — утешил Миша незримо. Себя или любимого, непонятно. Дальше он вообще перестал дышать. Илья смог собраться. Он катался так чувственно, так красиво. — Ох ты блин, выезд неровный... Не дай себе ни в чем усомниться, пожалуйста. Крути, крути, крути, ты можешь, блять! Финальное вращение и Илья окончательно реабилитировался. Просто полностью, безоговорочно. — ДА, ДА, ДА. ТЫ СМОГ. ВОТ ЭТО ИЛЬЯ МАЛИНИН, ВОТ ЭТО МО-О-О-Й ПАРЕНЬ, — вскочил Миша, голося на весь двор. Мимо головы, около входа на лёд пролетела игрушка и Илья удивлённо отклонился, смотря за её полётом. Скорняков подошёл, обнимая сына и давая ему пять. — Господи, я тебя люблю очень сильно. Тезірек оралыңыз. Это Миша уже прошептал, утыкаясь лбом в телефон.

***

Илья обнялся с Юмой Кагиямой, активно прыгая и тот говорил ему, что ты молодец, большой, слегка коряво по английски. — Ты уже победитель. Расслабься. Илья сел в кике, ожидая результатов. Роман почесал того по макушке, вороша волосы. — Смешная все таки у тебя прическа. Не зря тогда мама приходила подстригать тебя. Илья готов был клянуться, если бы это сообщение было написано в чате, то отец бы не удержался от скобочек. Как минимум двух. Триста двадцать девять баллов. Трехкратный чемпион мира. Теперь официально. К Илье подсела Эшли Вагнер с небольшим интервью. Илья если честно хотел опять сбежать но сейчас нельзя. Вот сейчас точно. — И-и-и-и-лья Малинин! Чемпион мира 2026! Илья, скажите пожалуйста, что вы сейчас чувствуете? Илья чувствовал ну... примерно ничего? Этот чемпионат мира выжал из него все силы. Ссора с Мишей, коньки, Томаш, это все давило на голову. Вытянул из себя: — Я невероятно счастлив, и рад, что дал понимание, что олимпийские игры меня не сломали. Дал понять что могу реабилитироваться и что на олимпиаде это была всего лишь одна ошибка. Также хочу сказать: я посвятил этот прокат Мише Шайдорову, моему самому близкому человеку. Он не дал мне свалиться окончательно после олимпиады. К сожалению не смог приехать, но очень хотел, и я уверен что он смотрит трансляцию. Миш, передаю привет и спасибо тебе, что существуешь в моей жизни, скоро вернусь. И также моей сестре Лизе, Лиз, я доволен твоими успехами в спорте. Продолжай и станешь как я. Показал сердечко в камеру. Это было подтекстым каминг-аутом и кто поймёт - тот поймёт. Такое решение принял Илья, неполное, тяжёлое. Но ему надо было чтобы от него отвалили с концами. Потом он обязательно об этом подумает подробнее, лучше. Но сейчас о другом. Эшли потянулась обнять его и блондин беспрекословно разрешил. Пусть интернет гудит, пусть они сами решат что это значит, но сейчас это было сказано по настоящему и шло от сердца. Откланялся во все стороны, и ушёл в раздевалку, в ожидании награждения.

Ноги болели адски, конечно. Илья снял коньки, растянув ноги вперёд, упираясь ими в шкафчик. Ещё немного осталось... Тишину нарушила вибрация телефона. Илья медленно повернулся в его сторону. Миша опять ему звонил. Не Илья сам ему.

***

— Возьми ты, а уже! Хватит играть в качели. Это говорил Миша, все ещё находясь в дворике и ходя назад и вперёд. Гудки прекратились и послышался голос Малинина., вместе видео. О. — Привет. Взял. Достопочтенный бог квадов снизошел до бывшего спортсмена, неужели. Открытие века. — Илья. Давай спокойно поговорим. Я хотел бы извиниться за то окончание... Илья что-то проговорил шёпотом, и Миша ничего не понял. — Внятнее говори. — Говорю, я тоже извиниться хотел. Миш, забери меня отсюда. Я так уста-а-а-а-л... — Сейчас, сооружу ковёр самолёт и прилечу позже, в три часа ночи. Прям под окно отеля. Устроит? Молчание. Секунд тридцать точно. Потом Илья длинно протянул букву "ы" и начал ржать во весь голос. Смех больше походил на истерический. — Илья. Илюш. Дышим. Пожалуйста. Давай ты мне все расскажешь. Потом можешь продолжить смеяться. Хорошо? Дышал, и закончил, ура. — Мне так неприятно обо всем этом говорить. Это какой-то психологический хоррор... Меня сейчас даже медаль не радует. Надо будет на награждение идти, но пока не приглашают. Миша дёрнул плечом, чуть не снося телефон. — Но если мы не скажем правду - между нами будет стена. И плотину прорвало. Илья рассказывал обо всем: о том срыве с блокнотом в подсобке, подробно о поездке в лес, о беготне от Томаша, разговоры с ним, просмотр женских коротких, о вине, о спасателе, о коньках... Миша молчал, периодически нахмуривая лоб. — Илья, скажи мне одну вещь. И затем я расскажу, что у меня было. — Ну?.. — неуверенно. — Твоё моральное состояние какое? Скажи в процентах. Сто, семьдесят, - нормально, меньше семьдесяти - неудовлетворительно. Врать не надо, я же и так все увижу, ты как коробка раскрытая. Всегда. — Сорок. Сорок процентов. Я не знаю как это считать, но пусть будет сорок. — М-да... Плохо, плохо... Дела. “Работы предстоит очень много" — моргнуло в мыслях. Разговор прервал зашедший Шун Сато. — Илья, пошли фоткаться в конференц зал. Затем на награждение сразу. И вышел практически сразу, как понял Миша. Илья принялся шнуровать коньки, увидел по видео. — Чего, уходишь? Жа-а-а-а-л-ь. — Шайдоров, если ты щас не замолчишь, я удалю тебя из контактов! — Ого вас штормит, Илья... Романович. Илья непонимающе посмотрел в камеру. — А, у вас же в Америке без отчества, ну, если бы ты был из Казахстана, то ты был бы Романовичем. Все просто донельзя. Хихикнул, уходя из поля зрения. — Все, давай, пока, скучаю, позвоню в отеле, расскажешь что было, — это Илья сказал уже более уверенно и быстро. И ушёл в конференц зал, покидая звонок. Миша же остался стоять посреди дворика, укрытого темнотой, с горячим телефоном в руке. Он был счастлив. Потом, когда Миша уже лежал в кровати, Илья прислал фотку, где они Юмой и Шуном сфоткались, положив голову на руку, имитирующую подушку.

Ilia quad g0d_Malinin

Хотим спать. Не разрешают :(

Mikhail Shaidorov_2004

Скажи им там, что олимпийский чемпион разрешает. И не важно какой, это уже должно перевешивать их решение.

Илья прислал кружочек, где они уже стоят, ожидая награждение. Шоколадку ест в нем и выглядит милашем тем ещё. Миша просипел в голосовое сообщение чтобы Илья не объелся от удовольствия и лег спать.

***

Чуть прихрамывая, Илья выехал к пьедесталу. — Ты чего? — вопрос шёпотом прозвучал от Юмы. Илья отмахнулся: — Долгая история. Может, потом расскажу. Илья знает, что не расскажет. Слишком больно. Он сфотографировался с медалью в зубах в старой доброй традиции. Илья её просто обожает. Круг почёта ещё более, развевающийся флаг США даёт внутреннюю опору. Зал ликовал, как и золотой медалист. Вечером, или ночером, после награждения, Илья двигался в сторону номера. Издалека заметил около двери какое-то золотое отражение в темноте коридора. Осознание дошло быстро: коньки. С жёлтыми шнурками. Родные. Илья склонился над ними, как над манной небесной. — Боже, боже, боже... — как припадочный зашептал. Но совсем не подумал, как со стороны смотрится, и перестал замечать внешний мир. Чья-то рука опять легла, на спину, и Илья дёрнулся в стену. — Илья? Вздохнул с облегчением. Знакомый голос - Каори Сакамото. Они же тогда, не поговорили нормально на женских коротких. А должны ли были? — Привет, — поднялся, беря коньки в руки, и прижимая их к груди, как ценное сокровище, — ты чего здесь делаешь? Каори отвела взгляд в сторону. Она была в спортивном костюме. — Ну, живу. Не забывай, завтра показательные. Илья вдруг вспомнил - она же завершает карьеру. Стало вмиг грустно. — А ты... Как меня тогда на коротких программах нашла? И мне так печально от того что ты заканчиваешь... Ну, со спортом. Повозила носком кроссовка по ковролину, явно не хотя говорить. А Илья хотел. — Да, мимо проходила, знаешь. Я уверена, мы встретимся на олимпиаде-2030, я тренер, ты - фигурист. И никак иначе. И резко развернулись, махнув распущенными волосами, ушла к двери своего номера, оставляя Илью с остаточным чувством гордости в душе. — Великая ты все таки, Каори. Спасибо за карьеру, — сказал тихо вслед. В кровати Илья заснул с коньками в руках.